Глава 2. Беги, мой друг! Беги, покуда цел. Тебя больной в горячке пожалел.

      Тебя привело сюда

Твое самое сильное желание,

То желание, что до сих пор

Было невысказано, молчало в тебе…

Я убедил тебя, что

Наша страсть может слиться воедино -

В своих мыслях ты уже

Уступила мне,

Прекратила сопротивляться…

The Point of No Return, Phantom of the Opera

      Ранним утром громкий крик пронёсся по комнате, заставив Малию неожиданно подскочить на своей кровати. Испуганно взвизгнув, она огляделась в поисках источника звука. Схватившись за край кровати, она без колебаний прыгнула на пол и направилась к другому концу комнаты, где её подруга мирно спала.       Представшая картина вызвала у неё ужас. Простыни были раскиданы, а белая ночнушка Эммы прилипла к телу, как будто в нехватке воздуха. Подранная подушка чуть ли не терялась под легкими перьями, которые обрушивались на белоснежные ткани, плавно касаясь их. Эмма закатила глаза в припадке, дрожа и завывая, как дикая собака, она с жадностью хватала ртом воздух, словно он мог закончиться в любой момент. Пытаясь успокоиться, она схватила себя за шею, сжимая тугой ком в горле.       Взгляд Малии упал вниз: подол юбки был задран выше колена, открывая кровавые полосы на ногах, из которых изредка выступали капельки крови. Это отрезвило её, и она тут же подлетела к кровати, начала трясти подругу за плечо, пытаясь вернуть её в чувство. Веки Эммы задергались, и, как будто она была не в своей тарелке, она снова задрожала, внезапно вскрикнув.       Входная дверь громко хлопнула, и в комнату влетели двое мужчин: запыхавшийся Янко и побледневший Вильгельм. Взгляд Янко пробежался по комнате, остановившись на испуганной Малию. Преодолев расстояние в пару метров, он бегло осмотрел весь тот хаос, что царил в комнате. — Успокойся! — рявкнул он на Малию, отдергивая её и повалив на пол. — Ты только ухудшаешь ситуацию! Уведи её отсюда, живо! — Но… Я могу… — нерешительно произнёс Вильгельм, приближаясь и помогая спутнице подняться. Он вопросительно посмотрел на Янко. —… помочь. — Он вздрогнул, когда девушка начала брыкаться и бить ногами по изножью кровати. Янко схватил её за руки, крепко прижимая к кровати, чтобы она не навредила себе ещё больше. Обернувшись, он недовольно посмотрел на своего спутника. — Ты только мешаешься под ногами, — произнёс он с напряжённой агрессией, вновь повернувшись к несчастной Эмме, чье лицо исказила гримаса боли. Два молодых человека быстро покинули комнату, закрыв за собой дверь и оставив их наедине.       Наклонившись, Янко поднял подушку с пола и подложил её под голову девушки, также убирая от лица торчащие перья. Быстро расстегнув воротник её ночнушки, он ослабил давление на её шею. Медленно переворачивая Эмму на бок, он внимательно следил за ней и при первых признаках рвоты быстро перевёл её обратно, к счастью, с этим не произошла беда. Держась за её тело, он безмолвно наблюдал за тем, как судороги постепенно отпускают её, а дыхание приходит в норму.       Неожиданно девушка вздрогнула, судорожно хватая ртом воздух и в конце концов сделав глубокий вдох, наполняя лёгкие кислородом. — Всё хорошо, — тихо прошептал Янко, невесомо поглаживая её по спине, чтобы успокоить. Второй рукой он поддерживал её живот, сжимая пальцами влажную ткань ночнушки. — Тшшш… — Моргнув, Эмма попыталась подняться, опираясь на локти, но Янко мягко уложил её обратно. Повинуясь ему, Эмма устремила взгляд на потолок, устремив его на деревянную балку и сложив руки на груди. — Я… — невнятно прохрипела она. — … мне очень жаль. — Язык не слушался, спутанное сознание не позволяло ей точно сформулировать мысли. — Всё хорошо, — повторил Янко, присев рядом и приглаживая её растрёпанные волосы. — Не стоит извиняться — это не твоя вина.       Просидев так ещё пять минут, мужчина хмыкнул и, наконец, встал с кровати, взглянув на дверь. Обернувшись к девушке, он оценил её состояние и поджал губы. Эмма, приняв сидячее положение, с тяжёлым вздохом потянулась, начиная приходить в себя. Потирая заспанные глаза и время от времени зевая, она обратила внимание на Янко. — Ты голодна? — спросил он. — Немного. Хотя не знаю, стоит ли… Могу я поесть? — Неуверенно посмотрела она в его зелёные глаза. — Хуже не станет? — Не думаю, но лучше не объедайся, может начаться тошнота, — пояснил Янко. — Приведи себя в порядок и жди меня, я принесу завтрак. Малия поможет собрать вещи. Тебе лучше оставаться в комнате, пока мы здесь. — Когда мы отправляемся? — Как только поедим, — ответил он и на её вопросительный взгляд лишь покачал головой. — Слухи расползаются по всей деревне, и мне не льстит знать, что о нас болтают. Один неверный шаг — и нам несдобровать. — Я думала, что мы останемся хотя бы на пару дней. Пойми, мы устали и… — Тебя кличут колдуньей, — прервал её Янко, его лицо помрачнело. Голос стал хриплым и тихим. — Я сам не знаю, почему они накинулись именно на тебя. Слишком уж суеверный народ, а значит — опасный. Он открыл дверь, но вдруг остановился и снова обернулся к спутнице. — Я принесу уголь, мы забыли про твои волосы… — Не нужно, — ответила Эмма, тоскливо смотря на небо за окном. — Я буду прятать их под платком. — Почему? — Просто не хочу. Они мне нравятся, не хочу испортить, — сказала она, пропуская светлую прядь сквозь пальцы и отбрасывая её на плечо. — Как знаешь, — произнёс Янко и, ничего больше не сказав, исчез за дверью, оставив девушку в одиночестве.       Осталось совсем немного, и им снова придется отправиться в путь. Эмме очень хотелось задержаться хоть где-то, хотя бы на пару дней. Но Янко рвался в Париж, и особого выбора у неё не было. Непросто, когда тебя разыскивают за убийство дворянина в трёх округах Англии — пришлось пуститься в бега. Вместе с Вильгельмом и Малией они сбежали из страны, подгоняемые столичной полицией. Эмма не хотела всего этого, но выбора не было, ее бы арестовали и кинули в кишащую крысами камеру.       Она стояла у окна, глядя на серое небо, затянутое облаками, которые казались отражением её внутреннего состояния. В воздухе витал запах дождя, и, несмотря на тоску по спокойствию, которое было недоступно в её бурной жизни, она понимала, что с каждой минутой время на исходе.       Эмма ещё немного посидела на краю кровати, внимая тишине, которая окутала комнату. Она ощущала, как напряжение проникает в неё, словно холодный ветер, и понимала, что необходимо двигаться. Она встала и направилась в ванную.       Комната была небольшой, с низким потолком и тусклым светом, пробивающимся сквозь грязное окно. В углу стояла бочка, наполненная холодной водой, ставшая заменой привычной ванной — роскоши, от которой Эмма давно отказалась в погоне за свободой. Вода выглядела неприветливо и неприятно, но в этот момент ей необходимо было хоть на мгновение окунуться в заботу о себе и попытаться прийти в себя.       Сняв ночную сорочку, Эмма ощутила, как холодный воздух обнял её кожу. Она ненадолго задержалась, глядя на своё отражение в побитом зеркале: глаза полны усталости, лицо измождено следами тревоги. Периоды спокойствия, которых ей так не хватало последние дни, казались недостижимой мечтой, но она не собиралась сдаваться. Взяв мочалку с полки, девушка начала аккуратно обтирать тело мокрой водой. Холод обжигал её, но Эмма целенаправленно игнорировала это. Сначала она намочила мочалку, а затем нежно провела ею по плечам, скользнув вниз по рукам и талии.       Сдвинув волосы назад и обнажив шею, она продолжала умываться. Вода стекала по её телу, смывая не только пот и усталость, но и тревожные мысли, пробуждая ощущение чистоты и свежести. Каждая капля на мочалке была словно восстановлением, за которым Эмма шла так долго. Она немного помедлила, прислушиваясь к звукам, которые доносились за окном — где-то далеко слышался гул прохожих, призывающих её вернуться в хмурую реальность.       Эмма вздрогнула, услышав стук в дверь. Обернувшись, она увидела Янко, стоящего на пороге ванных, с хмурым и сосредоточенным лицом, словно момент интимности не имел для него значения. — Ой!       Она быстро прикрыла грудь руками, внезапно почувствовав, как неловкость и стыд окрашивают её щеки в розовый цвет. Янко, казалось, пытался игнорировать её обнажённое тело; его взгляд оставался устремлённым куда-то в сторону, но Эмма осознавала всю неловкость этой ситуации. — Извини, дверь была открыта, — произнёс он с легким напряжением в голосе, так, будто каждое слово было тщательно обдумано. В его руке находилось сложенное цветастое платье с яркими узорами, контрастировавшими с мрачной атмосферой.       Эмма кивнула, пытаясь оставаться спокойной, и медленно подошла к нему. Она одновременно чувствовала благодарность за его визит и ещё большее смущение от их текущей ситуации. Янко протянул ей платье, и в этот момент взгляды их пересеклись — в его глазах мелькнула искорка понимания, как будто он тоже осознал всю неловкость их положения. — Спасибо, — тихо произнесла Эмма, принимая от него платье. Коснувшаяся её пальцев его рука оставила легкое ощущение тепла, но Янко не взглянул ей в глаза; его внимание было сосредоточено на чем-то другом, на собственных мыслях.       Эмма стояла, прижимая платье к груди, её сердце колотилось, словно стремясь вырваться наружу. Холодный воздух ванной обвивал её обнажённое тело, но платье, крепко зажатое в руках, дарило хотя бы небольшую защиту — она чувствовала себя уязвимой. Не желая вторгаться в её пространство, Янко резко повернулся к ней спиной. Этот жест был необходимым, но в нём скрывалось большее значение — он хотел дать ей время собраться с мыслями и установить границы. — Побыстрее, времени мало, — произнёс он, и в его голосе звучала настойчивость, придавая моменту пронзительную остроту. Эмма почувствовала, как его слова отразились в её сознании, делая реальность более давящей. С каждой минутой они становились всё ближе к опасности, а укрытие, которое они нашли, не гарантировало безопасности.       Пока она старалась справиться с нахлынувшими эмоциями и напряжением, Янко, не дожидаясь её ответа, стремительным шагом покинул комнату. Звуки его шагов отражались от стен, наполняя пространство напряженной атмосферой. Он хлопнул дверью так громко, что Эмма невольно вздрогнула.

***

      Малия, Вильгельм, Янко и Эмма спустились по лестнице на первый этаж гостиницы, каждый из них неся сумку, полную необходимых вещей. Как только они вошли в зал, их встретил тот же мужчина за барной стойкой, который обслуживал их прошлой ночью. В углу трактира сидел молодой парень, прижавшись спиной к стене и скрестив руки на груди, дремлющий. Трактирщик поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло лёгкое удивление, когда он увидел туристов. — Уже собираетесь в путь? — произнёс он сухо, его интонация не оставляла сомнений: никаких сентиментов. — Верно, дорога не ждёт, — ответил Янко, бросив ключи на стол, где они сразу же оказались в руках у хозяина. — Скажите, мы сможем до заката добраться до ближайшего поселения? — продолжил Янко свой вопрос. — Уж слишком суровы у вас зимы, боюсь, что мы не переживём.       Хозяин гостиницы покачал головой, словно не зная, как лучше ответить. Его лицо оставалось невысказанным, а манеры неброскими. Наконец, он чуть наклонил голову, словно размышляя над вопросом. — Это зависит от погоды, — произнёс он в конце концов, его голос был полон скрытого значения. — Если снега не будет, вам повезёт. Но если поднимется метель, не ждите, что сможете добраться куда-либо.       Янко задумчиво хмыкнул, поглаживая подбородок. В его глазах запечатлелось символическое напряжение, словно он искал ответ на вопрос, который не имел четкой формулировки. — Иного выбора нет, — произнёс он, стараясь убедить, скорее, самого себя.       Группа немного помялась, переглядываясь, словно в поисках поддержки в глазах друг друга. Но в конечном итоге они всё же решили покинуть это место. Когда они вышли на улицу, Эмма увидела юношу, которого приметила ранее. Встретив его взгляд, она не смогла сдержать дрожь, пробежавшую по телу. У парня были темные, почти черные глаза; они прятали в себе силу и опасность. Хотя черты его лица были мягкими и красивыми, это не спасало её от накатившего ужаса. Напряжение, исходившее от незнакомца, словно проникало в её разум, насыщая его страхом.       Юноша остановился, изучающе посмотрев на Эмму, а затем перевёл взгляд на Янко. У него была особая аура, способная внушить трепет любому, кто осмелится заглянуть глубже в его тайны. — Держитесь севера — там вы найдете приют, — произнёс он тихо, и его голос звучал как холодный ветер.       Эмма замерла в оцепенении, стараясь осмыслить его слова. Она ощущала, как в ней закипает странная смесь страха и надежды. Севера? Неужели он действительно подслушивал их? Мысли о том, что они могут найти укрытие, проблескивали, как отсвет света на горизонте. Но в то же время ощущение неопределенности становилось тяжелым бременем.       Малия смотрела на юношу с любопытством, смешанным с осторожностью, тогда как Вильгельм нахмурил брови, как будто взвешивая каждое его слово. Янко оставался непоколебимым; его уверенность противостояла молчаливой угрозе, исходившей от незнакомца. — Почему вы так уверены? — наконец, спросила Эмма, собравшись с мыслями. Это было смелое действие с её стороны, но она справилась с собственным страхом. Юноша снова взглянул на неё, его черные глаза казались способными заглянуть в её душу, заставляя её почувствовать свою уязвимость. — Я всего лишь передаю то, что знаю, — сказал он. Его слова были короткими, но в них чувствовалась основа истины. — Но помните, обратного пути не будет. Вы сами выбираете, в каком направлении вам идти.       Незнакомец, закончив свой ответ, слегка наклонил голову в жесте прощания и, развернувшись, направился в неизвестном направлении. Его фигура вскоре скрылась за поворотом, и только тогда Эмма отвела задумчивый взгляд на Малию. Она скрестила руки, крепко сжав их в кулаки. Янко, как и прежде, сохранял уверенную осанку, но его взгляд стал более сосредоточенным. — Стоит ли нам ему доверять? — спросил он, выражая беспокойство. — Он не выглядит как местный, и мне это не по душе. — Возможно… — согласился Вильгельм, его глаза отражали тревогу. — Однако если он говорит правду, у нас может быть шанс найти ночлежку. — Я согласна, — сказала Эмма, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно. — Но знаете, мне показалось… — тяжело вздохнув, она прикусила язык. Это не осталось незамеченным её спутниками, но дальше говорить не стала. — Что-то не так? — спросила Малия. На что Эмма лишь покачала головой, отмахнувшись от лишних вопросов.       На улице не было ни души, только они одни. Каждый шаг по грязному скользкому снегу напоминал о том, что впереди его было по колено. Эмма не могла избавиться от впечатления, что за ними наблюдают. Пока группа двигалась вдоль улицы, она краем глаза замечала, как за окнами старых домов шевелятся шторы, а за ними мелькают лица местных жителей. Некоторые из них выглядели настороженно, другие — с любопытством. — Смотрят на нас, как на злодеев, — тихо заметила она, оборачиваясь к Янко. Он кивнул в ответ, его взгляд выражал недовольство.       Внезапно Эмма остановилась, напряженно всматриваясь в окна одного из домов. Лица людей, которые мелькнули за стеклом, сменились на другие, но их взгляды были полны страха и недоверия, словно они знали что-то, чего не знали герои. Холодок пробежал по её спине; осознание того, что их путь наблюдают с осуждением, и что, возможно, угроза затаилась где-то рядом, стало слишком реальным.       Группа уже вышла за ворота, и Эмма шла немного позади, её мысли кружили вокруг странных ощущений, не оставлявших её в покое. Не включаясь в разговоры Малии и Вильгельма, она продолжала погружаться в свои тревоги. — Давай быстрее, — заметила Малия. — Ты в порядке? — спросила она, заметив, что Эмма задержалась. Девушка вздрогнула, выходя из своих размышлений. — Да, просто… что-то не так, — ответила Эмма, но её голос дрожал. Она хотела сказать больше, но не знала, как объяснить свои чувства, которые не покидали её. Словно у неё внутри росло предчувствие беды, шепча, что они что-то упустили.       В её голове крутился водоворот беспокойств, которые не давали покоя. Она не замечала, как позади них послышалось ржание лошади — звук, который мог бы встревожить, но её сознание было поглощено внутренними терзаниями. В этот момент, когда Эмма шла, не замечая ничего вокруг, ей вдруг показалось, что она слышит шёпоты ветра, убаюкивающие её разум, и забыла о времени. Но вдруг громкий крик Малии разорвал тишину: — Эмма!       Этот крик был полон ужаса и тревоги, словно отголоском её отошедшего сознания, он вывел её из безмятежного транса. Эмма резко подняла голову, её сердце забилось быстрее, и в этот момент реальность обрушилась на неё с ужасающей силой. Она увидела, как к ним мчится всадник на лошади, его тень быстро налетала на них, словно преследователь из тёмной сказки. Эмма не могла двигаться, она была парализована страхом. В этот момент её мысли разлетелись, и только инстинкты боролись за контроль.       На глазах девушки начала разворачиваться сцена в замедленной съемке, когда кто-то схватил её за шкирку и дернул назад с такой силой, что она потеряла равновесие и упала на холодную землю. Взгляд её стал ясным, и она узнала незнакомца — того самого юношу с темными глазами, который только что попрощался.       Незнакомец вдруг разразился истеричным смехом, зловещим и саркастическим, словно наслаждался их страхом. Эмма поёжилась, а сердце, все ещё колотившееся, прыгнуло в груди. Его смех обдавал холодом, и в воздухе повисло угрожающее напряжение.       Лошадь, на которой он сидел, встала на дыбы, её мускулистые ноги переводили силу в движение, заставляя землю дрожать под копытами. Она заржала вновь, и Эмма почувствовала, как дрожь пробегает по её спине — этот человек не просто пытался её напугать; он явно наслаждался своей властью. — Будь осторожна, девочка! — произнёс он, глядя на Эмму сверху вниз, его глаза искрились злым весельем. Этот презрительный и дразнящий взгляд заставлял Эмму чувствовать себя ещё более уязвимой, словно она снова стала той беззащитной девочкой. — В следующий раз я тебя точно поймаю! — продолжал он, и его смех раздавался, как злой гул вокруг. — Ещё одно слово, и твой острый язык вряд ли спасёт тебя! — резко сказал Вильгельм, его голос звучал решительно. Он встал между ними, прикрывая девушку своим телом. Но незнакомец лишь засмеялся ещё громче, подбадривая себя: — Ха-ха! — его смех наполнял воздух зловещим весельем. — Ты более уязвим, чем тебе кажется, друг! Сила не спасёт тебя, когда наступит ночь.       Всадник усмехнулся, и его довольная гримаса казалась рискованной. Внезапно раздался резкий свист, пронзивший тишину, словно это была наглая насмешка судьбы. Эмма застыла на месте; её сердце снова забилось в бешеном ритме, а на губах застыла невольная усмешка страха. Всадник развернул своего коня, и лошадь, ощущая команды своего хозяина, задрожала от нетерпения. — В путь, господа! — произнёс он громким, легко воспринимаемым голосом, наполненным самодовольным триумфом. Его слова звучали, как заклинание, предвещающее перемены в их судьбе. Он ударил лошадь по бокам, и та с готовностью устремилась вперёд, как стрела, выпущенная из лука.       Ледяной ветер вплёлся в их одеяния, создавая волну тревоги. Эмма сжала кулаки, а на лицах её друзей засверкали непередаваемые эмоции. Героиня, всё ещё трясущаяся от недавнего столкновения, вытаращилась в сторону леса, её мысли терзались между ужасом и недоумением. — Ты в порядке? — спросил Вильгельм, немного смягчив голос. Эмма, всё ещё в замешательстве, кивнула, пытаясь найти слова и понять ситуацию. Мужчина помог ей подняться на ноги, но тут же убрал руки, словно испугался, что их прикосновение может вызвать новые волнения. Героиня отряхнула руки от снега, оглядываясь по сторонам. — Спасибо тебе… Это было слишком близко…

«То, что мы называем злом, является всего лишь неизбежностью в нашем бесконечном развитии.»

Франц Кафка