Часть 1

      Непоседливо резвый и холодный порывистый ветер беспощадно, хищно, жадно и безжалостно ударял тонкими невидимыми руками по хрупким ветвям грациозно раскачивающихся, стойких, уже давно не молодых деревьев, торопливо и развязно оглаживая ещё совсем новые оконные рамы многоэтажных домов и леденящие каменные стены, ловко и беспризорно огибая извилистые и замысловатые, отливающие приятным неоновым свечением дорогие фигуры, украшающие высокое крыльцо, богатую крышу и входную дверь величественного здания одного из самых огромных и самых известных развлекательных заведений главного престижного района густонаселённого городка.       Клуб «Иноверец», известный без исключения всем местным жителям своими безупречными услугами и репутацией, в очередной раз милостиво приветствовал множество разных и интересных, нетерпеливых и любопытных, беспокойных гостей, что соизволили столь очевидно и ожидаемо почтить его своим долгожданным присутствием, снова готовил тёплый и незабываемый приём, надеясь впечатлить, взбудоражить, привлечь необходимое внимание тех, кто находился в этом месте впервые и кто хотел бы получить наиболее точное представление о не так давно открывшемся и успевшем за короткое время собрать группу влиятельных посетителей заведении.       Потрясающее место. Здесь каждый, кто способен очаровать новоприбывших гостей своими манерами, услужливостью, дерзостью, в очередной раз раскрыть и показать хранящиеся в потайном ящичке, находящемся в холодной глубине непокорной и свободной, полной светлых надежд и самых сокровенных желаний молодой душе, ещё не выставленные в свет, словно безликий товар на хрупкую обветшалую полку, новые завораживающие таланты, покорить сердца своих почитателей, найдёт своё место в этом приличном, ничем не примечательном обществе.       - Какой уровень предпочтёшь выбрать в этот раз? - раздался неподалёку весёлый, беззаботный мужской голос.       Сейчас здание было переполнено: как и всегда, невероятное заведение несказанно радовало всех своих посетителей, дорожило ими больше всего на свете. Аккуратно расставленная мебель, что как нельзя лучше подчёркивала имеющиеся у хозяина развлекательного клуба чувство вкуса, граничащая с огромной изящной сценой, где каждый вечер исполнялись незабываемые и лёгкие, впечатляющие песенные номера, барная стойка, способная предложить дорогим гостям богатейшее разнообразие различных закусок и напитков.       - Десять, - отрывисто произнёс молодой человек, сведя тёмный брови к переносице, отреагировав на, казалось, очередной банальный вопрос так, будто слышал его не в первый раз.       Получить возможность реализовать себя и дать людям почувствовать себя нужными и любимыми, найти свой потенциал и без доли сожаления открыться окружающим, ловко и уверенно обхватив столь крохотными руками этот внушительный, огромный, полный несправедливости и жестокости, суровый, изначально кажущийся совершенно непривлекательным мир, увидеть, какими могут быть его бесподобные красоты, обрести популярность и сложить, словно монетку в запылившуюся в результате невостребования и беспощадного течения времени копилку, в свой арсенал множество интересных и полезных знакомств.       - Ты только посмотри на них: в местах, недоступных невооружённому глазу, на них даже живого места нет. Гляди, - озадаченный разговором собеседник ненавязчиво указал другому мужчине куда-то огромной ухоженной рукой, - видишь ту девушку в синем платье? Видишь? Смотри внимательнее. Взгляни на её талию, на эти плечи. На эти когда-то чистые хрупкие плечи, - он непринуждённо вскинул брови, позволяя кончикам губ искривиться в неопрятной пугающей улыбке. - Наверное, за непослушание сам хозяин бьёт? - хохотнув, он торопливо пригладил причёску изнеженной ладонью.       Идеальным местом «Иноверец» казался лишь необеспеченным и нисшим, не способным позволить себе ежедневно растрачивать огромные денежные массы слоям населения. Тем, кто не знал никаких подробностей о том, что на самом деле происходило внутри известнейшего заведения каждый вечер и каждую шумную и далеко не самую обычную скучную ночь. Праздник - именно его атмосфера изо дня в день господствовала в столь очаровательном месте, даровала богачам возможностью отвлечься от блёклой, бесцветной, повседневной жизни, а хитрому корыстному владельцу - обогатиться и жадно, однако довольно снисходительно наполнить карманы несусветным количеством банковских купюр.       - Жалеешь их? - с удивлением на лице резво и показательно, не желая церемониться, встрял в монолог старший товарищ, небрежно расположив руку на спинке широкого дивана. - При этом сам же решаешь, что готов повысить уровень до максимального значения? - совсем незаметные, иногда и пугающе расплывающиеся по юным телам неисгладимые увечья легко было оправдать - того пожелал заказчик.       Прикасаться к танцовщицам и с собственного позволения приглашать их в отдельные номера, чтобы как можно красочнее и интереснее разбавить небольшим мероприятием утомительное времяпровождение - в порядке вещей. Абсолютная обыденность. Да, дорогой гость, тебе позволено самостоятельно выбрать уровень стресса, который будет испытывать твоя новая знакомая, одним лишь краем глаза завидев тебя на пороге чистой, роскошной и хорошо убранной комнаты. Да, ты имеешь полное право как заблагорассудится сжимать её руки, выкручивать плечи, безобразными хищными пальцами до колкой сжигающей боли продавливать зону тонких, изящный, нечеловечески худых ключиц.       Чтобы скрыть тот факт, что к систематическим избиениям причастен хозяин? Вероятно. Однако и сами девушки не так просты - за тяжёлую, но в то же время невероятно весёлую и непредсказуемую, длительную и увлекательную работу поверх заработной платы ежемесячно выдают приличного размера жалование.       - Имею полное право так поступать, - гордо, перейдя на едва различимый шёпот, ответил оппоненту молодой человек, вздымая кверху руку, в которой держал полный горького на вкус напитка бокал, ощущая, как рядом с ними почти невидимой струёй легко и свободно расплывался в воздухе хвостик полупрозрачного сигаретного дыма. - Слишком нерешительны, чтобы уйти? Слишком одиноки, чтобы не остаться? Поверь, это заведение никогда не закроют: всё, что случается здесь, происходит исключительно по обоюдному согласию, - так думает каждый. Так думает и он.       Можно воспользоваться появившейся возможностью и смело дать волю животным инстинктам. Можно рассудительно подойти к ситуации с другой стороны, размышляя о царящих вокруг беззаконии и необратимых последствиях.       - Они всего лишь игрушки, брошенные куклы. Пригодный для повторного использования расходный материал, - досадно заметив, что стеклянная ёмкость в одно мгновение оказалась пуста, он коротко и недобро поморщился, сурово глядя на притихшего в стороне собеседника. - Та, что ходит в синем. Придётся ей немного помучиться сегодня, - листая, словно помещённые кем-то на страницу старенького альбома фото, серые купюры, юноша вздохнул, мысленно отмечая, как ужасающая, но в то же время сдержанная улыбка незатейливо разместилась на его бледном лице.       Раскачивающийся на волнах тяготящей усталости и мимолётного наслаждения мужчина ненавязчиво кивнул, размашисто проведя по холодному столу пустой рюмкой, как бы невзначай придвигая небольшое стеклянное, аккуратное, искусно созданное творение ближе к ослепляющему бесподобной величественной грацией и добро обёрнутому в блестящую дорогую бумагу бутылю.       Дразнящее и заманчивое «наливай» живо раснеслось по огромному залу устрашающим, властным, будто звериным, судорожным гоготом. Оглушительный звон ударяющихся друг о друга стеклянных стенок далеко не последних за вечер стопок, нежный и пленительный девичий шёпот у самого края грубого уха, в неизменной манере всегда и всюду находящееся на безоговорочном контроле, подобное хищническому, острое недремлющее чутьё.       Илай Кларк, сидевший совсем неподалёку от знатно расслабившейся компании двух молодых людей, неодобрительно поморщился, сведя тёмные брови к переносице, коротко вздохнул, бережно прислоняя к холодным губам терпкий кончик излюбленной им за эти короткие несколько минут сигареты. Скука. Теперь ему стало совершенно нечем себя занять. Ожидание. Оно приятной горячей волной робко и сосредоточенно, словно ступающий по краю оврага разыигравшийся ребёнок, неосознанно наводило мужчину на мысль: она должна, обязана появиться здесь с минуты на минуту. И неважно, как долго придётся ждать. Неважно, сколько придётся услышать неприятных и до крайности откровенных разговоров.       - Вам налить чего-нибудь? - безобидно и миролюбиво обратилась к пророку внезапно оказавшаяся рядом девушка, с интересом наблюдая, как гость способен реагировать на её слова и движения, в то время как белоснежная повязка скрывала его взгляд от посторонних невоспитанных глаз.       Юноша задумчиво качнул головой, затянувшись, вежливо отказал официантке в, казалось бы, столь заманчивом предложении. Для себя отметил: безобразный след, сопровождаемый не менее ужасающим кровоподтёком, своевольно распластался в зоне очаровательных фарфоровых лопаток. Тёмная сеточка костюма с особым усердием пыталась замаскировать творящееся на мягкой коже безобразие - тщетно. Он неторопливо откинулся назад, выпуская изо рта клубящееся серое облачко, непроизвольно тряхнул рукой, рассыпая у угловатых стенок непримечательной, почти незаметной среди большого количества находящийся на роскошном столе предметов пепельницы бесформерные, местами шарообразные фигурки, что весело отскакивали от набитой табаком трубочки, горящие желанием по-новому взглянуть на окружающий их и искажённый блестящим стеклом мир.       Мужчина регулярно появлялся в гостеприимном заведении, однажды побывав в этом месте с одним своим влиятельным и честолюбивым знакомым: всего-навсего был приглашён на заманчивую деловую встречу, потому не имел возможности отказаться от заблаговременно принятого - причём не им самим - предложения. Именно тогда приятели решили занять места в первых рядах в огромном импровизированном зале. Именно тогда он впервые возложил на сцену у ног очаровательной девушки не менее прелестные, пленящие видом и ароматом, ещё свежие дорогие цветы.       Лицо певицы, что в тот момент завершила последней угасающей нотой своё невероятное, поразившее большинство зрителей композицией и исполнением выступление, показалось юноше крайне знакомым. Он узнал в таинственной незнакомке свою одногруппницу - Фиону Гилман. Ту самую девушку, которой оказывал знаки внимания в младших классах школы, о встрече с которой, к собственному удивлению, не мечтал на протяжении нескольких долгих и поразительно неинтересных посредственных лет.       Здесь, среди приличного размера зал и множества комнат, среди ослепительно яркого света и громких невежественных фраз, тех, кто по своей воле гордо и покорно исполнял роль украшения, талисмана, символа, никто не посмел бы тронуть и кончиком пальца. И певицы входили в категорию людей, негласно награждённых снисходительной милостью добродушного и милосердного хозяина, пока не провинились перед разъярённым владыкой, готовые расплатиться за наказание безгрешной, одинокой, единственной своей неделимой душой.       Её обожал стекающийся в здание - со скоростью сочащейся из раны крови - после тяжёлого и утомительного рабочего дня повеселевший народ. Одного Её появления ждал смиренно и нетерпеливо - как излечения от страшной, пестрящей приличным разнообразием самых обычных распространённых симптомов болезни - каждый новоприбывший, готовившийся расслабиться и набраться сил, ища потерянные когда-то спокойствие и безразличие на дне глубокого стакана, беспечный, очарованный атмосферой загадочного «Иноверца» гость.       - Тихо, тихо, - радостно завопил где-то в углу комнаты незнакомый Илаю мужчина, стараясь свести к минимуму распространившийся в общей комнате неприятно режущий чувствительный слух шум, - она идёт.       Юноша безынициативно перевёл усталый взгляд в сторону загоревшейся различными огнями сцены, заметил, как в собственном излюбленном темпе неспешно покинул помещение свет. Он пропустил через лёгкие колющий морозный воздух, после чего расплылся в пространстве тонкой нитью небрежный отрывистый выдох, невольно ощущая, в каком приятном напряжении находились окружающие его люди, что в данный момент не сводили с изящного девичьего силуэта иссине-чёрных, окутанных невидимой пеленой заблуждения и скрытых, потаённых от посторонних лиц сомнений глаз.       - Уважаемые господа, - не дамы. Заведение, созданное исключительно с одной только целью: понежить горделивое самолюбие глупых ненасытных мужчин, - представляю вашему вниманию великолепную, невообразимую и потрясную, - короткая, однако кажущаяся пророку невероятно долгой и неуместной затянувшаяся пауза. Неспокойное движение длинных пальцев у умело обёрнутого в красивую бумагу букета цветов, - Фиону!       Счастливый возглас, словно пуля - сердце, пронзил наполненный зрителями, застывший в непоколебимом ожидании зал. Кларк небрежно скрестил руки на груди, перед этим погрузил уже успевший почернеть безобразный окурок в симпатичный стеклянный короб. Мягкая ткань рубашки приятно коснулась грубых мужских ладоней, бережно лаская выступившие на гладком рельефе кожи крупные костяшки. Пальто он, не задумываясь, оставил на входе, как это было принято делать со всей верхней одеждой в публичных местах. Оголил руки, предусмотрительно раскладывая по глубоким карманам тонкие перчатки. Ослабил хватку галстука на шее, предвкушая, как чужие нежные ступни вновь пронесутся по поверхности сцены, неслышно, бесшумно, быстро и легко. Так она начнёт очередное своё выступление. Так очарует всех собравшихся в одном месте безнадёжных, пусть и богатых, до боли в глазах аккуратных и в то же время невероятно неряшливых бесцеремонных бродяг.       Начала звучать музыка - воодушевлённый бархатный шёпот мгновенно заполнил собою помещение. В поле его зрения появилась Она. Точно такая же, какой он имел возможность видеть её в последний раз: грациозная, уверенная, строгая. Пленящая. Песня. Стоило Ей только обвить нежными пальцами холодную рукоять микрофона, как нежная чарующая мелодия в одно мгновение околдовала всех присутствующих. За соседним столиком послышалось недовольное и отрывистое женское шипение: тихо ворчала на посетителя выбившаяся из сил, успевшая устать в течение утомительного рабочего дня танцовщица. Мужчина почти незаметно дёрнул щекой. Неприятно. Однако в этом месте он находится исключительно ради Неё.       С этими прелестными глазами он более не встречался, как раньше. Было это довольно-таки давно. Не разделял ложащиеся непосильным грузом переживания, что гложили невидимую ангельскую душу. Не чувствовал, не думал, не старался даже ощущать. Не слушал. Мир для него изменился с тех пор, как на землю, кружась, в неторопливом притягательном танце упал благополучно и бесшумно, старательно держась на порывистом беспощадном ветру, одинокий осенний лист. Юноша бегло и беспристрастно взглянул на ту, что сейчас осознанно привлекала к себе чужое внимание. Неторопливо свёл к переносице тёмные брови, осознавая, с какой частотой и жадностью теперь он курил..       

...

             «- Что ты здесь делаешь? - удивлённо, с некоторой ноткой возмущения отозвалась напуганная возникшим изниоткуда образом девушка, задумчиво скрестив руки на груди, сверля знакомого, умело скрывшегося в тени печально опустившихся к вымокшей после долгого проливного дождя земле деревьев мужчину взглядом, выдыхая, внимательно наблюдая, как высокая фигура в размеренном темпе покачивала из стороны в сторону ногой.       Заметив её, он тихо кашлянул, глухо, утробно, отрывисто, отгоняя рукой в ту же секунду развеявшийся в воздухе густой сигаретный дым, что неприятно щемил крупную грудную клетку, незаметно щекоча тонкие острые рёбра, своевольно касаясь грубых мужских щёк, намеренно скользил по поверхности тёплых изнеженных малиновых губ. Илай коротко поёжился: солнце хитро накрылось своим будничным одеянием, сотканным из бесподобной, неповторимой, незаменимой ткани пушистых перистых облаков. Совсем неслышно вздохнул, поднимаясь с места - каменная изгородь эти короткие мгновения служила ему дорогим пристанищем, - подошёл к Фионе, выходя из-за угла, потягивая во рту не так давно подожжённую сигарету.       Юноша с невероятной осторожностью протянул ей руку. Догадливая, она вложила в его ладонь лямку доверху набитого вещами тяжёлого рюкзака. Затянулся. Пленённый её взглядом, мягким, строгим, заинтересованным, способным выражать множество самых разных, разнообразных, ярких эмоций, отрезал сухо, скоро, уверенно:       - Тебя жду.       Девушка сглотнула. Кивнула, позволяя расплыться в непринуждённой улыбке кончикам бархатистых, нежных, желанных им губ. Хотел проводить её до дома? Она вовсе не против. Был готов ожидать её появления в течении нескольких долгих, тянущихся в неторопливой бесконечности часов?       - Тебе необязательно проводить столько времени здесь, на улице, - она неодобрительно мотнула головой, - необязательно ждать, когда подойдут к концу мои занятия, - осторожно коснулась кончиками пальцев чужой ладони. Понимала - скучала. Он неспешно вскинул кверху брови - сместилась с привычного положения повязка, что умело скрывала от посторонних озадаченный, неоднозначный, взволнованный, совершенно нечитаемый взгляд.       Илай ненавязчиво перекинул вручённую ему сумку через плечо, улыбаясь, озадаченный тем, как ей только удаётся ежедневно проносить через все возможные улицы и переулки эту несусветную тяжесть. Девушка сдержанно улыбнулась, ощущая, как приятно ветер щекочет молочную кожу, как живо и игриво огибает изящные контуры её тела, ласково, невероятно бережно треплет аккуратно собранные в незамысловатой причёске пушистые пряди шелковистых волос.       - Думаешь, мне не под силу справиться со столь простой задачей? - с театральной наигранностью пророк приложил ко лбу холодную ладонь, с хитрым прищуром взглянув на собеседницу, затаив дыхание, пока девушка, скрестив руки на груди, коротко вздохнула, одарив мужчину озадаченным взглядом.       - Беспокоюсь, что ты слишком много куришь, когда находишься вне помещения, - сурово ответила ему она, плавно качнув головой - в крайне привычном темпе опустились на хрупкие женские плечи непослушные малиновые локоны, покорно поддаваясь морозному порыву, блестели в золотистых лучах послеобеденного солнца.       Илай вопросительно выгнул бровь, будто подразнивая, играя, подхватывая её серьёзный нравоучительный настрой, отвёл голову в сторону, медленно, неторопливо, показательно выпуская изо рта очередное облачко терпкого, колючего, вредного смертельного дыма. Она всем сердцем не могла терпеть этот запах, никогда не обращая своего драгоценного внимание на то, что он так старательно пытался огородить её от этого вездесущего, тягостного, нежелательного и ненавистного влияния. Фиона недобро всплеснула руками, пока юноша, тихо смеясь, украдкой глядя на оставшуюся недовольной хулиганским поступком девушку, прикрыл рот свободной ладонью, тем самым уменьшая громкость издаваемых им звуков: незаметно подступил к горлу надоедливый прерывистый кашель.       - Того и гляди, скоро в здании курить начну, - новоиспечённый сорванец, усмехнувшись, осторожно взял собеседницу под локоть, прижимая ближе к себе, отводя её от края беспокойной шумной дороги, около которой они совершали своё не первое, самое обычное, но, как и любое другое, незабываемое, трепетное, запоминающееся путешествие.       Он по привычке поднёс сигарету к губам - почувствовал, как порывисто и нетерпеливо коснулись его руки тонкие фарфоровые девичьи пальцы. Юная леди ловко выхватила из крепкой, цепкой, почти нечеловеческой хватки плотно набитую табаком трубочку, попутно оставляя инструмент для искусного, медленного, такого верного саморазрушения на дне ближайшей попавшейся по пути глубокой урне. Преградила товарищу путь, с интересом склоняя голову к правому плечу, кокетливо улыбаясь, ожидая. С каждой секундой отчётливее ощущая, как предательски сбилось с естественного ритма такое нужное размеренное дахание.       - Курить очень вредно, Илай Кларк, - понижая голос до полушёпота, с особым необъяснимым волнением пролепетала она, теряясь, одно только мгновение жалея о том, что не имеет возможности тайком заглянуть в его изумительный, пьянящие, нежнейшей небесной синевы глаза.       Он удивился. Выдыхая, бегло смочил кончиком языка высохшие обветренные губы - неестественная горечь осела на нём неприятно прожигающим и вязким, липким, мерзким, на секунду заставившим его непроизвольно, сжато, скупо, неохотно поморщиться недоумением. Неожиданно приятно закололо где-то там, в груди. С невообразимой осторожностью неизвестное ему тепло тягуче заволокло в свои объятия молодую неопытную душу».       

      ...

             Позже, спустя время, он узнал, что Фиона тоже начала курить. Однако теперь эта информация не имела для него ни малейшего значения. Всего секунда - выступление подошло к концу. Огромный зал мгновенно разразился бурными апплодисментами. Мужчина тяжело вздохнул, устало потирая переносицу, запустив тонкие пальцы между прядей пушистых каштановых волос, массируя кожу, устало прикрывая глаза, готовясь, подобно толпе, подняться со своего места, осыпая представшую перед ними во всём своём великолепии девушку множеством комплиментов и ласкающих её подкреплённое самолюбие самых разных обольстительных слов.       Её собранные в царской красоты причёске волосы с изящной небрежностью жадно окутывали острые худые плечи, длинные полы пышного, великолепного, в немногих местах подобранного у пояса платья, украшенные мягкой полупрозрачной тканью, незатейливо расстилались по поверхности дорого обустроенной сцены, крутясь и качаясь, будто снизошедший с небес ангел сейчас находился на самых настоящих морских волнах. Короткая сеточка умело прикрывала аккуратные колени, когда обладательница чарующего, мелодичного, звонкого, нежного голоса неторопливо ступала по гладкой поверхности - лаконичным стуком бесцеремонно проносился в помутневшем сознании всех присутствующих острый, резкий, внезапный шёпот грозных высоких каблуков.       Она милостиво поблагодарила собравшихся ради её выступления гостей кропотливым поклоном - юноша замер, всего на секунду, когда глаза его встретились с тёмным, почти незаметным, скромно и небрежно оседающим на девичьей коже пятном, что упрямо и настойчиво скрывалось за плотной тканью парадного наряда, как и многие другие, какие ему доводилось видеть на бесчисленных юных, уязвимых, чувствителтных несчастливых телах, в данную минуту служили для него примечательным знаком, сигналом.       Одной из неисчислимых причин, по которой он, стиснув до боли белоснежные зубы, коротко, рвано вздохнул, продолжая сохранять серьёзное, крайне безразличное и обычное выражение лица. Невозмутимый, холодный, спокойный внешне, он ощущал, как болезненно колотилась в груди запертая в металлической клетке, прутья которой, точно хворост, были сотканы из тех самых невыражаемых им чувств, что было принято называть сожалением и отчаянием, невозмутимая и потерянная, счастливая и в это же время невероятно одинокая забытая душа.       - По-твоему, такие, как они, заслуживают этих цветов? - крайне весело и развязно, но в то же время с явно заметной, гнетущей тоской, горько и досадно произнёс подошедший к Кларку молодой человек, резво приобняв незнакомца, пропустив едва слышный ленивый смешок. - Магнолии.. - задумчиво отозвался он, сильнее вжимаясь в чужой бок, стараясь дотянуться крупной ладонью до хрупких и нежных лепестков, - дай посмотреть, - не просьба. Приказ.       Пока мужчина, вполголоса разговаривая сам с собой, бормотал что-то невнятное, Илай, поморщившись от едкого неприятного запаха, какой по обыкновению своему зачастую исходит от веселящих спиртосодержащих напитков, осторожно схватив того за ворот офисной рубашки, скручивая в кулаке ткань, с особой неприязнью сжимая её прилежными длинными пальцами, потянул возникшего словно изниоткуда человека на себя, кверху - он оказался ниже пророка на значительное число сантиметров - сурово и непоколебимо процедил, замечая в серых, беспростветных, остекляневших глазах оппонента липкий, ползущий, поистине животный страх:       - Они, может быть, и не заслуживают, - незнакомый мужчина, пряча голову в изгибах тощих плеч, растерялся: совершенно не представлял, куда ему следовало сейчас смотреть, - но я знаю, чего действительно заслуживает она, - выделяя голосом последнее слово, пророк продолжал удерживать невоспитанного толстосума подле себя, пока до его слуха непрерывной трелью не донёсся первый прерывистый и сиплый хрип.       Юноша резко оттолкнул от себя незваного гостя так, чтобы тот успел поймать необходимое равновесие, удержаться на ватных непослушных ногах, чтобы не споткнуться, чтобы не упасть. Ожидаемо: незнакомец торопливо скрылся среди людей и царствующего в огромном помещении шума, среди беспокойной и оживлённой, беззаботной, расслабленной, невероятно чужой Илаю толпы. Он бережно разгладил невидимые складки белого ворота свободной рукой, замечая, как неприятно давил дыхание изысканно повязанный на шее галстук. Подошёл к сцене. Беспристрастно, ловко, уверенно, обладатель тёмных лазурных глаз возложил на неё букет: весело качнулись лепестки, игриво переливались в свете прожекторов крохотные неразличимые жилки.       Инстинктивно поднял голову, желая проводить девушку скорым взглядом, мысленно поблагодарить за великолепное, чарующее выступление, каким она ежедневно скрашивала неинтересный будничный вечер большинства, выступая для множества людей, так или иначе заинтересованных её необыкновенной персоной. Поймал глазами длинные, чёрные, безо всякого интереса смотрящие на окружающий мир завитые ресницы. Она встретила его глазами. Она всё это время находилась там. Благодарно взглянув на приподнесённый ей дар, девушка обратилась к загадочному незнакомцу - исчез. Лишь несколько уставших от атмосферы праздника человек торопливо суетились у застеклённых дверей роскошного гардероба.

      

°