Часть 10. Конец.

Прошло… Столько времени, да? На дворе уже конец мая. Учёба перестала иметь значение ещё в апреле, со всеми этими праздниками и приготовлениями к выпускному. В их интернате выпускной означал лишь одно — возможность покинуть это место. Восемнадцать лет — не шутка и Ангел была рада, что дети, которые провели здесь столько времени, наконец могут уйти во взрослую жизнь. Правда, вот что её беспокоило… Шедоу только семнадцать, но он тоже считается выпускником. Останется ли он с ней? Конечно останется! Так она думала. — Ах, м, Ангел, не хочу тебя расстраивать, но… — Сахар неловко отвела глаза, почесывая шею. — Шедоу Милка заберут его родители. Он уезжает. Этого не может быть. Тем временем сам Шедоу Милк был в своём театре. Все, кто работали с ним всё то время, что он провёл здесь, не были выпускниками. У кого-то еще целый год впереди, у кого-то два… И ему, как ответственному руководителю, покидающему должность, надо оставить театр. Но кому? Как ни странно, но выбор Шедоу пал на его главного врага — Пьюр Ваниллу. Всё было достаточно просто — именно этот парнишка, младше самого Милка на три года, был самым что ни на есть хорошим. Не таким, как Ангел, конечно нет, но… Он всегда был в противопоставление ему самому. Он оказывал поддержку всем, без исключений и даже Эпл Кенди, которую Милк приговорил к массовой травле. Как только его компания уйдет, они, как они себя называют, Древние, станут местными хозяевами. И Милк очень бы хотел, чтобы театр жил. Ванилла не возражал. — Я знаю, это сложно, но просто примите, ясно?! — Шедоу раздраженно указал на парня рядом с собой. На них глядело несколько недовольных пар глаз. Они были актёрами и ближайшими соратниками Шедоу Милка. Конечно они знали, что эти двое — как минимум, не дружат. А тут Милк передает этому Ванилле борозды правления театром! Отдает весь труд, что копился годами, все сценарии и пьесы, которые так и не успел сыграть… Конечно, они были недовольны. — Почему мы должны? — первым заговорил, обычно молчащий, Цветущий Персик. — Из всех людей ты выбрал… Пьюр Ваниллу. Я не имею ничего против его самого, но твое решение кажется странным. — Грх… — Милк зарылся руками в волосы. — Да какая вам разница?! — Нет-нет, Шедоу Милк хотел сказать, что он заботится о вас. — вдруг произнёс Ванилла. Хотя он и был слеп, но он удивительно точно глядел в душу каждого актёра. — Он понимает, что следующее поколение за мной и моими друзьями. Всё, чего он хочет, передать вас и ваш труд в надежные руки. — Ванилла нежно улыбался. — Хм… А ты сам-то этого хочешь? — внезапно спросил Аффогато. Ванилла не дрогнул. — Я не против заняться театром. Может, для меня это будет немного сложно, но я уверен, общими усилиями, мы продолжим радовать всех вашими чудесными актёрскими навыками. — кивал парень. В актовом зале наступила тишина. Все актёры неуверенно переглянулись и первым сделал шаг Снейк Фрут. — Хорошо. Если ты уверен, то и я тоже. — после него, один за другим, согласились все. — Но это правда необычно, что тебя забирают, Шедоу. — Ананас сложил руки на груди. — Когда тебя забирают? — Через неделю. — недовольно проворчал Шедоу. Он… Он думал об Ангел. Думал, как ей преподнести эту новость. Последнее, чего бы он хотел — это расстаться с ней. Если бы у них был ещё хотя бы год, чтобы наиграться с ней и отпустить с чистой душой… Но судьба думала иначе. — Так это правда?! — и вдруг, как гром среди ясного неба, по всему залу пронёсся рокот. Милк безошибочно узнал этот голос. Ангел стояла там, тяжело дыша и держась за дверь. Лицо её покраснело, а глаза были на мокром месте. Твою ж мать… — Почему ты мне не сказал?! — она никогда раньше не говорила с ним при ком-то дольше, чем пара минут, надеясь скрыть их отношения. Хотя, в театре не для кого не было секретом, что они встречаются… Кроме Ваниллы, что удивленно наблюдал за разворачивающейся сценой. — А с каких пор я должен тебе отчитываться?! — Милк и так был на грани. Он не хотел уезжать, он не был готов бросать это место, не был готов встретиться с родителями спустя столько лет, но… Его мнение всё равно не учитывалось. А тут ещё Ангел со своими разборками! — Т-ты… — она задушено всхлипнула и утерев слезы, продолжила ругаться. — Почему ты всегда такой?! Почему ты сначала хороший, а потом говоришь такие вещи?! — хотя она и стояла достаточно далеко от сцены, все прекрасно слышали и видели её состояние. И видели, как сжался Милк, как задергался его глаз… — Потому что! Потому что я всегда был таким! И если ты сейчас говоришь так, значит никогда меня и не принимала и все твои слова были пустой ложью! — он резко обернулся и слез со сцены. Ангел стояла непоколебимо, хотя было видно, как задели её чужие слова. — Я думал, что я с тобой нашёл дом! Но вместо этого я получаю плевок в лицо! Довольна? Довольна своей ложью?! — они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Ангел задрожала сильнее и, зажмурившись, ударила Милка по лицу. Шлепок пронёсся по залу, заставив утихнуть даже тараканов, шныряющих по углам. Ангел заплакала пуще прежнего и убежала, закрыв лицо руками. Она правда любила Шедоу. Искренне, со всеми его заскоками, ведь понимала, что это всё его болезнь. Но время шло и он совсем не менялся и не взрослел. Он продолжал делать ей больно, хотя она указывала, что именно ей неприятно, чтобы не оставлять Шедоу наедине с непониманием от его поступков. Но он обвинил её! Обвинил её в том, что все её слова, все её чувства просто ложь! Разве… Разве так можно…? Ангел ворвалась в комнату и не успев добежать до кровати, упала, ударившись головой об тумбочку. Внутри что-то лязгнуло. Лезвие. Девушка почти незамедлительно достала его и выставив почти зажившую руку, на секунду остановилась. Под всеми её фотографиями Милк продолжал писать «режь вдоль». Так она и поступит. Тонкое лезвие легко вошло в кожу, разрезая её, как лоскуты ткани. С каждым сантиметром отступала душевная боль и пропадала физическая. Ангел надеялась, что Шедоу Милк будет доволен тем, что натворил. Тем временем парень стоял, как громом поражённый. На глазах у самого выступили слезы, хотя… Он давно не плакал. И даже сам не знал, почему — был ли этот удар там сильным или… Его сокрушала мысль, что это сделала Ангел. — Прости, если я вмешиваюсь в не своё дело… — неожиданно за спиной появляется Ванилла. Он слегка наклонил голову в бок. — Но Ангел была твоей девушкой, да? — С какого хера была? — Милк поспешил утереть слезы, но на его бледной коже был отчётливо виден след от удара маленькой ладошкой. — Что ж, я лишь полагаю, что после этого разговора она… Явно подумает о расставании. Я гляжу в корень. — Ванилла усмехнулся и подошёл ближе. — Зачем ты так ей сказал? Неужели это действительно то, о чем ты думаешь? — Какого хера ты пристал? — зарычал Милк. — Я хочу помочь. Ты же хотел уладить все дела до своего отъезда? Я здесь. — Ванилла раскинул руки для объятий, но Милк поморщился. — Я… Я не знаю. — он отвёл взгляд. — Я… Я не думал… Так, до этого момента. Просто в моменте возникло и… — он раздраженно вздохнул. — Я хотел ей сказать, ясно? Я просто знал, что будет и был не готов. — Значит, ты заботился только о своих чувствах, Шедоу? — Ванилла неловко опустил руки. Ему казалось, что Милк прильнет к нему, но и ладно. — Я просто…! Да, да, я ненавижу, когда она расстраивается. — Милк развел руками. — Я хотел подготовить слова, убедить, что порознь нам будет лучше.! — Но ты не думал, что если бы ты сказал ей сразу, она бы отреагировала не так остро? Может… Может, она бы приняла это. Почему ты думаешь, что знаешь её лучше? — Ванилла продолжал говорить мягко. — Я живу с ней! Я знаю о её мелких блядских привычках, знаю, что она делает, когда счастлива, когда расстроена и… — внезапно его лицо озарилось такой паникой, что Ванилла почувствовал её в воздухе. — Что такое? — спросил он. — ПОТОМ ДОГОВОРИМ! — внезапно парень сорвался с места, даже подскользнулся на повороте, но всё же выбежал из зала. Остальным пришлось только гадать, что случилось… Шедоу Милк знал, что делает Ангел, когда расстроена. Он видел, что девушка давно не притрагивалась к лезвию, но сейчас она могла сделать что угодно! Как назло, в голове внезапно всплыли те его комментарии, которые он оставлял под её фотографиями. Режь вдоль. Милк резко ворвался в комнату и в ней пахло кровью. Дрожащими руками, он отодвинул ширму. Там, на полу, возле собственной кровати, лежала Ангел. В одной её руке было окровавленное лезвие. А другая больше напоминала неумело порезанное мясо. Всю её и пол залило кровью. — НЕТ! — Милк присел перед девушкой и взял её за бледное лицо. Глаза её были закрыты, а рот приоткрыт. Волнующе, парень прижался ухом к её груди. Сердце бьется. Она ещё жива. — ПОЗОВИТЕ КОГО-НИБУДЬ ИЗ ВЗРОСЛЫХ, СРОЧНО! КТО-НИБУДЬ! — кричал парень, надеясь, что в коридоре его кто-нибудь услышит… Следующие дни прошли для Шедоу Милка, как в тумане. Ангел забрали в больничное крыло, ведь ближайшая больница находилась слишком далеко. Комнату убрали, а сам Милк… Он был как на иголках. Никто не приходил к нему разговаривать, хотя он думал, что его-то отругают в первую очередь, за то, что он… Довёл Ангел. Глядя на пустующую половину комнаты, Милк глядел и на свою — он почти собрал все вещи. Плакаты, ткани, его швейная машинка, записи… Всё это стояло в сумках и пакетах, глядело на него осуждающе. Он хотел прийти к Ангел, но не решался. Не знал, что он мог бы ей сказать. Он вообще ни с кем не разговаривал, избегал всех. Но никто и не предпринимал активных попыток связаться с ним. Одиночество его душило. Ангел очнулась только на второй день. По рукам и ногам она была привязана к койке и это её напугало. К счастью, довольно скоро к ней вышла мед-сестра. — Ты уже проснулась, Солнышко. — Лебедь ласково провела по волосам девушки. — Ты быстро восстанавливаешься. — Ч-что… Что произошло? — испуганным голосом спросила Ангел. — Тебя нашёл Шедоу Милк и мы забрали тебя подлатать. — продолжала ласково мед-сестра. — Как ты себя чувствуешь? — … Я не знаю. — девочка отвела взгляд. — Почему я связана? — Это просто мера предосторожности. — Лебедь не отходила от койки девушки. — Ты же обещаешь больше не делать глупостей? Мое доверие легко пошатнуть и я бы не хотела не доверять тебе, солнышко… — … Нет. Я больше ничего не сделаю. — наконец, Ангел смогла посмотреть на свою руку. Она была вся крепко перебинтована и нигде не просачивалась кровь. Со второй её руки убрали капельницу. Сгибать левую руку было ужасно больно. — Вы сказали, что меня нашёл… Шедоу, да? — неловко спросила Ангел. Лебедь кивнула. Она понятия не имела, что эти двое встречались. — Я-ясно… Проходили дни. Он так и не пришёл. Ни разу не навестил. Приходила Сахар, жаловалась, что он ни с кем не говорит. Приходил Клевер, надеясь, что он сможет подмазаться, когда Ангел слаба. Пришёл даже Ванилла, который заверил, что Шедоу придет. Он обязательно придет. Ему нужно только разобраться в себе. Но он не пришёл. И так прошла неделя. Шедоу Милк так и не пришёл. Ангел успела почти полностью прийти в себя и даже передвигалась по больничному крылу почти свободно. Никто ничего не знал о Милке. Подходил срок его уезда. Шедоу выносил вещи к машине, ведь родителей не пускали в общежитское крыло. Сумка за сумкой, пакет за пакетом… И вот, всё, что осталось положить в машину, так это его самого. Ему всё ещё не хотелось уезжать. Но родители были так рады его видеть, будто они и не расставались на несколько лет. Будто не они бросили его, не справившись. Неужели они думают, что справятся в этот раз? — Милк, солнышко? Ты чего стоишь? — мать выглянула из окна. — Садись скорее, у нас ещё столько дел! — Ага, мы уже нашли несколько изумительных вариантов для поступления! С твоим талантом, я уверен, ты везде пройдешь! — улыбался отец. Шедоу Милк не улыбался. Он так и не навестил Ангел. — … Почему? — внезапно спросил он. — Почему вы думаете, что можете так просто ворваться в мою жизнь? — О чем ты, Шедоу? — удивленно спросила женщина. — Мы всегда были рядом! Мы же отправляли тебе деньги. — Да на кой черт мне сдались ваши деньги?! — Милк резко стукнул по машине кулаком. — Вы не видели меня столько лет! Вы даже не знаете, кто я такой и что я люблю! — Милк дрожал от злости. — Ох, Милк… — мать вышла из машины и подошла к нему, ни разу не напуганная ударом. — Мы хотим всё исправить! Мы поняли, что были неправы… — НЕТ! — он резко отпрыгнул, чуть не ударив женщину. — НЕ СМЕЙ МЕНЯ ТРОГАТЬ! — затем обнял себя за плечи. — Ангел… Я так и не пришёл… — сквозь слезы пробормотал Милк. Его разрывала тоска. Ноги сами понесли его в сторону здания. — Милк! — женщина попыталась пойти за ним, но её остановил отец. Он покачал головой. — Дай ему успокоиться… Шедоу Милк забежал в здание и тут же направился к больничному крылу. Неожиданно в коридоре в него ударились мягкое миниатюрное тело… — Милк? — Ангел подняла свои широко открытые глаза на него. Парень не сдержал рыданий и упал на колени, обнимая девушку. — АНГЕЛ! Ангел… — ревел в чужую грудь парень. — Я был не прав, прости! Я так перед тобой виноват! — он крепко прижимал к себе девушку, как будто Ангел могла куда-то уйти. На её глазах тоже навернулись слезы и она, пусть немного и неудобно, обняла Шедоу в ответ. — И… И ты прости! Прости, что я сделала это! — постепенно она тоже скатилась на пол и они обнимали друг друга, сидя на холодном полу. — Нам… Нам придется разойтись. Так… Будет лучше. Я не изменюсь, Ангел. — прошептал хриплым голосом парень. — Прости… — Я… Я понимаю. — Ангел дрожала. — Я всё обдумала. Ты прав… Я люблю тебя и, наверно, буду любить даже когда ты уедешь… Но мы не сможем. Ты делаешь мне больно. — Мне жаль… — Милк погладил девушку по волосам. Неожиданно, Ангел взяла его за лицо и поцеловала. Они просидели на холодном полу ещё некоторое время, остервенело целуясь, пока их не нашла Лебедь. — Ребята, вы чего? — удивленно спросила она. Когда подростки неловко друг от друга оторвались, они не смогли посмотреть в глаза мед-сестре. — Прости… — напоследок сказал Шедоу и поцеловал Ангел в лоб. — Пожалуйста, будь счастлива… — они с неохотой разорвали объятия. Ангел тут же бросилась к Лебедь, начиная рыдать, а Милк убежал из здания, почти сразу запрыгивая в родительскую машину. Он ничего не говорил, лишь беззвучно ронял слезы. Так будет лучше. Для них обоих.