5. уйти, чтобы вернуться

      — Ну, я слушаю. И постарайся быть убедительным. Это в твоих же интересах… — с угрозой в голосе процедила Гермиона, продолжая удерживать палочку в боевом положении.       — Грейнджер… я в оковах. Без оружия. Неужели ты думаешь, что я могу нанести тебе вред? — покачал головой Драко и тихо добавил: — Неужели ты думаешь, что я способен нанести тебе вред?       — Пока мы не выяснили, что ты за хрен такой — я могу думать так, как посчитаю нужным. Напоминаю, что моё терпение не безгранично… говори! — грубо рявкнула Грейнджер, не спуская внимательного взгляда с лица Малфоя.       — А по какой неведомой причине её не смущают мои крылья? — мысленно поинтересовался Драко у голоса, разглядывая миниатюрную Главу Аврората перед собой и едва сдерживая улыбку.       — Потому что смертные не способны их узреть!— весело ответил голос и со смешком добавил: — Она в ярости, сынок…       Медленно поведя плечами, Драко выдохнул и проговорил:       — Послушай. Я понимаю твоё недоверие. И пока не понимаю, как заставить тебя мне поверить. Ты можешь задать мне любой вопрос, ответ на который знаю только я. Я могу рассказать тебе обо всех событиях, которые предшествовали моей… моему уходу, — здесь Драко запнулся, но, прочистив горло, продолжил, стараясь не смотреть на Гермиону.       Она слушала его молча, не перебивая, и на её лице читалось глубочайшее недоверие.       Последние слова, сказанные Малфоем, будто вывели Гермиону из задумчивости, и, быстро засунув палочку за высокое голенище сапога, она тихо скомандовала, уперев руки в бока:       — Раздевайся. Я помню каждый шрам на его теле. Если я не увижу хотя бы одного — ты умрёшь на месте.       Усмехнувшись, Драко молча вытянул руки перед собой, демонстрируя оковы.       Недовольно поджав губы, Грейнджер колебалась.       — И? Как долго ты собираешься тянуть время? — вопросительно поднял бровь Малфой, которому уже не терпелось расставить всё по своим местам.       Она быстро взмахнула рукой, освобождая его из оков, и выжидательно сложила руки на груди:       — Приступай.       Смерив Гермиону испытывающим взглядом, Драко молча стянул с себя чёрный банлон, явив на обозрение безупречный торс, рельефные руки в тонкой вязи просвечивающих через кожу вен и плоский живот.       Внимательные карие глаза, в которых не отразилось и тени заинтересованности, придирчиво исследовали каждый дюйм открытой кожи.       Медленно, едва касаясь бледной кожи кончиками пальцев, она обошла Малфоя по кругу, становясь за спиной, и чуть сильнее надавила подушечками на выпуклый шрам под правой лопаткой.       — Обстоятельства получения этого шрама? — голос Гермионы был холодным и бесстрастным.       Драко, мысленно восхищаясь её выдержкой, коротко отрапортовал:       — Шрам получен в результате прохождении обучения у моей тётки со стороны матери — Беллатрикс Лестрейндж. Посредством пыток через огонь она учила меня быть выносливым и невосприимчивым к физической боли.       — Ответ принят.       — Как были получены эти шрамы? — едва касаясь кончиками разведённых пальцев широкой спины, Гермиона проследила три глубокие параллельные борозды лилового цвета, и где-то там, за грудиной знакомо и ощутимо ёкнуло.       Грейнджер закусила губу, сдерживая тяжёлый судорожный вздох.       От воспоминаний не сбежать…       Она помнила, как еле живой Малфой пришёл с очередного сборища Пожирателей и упал к ней в руки, пятная пол каплями крови.       Тёмный Лорд не был милосерден к своим последователям.       С командиров отрядами он строго спрашивал за промахи, живьём снимая кожу за неудачную операцию или проваленный рейд.       Драко был тем, кто вызвал его недовольство той ночью.       Три полосы кровоточащего мяса, начисто лишённые кожи, влажно блестели в свете ламп, будто широкие мазки алой краски по белоснежному холсту.       Тогда Гермиона рыдала, захлёбываясь, и, смаргивая тяжёлые слёзы с ресниц, залечивала его спину, вслушиваясь в сбивчивые тихие уговоры и просьбы не плакать.       — Я был наказан Тёмным Лордом за недостаточно тщательно разработанную стратегию проведения рейда, — коротко ответил Драко, морщась от накативших воспоминаний: — Тогда мне удалось скрыть свою лояльность к Ордену Феникса. Это была последняя удачная акция, а потом мне пришлось раскрыть свои намерения. Ты попала в плен, и мне нужно было тебя спасти, чего бы это ни стоило.       — Хорошо… — она снова встала перед ним. Карие глаза заметно потеплели, но голос всё ещё обжигал безразличием: — Ты не ошибся в своих ответах, но это ещё не всё. Выучить истории про шрамы может каждый дурак, однако я не идиотка, чтобы верить каждому слову, — Гермиона указала подбородком вглубь квартиры и скомандовала: — Проходи в комнату. Сейчас я задам тебе вопросы, ответы на которые мог знать только настоящий Драко.       Малфой молча кивнул, соглашаясь, и уже было развернулся, чтобы отправиться в указанном направлении, как вдруг маленькая ладонь до боли сжала его предплечье, вновь разворачивая к ней лицом.       — Что это? — Грейнджер остекленевшим взглядом смотрела на его горло. Там, где шея переходила в нижнюю челюсть, горел ярко-красной отметиной ровный, будто нарисованный шрам, которого она не помнила, да и не могла помнить.       — В тот день, когда… — Драко замолчал, мучительно подбирая слова. — мы расстались в Запретном Лесу, у меня состоялся непростой разговор с моими подчинёнными. В завершении этого разговора я и лишился головы. Её отнесли Тёмному Лорду в качестве сувенира.       Дрожащие пальцы коснулись красного рубца на шее Малфоя.       Хриплый, надтреснутый голос Гермионы теперь звучал почти умоляюще:       — Ради всего святого, кто ты, блять, такой? Или я совсем двинулась? Уснула на кухне, и теперь ты мне просто снишься…       Её глаза наполнились слезами, но она не решалась моргнуть. Если человек перед ней — наваждение, то он исчезнет, едва она закроет глаза хотя бы на долю секунды.       Он нежно сжал её пальцы в своей ладони, поднёс к губам, целуя каждый пальчик, и зажмурился, дурея от ощущения её кожи на своей.       Он хрипло, едва слышно ответил, не открывая глаз:       — Ты просила. Ты так сильно просила, что меня решили вернуть тебе…       До слуха Драко донёсся сдавленный всхлип, и Гермиона, резко вырвав руку из его пальцев, быстрым шагом прошла мимо него, обхватив голову руками.       — Немыслимо… — едва слышно шептала Гермиона, бросая полные ужаса взгляды в сторону Малфоя, который медленно прошёл за ней следом и, подперев плечом косяк двери, замер в ожидании.       — Сколько ложек сахара я кладу в чай?! — выпалила она, упирая руки в бока, пристально наблюдая за его реакцией почти обезумевшим взглядом.       — Ты не пьёшь чай и сахар не признаёшь. Кофе со сливками. Очень много кофе со сливками, — пожал плечами Драко.       — Как называл меня твой отец?       Драко ухмыльнулся, сконфуженно опустив глаза и ощущая, как сердце кольнуло тоской по безвозвратно ушедшим временам.       Помедлив, он тихо ответил, поднимая на неё полный нежности и смущения взгляд:       — Люциус называл тебя «карманным бобром», и, клянусь, мне действительно жаль, что ты узнала об этом.       Лицо Гермионы горело. Грудь тяжело вздымалась. Дыхание было хриплым и прерывистым.       — Наш первый секс? Когда он был? На каком курсе?       Малфой спрятал в ладонях лицо и протяжно выдохнул, прежде чем ответить:       — На шестом, Грейнджер.       — Блять! — нетерпеливо прорычала Гермиона, делая решительный шаг в его сторону. — При каких обстоятельствах?!        Оторвав ладони от лица, Малфой опустил голову:       — Ты дико напилась и потерялась в коридорах. Я тебя нашёл и проводил до твоей гостиной. Рассчитывая на то, что ты ничего не вспомнишь на следующий день, я признался, что люблю тебя все эти шесть лет. Признание далось мне очень нелегко, однако ты была рада услышанному настолько, что тебя стошнило прямо на меня. В ужасе и смущении ты сбежала. На следующий день, всё ещё сгорая от стыда, ты сказалась больной и не явилась на занятия. Я пришёл в гостиную Гриффиндора, чтобы лично позвать тебя на занятия и сказать, что всё в порядке и такое случается… — Драко улыбался, полностью погрузившись в воспоминания: — И вот… тогда… тогда у нас и случился наш первый секс. Больше мы не расставались.       Глубоко вздохнув, Гермиона начала оседать на пол без чувств. Всё. На этот раз выдержка подвела её.       Рванувшись вперёд, Малфой подхватил на руки бесчувственное почти невесомое тело.

***

      Лёгкие поцелуи осыпали дрожащие ресницы, впалые скулы, упрямый подбородок.       Резко распахнув глаза, Гермиона встретилась с серебристо-серым взглядом.       Она лежала в своей постели, поверх покрывала, а над ней нависал тот, кто называл себя Драко Малфоем. Её нежно целовал тот, кто называл себя Драко Малфоем.       И почему-то она больше не чувствовала необходимости сопротивляться.       — Кто ты? — в очередной раз задала она свой вопрос, не надеясь, впрочем, на честный ответ.       Признаться, её не удовлетворил бы ни один из ответов, просто потому, что ни один из них не мог быть правдой.       Драко погиб. Вот свершившийся факт. Но в таком случае как объяснить, что сейчас он перед ней? Целый и невредимый.       Быть может, стоит признать, что она наконец-то сошла с ума и просто довольствоваться теми иллюзиями, которые угодливо подбрасывает ей воспалённое сознание?       — Ты всё равно не поверишь… — выдохнул он, прежде чем накрыть её губы своим ртом.       И каково же было его удивление, когда он не встретил сопротивления. Она подалась ему навстречу, жадно отвечая на поцелуй.       — Чего ты хочешь, Грейнджер? — тихо спросил Драко, отрываясь от её губ и полулёжа располагаясь между её разведённых бёдер, оставляя влажный поцелуй под пупком и с усмешкой наблюдая за тем, как она остервенело срывает с себя белую футболку и чёрный спортивный топ.       Ни о каком стеснении больше не шло речи. Сейчас перед ним была взрослая женщина, жаждущая ласки и близости.       Его ладонь, надавливая, прошлась по её напрягшемуся прессу, поднялась к маленькой крепкой груди. Пальцы коснулись чувствительного соска, чуть сжимая, перекатывая между подушечками.       Сладкий стон сорвался с её губ.       — Я хочу, чтобы происходящее было правдой, — выдохнула Гермиона, захлёбываясь воздухом, и тихо добавила, обвивая торс Малфоя ногами: — А ещё я хочу, чтобы ты не останавливался.       Тихо хмыкнув, Драко опустил голову, обводя языком пупок, оставляя влажную дорожку до пояса её форменных брюк.       Не тратя времени на возню с мелкими пуговичками, Малфой встал на колени и резко рванул брючную ткань на её ширинке в стороны, осыпая постель градом чёрных кругляшей и одним движением спуская брюки вниз вместе с бельём.       Её тихий смех... Ненужная больше одежда летит в угол спальни.       Тяжело дыша, он не отрываясь смотрит на распростёртую перед ним молодую женщину.       Зрачок затопил золотисто-карюю радужку. Гермиона смотрит на него со смесью недоверия и вожделения, всё ещё не веря своим глазам.       Его жадные требовательные пальцы медленно скользят по горячим влажным складкам, обводят трепещущий вход.       Она нетерпеливо двигает бёдрами им навстречу, и у Драко нет больше сил и выдержки для того, чтобы играть в игры.       Он погружает в её тугое лоно два пальца и едва не стонет вместе с ней от забытых ощущений.       Горячая, ждущая, трепещущая — она извивается в его руках, требуя продолжения.       К пальцам присоединяется нетерпеливый язык, и волна острого наслаждения накрывает Гермиону, заставляя приглушённо стонать, выгнувшись дугой.        Драко нежно вылизывает истекающие соком складки, втягивает, посасывая тугую горошину клитора, с наслаждением прислушиваясь, как она хрипло, раз за разом шепчет его имя, требуя продолжения.       Её бёдра подрагивают, когда он вновь встаёт между ними на колени, нежно проводя по их внутренней стороне ладонями, ощущая, как сильно напряжены её мышцы.       Полупьяные, ошалевшие глаза смотрят с мольбой.       Припухшие от диких поцелуев губы едва слышно шепчут:       — Я хочу тебя… невыносимо… даже если ты просто мне снишься…       Приподнявшись, она садится так, что теперь её грудь касается его живота, и смотрит в глаза снизу-вверх, не отрываясь и почти не моргая.              С тихим стоном Драко наклоняется и целует Гермиону так жадно и страстно, что готов поклясться — он слышал скрежет их зубов друг об друга.       Её пальцы быстро и сноровисто расстёгивают молнию на его брюках, скользят под резинку белья, сжимая затвердевший до предела член.       Он помогает ей раздеть себя, не разрывая поцелуя, ни на мгновение не отрываясь от её губ.       Ложится сверху, придавив своей массой, проглатывая удовлетворённый стон и забирая его себе навсегда. Если сегодня он уйдёт, чтобы больше не вернуться, он унесёт его с собой туда, где бы он ни оказался.        Зарывшись пальцами в его волосы и прижавшись к Драко всем телом, Гермиона прерывисто всхлипывает, когда его член скользит в неё до самого основания, заполняя собой.       Резкие частые толчки сотрясают два тела. Драко яростно, до дрожи в пальцах, до отметин на коже сминает её ягодицы, ещё теснее прижимая бёдра Гермионы к себе, чтобы проникнуть ещё глубже внутрь неё, заполнить собой без остатка и стать её частью.       — Отче! Ну, молю тебя! Верни мне её. Я постараюсь сделать всё иначе… — впервые в жизни Драко напрямую обратился к Богу, ощущая, как в уголках глаз закипают слёзы отчаяния и дикой, невозможной любви.       — Вот что мне с тобой делать? С вами мне что делать? — озадаченно тянет голос, уверенный, что его снова никто не слышит. — Эх, дети, дети. Столько времени потеряно впустую. Столько ошибок наделано из-за глупости…       На какое-то время голос замолкает, наверняка о чём-то раздумывая, и снова заводит свой монолог:       — У вас, конечно же, нет власти что-либо исправить, но… она ведь есть у меня. Ну, ведь есть же… что ж, иногда нужно вернуться к началу, чтобы исправить некоторые ошибки. Да! Я всё решил! Так тому и быть.       Полностью довольный собой голос замолкает, а извивающиеся на узкой односпальной постели тела затапливает ослепляющий белый свет.       Больше нет ничего. Только несмолкающий беззвучный гром сотрясает пространство сущего, сдвигая границы времени и стирая то, чего ещё не было, и, возможно, никогда не будет.

***

      Маленькая, безудержно кудрявая девчонка бежит по длинному вагону Хогвартс-экспресса.       Новенькая мантия развивается за плечами как парус проворного кораблика.       Преисполненная своей важностью, она не замечает высокого для своего возраста худощавого паренька с пепельно-светлыми волосами и с разбегу врезается в него, сбивая с ног.       — Смотри куда прёшь, идиотка! — возмущённо восклицает мальчишка, вскакивая с пола и бросая на девочку враждебный взгляд.       Что-то необыкновенно тёплое и одновременно нестерпимо острое прошивает его сердце насквозь. Все злые и незаслуженные слова в адрес девочки напрочь вылетают из головы.       Какие там могут быть слова, когда на него смотрят такие глаза…       Золотисто-карие, какие-то невообразимо карамельные. Огромные, в обрамлении пушистых чёрных ресниц. Испуганные и смущённые до предела.       Прерывисто выдохнув, мальчуган несмело протягивает руку, едва слышно шепчет что-то совсем несусветное:       — Прости, пожалуйста. Ты такая красивая. Я Драко Малфой.       Совершенно неожиданно и для себя самой, и для неожиданно обретённого знакомого, девочка мягко улыбается и протягивает в ответ узкую ладошку:       — Гермиона Грейнджер, но, если ты ещё раз назовёшь меня идиоткой, то пеняй на себя. Никакие комплименты не помогут!       — Замётано, Гермиона Грейнджер.       — То-то же, Драко Малфой.       Две ладони встречаются в рукопожатии, чтобы больше не размыкаться.

***

      Не будет в этой истории долгих лет обид и невысказанных чувств. Не будет вынужденной борьбы по разные стороны баррикад, и расставания навсегда на поляне Запретного Леса тоже не случится.       Но будут первые несмелые признания, сладко сжимающие сердце, и первые поцелуи под серебристым светом юной Луны.       Томные вечера, наполненные тягучей сладостью и жаркими стонами.       А к небу, подкинутые сильными руками, хохоча, взлетят белокурые дети.       В этой истории случится настоящая, искренняя и очень сильная любовь, которую необходимо пронести через всю жизнь. Всё будет хорошо.       Любите и обязательно будьте любимы, друзья.       Спасибо за то, что прочитали до конца. Всегда ваша, Helga_Sol