Глава 4 – В прошлом живёт наше счастье.

«Мы любим вспоминать о прошлом

потому, что

там живёт наше счастье.»

— Оскар Уайльд

˙·٠•●♥ ꧁༺ ༻꧂ ♥●•٠·˙

События прошлого… Папа был самым первым и самым важным мужчиной в жизни каждой девочки. Тем, кто любил просто так — без причин и поводов. Он был опорой и защитой, тем, кто оставался рядом несмотря ни на что. Рядом с ним девочка училась чувствовать себя в безопасности, верить в себя и знать, что она любима. Его поддержка и забота становились основой её уверенности и внутренней силы. Именно от него она должна была узнавать, что такое настоящее уважение, тепло и нежность. Эвтида всегда старалась быть для отца хоть немного лучше. В школе она усердно училась, гналась за оценками — всё ради того, чтобы увидеть в его глазах одобрение. Но каждый раз в его взгляде читалось разочарование: словно она всё ещё недостаточно старалась, всё ещё была «недостаточно хороша». А ей ведь просто хотелось рядом настоящего папу — того, который называл бы её своей принцессой, покупал сладкую вату в парке аттракционов и вытирал слёзы из-за разбитого колена. Поэтому как только она окончила школу, то уехала в Рим — к своему любимому. Просто сбежала, так и не сказав отцу ни слова. Она поступила туда, куда действительно мечтала, а не туда, куда «следовало». Была рядом с тем, кого выбирало сердце, а не с тем, кого одобряли бы обстоятельства или чужие ожидания. С тех пор отец и дочь стали ещё дальше друг от друга. Хотя… куда уж дальше? Эвтида часто ловила себя на мысли, что когда у неё появится ребёнок, она никогда не позволит ни себе, ни его отцу смотреть на него с предвзятостью. Этот маленький человек будет иметь полное право сам выбирать свой путь — без давления, без чужих ожиданий. А родители… они лишь помогут чем смогут, будут рядом, чтобы поддержать и мягко направить, если потребуется. Амен был уже на третьем курсе, когда Эва только вступила в Академию Полиции. Поэтому, выкроив свободный вечер, парень пригласил её на свидание, чтобы дольше побыть вместе, ведь из-за строгого режима им это нечасто удавалось делать. Амен ждал у входа, облокотившись о перила, с тем полуулыбчивым взглядом, который всегда немного сбивал её с толку. Когда Эва подошла к нему ближе, легко коснулась его руки, нежно поцеловала в щеку и очаровательно засмущалась. — Пойдём пешком, — предложил он. — Город ночью совсем другой. Эвтида только кивнула и они вместе молча пошли по старым улочкам, где фонари размыто светили сквозь листву. Ветер трепал пряди её волос и Амен вдруг наклонился, чтобы убрать одну прядку за ухо. Рука его задержалась у её щеки чуть дольше, чем надо. — Ты прекрасно выглядишь. — Спасибо. Погода испортилась на глазах: дождь накрыл резко, промочив их до нитки за считанные секунды. Эва вскрикнула и попыталась прикрыть голову рукой, смеясь над ситуацией. Амен посмотрел на неё — волосы прилипли к щекам, глаза сияли от неожиданности и в этой растерянности она казалась ещё прекраснее. — Побежали ко мне, быстрее… — сказал он, беря её за руку. Они сорвались с места, промчались по пустынной улице, обдавая друг друга брызгами и смеялись как дети, не заботясь об осенней погоде и лужах под ногами. Её ладонь была тёплой в его руке несмотря на холодную воду, стекающую по запястью. Оба тяжело дыша добежали до подъезда. Одежда прилипала к телу, вода капала с волос, но на лицах — только смех и тот особый взгляд, от которого уже нельзя было отвести глаз. Амен открыл дверь ключом и пропустил Эву в квартиру. Девушка быстро переоделась в сухую одежду, которую оставила когда была здесь в прошлый раз и вышла в гостиную, где её уже ждал парень. Квартира Амена была уютной: книги, старый диван, тепло и совсем не по-студенчески чисто. Эвтида села на ковёр прямо у окна, глядя на огни города и крупные капли дождя, которые медленно опускались по стеклу. — Ты часто смотришь на улицу? — спросила она, не отводя взгляда. — Когда думаю. Или когда не хочу думать. Я люблю смотреть на дождь, — ответил он, садясь рядом. Парень включил старый французский фильм — что-то черно-белое, с мягкой музыкой. Они молчали, сидели плечом к плечу. Когда её пальцы слегка дрогнули, он просто медленно и осторожно переплёл их со своими, неотрывно глядя в её зелёные глаза. Амен медленно потянулся к ней и накрыл её мягкие губы своими. Эва растерялась от такого напора. Поцелуй, что обдал её теплом, напрочь рассеял все сомнения. Она поддалась порыву страсти, с искушением попробовав сладость неугасаемой любви. Губы Амена медленно переместились на манящую шею, щекоча её кожу шепотом приятных слов. — Моя… Ты только моя… Люблю безумно. Его сильные руки блуждали по точенному девичьему телу. Как же он давно мечтал, чтобы она полностью принадлежала ему. — Амен… — Эва сладко простонала его имя. — Я… у меня ещё не было… — Я не сделаю тебе больно, обещаю. — он нежно поцеловал её вспотевшую ладонь. — Но, если ты не хочешь, я не буду тебя ни к чему принуждать. — Хочу… — тихо прошептала она. И больше им не нужны были никакие признания. Амен осторожно расстегнул миниатюрные пуговицы на её блузке. Он смотрел с вожделением на девичье тело, раздевая любимую вплоть до нижнего белья. Зачарованный женской красотой, Амен соблазнительно прикусил губу. Эва инстинктивно прикрыла свою наготу, а её щеки залились румянцем. Она отвела вгляд от Амена, показывая ему насколько смущена его пристальным вниманием. — Любимая, тебе не стоит меня стесняться, — он руками повернул её лицо, заставляя посмотреть прямо в глаза. — Ты прекрасна. Эвтида сначала стушевалась, но в итоге убрала свои руки и, набравшись смелости, она потянулась к мужской рубашке. Дрожащими пальчиками Эва пыталась быстро расстегнуть пуговицы, но получалось немного неуклюже. Амена позабавило её старание, отчего он не мог скрыть милую улыбку. Следующее его действие удивило Эву. Он накрыл её ладошки своими и с силой разорвал рубашку. Пуговицы с приглушенным звуком разлетелись по полу. Спустя мгновение его одежда мирно покоилась где-то рядом с её. Амен подхватил Эву под бедра и прижал к своему паху, она обвила ногами его обнажённый торс, а руками — крепкую шею. Одаривая друг друга ненасытными поцелуями, Амен отнёс Эву на кровать, а затем нежно уложил на простыни. Их губы снова слились в нежном поцелуе. Сильное возбуждение дало о себе знать огромным узлом внизу живота и Эве вдруг захотелось ощутить Амена в себе. От нетерпения Эвтида извивалась под ним, потираясь о его твердый член. Амен понял, чего она хочет и углубил поцелуй, ещё больше возбуждая возлюбленную. — Ты вся промокла, — хрипло буркнул он, когда его рука оказалась у сочащегося лона. Эва протяжно застонала, уже не в силах мучительно долго ждать. Терпение у влюблённых лопнуло, словно стеклянный шар над раскаленной лавой. Амен медленно вошёл в неё, сдерживая себя. Из-за неприятной боли тело Эвы била мелкая дрожь, а на глазах выступили капельки слез. — Тише, любимая…постарайся расслабиться. Скоро боль уйдёт. Эва закивала и слегка улыбнулась, лишь бы парень не волновался. Амен растаял от её улыбки, потому что считал самой прекрасной на этом свете. Он хищно впился в её губы, проникая языком в рот. Когда боль прошла, Эвтида уже начала двигаться, дав ему понять, что боль отступила. Она развела ноги шире, чтобы Амен мог войти глубже. Когда волна возбуждения дошла до предела, тело девушки стало гиперчувствительным; каждое прикосновение отражалось вспышкой, пульсирующей в глубине. Дыхание сбилось, грудь поднималась в судорожных вздохах. Мелодичные стоны срывались с уст, сливаясь с его тихим рычанием. Страсть окатила их с головы до пят, тела словно вспыхнули изнутри жаром. Эва ощутила божественный приток оргазма, после чего тело забилось в мелких судорогах. Перед глазами прошёл целый фейерверк эмоций, когда девушка почувствовала пульсацию члена внутри себя. А потом — тишина, эхо удовольствия и бесконечное чувство покоя… Прошло несколько лет. На центральной площади Академии Полиции под ясным июньским небом стояли в строю выпускники — в строгой синей форме, сверкающей на солнце. В первых рядах стояла уже взрослая и уверенная в себе Эва. Её плечи были расправлены, взгляд спокойный, но в глубине души — волнение и гордость. Звучал гимн Италии, а флаг взмывал вверх; командующий произнёс речь: — Сегодня вы — не просто выпускники. Вы — защитники закона, честь и сила нашей страны. Особая благодарность тем, кто показал самые лучшие результаты. Среди них — курсантка Эвтида Монтанари. Толпа взорвалась аплодисментами, Эва вышла вперёд и ей вручили диплом и медаль «За выдающиеся успехи в учёбе и служебной подготовке.» Её глаза блестели от слёз, ведь мечта сбылась. После официальной части начался марш выпускников. Эвтида шагала с гордо поднятой головой. На трибуне, среди зрителей стояли её родные и близкие: родители, бабушка и Амен. Они встретились глазами, в которых отражался целый мир, как же они безумно любили друг друга. Он уже такой взрослый и мужественный — старший офицер полиции Милана и она скоро станет офицером. Девушка одарила его своей самой прекрасной улыбкой, а потом перевела взгляд на родных: мама тихо плакала; отец сдержанно улыбался, хоть ему и не нравилась профессия, которую выбрала его дочь, а бабушка улыбалась и шептала: — Моя девочка — офицер… Вечером состоялся праздничный ужин: горели огни, играла музыка. Курсанты впервые не в форме, а в красивых вечерних нарядах. Эва блистала в роскошном красном платье в пол — ткань переливалась в свете огней, а блёстки отражали каждый её шаг, каждое движение. Сама она тоже светилась — не только внешне, но и изнутри. Она кружилась в танце с Аменом, своим любимым, рядом были друзья, звучал смех, лёгкие разговоры. Эва была счастлива — здесь и сейчас, в этом моменте, полном тепла и света. После празднования Эва и Амен пошли гулять по ночному городу. Смеялись, обо всем на свете разговаривали, целовались и обнимались. В одно мгновение девушка почувствовала, что парень замедлился и обернулась к нему. Сейчас он был настолько красив, что она не могла отвести от него своего взгляда. Амен взял девушку за руки и посмотрел в её зелёные глаза, в которых он увидел столько счастья, что ни минуты не жалел ни о чём. — Моя зеленоглазая красавица, любовь моя… Всё то, о чем ты так мечтала наконец-то сбылось и я безумно рад, что на протяжении этого времени мы были вместе, были опорой друг для друга. Ради тебя я готов на все, хоть звезду с неба достать, лишь бы всегда видеть в твоих глазах столько любви ко мне. — из кармана брюк он достал красную коробочку и Эва тут же широко от удивления раскрыла глаза. Она, кажется, всё поняла. — Для исполнения ещё одной мечты, ты должна ответить мне, — открывает коробочку, где красуется красивое колечко с маленьким, аккуратным камушком и, смотря в её глаза, опускается на одно колено. — Станешь ли ты моей на всю жизнь, будешь ли ты моей женой, Эва? Эвтида пребывала в очень приятном шоке, она давно мечтала о семье именно с этим человеком. И вот, наконец-то эта мечта тоже может быть исполнена. — Любимый, да, я согласна… До бесконечности — да. Амен надел кольцо на палец Эвы, затем поднялся с колен и нежно поцеловал её сладкие губы, крепко прижимая к себе. — Моя любимая невеста, — сказал он с тёплой, счастливой улыбкой. Наше время… Амен и Эва в полном молчании подошли к лифту и одновременно потянулись к кнопке вызова. Их пальцы едва коснулись друг друга — мимолётное, но ощутимое прикосновение пронеслось по телу, будто ток. Сердца забились чаще, громче, отзываясь на что-то важное, незабытое. Эвтида первой убрала руку, уступая мужчине возможность нажать кнопку. Он молча вызвал лифт. Когда тяжёлые двери распахнулись, Амен сделал шаг в сторону, пропуская её вперёд и лишь потом вошёл сам. Они встали рядом — плечом к плечу. Мужчина повернул голову и, взглянув на неё, тихо спросил: — На какой этаж? — Пятый, — ответила она коротко. И снова повисла тишина. Та самая, неловкая, плотная, ядовитая. Амен чувствовал, как внутри всё сжималось, он волновался сильно. Как она примет его признание? Назовёт ли его папой — или он так и останется просто Аменом — коллегой её мамы, мужчиной из прошлого, которого не было целых пять лет? Оказавшись у нужной двери, Эва достала ключи из сумки и отперла замок. Им навстречу вышла Алесия — в её взгляде скользнуло удивление. Она не ожидала так скоро увидеть бывшего зятя, да ещё и дома у дочери. — Привет, мам, — растерянно произнесла Эва. — Виттория ещё не спит? — Привет, доченька. Нет, она ещё бодрствует — рисует у себя в комнате. Амен молча стоял у входа, будто боялся пошевелиться, чтобы не нарушить хрупкое спокойствие. Но когда почувствовал, что на него смотрят, сделал шаг вперёд. — Буонасера, мамма Алесия, — тихо промолвил он и склонился, чтобы поцеловать ей руку. Это обращение осталось у него привычкой, жестом из прошлого — нежным, почти рефлекторным. Так он раньше называл мать женщины, которую безмерно любил. Теперь же, после развода, эти слова прозвучали неловко, как будто эхо прошлого, которое никак не хочет утихнуть. Алесия лишь улыбнулась и ответила: — Буонасера, сынок, — сказала она и мягко накрыла его руку своей. Потом она, тепло попрощавшись с дочерью и внучкой, начала собираться домой. Но перед тем как выйти, вдруг остановилась в дверях. — Эва, — сказала она, дотронувшись до плеча дочери. — Мы с папой всё ещё ждём, когда ты заглянешь к нам. Рикардо очень хочет познакомиться с внучкой. Ты уже достаточно наказала его за прошлое… — Мама, — перебила её Эва и голос её стал жёстче. — Мы с тобой уже всё обсудили. Не надо ворошить это при посторонних. Алесия вздрогнула, она знала, что муж заслужил подобного отношения. Но ведь столько лет прошло… Он всё осознал, искренне раскаивался и больше всего на свете хотел снова быть рядом с дочерью. Амен опустил взгляд, слово «посторонний» прозвучало как удар. Её холод отрезвлял его — точно и безжалостно. Эвтида пригласила Амена пройти дальше — в комнату к дочери. Виттория, завидев маму, тут же отложила фломастеры и с радостным криком подбежала к ней, моментально оказавшись в тёплых, родных объятиях. — Мамуличка пришла! — счастливо воскликнула девочка, ещё крепче прижимаясь к ней, словно стараясь растаять в этой долгожданной близости. Амена она заметила только тогда, когда он опустился на корточки рядом. Её глазки тут же забегали — она узнала его. Отстранившись от Эвы, Виттория немного попятилась, смутившись. Монтанари провела рукой по щеке, стирая предательскую слезу и, собравшись с силами, постаралась говорить уверенно, хоть сердце бешено стучало. — Доченька… — Эвтида подошла к ней, взяла на руки и шагнула к Амену. Тот тут же выпрямился, словно не мог позволить себе встретить её сидя. — Я хочу тебе кое-что сказать. Это Амен… ты уже его знаешь. А ещё он — твой папа… Она выдохнула, будто сбросила с плеч многолетний груз. Теперь всё зависело от реакции девочки. Амен осторожно взял крошечную ладошку в свою и нежно провёл пальцем по её детским пальчикам. Эвтида уже готовилась к любому исходу, но вдруг увидела, как глаза Виттории засияли. Девочка широко улыбнулась, бросилась ему на шею и крепко обняла, прижимаясь к нему, а потом — и к ней. Соединив троих в одно общее, неожиданно простое и правильное «мы». — Папочка… мой папочка, — прошептала она, словно наконец нашла что-то, чего всегда не хватало. Весь вечер девочка не отходила от своего папы ни на шаг: она показывала ему свои игрушки, они вместе рисовали и смотрели мультики. Виттория взяла Амена за руку и повела в мамину комнату. Открыла ящик, достала небольшую коробочку и бережно раскрыла её. — Здесь мама хранит тебя. Он сначала не понял о чём она, но, заглянув внутрь, замер от удивления. В коробке была вся их история: старые подарки, билетики в кино семилетней давности, парные чашки, свадебные фотографии, на которых они светились от счастья. А главное — внутри лежали их обручальные кольца и её помолвочное кольцо. И тогда Амен понял: Эва не вычеркнула его из жизни. Если она до сих пор хранит эти вещи — значит, в её сердце ещё тлеет любовь. Он опустился рядом с дочкой на корточки и тихо сказал: — Давай это будет наш с тобой секрет? Пусть мама не узнает, что я видел эту коробочку. Хорошо, зайка? — Хорошо, папочка. Только пусть мама больше никогда не плачет… — Я тебе обещаю. Я сделаю всё, чтобы мама больше никогда не плакала. Перед глазами Амена всплывали воспоминания о дне их свадьбы… Эва тогда сильно переживала — из её родителей должна была быть только мама. Отец отказался приезжать, бросив в трубку: «Ты мне больше не дочь». Алесия вошла в комнату Эвы и на мгновение застыла. В уголках её глаз блеснули слёзы, она была невероятной — нежной, красивой. Шикарная причёска, фата, лёгкий макияж — всё, как в мечтах. Она стояла у зеркала и крепко сжимала в ладони браслет — тот самый, что отец подарил ей на шестнадцатилетие . По щекам стекали слёзы. — Доченька, ты такая красивая… — прошептала Алесия, вытирая слёзы и подходя ближе. — Всё будет хорошо. Не слушай папу, ты же знаешь, какой он упрямый. Он остынет и поймёт, что лучше Амена не найти… Она достала из сумки коробочку и раскрыла её. Внутри лежало изящное колье. — Это тебе, доченька. Подарок. — Спасибо, мамочка… — А теперь пора одеваться, нельзя опаздывать. День был солнечным: тёплый июль, когда город пах жасмином и свежей выпечкой из уличных кафе. В центре города, в историческом здании мэрии, недалеко от Палаццо Реале, собрались самые близкие. Всё было без лишнего пафоса — стильно, по-итальянски элегантно и с душой. Зал регистрации — просторный, с высокими потолками и большими окнами, сквозь которые внутрь лился мягкий дневной свет. Белоснежные шторы немного колыхались от лёгкого сквозняка. Амен стоял у торжественной арки, украшенной белыми пионами, оливковыми ветвями и сухими лавандовыми вставками. На нём — тёмный костюм с лёгким итальянским кроем, идеально сидящий. Его глаза не отрывались от двери, откуда вот-вот должна была войти она. И вот двери открылись… Эвтида появилась в проёме — будто само утро вошло в зал. Длинное белое платье в пол с разрезом на ноге, ткань расшита мелкими бусинами, которые мягко переливались на солнце; в руках букет белых ранункулюсов и жасмина. Она шла медленно, уверенно, а в глазах читалось волнение, счастье и любовь. Рядом стоял мэр — сдержанный, вежливый, с официальной лентой в цветах итальянского флага. Он заговорил мягко и тепло, с той особой южной интонацией, будто сам воздух наполнялся благословением: — Сегодня мы здесь, чтобы соединить две души, два сердца, две жизни… Амен и Эва стояли, крепко держась за руки. Их пальцы переплетены, как и их судьба — неразрывно. — Ты хочешь взять эту женщину в жёны? – обратился он к Амену. — Да, хочу. — Ты хочешь взять этого мужчину в мужья? – повернулся к Эве, спрашивая. — Да, хочу. Они обменялись кольцами — простыми, золотыми, тёплыми, как их чувства друг к другу. А когда мэр торжественно объявил их мужем и женой, зал наполнился аплодисментами, улыбками, искренним счастьем. Их первый поцелуй в новом статусе был нежным, будто обещанием на всю жизнь… Наше время… На кухне витал аромат томатов, чеснока и расплавленного сыра — Эва стояла у плиты, закатав рукава домашней рубашки, и собрав волосы в небрежный пучок — готовила лазанью. В сковороде тихо шкворчал фарш, щедро приправленный специями, а рядом на плите томился густой томатный соус с базиликом. Пока мясо набирало вкус, она варила бешамель — нежный, гладкий, с тонким оттенком мускатного ореха. Собирая лазанью слой за слоем: листы теста, мясо, соус, сыр — она укладывала в форму не просто ингредиенты, а тепло и заботу. Последний штрих — щедрая горсть пармезана. И вот блюдо отправилось в духовку, а кухня наполнилась ароматом чего-то родного. И когда Эва достала противень из духовки и разложила порции в тарелки, услышала тихие шаги сзади, резко обернулась. Амен стоял оперевшись о кухонную тумбочку со сложенными руками на груди как раньше и влюбленными глазами смотрел на такую родную Эву. Как будто он не уходил, как будто они всё ещё семья. — Виттория уснула. Я, наверное, уже поеду… Спасибо, что разрешила увидеть дочь и побыть с ней. Эвтида нервно переступала с ноги на ногу, не зная как начать разговор. Ведь давно уже для себя решила, что впустит его в жизнь дочери и соответственно в свою тоже. И когда Амен уже развернулся и хотел уйти, Эва остановила его, схватив за руку. Он удивлённо повернулся в её сторону, совсем не ожидая от неё такой реакции. Но ещё больше его удивило то, что предложила Эва. — Амен… останься. Уже поздно, нечего ездить в темноте. У меня есть гостевая комната. Он кивнул и уже никуда не собирался уходить. Рука Эвтиды все ещё нежно дотрагивалась до его руке. Но опомнившись, она быстро отошла на несколько шагов назад. Не зная, куда деть свои глаза, отвернулась к тумбочке, где стояли две тарелки с едой. — Поужинаешь? — тихо спросила она. — Не откажусь. Весь день ничего не ел. — Иди мой руки. Ванная прямо по коридору, первая дверь слева. Это все выглядело таким знакомым, будто и не было тех пяти лет разлуки. Будто они просто ездили в гости к бабушке и только вернулись. Эва не хотела снова питаться надеждами, что они снова будут той семьёй, которой они были очень давно. Но как же она соскучилась по таким моментам. Когда Амен вернулся, то увидел, что Эва уже накрыла на стол: тарелки с лазаньей и пиалка с салатом с томатами, моцареллой и базиликом, заправленным оливковым маслом. — Эва, запах божественный, а на вкус — ещё лучше. — Ты же ещё не пробовал… — Я в этом уверен.

˙·٠•●♥ ꧁༺ ༻꧂ ♥●•٠·˙

Где-то на окраине, в полуразвалившемся заброшенном здании за городом ей чудом удалось вырваться. Сердце стучало в ушах, кровь гудела — но она бежала. Босиком, сбивая ноги об острые камни, шатаясь от усталости, страха и боли. Лицо — бледное, губы пересохшие, дыхание рваное. Казалось, силы покидали её с каждым шагом, но она продолжала бежать, почти на автомате. Дорога казалась бесконечной. Ночь сгущалась, как будто мир сжимался вокруг, но внутри неё жила одна мысль: «Только бы добраться, только бы дойти живой.» Она молилась — глухо, почти шёпотом, небу, дороге, воздуху… хоть кому-нибудь. Пусть её услышат, пусть она успеет.