4. возврат к истокам

      Драко с любопытством и удивлением наблюдал за Гермионой со стороны.       Расположившись по правую руку, он следовал за ней повсюду, жадно наблюдая новые повадки и с удивлением отмечая непривычные для него черты характера.       Почти не моргая, Малфой следил, как Грейнджер строго отчитывает двухметрового детину-подчинённого и проводит тренировочные бои, кружа с палочкой по плацу наравне со своими гарнизонными, среди которых была единственной девушкой, беззастенчиво оголив мускулистый худосочный торс, перетянутый простым чёрным топом.       — Строиться! — усилив голос Сонорусом, спокойно объявила глава Аврората, и тридцать сильных, крепких, поджарых мужчин беспрекословно рванули со своих мест, побросав спортивные снаряды, при помощи которых разминались перед вторым подходом тренировочных боев.       Неторопливо прогуливаясь вдоль ровного строя и заложив руки за спину, Гермиона коротко отдавала указания, поясняла стратегию проведения грядущего боя. Её слушали не перебивая, не рискуя повернуть головы, лишь взглядами следя за строгим начальником.       Авторитарная, властная, уверенная в себе, обстоятельная и очень жёсткая. Своим видом она транслировала уверенность и силу, не допуская даже мысли о лёгкости и женственности.       Драко с усмешкой отметил про себя, что под началом такой командирши работать бы не смог. Даже сейчас он смотрел на неё, и внутри просыпался азарт противоборства: желание померяться силой и, конечно же, победить; доказать, что он сильнее, отважнее; что он достоин стать равным или даже главным в их паре, которая сложилась бы, вне всяких сомнений.       — Сексист… — угодливо подсказал голос, превращая внутренний монолог Драко в диалог.       — Очень возможно, — хохотнул Драко, качая головой и не отрывая взгляда от жёсткого лица Гермионы, против воли любуясь ею: — Прямо говорю, что единственной моей задачей, если бы я попал к ней в гарнизон, стало бы как можно скорее забрать её замуж и слушаться указаний строго в единоличном порядке.       — Ну, таких возможностей у тебя сейчас нет… а вот сопровождать её в рейде предстоит.       — Я с ней всё время. Пока никакого разрешения на формирование рейда не поступало, — нахмурился Драко, напрягаясь.       — С минуты на минуту поступит вызов в кабинет к Главе Отдела магического правопорядка, — флегматично протянул голос.       — А кто у нас нынче глава? — заинтересовался Малфой, наблюдая за тем, как Грейнджер раздаёт короткие приказы гарнизону, отметил слаженность и чёткость работы авроров, точность и профессионализм налагаемых ими заклятий.       Без сомнения, педантичная натура Золотой Девочки осталась прежней. Четкость и точность во всем. Драко было достаточно того, что он успел увидеть, чтобы понять — под её началом Аврорат представлял из себя весьма опасное и грозное подразделение, состоящее из натренированных и готовых к ближнему бою солдат.       — Увидишь… — многозначительно усмехнулся голос, вновь замолкая.       Ярко-оранжевый самолётик завис над кудрявой головой главы Аврората, нетерпеливо и пронзительно посвистывая, привлекая к себе внимание.       Не отрывая глаз от тренирующихся бойцов, Гермиона вытянула руку вверх и поймала послание в кулак, расправила его в пальцах, пробежалась взглядом по ровному убористому почерку и недовольно поджала губы, хмурясь.       — Бойцы, отставить боевую подготовку! Строиться! — не сдержав бурлящего внутри раздражения, рявкнула Гермиона, нетерпеливо хватая свою белую футболку и китель с общей вешалки. Не стесняясь взглядов, она быстро натянула футболку через голову, заправляя её в форменные брюки.       Малфой неодобрительно поджал губы, вспоминая ту болезненную скромность, которая была ранее присуща Грейнджер. Оказывается, она ей очень шла. Драко с нежностью вспомнил румянец, который вспыхивал на щеках Гермионы каждый раз, когда они обменивались долгими взглядами или тогда, когда он целовал её у всех на виду в школьные годы.       Дождавшись, пока авроры выстроятся по росту, Грейнджер коротко скомандовала, застёгивая китель на все пуговицы:       — Можете приступить к выполнению своих должностных обязанностей. Завтрашняя тренировка в обычное время. Прошу не опаздывать. Вольно!       Коротко кивнув строю, Гермиона быстрым уверенным шагом покинула тренировочную площадку.       Что-то подобное Драко и ожидал увидеть.        В кресле начальника Отдела правопорядка восседал заматеревший, огрубевший за минувшее время, но неизменно очкастый Поттер.       Поднявшись со своего места навстречу Гермионе, Гарри улыбнулся знакомой улыбкой, которая, впрочем, быстро померкла под внимательным и серьёзным взглядом старой школьной подруги.       Малфой довольно фыркнул, наблюдая за тем, как Поттер ощутимо встревожился при появлении Грейнджер.       Хоть что-то в этом мире осталось неизменным в его отсутствие.       — Как это понимать, господин начальник Отдела? — вкрадчиво поинтересовалась Гермиона, складывая руки на груди и делая шаг к столу Гарри.       Осознав, что профессиональных разборок не избежать, Поттер тяжело вздохнул и сложил руки на груди, бросив на Грейнджер внимательный взгляд поверх круглых стёкол очков:       — Что именно вы не можете понять, уважаемый глава Аврората? — поддерживая начатую не им игру, холодно и официально поинтересовался Гарри, сдерживая желание обнять её и снова, в бесчисленный раз за прошедшие годы напомнить ей о том, что время мести прошло, что пора отпустить боль и попробовать жить дальше.       Но он знал, что это бесполезно.       В своей жажде уничтожить всех, кто был хоть как-то причастен к гибели Малфоя, Гермиона вызывала поистине священный ужас. Она не останавливалась ни перед чем. Как гончая, идущая по кровавому следу, она искала и находила всех тех, кто каким-то чудом выжил. Кому-то везло, и он даже доживал до судебного заседания, но, видит Мерлин, таких было мало…       — Вы отказали мне в усилении. Я правильно понимаю, что должна справиться внутренними силами Аврората? — подчёркнуто спокойный голос вырвал Гарри из размышлений, напоминая о том, что долгих пауз Гермиона не выносила.       — Совершенно верно, — кивнул Поттер, выдерживая прямой взгляд карих глаз: — Более того, я считаю инициированный вами рейд нецелесообразным, опасным для моих подчинённых, поэтому считаю нужным вам отказать.       — Гарри, — тихо выдохнула она и резко подалась вперёд, упираясь ладонями в его стол и глядя в глаза друга из-под бровей: — Ты не понимаешь… это очень важно для меня!       — Это ты не понимаешь, Герм! — жёстко отчеканил Поттер и повторил её позу, нависая над столом. Теперь они смотрели друг на друга, почти соприкасаясь лбами: — Прошло пять лет. Целых пять лет. А ты всё никак не отпустишь. Ты рискуешь своей жизнью и жизнью своих подчинённых. Мне это не нравится, и я об этом неоднократно говорил, но ты не хочешь меня слушать. Я очень хочу, чтобы ты перестала жить прошлым. Прошу, услышь меня.       — Гарри, — внезапно мирно позвала Гермиона, улыбнувшись другу краешком рта: — Ты очень любишь Джинни?       — Конечно. Я очень люблю Джинни, — вздохнул Поттер, понимая, какой именно разговор последует дальше, и заранее признавая своё поражение.       — Ты — счастливчик, Гарри… — протянула Гермиона, опуская голову с горьким смешком. — У тебя есть эта роскошь — быть рядом с любимой. У тебя есть тёплый дом, наполненный детскими криками и смехом. У тебя есть счастье и будущее. А у меня — нет и не будет, — наполненный яростью взгляд карих глаз взметнулся вверх, и Поттер едва сдержался, чтобы не отпрянуть. Её голос оставался тихим, но звенящую стальной струной смертельную тоску было больше не скрыть: — У меня отняли Драко. Забрали моё счастье и моё «долго и счастливо». У меня не будет тёплого дома. Я не рожу крикливого первенца. Я не состарюсь рядом с ним. Я лишилась жизни, которой жаждала, из-за них… — тонкие ноздри Гермионы затрепетали, и последние слова, сказанные ею, походили на шипение смертоносной змеи, готовой к атаке: — Значит, я заберу их жизни в оплату…       Драко передёрнул плечами, зажмурившись. Её слова ранили без промаха. Казалось, именно сейчас он действительно осознал, в каком аду жила Гермиона все эти пять лет.       — Она… винит себя в моей смерти? — тихо спросил он, зная, что голос рядом, даже если молчит.       — Каждый день. Знал бы ты, сколько раз она предлагала поменять вас местами, повернуть время вспять, но это самый нежелательный исход событий… нет гарантии, что вы не повторите всё ещё раз, — почти сразу отозвался голос.       — Неужели она не понимает, что ни в чём не виновата? Что у неё не было бы тогда возможности выжить? Что я и только я виновен во всём, что случилось? — выдохнул Драко, подходя к Гермионе вплотную, заключая её в кольцо своих объятий и укрывая хрупкую девичью фигурку тёмными крыльями.       Больше всего на свете ему хотелось сейчас быть рядом с ней: залечить её душевные раны; дать ей то, чего она так хотела; иметь возможность прожить ту жизнь, о которой они мечтали и которой лишились.       Гермиона покачнулась, прикрыв глаза и прерываясь на полуслове. Она выпрямилась, глубоко вздохнув, и Гарри, испугавшись за неё, метнулся вперёд, огибая стол.        — Что с тобой? Всё хорошо? — подхватив её под локоть, Поттер с тревогой заглянул в веснушчатое лицо, с удивлением отметив, как расправилась вечная складочка между бровями, а уже привычная глазу жёсткость покинула девичьи черты.       — Я не могу объяснить… — тихо и смущённо пробормотала Грейнджер, мягко улыбнувшись, и Гарри на мгновение увидел перед собой ту самую Гермиону, которую помнил ещё со школы и по которой частенько скучал.       — Ты как будто бы… — запнулся Поттер, непонимающе рассматривая разом помолодевшее лицо подруги: — Что происходит, Гермиона?       Грейнджер молчала, прислушиваясь к таким непривычным и ошеломляющим своей остротой ощущениям. Такой лёгкости и покоя она не ощущала уже очень и очень давно. Как будто не было этих пяти страшных лет. Как будто бы она на короткое мгновение смогла вернуться туда, где была счастлива — счастлива рядом с ним.       — Всё… всё хорошо, Гарри, — тёплая мягкая ладонь Гермионы погладила пальцы друга, и она неожиданно мягко улыбнулась ему. Карие глаза на краткий миг вновь озарились золотистыми лучиками.        — Герм… — Поттер не смог сдержать ответной улыбки, рассматривая её посветлевшее лицо и удивляясь таким внезапным и разительным переменам подруги: — Ты мне обещаешь, что это в последний раз?       Быстрый кивок кудрявой головы.       — Ладно… — выдохнул Поттер, в очередной раз сдаваясь ей, но сегодня отступление далось ему чуть легче: — Я дам усиление… только береги себя и не лезь на рожон.       — Есть «не лезть на рожон»! — сдерживая ухмылку, отозвалась девушка и, подмигнув Гарри, устремилась к выходу из его кабинета.       — Что, чёрт возьми, это было… — выдохнул Поттер, вновь оседая в своё кресло и ошалело глядя перед собой.       — Я могу обнимать её вечно? — тихо спросил Малфой, ещё крепче прижимая тело Гермионы к груди, ощущая, как под ладонями трепещет, бьется в грудной клетке ее сердце.       — Нет, мой мальчик. Ты можешь таким образом свести её с ума… — с сожалением проговорил голос, но, помолчав, будто решившись на что-то, продолжил: — Но ты можешь являться к ней во плоти. Нечасто. Но можешь. Я дозволяю…       — А от вида любимого, но крылатого теперь мужика она, конечно же, не двинется?! — удивлённо воскликнул Малфой, продолжая сжимать Грейнджер в объятиях.       — Что ж вы такие нежные получились-то, дети мои? — устало хмыкнул голос и продолжил: — Хорошо. Я готов выслушать твоё предложение. Я же знаю, что оно есть.       — А что, если… всё-таки повернуть время вспять, Отче? — нерешительно проговорил Драко, не отдавая себе отчёта в том, что первый раз обратился к Богу как подобает.        — А ты не хочешь выяснить, готова ли она заново переживать всё то, что минуло и успело отболеть? — задал резонный вопрос голос, и Драко задумался.       Медленно отпустив Гермиону из своих объятий, он отстранился и тихо, но решительно проговорил:       — По-видимому, придётся спросить об этом лично…       Гермиона получила то, зачем пришла в кабинет начальника Отдела правопорядка.       Рейд Аврората, назначенный на завтра, будет снабжён усилением в лице боевых магов Отдела, но радость и азарт предвкушения меркли перед теми краткими ощущениями, которые ей довелось испытать.       Она вновь и вновь пыталась вернуть себе это внезапное и пьянящее ощущение покоя, но тщетно.       Разочарованная и всё ещё озадаченная, она не спеша покинула Министерство.       Драко было любопытно, куда именно направится Гермиона.       То, что он увидел — не радовало глаз. Маленькая, тёмная, аскетично обставленная квартирка на самой окраине магического Лондона: мало мебели, много книг; односпальная кровать в полупустой спальне.       Тяжёлые портьеры закрывают все окна квартиры, и, судя по затхлости воздуха и пыли, покрывающей немногочисленные предметы обстановки, Гермиона не утруждала себя ни частым проветриванием, ни уборкой.       Швырнув связку ключей на хлипкую этажерку возле двери, она захлопнула дверь и устало выдохнула, прикрыв глаза:        — Дом, милый, дом…       Не разуваясь, она прошла на крохотную кухню, зажгла синеватый огонёк под маленьким чайником, села на единственный стул возле одноместного кухонного стола и, вперившись взглядом в одну точку, принялась ждать, когда вскипит чайник.       — Я больше так не могу, — сказал сам себе Малфой и решительно дёрнул большое, переливающееся изумрудно-зелёным маховое перо из правого крыла.       — Решил начать с малого? — усмехнулся голос, поощряя одобрительными нотками.       — Ну, с чего-то нужно… — кивнул Драко, укладывая его на край стола и наблюдая за её реакцией.       Когда на столе перед ней из воздуха материализовалось перо, Гермиона окаменела, озадаченно рассматривая его расширенными глазами.       — Гоменум Ревелио! — едва шевеля губами, пробормотала Гермиона, шаря взглядом вокруг себя, и в тот момент, когда перед ней проявился высокий серебристо-голубой силуэт с очертанием крыльев за спиной, она, взвизгнув, взвилась с места как ужаленная.       — Я не думал, что заклинание подействует на меня… — испуганно охнул Драко, наблюдая за тем, как Грейнджер, будто испуганная кошка в два больших прыжка покидает кухню, безостановочно оглядываясь на него.        Грохот и тихий стон, проследовавшие следом, возвестили о том, что она почти наверняка с разбегу врезалась в стену.       — А ты как хотел, сынок? Магия — моё творение… — обеспокоенно отозвался голос, — Яви себя ей! Иначе она не успокоится, пока сама тебя не обнаружит… а потом сойдёт с ума с чистой совестью.       — А как мне проявиться полностью? — окинув себя взглядом с ног до головы, озадаченно пробормотал Малфой.       — Пожелай стать видимым, — хмыкнул голос в ответ и снова замолчал, не посчитав нужным ответить на возмущённое бормотание о произволе и самодурстве со стороны сверхъестественных сил.       Драко, не веря своим глазам, осмотрел свои ладони, которые с каждым мгновением становились всё более осязаемыми и видимыми, утрачивая бесплотность и эфемерность.       Ещё через мгновение он в полной мере телесный стоял посреди тесной кухни, прислушиваясь.       В квартире царила пугающая настораживающая тишина.       Аккуратно выглянув из кухни, Малфой упёрся взглядом в кончик волшебной палочки Гермионы, направленной ему в грудь.       — Ещё один шаг, ублюдок, и мы проверим, на что ты способен, помимо тупых шуток! — процедила Гермиона сквозь стиснутые зубы: — А ещё ты мне расскажешь, как ты додумался примерить на себя облик умершего человека, тварь бессердечная.       — Послушай… — начал Драко, подавшись было вперёд, но Грейнджер не дала ему договорить, рявкнув: — Руки в гору или я тебя на месте на ленты распущу!       Кончик палочки теперь был направлен точно между его бровей, опасно мерцая изумрудно-зелёным, и Малфой послушно поднял руки вверх, не отрывая глаз от разъярённого лица Гермионы.       Она не шевелилась, тяжело дыша и пристально рассматривая незваного гостя с ног до головы. Не было ни единого предположения, как именно он обошёл охранные чары, которые в избытке были наложены на место её обитания. Почему он не напал сразу, удовлетворившись лишь тем, что подбросил перо, и главный вопрос, который мог так и остаться без ответа: как ему удалось принять облик Драко? Неужели ублюдок решился сварить Оборотное зелье, одним из компонентов которого стала… мертвечина?       — Ты такая красивая, Грейнджер… — не удержавшись, тихо проговорил Малфой, делая едва заметный шаг вперёд и ощущая, как древко ощутимо упирается ему в грудь. Признаться, он даже обрадовался этому ощущению.       Ещё одно подтверждение, что происходящее — это не сон…       — Не смей ко мне приближаться, грёбаный трупоед! — выплюнула Гермиона, быстро бормоча сковывающее заклятие и чуть дёрнув кончиком палочки.       Вокруг кистей Драко возникли бордово-золотые оковы, искрящие от силы вложенной в них магии.       Ну, что ж... иного сложно было ожидать, поэтому без претензий и удивлений.       Бросив на них быстрый взгляд, он устало выдохнул:       — Всё? Теперь ты готова меня выслушать?       — Попробуй, но если я пойму, что ты мне врёшь — прибью на месте, — прорычала она, прищурившись.