Глава 39

             Комплекс НОРАД, гора Шаен, Колорадо-Спрингс, США.              Разные группы военных и гражданских из разных стран сидели и смотрели друг на друга с множеством немых вопросов. В ходе ряда секретных межгосударственных договоров, было утверждено о создании единого центра исследования галактики и защиты Земли.              Группы латиноамериканцев из Центральноамериканского Союза и африканцы из Африканской Федерации, сидели напротив американцев, и рядом сидели очень недовольные британцы. Те с помощью своих агентов внутри США пронюхали о проекте Звездных Врат и задали закономерные вопросы правительству.              Выбора особенного у США не было, заодно это позволило провести чистку от различных шпионов, которые за 1-2 миллиона долларов, готовы сдать государственную тайну высшего уровня.              Командующим Командования Звездных Врат, стал генерал-майор Джордж Хаммонд, заодно он занимал должность командующего комплексом НОРАД для прикрытия.              Камнем преткновения стал хаттак, особенно как его изучать, какие протоколы будут, и множество других проблем. Когда политики и дипломаты сражались за каждый пункт договора, военные просто сидели друг напротив друга и пытались понять, как им взаимодействовать. Ведь ученые быстро нашли общий язык, для этой программы все страны были нанять несколько десятков тысяч самых лучших ученых планеты.              Но со строгими договорами, а вот Абстерго Индастриз радовалась тому что они буквально стали единственной компанией, добывающей наквадах, это тоже вызывало множество споров, но они добывали наквадах и довольно высокотехнологическим способом.              Разумеется, у каждой страны были свои добывающие компании, которым тоже хотелось свой кусок пирога. Особенно настаивала Африканская Федерация, что эксперт по добыче полезных ископаемых. Но по этому поводу шли длительные переговоры, ведь логично – месторождение пока одно.              Имеется ввиду на близкой дистанции от врат, как и планета с наквадахом пока что одна. Политики ругаются и бросаются в друг друга говном, ученые что-то изучают, а военные вот так сидят друг напротив друг друга. И молчат.              - О, вы уже все собрались. Апчхи! – Да, это был Даниэль Джексон, три полковника и один генерал поморщились.              Дело в том, что 4 страны решили создать специальное подразделение археологической службы, точнее объединить 2 подразделения, существовавшие в Центральноамериканском Союзе и Африканской Федерации, вместе с достаточном количеством археологов из других стран сформировать организацию что должна будет поддерживать военных в их исследованиях планет.              А также искать уже на Земле инопланетные артефакты. С присоединением Британии к секретному договору предстояло перебрать все архивы Британского Музея с детектором наквадаха, или кристаллов управления использованных гоа’улдами.              Примерно тогда же Даниэль Джексон вспомнил что его дедушка нашел хрустальный череп, и утверждал, что его перенесло в какое-то место, после чего с ним заговорили какие-то великаны, и тот потратил всю жизнь доказав, что это возможно. Учитывая какими резкими все стали при фразе про инопланетян, дедушку Даниэля достали из психушки, чтобы проверить его теории.              Даниэль не был слишком доволен, так как тот травмировал его детство. Но в целом решил проверить теорию.              У многих были плохие ассоциации с «Аненербе», подразделением СС, которое занималось как раз поисками всякой паранормальщины и палеоконтактов. Теперь спустя 60 лет они создают примерно такое же подразделение, которое должно делать ровно тоже самое.              Но самое главное – их агентов должны брать на другие планеты, чтобы они уже там проводили археологические раскопки. Вместе с этим экзоскелеты Сареха очень помогали, точнее модули перевода, те похоже обладали какими-то сверхразвитыми протоколами расшифровке языка, и переводчик мог расшифровывать практически все. Достаточно предоставить образец языка и экзоскелет быстро все расшифровывает.              Вторая проблема хаттак и его системы управления – те просто ужасные. Больше нужно молиться Ра, чем использовать какие-то тумблеры, Картер предполагала, что это нужно для божественного образа, это и подтверждал Тилк, их агент. Точнее, как их… Он агент Толланы сверхразвитой расы, которая не хотела с ними контактировать напрямую только через сеть агентов.              Подобное пренебрежение раздражало, политики, привыкшие быть игроками теперь чувствовали себя пешками, и не было понимания что за игра ведётся, и когда кто-то пожертвует их планетой.              Вместе с этим начинается и гонка за технологиями, тот, кто способен будет сделать реинжениринг кораблей, получит преимущество на следующие сто или двести лет. Политика, которая тесно переплетена с выживанием, все было как всегда и опять же союзы носят скорее временный характер, просто нужно объединить колоссальные ресурсы чтобы создать космические истребители, или орбитальную группировку пушек, позволяющую снести хотя бы несколько кораблей гоа’улдов.              Ведь планета полностью беззащитна.              А еще следующая покупка у Сареха уже согласована – это саркофаги. Да официально это для «изучения», но на самом деле просто средство продления жизни богатых политиков, и возможно даже начнётся торговля среди старых и богатых людей, за право погрузиться в фонтан вечной молодости.              Но сейчас речь шла не об этом, а о чем-то другим.              Нужно было найти хоть кого-то кто поможет защитить Землю от атаки гоа’улдов – Асгарды хороший вариант, благо про них было известно достаточно. А Тилк даже дал адрес «Защищенной Планеты».              - Итак, асгарды это нордические боги, которые защищали людей от разных врагов, в реальности мы узнали, что это серые человечки из другой галактики, что боролись с гоа’улдами. – Пояснил он всем военным, впрочем, они и так читали брифинг. – Насколько нам рассказал наш агент… Это весьма могущественная раса, но проигрывающая в количестве, она установила защиту у врат, однако она должна реагировать только на гоа’улдов. Среди нас таковых нет, так что мы можем отправить МАЛП в качестве разведки, и потом пройти на эту планету, вдруг Асгарды оставили там нечто ценное. Или же мы сможем связаться с ними.              - А что если эти асгарды будут больше космическими викингами. – Спросил латиноамериканский полковник по фамилии Мартинез. В принципе довольно распространённая фамилия.              - В таком случае мы идем на риск, но все отзывались об этой расе довольно высоко в моральном плане, и гоа’улды признают эту расу единственной что достойна быть их врагами.              - Вера гоа’улдами, змеям что используют наши тела как машины на прокат… на вечный прокат. – Африканский полковник тоже не был доволен.              Хаммонд и О’Нилл имели похожие мысли, но то что два офицера критикуют их человека, задевало их куда больше.              - Все равно нужно идти на риск, нигде не безопасно и нельзя подготовиться, и подстелить солому под каждым деревом. – Указал уже британский полковник. – Впрочем, остается вопросом, почему они были на нашей планете, когда было очередное нашествие гоа’улдов на нашу планету как на склад.              - Насколько мы понимаем в 15 веке. – Указал Джексон. – Есть целая планета, взятая из Эстонии, во всяком случае так указывают наши контакты с Сарехом.              - А этому Сареху можно доверять?              - Он гоа’улд, и тем более Системный Лорд, воитель что сокрушал целые цивилизации. Выскочка в обществе гоа’улдов, самый молодой повелитель среди них всех и входит в ТОП-10 самых могущественных гоа’улдов в галактике. Он сейчас ведет войну за территорию Ра. Влезть к нему в голову не возможно. – Уже сам Джек О’Нилл решил помочь своему коллеге.              - На самом деле можно влезть к нему голову. – Сказал Джексон.              - Можно?              - Да, он варлорд. Чингисхан, тот тоже ценил тех, кто ему помогал, но это не мешало ему сжигать целые народы, что стали на его пути. Собственный довольно сложный Кодекс Чести, жесткое подчинение правилам в одном месте, и свобода в других местах. Любовь к человеческой женщине, вместе с тем что он буквально правит людьми. Плащ его привилегий появился из-за его силы, из-за его восхождения как варлорда, он всего добился своей силой. И он может брать все что хочет за счет своей заслуженной силы. Вряд ли хоть какой-то гоа’улд дал бы нам корабль, но он это сделал. Никто не мог бы его наказать. Понять его сложно, и спрогнозировать его действия, но общее правило примерно такое – не стой на пути бульдозера он тебя раздавит. И молись за то, что он решил тебя объехать, ведь в принципе он может завоевать Землю и это не будет ему стоить ничего.              Откровенность, которую так ненавидели политики, они уже задолбали военных – а как вы нас защитите от такого? И когда военные честно говорили – не знаем, политики бесились. Хотя были правительства ЦС и АФ, которые были гораздо более понятливыми, и они просто выдали достаточно денег для функционирования всей инфраструктуры.              Императорская семья Эфиопии выдала несколько миллиардов долларов для всего этого. Не отслеживаемые деньги, которые были накоплены в результате довольно выгодных сделок.              А еще О’Нилла раздражало, то что он оказывался в той самой реальности конспирологов – государство скрывает инопланетян, и эти инопланетяне древнеегипетские боги. Кроме Сареха, ему всего 50 лет, и тот уже занимает привилегированное положение в Империи. И теперь ведутся войны на таком уровне что он ничего не понимает.              - Значит подготовимся к всей операции для того чтобы проверить эту защищенную планету. – Приказал генерал-майор Хаммонд, практически все страны согласились с его кандидатурой. А вот политический представитель (для той же дипломатии), все же завис, 4 страны просто ругались по этому поводу. Ведь по уму они должны были раскрыть ООН существования врат, только все забили на ООН как на супербесполезную организацию, несмотря на то что некоторые генеральные секретари были нормальные. А другие были нацисткими военными преступниками, которых убил эскадрон смерти бывшего САСовца. Это было довольно громкое убийство, и в очередной раз всех их объявили террористами, только поймать так и не смогли. Неуловимые те.              Так вот, кто будет представлять всю планету, ведь это огромная честь. А при раскрытии программы еще и срок, потому что полномочия такие есть только у ООН, и когда программу раскроют, все же кому-то придеться сесть.              На самом деле все тут нарушали закон, и вступили в довольно незаконный сговор, где судьба планеты решается ограниченным количеством людей.              Только по-другому было нельзя. Нельзя доверять маленькой группе коррумпированных людей, но тем более нельзя доверять толпе, которая минимум пару месяцев будет паниковать от самой концепции существования гоа’улдов.              Так что все существовали в безвыходной ситуации.              Ах да, на хаттаке было ядерное оружие, только что США нарушило договор о не размещении оружия в космосе. Кстати теперь это довольно дерьмовый договор не отвечающий банальной безопасности, но вместе с этим разные страны будут переживать что их разбомбят с орбиты.              Не то чтобы не переживали Британия, ЦС и АФ, поэтому дипломаты ругались, ученые исследовали, а военные сидели напротив друг друга насупив брови.              Все было практически, как всегда. Типичная ситуация для них, когда политики творят фигню.              

***

             Когда на стол Джорджа Хаммонда упал последний пакет данных — невзрачный, сделанный не в стиле «красиво и таинственно», а как рабочий дамп из чужой исследовательской сети — Саманта Картер сначала не поняла, что это. Сарех, точнее контактное лицо передали эти данные просто так, говоря, что эти технологии уже практически освоены и не имеет значение знают о них люди или нет. По-настоящему огромная власть распоряжаться технологиями так как будто это не имеет значение, а эти технологии способны продвигать людскую науку на десятилетия вперед.               Это была не кристаллическая модель с подсветкой и не мигающая голограмма, а набор чисел, картин рентгеновской дифракции и распределение плотностей электронов, собранное так, будто кто-то просто выгрузил архив «из лаборатории» и отправил в почту. В уголке файла — скетч: шестиугольник. Повторяющийся, покадрово. Как клетка соты.              Первое, что произошло с Самантой, было чисто физиологическим: сердце сбилось, дыхание — учащённым, а глаза — расширились. Её мозг — тот самый инженерный коммутатор, который в тысячи ночей сводил в голове уравнения и практические схемы — вдруг увидел знакомую мелодию. Шестиугольник.              «У нас это зовут графен», — прошептал кто-то в подсознании. Но тут же возникла и иная мысль, совсем не земная: «они проходят этот этап столетиями назад и просто нам его показали».              Хотя в случае с гоа’улдами, возможно даже тысячелетиям назад, и все было так просто.              Картер распахнула файлы, и её сознание стало машиной ускоренного чтения: структура — монослой, атомарная толщина, решётка углерода в sp²-связях; электронная плотность — дельта-функция на узлах; зона Бриллюэна — линейные дисперсии вблизи Дирaковской точки. В голове возникла картинка: лист размером с почтовую марку, но с прочностью, достаточной чтобы держать движущийся автомобиль на кончике пальца.              Но не это, не только прочность, разорвало ей мозг. Она начала мысленно перестраивать современные проблемы материаловедения под новую реальность.              «Проблема аккумуляторов? — пронеслось в голове. — Плотность энергии на вес? Повышается, если нанести 2D-слои, увеличить площадь контакта, уменьшить путь ионов».              «Проблема теплового рассеяния у электроники? — подумала она дальше. — Монолайер с высокой термопроводностью, интерфейсы с тепловыми каналами…»              И уже через мгновения её внутренний голос перебросился к радиационной защите, к лёгким композитам корпуса корабля, к оптике невидимости, к гибкой электронике в броне солдат и даже к имплантам в тканях — не фантастика, а инженерные проекты, которые можно было начать считать прямо сейчас.              То, что пришло от инопланетян, выглядело не как «чёрная магия», а как элегантная последовательность: методы управления дефектами, рецептуры для формирования монослоёв на больших площадях, алгоритмы стыковки различных 2D-материалов друг с другом — «гетероструктур», где каждый слой выполняет свою роль. Для Картер это значило колоссальную разницу: не «как синтезировать графен» (знание о графене уже гуляло по Земле и в целом было доступно), а «как вырастить десятки квадратных метров однородного монослоя на промышленной подложке, как внедрить контакт без разрушения зоны проводимости, как управлять стоками дефектов на уровне отдельных атомов» — и всё это в формате, который позволял бы делать не лабораторные пластинки, а реальные изделия.              И все это было просто передано в качестве бонуса к покупке, с определенным намеком – это нам не так уж сильно интересно, просто мы можем это передать и делаем это с огромной легкостью. Разве это не демонстрация собственной мощи.              Она видела в голове лаборатории, которые нужно было поставить в очередь по приоритетам: первый — датчики и малые радиационно-устойчивые сенсоры; второй — сверхлёгкие, сверхпрочныe панели для корпусов; третий — квантовые узлы для коммуникации; четвёртый — батареи с удвоенной энергоёмкостью на массу. И повсюду в умах инженеров будут гулять две простые вещи, которые ничего не «вытворяли чудесно»: взятие обычного угля, превращение его в упорядоченный монослой и правильная стыковка с другими слоями.              «Мы говорили о графене как о научной редкости, — думала она, — а тут кто-то присылает нам производство графеноподобных структур как учебный курс. Это же переворот в отсутствии чудес и в полноте инженерии».              Саманта улыбнулась — тяжело, почти с ноткой сумасшествия, которую понимали только те, кто когда-то сам чуть не изобрёл свой космический двигатель. Она мысленно записывала: «анизотропная проводимость», «высокая подвижность электронов», «плоские зонные структуры для контролируемых спинов», «возможность формировать локальные магнитные поля без массивных катушек»…              Всякий раз, когда она произносила эти термины про себя, перед глазами вырастали практические схемы — от сверхтонких антенн до гибких экранов, от термоэлектрических покрытий до электронных тканей.              Её восторг был смешан с чисто инженерной раздражённостью: «Как они могли это просто отдать? Для них это, видимо, была опция «неважно, берите», а для нас — взрыв мозга. Насколько мы отстали?» Она представила себе курсовые работы, переписываемые ночами, и ряды стендов с образцами, где студенты сначала удивлённо, а потом с лихорадочной радостью измеряют параметры, которые раньше были недостижимы.              Но одна мысль мгновенно охладила её пыл: адаптация. Даже если нам отдали всё на блюдечке, инженерный путь остаётся: нужно создавать условия, стандартизировать субстраты, научиться управлять загрязнениями, интегрировать это в производство. «Это будет тяжелая промышленная работа», — думала она. «Но с её исходной точки — они сделали за нас почти половину теории».              Она поняла ещё одну вещь — не менее важную: перед нами не только материал, но платформа. 2D-гетероструктуры — это строительный блок, как кирпич для цивилизации. От того, что мы выстроим, будет зависеть не только электроника, но и медицина, и энергетика, и броня, и информационные сети. И потому на лице Саманты застыла тихая, железная решимость: «Нам нужно сделать так, чтобы этот кирпич лег правильно. И мы это сделаем».              Она села за терминал и, почти не осознавая, начала набрасывать список приоритетов для лабораторий и запросов на оборудование. Её руки дрожали, но не от страха — от осознания масштаба. Инопланетяне дали не чудо, они дали карту — карту в мир, где простая углеродная плёнка может заменить тонны старого металла. Для них это было пройдено. Для Картер и для Земли это был вызов — и шанс.              

***

             Генерал Хаммонд сидел за столом, руки сложены на папке с надписью «SG-1». Существовало уже больше 20 таких групп, из разных стран. В будущем их планируют довести до 50 помимо, чисто армейских частей, что должны если нужно воевать против инопланетян. Осваивать их технологии и тактику. Пока что ему готовы выделить полк, чтобы сражаться с гоа’улдами. Хотя это не сражение, это больше – как бы убежать побыстрее пока из плазменного вооружения всех не перестреляли. Или пока не прибыли их танковые подразделения, и не закатали всех в грязь.               В комнате тихо жужжал кондиционер. Саманта Картер вошла с кипой распечаток и парой прозрачных плёнок, на которых были аккуратные схемы.              — Капитан Картер, — сказал Хаммонд, кивая. — Докладывайте. Мне сказали, у вас есть… необычные сведения.              Она положила перед ним первую плёнку. На ней была изображена тончайшая структура в виде бесконечных шестиугольников.              — Сэр, это — двумерные материалы. Монолайеры, толщиной в один атом. В нашем случае — графен, но принципы применимы и к другим структурам. — Она взяла паузу, ожидая реакции, но Хаммонд молчал, только поднял бровь.              Картер вдохнула и продолжила, чуть торопясь — её голос дрожал от энтузиазма:              — Представьте материал легче алюминия, но прочнее стали в сотни раз. С термопроводностью выше, чем у меди. С подвижностью электронов выше, чем в кремнии. Теперь подумайте, сколько областей техники у нас завязано на этих свойствах? Их множество.              Она перелистнула первую страницу, сама отвечая на нужный вопрос. Ведь ученые так часто делают, в собственной аргументации, или же в защите научных работ. И несмотря на то что Картер была в первую очередь военной, огромный научный опыт не пропадал зря, а даже больше. Развивался.              — Энергетика. Сверхлёгкие и сверхёмкие батареи. Это значит — революция в автомобилях и авиации. Увеличение рынка аккумуляторов в десятки раз. Батареи могут стать меньше, и вообще сделать целую революцию в отрасли.              — Электроника. Процессоры и транзисторы быстрее, чем позволяет кремний. Тонкие, гибкие дисплеи, прозрачные панели. Это рынок связи, компьютеров, телефонов — триллионы долларов в перспективе. Как в военной, так и в гражданской отрасли.                     — Материалы. Сверхпрочные композиты для строительства, авиации, космоса. Панели, которые выдерживают перегрузки и радиацию. Здесь оборонные бюджеты будут платить любые деньги.              — Медицина. Нанопокрытия для имплантов, биосенсоры для ранней диагностики. Это миллиарды на фармрынке.              — И даже банальные вещи — фильтры для очистки воды. Один слой графена с правильными порами может заменить десятки тонн оборудования. Представьте, сколько будут готовы заплатить развивающиеся страны. При этом нам это все передали, так как будто это не является чем-то важным, так мы бы могли передать технологию производства стальной кирки неразвитой цивилизации. И нам это бросили примерно так же. Гоа’улды уже давно ушли от такого – у них есть целые телепортационные установки, правда они управляют космическими кораблями с помощью молитвы, но сам факт такого. Для них это настолько прошлый век, даже сравнить сложно…              Она взглянула на Хаммонда. Тот сидел неподвижно, только пальцы барабанили по столу.              — Всё это, сэр, мы можем начать внедрять в течение ближайших лет. В отличие от гипердвигателей или плазменных пушек, эти технологии не требуют «чудо-физики». Они основаны на углероде, самом распространённом элементе на Земле. Мы знаем, как добывать графит. Нам просто показали, как из него сделать чудо. Удивительное чудо если так подумать.                     Хаммонд хмуро сжал губы:              — Хорошо. Вы говорите — «триллионы долларов». А что это значит для нас конкретно? Для программы «Звёздные врата»?              Картер поправила бумаги. В её голосе теперь звучала холодная рациональность:              — Сэр, если мы станем первыми, кто запустит промышленное производство двумерных материалов, у правительства будет полный контроль над рынком. Это значит — лицензионные сборы со всех производителей электроники, авиации, медицины, строительства. В масштабах бюджета США это триллионы долларов в течение пары десятилетий. Даже первые шаги — аккумуляторы и фильтры — могут дать сотни миллиардов. Этого хватит, чтобы полностью покрыть расходы на программу «Звёздные врата» и сделать её самофинансируемой. Конечно, мне неизвестно как правительство распорядится этим изобретением, но в целом это довольно перспективно и даст просто огромные ресурсы. Это, наверное, подтолкнет на 30 лет вперед, а может дальше. Причем очень быстро, взрывной рост экономики.              Она посмотрела на генерала почти умоляюще:              — Мы привыкли думать о «Вратах» как о дыре в бюджете. Но эти знания позволяют превратить программу в самую прибыльную инициативу в истории человечества. Можно с помощью этих ресурсов финансировать разные операции больше не надеясь на то же Абстерго, конечно есть такой фактор как другие страны, задействованные в проекте, но это уже не мой уровень зарплаты. Но потенциал для такого огромный. Не просто огромный, а размером с Эверест. И не нужно объяснять существование наквадаха и других материалов не существующим на планете. У нас есть уже готовые технологические решения для разные отраслей, так что нужно просто сделать опытную установку. И получить Нобелевскую Премию по физике. При этом как раз под этот уровень можно просить финансирования и для накадаха. Все будут так заворожены графеном, что даже не увидят наквадах или триниум.              Хаммонд медленно откинулся на спинку кресла. Он перевёл взгляд с плёнки на Картер и обратно.              — Капитан, — сказал он наконец, — вы только что описали путь, при котором наш проект не просто выживет… а станет фундаментом всей американской экономики.              Картер кивнула.              — Да, сэр. И это — только начало.              Она не стала напоминать генералу о существовании трех стран помимо США, а еще шпионов будет в американском правительстве больше то и больше стран присоединяться к этому проекту и придётся делится. А ведь те, кто изучают компьютеры на хаттаке, те вообще кристаллические. Представляете насколько это уже другой уровень?              А для Сареха как самого технологического гоа’улда, это не такая уж большая проблема, на самом деле это простая рутина, давно пройденный этап. Учитывая, что у него есть рабочие дополнительные конечности, как будто он начитался комиксов про Человека-Паука. А ведь есть гораздо больше технологические варианты, их сопровождающий в следующие встречи на Мандрагоре, он сказал, что Сарех развлекается с плотными голограммами с помощью нанитных частиц.              И это просто развлечение!!!!              То как один из 10 самых могущественных Системных Лордов занимается просто ради развлечения, просто потому что ему нужно собственное хобби и его хобби выглядит в издевательстве над технологиями людей, и создание по-настоящему абсурдных вещей.              Хаммонд отложил бумаги и тяжело выдохнул:              — Ладно, капитан. Я понял. Для правительства это будут цифры, от которых у Конгресса слюнки потекут. Я передам наверх. И пусть им решать, что делать, мы в некоторой мере выполнили свою задачу, еще до встречи с Асгардом.              В этот момент О’Нилл, всё это время сидевший в углу, чуть откинулся в кресле и поднял руку:              — Простите, у меня один глупый вопрос. — Он посмотрел на Сэм. — То есть, мы говорим, что будущее экономики США… и, судя по всему, всей Земли… лежит вот тут?              Он вытащил из кармана обычный карандаш и покрутил его в пальцах. Картер закатила глаза, но в её улыбке мелькнула гордость:              — Да, полковник. Именно. В этом стержне графита — целая новая индустриальная революция. Во всяком случае, это исходит из тех данных что нам было переданы просто как бонус за покупку очередного экзоскелета, видимо гоа’улдам становится нас жаль, и то что они не могут нас продать в рабство. Для них это должно быть ироничные игры в подавки.              — Значит, — медленно проговорил Джек, — всё, что нам нужно, чтобы оплатить гипердвигатель, — это пара ящиков школьных карандашей? Чёрт, а я всегда знал, что образование — ключ к звёздам.              Хаммонд посмотрел на него с ледяным выражением, но уголки губ всё же дрогнули. Генерал понимал и принимал немного сухой юмор военного, который был всего на 20 лет младше его. Разница всего в 2 звания никак не мешало хорошим отношениям между ними. Даже больше способствовали. Джордж Хаммонд никогда не был идиотом, или же самодуром. Но все же иногда сухой армейский юмор О’Нилла раздражал. Дэниел, сидевший напротив, осторожно потёр переносицу и заговорил тихо, но серьёзно:              — Если задуматься… это ведь символично. Человечество ищет чудеса среди звёзд, гонится за тайнами богов… а оказывается, величайший прорыв можно выцарапать из обычного куска угля. — Он поднял взгляд на остальных. — В древних мифах именно так и было: боги дарили людям то, что казалось им простым, а для нас становилось чудом. Огонь. Колесо. Металл. Теперь — графен.              О’Нилл прищурился:              — Ты хочешь сказать, это новый «огонь Прометея»?              — Да, — кивнул Джексон. — И в отличие от мифов, теперь вопрос в том, сумеем ли мы использовать его с умом. Ведь одно дело — новые батареи и лекарства. Другое — новые оружейные системы. Вместе с этим мы ведь в постоянной гонке, с расой что уже давно такое не является чем-то удивительным, а пройденный этап.              В комнате повисла тишина. Даже Картер, вся горевшая восторгом от возможностей, на секунду задумалась.              Хаммонд нахмурился и сказал:              — Вопросы морали оставим на потом. Но вы правы, доктор Джексон. Этот «карандаш» может стать и подарком, и проклятием.              О’Нилл встал, покрутил карандаш между пальцами и сунул его обратно в карман:              — Ну что ж. Если выбирать между тем, чтобы враги использовали это первыми, или мы… я лично голосую за нас.              Картер тихо добавила:              — Сэр, мы можем показать, что «Звёздные врата» — это не только войны и риск. Это шанс для человечества расти.              Хаммонд кивнул.              — Хорошо. Ясно одно: теперь у нас есть аргумент для Вашингтона. В том, что мы приносим не только проблемы, но и технологии которые можно использовать уже сейчас. Через несколько месяцев, или же через год, чтобы произвести те или иные революции, в плане различных технологий.              

***

             Лаборатория Зоны-51. Несколько дней спустя.       Столы завалены папками с инопланетными символами, рядом — ноутбуки с открытыми моделями, а на стенах проекторы выдают схемы на полупрозрачных плёнках. Несколько учёных из научной группы спорят над чем-то, одновременно жестикулируя и поправляя очки.              Все это происходило в Зоне 51, где собрали группу ученых задействованных в проекте Звездных Врат, дело в том, что в самом комплексе Шаен не было такого оборудования, таких лабораторий, и просто условий для проведения экспериментов. Просто там были дежурные ученые для первичного анализа, чтобы понять насколько опасны инопланетные те или иные находки. А так после этого они распределялись по разным лабораториям ЦС и АФ, а также Британии.              США же не забывало и про себя, никогда не забывало про себе. Например, политики тут же задумались что Нобелевскую Премию должна получить Саманта Картера, та указывала что ничего не изобретала. АФ, ЦС и Британия же говорили, что неплохо чтобы и их ученые были прикрытием изобретение. На взгляд капитана те спорили о каком-то бреде, все равно скоро будет тысячи изобретений и слишком долго их всех легендировать.              Лучше создать историю о совместном НИИ, с участием Абстерго, и разных стран, НИИ что печет новые изобретения. Плюс это хорошее легендирование, вместе с этим её статус военного отпугнет многих ученых, и заставит общественность строить теории заговоров. Это наоборот не отведет внимание, а привлечет. Так что не видать Саманте Нобелевской Премии. И хорошо, плохо получать награды за то, что ты никак не сделал.              Картер стоит у центрального стола и быстро пишет маркером по доске: сложные формулы, в которых перемешаны латинские буквы, греческие символы и аккуратно вписанные чужие знаки. Гоа’улдовская математика, что может быть «веселее», изучать практически новую систему счета которая никак не привязана к СИ, и все нужно все перевести в нормальную систему.              Хотя термин нормальности разный – ЦС и АФ нормальным считают метры, а не футы.              — Они используют другую систему единиц, — объясняет она. — Масштаб энергии привязан к так называемой «единице когерентного поля», но в пересчёте это примерно мегаватты на квадратный сантиметр.              — Вы хотите сказать, их силовой модуль можно… — начал один из инженеров, и Картер перебила его.              — Да, встроить в композитный корпус толщиной в доли миллиметра. Представьте себе: броня танка легче алюминия и при этом держит прямой плазменный удар. И они интегрируют нечто похожее в свою броню, конечно нельзя экзоскелет сравнить с танком и утверждать, что именно броня, а не щит выдержит 120мм прямого выстрела, но потенциал огромный. Вместе с этим наши танки нужно все равно переделывать чтобы поддерживать наши группы. Как минимум избавить их от дизеля, любой звуковой сенсор засечет их за сотню километров, такие есть в нашей броне.              Дэниел сидел в углу, держа чашку кофе и пытался следить за разговором. Но каждое предложение звучало как смесь магии и математики. Он только записывал в блокнот слова, которые мог хотя бы повторить: «гетероструктуры», «двухмерные фононные решётки», «нано-поры».              Один из материаловедов вскинул руку:              — А вот это что за структура? — он ткнул пальцем в схему на проекторе.              Картер обернулась:              — Это не графен. Это дихалькогениды переходных металлов. Двухмерные полупроводники. С их помощью можно создать транзисторы в десять раз быстрее кремниевых. И они… — она сделала паузу, словно боясь, что скажет лишнее, — …они дали нам готовые схемы интеграции. Нам не нужно изобретать архитектуру заново.              Скорее всего Сарех просто сказал помощникам, дать его игрушкам (землянам), что-то не особенно важное, но что может сделать даже идиот. Вот помощники восприняли это функционально – и отдали 2Д материалы.              — А фильтры? — спросил другой.              — Уже смотрела. Слои с нанопорами могут отделять молекулы воды от всего остального. Фильтр размером с ладонь способен очистить океанский залив.              За столом повисла тишина. Чертовый Сарех обладал такими технологиями всегда и для него никогда это не было проблемой. Да, что там у него были технологии что были классом выше и он мог позволять себе бить чем-то куда более технологичным по пустяковым проблемой, и никогда не считал это транжирством. Слишком много энергии у него было. Энергия краеугольный камень любой цивилизации, это вызывает раздражение.              С 2Д материалами игрались многие люди, некоторые даже в школе, желая создать что-то революционное для своего школьного проекта, и заинтересовать не только инвесторов, но тех же симбионтов, которые брали учеников из числа людей к себе в свои собственные НИИ.              — Если это реально внедрить… — выдохнул один из инженеров. — То мы перевернём не только военные, но и гражданские отрасли.              Картер кивнула, но в её глазах мелькнула тревога.              — Только не всё так просто. Их документация использует допуски в пределах… атома. У нас нет таких технологий массового производства. Нам придётся строить всё с нуля: оборудование, стандарты, метрологию. Они пишут «±0.3 ангстрема», а у нас на Земле в 1996 году ±10 нанометров — уже подвиг.              — То есть мы видим будущее, но не можем его потрогать, — задумчиво произнёс Дэниел. Он чувствовал себя ребёнком на лекции по квантовой механике: каждое слово — незнакомое, но общий смысл давил величием. Так хорошо иногда быть ребенком.              Картер улыбнулась ему мягко:              — Скажем так: у нас есть карта сокровищ. Но часть ключей к ней ещё предстоит отковать.              Учёные зашептались снова, уже споря о том, что ставить в приоритет: энергетические панели, броню или медицинские нанопокрытия. Вместе с этим они знали, что у гоа’улдов есть технологии, прямого конструирования чуть ли не атомарном уровне, то есть гоа’улды могут играться с целыми атомами перестраивая их структуру, так как им хочется с помощью некоторых модернизированных технологий телепортации. Такие примеры были на подаренном хаттаке, только это понимание как с этим работать или как повторить чертовую телепортацию было очень ограниченно. Ведь опять же – чертовая телепортация, и как она работает никто не знает. А тут использование её для переконфигурирования материи.               Дэниел слушал и понимал только отдельные куски, но одна мысль зацепила его сильнее всего:              — Подождите, — сказал он. — Если всё это можно применить в медицине… вы понимаете, что это значит для болезней, которые мы даже на Земле ещё не умеем лечить?              На секунду учёные замолчали. И даже Картер перестала писать формулы. С другой стороны, они понимали и другое – у Сареха все лечится чем-то удивительным, и он как прекрасный экономист явно бы увеличил срок службы собственных рабов и отодвинул их пенсионный возраст куда-то далеко. Это было бы логичным, но тут они просто с огрызком технологии, которую он даже не использует так как она слишком примитивна. Очень примитивная, скорее всего он использует что-то с помощью нанитов, а ведь есть еще и саркофаг. Они на Мандрагоре изображали из себя гоа’улдов, и должны были оценивать то что предлагают гоа’улды, и какими категориями они мыслят, и это превосходило все что могли показать люди. Даже та же Картер понимала не все слова, не все физические концепции на которых базируются те или иные изобретения Империи Системных Лордов. Например, омни-инструмент, то что позволяет получить доступ к настолько развитому Интернету, что весь Интернет Земли уместился на одном компьютере, или даже на одном омни-инструменте. Настолько развитые технологии были и настолько плохо их использовали другие гоа’улды.              Просто чтобы изображать из себя богов. Довольно странно, но Сарех перестал это делать и теперь он правит огромными территориями и ему служат сотни если не десятки тысяч гоа’улдов, с определенной верностью.              — Да, — тихо произнесла она. — Это значит, что у нас есть шанс продлить жизнь миллионам людей.              В этот момент Дэниел впервые ощутил — он среди тех, кто не просто «воюет с чужаками». Он среди тех, кто строит будущее. Пусть он не понимал половины слов, но видел огонь в глазах Картер и других. И понял: для них это больше, чем работа. Это новая цивилизация.              Новый шанс для человеческой расы.              

***

             Зона-51. Конференц-зал.              На длинном столе разложены папки, схемы и распечатки с чужими символами. Лампы светят холодным светом, на стене проектор показывает сложные гексагональные решётки. Саманта Картер стоит у доски с маркером, в её глазах горит огонь. В зале сидят инженеры, материаловеды и один археолог, слегка потерянный среди уравнений.              — Коллеги, — начала Сэм, — я подготовила приоритетный список внедрения. Не всё сразу, не всё науку за раз. Нам нужны конкретные шаги: что даст тактическое преимущество и что принесёт деньги. Конечно мы на госфинансировании, но для своих отчетов, им нужно наши результаты и лучше их кормить «прибыльными отчетами», каждую неделю, иначе перестанут давать деньги.              Она начертила на доске таблицу.              I. Военные применения.              — Первое: броня. — Она подчеркнула слово. — Графеновые композиты и дихалькогениды. Прочность выше стали, вес меньше алюминия. Бронежилеты, корпуса техники, даже элементы кораблей. Это изменит всё.              — Второе: силовые панели. — Она обвела схему купола. — Удар плазмы распределяется по площади, энергия гасится. Мы получаем щит не на уровне «фантастики», а на уровне материаловедения.              — Третье: энергия. Суперконденсаторы и батареи. В десятки раз выше плотность. Подразделения будут действовать неделями без подвоза топлива.              Учёные закивали, переглядываясь, некоторые уже что-то записывали.              — II. Гражданские применения, — продолжила Картер. — Батареи для массового рынка. Телефоны, автомобили. Это сотни миллиардов долларов ежегодно.              — Фильтры. — Она вытащила плёнку с изображением мембраны. — Один слой с нанопорами очищает воду от любых примесей. Продавать это можно хоть ООН, хоть каждому правительству. Это будет настолько много, что парочку раз полностью окупит все вложения всех стран вместе взятых. Потенциал для этого просто огромный.              — Медицина. Биосенсоры, нанопокрытия для имплантов. Фармацевтика заплатит за это любые деньги. Та же Абстерго, они же фармоколоческая компания, это будет просто огромный простор для финансирование. Учитывая рынок лекарств в мире, и инвестиции будут просто огромными, все захотят в это вложиться. Возврат будет достаточно быстрым.              — И строительные материалы. Панели для небоскрёбов и мостов, лёгкие, но прочные.              — III. Фундаментальные исследования, — сказала она тише, но с особым уважением. — Квантовые вычисления, новые источники энергии, космос. Это не ближайший год. Но это то, что может сделать из нас цивилизацию нового уровня.              Тишина повисла на несколько секунд. Учёные оживились, кто-то начал спорить о допусках, кто-то — о том, можно ли вообще в 1996-м воспроизвести такие слои без атомного контроля. Ученые тоже были детьми и хотели поиграться такими игрушками, которые были просто за пределами любой логики и здравого смысла. Да что там у них есть космический корабль что летает быстрее скорости света.              И тут еще графен, и есть наквадах. Хотелось играться практически всем. Но была проблема – деньги. Деньги всегда были узким местом, так чтобы играться нужно заработать, чтобы играться вдоволь.              А Дэниел сидел чуть в стороне и смотрел на всё это с лёгкой улыбкой и недоумением. Он слышал слова: «графен», «дихалькогениды», «суперконденсаторы», «гетероструктуры». Они звучали как магия. Как будто боги начертили новые руны, и люди только начинали понимать, что эти символы означают.              — Знаете, — сказал он вдруг вслух, — я ничего не понял из ваших «±0.3 ангстрема», но вот что вижу: это похоже на то, как древние боги дарили людям колесо или металл. Для них — мелочь. Для нас — революция.              Сэм остановилась, посмотрела на него и впервые за вечер улыбнулась:              — Именно так, доктор Джексон. Только на этот раз мы должны использовать этот «подарок богов» с умом.              В зале снова зашумели. Кто-то подсчитывал рынки, кто-то спорил о допусках, кто-то уже рисовал первые схемы фильтров. А Дэниел понял: прямо сейчас, на его глазах, человечество делало шаг в новую эпоху.              А что может быть просто с помощью некоторых более развитых технологий.              - Сэм, а что ты можешь сказать по тем кристаллам, что служат компьютером… или же жестким диском, хранилищем программ для гоа’улдов? – Спросил Даниэль, он не знал, как это назвать.              Комната мгновенно стихла. Учёные, ещё секунду назад возбуждённо спорившие, переглянулись. Вздохи раздались почти синхронно, словно кто-то резко спустил пар. Лица осунулись.              Картер опустила маркер и тяжело облокотилась на край стола. Это было практически мгновенный переход от оптимизма до депрессии.              — Эти кристаллы… — она подбирала слова осторожно. — Это не то, что мы можем повторить. Даже близко.              — Почему? — искренне удивился Дэниел. — Это же просто… камень.              Учёные обменялись усталыми взглядами. Один из материаловедов, седовласый доктор Паттерсон, хмыкнул:              — «Просто камень» с объёмом памяти, который, по нашим расчётам, превосходит весь мировой фонд данных, накопленный человечеством к этому дню. В одном кристалле.              — Мы видим, что структура упорядочена, — продолжила Сэм. — Кристалл растёт так, что каждый атом занимает строгое место, формируя трёхмерную решётку с каналами для носителей информации. Внутри есть что-то вроде «оптических магистралей» — они управляют потоками энергии и данных одновременно.              — Это квантовый компьютер, — сказал кто-то из угла. — Настоящий, а не наши эксперименты на нескольких кубитах. Только здесь квантовые состояния зафиксированы прямо в материале.              (Приметка автора. Кристаллы — это не квантовые компьютеры, ученый не понимает, что это и ошибся)              Картер кивнула.              — Проблема в том, что мы даже не понимаем на каком языке там всё работает. У нас есть только внешние эффекты: кристалл может хранить программы, может выполнять операции, может управлять кораблём. Мы знаем объём, знаем примерный принцип — но мы не знаем, как их делать. Это технологический разрыв на века.              — Для нас это как… — Паттерсон пожал плечами. — Как если бы средневековый кузнец вдруг увидел современный микропроцессор. Он поймёт, что там есть металл и кремний, но не поймёт, как заставить это работать.              Дэниел нахмурился.              — Но если графен — это карта, то кристаллы…              — …это гора, — мрачно закончила Картер. — Мы можем оценить её высоту, но пока не знаем, как карабкаться. Да, что там даже не знаем какие программы и протоколы там могут быть, Сарех обладает просто ужасной властью в киберпространстве.              - Это как в фильме.              - Только это буквально, для него все наши протоколы защиты были бы просто шуткой, представишь с какой скоростью один компьютер на наших экзоскелетах взломал бы любую компьютеризированную систему защиты?              - Нет.              - Практически мгновенно. – Ответила Картер.              В зале воцарилось молчание. Только вентилятор в углу тихо жужжал, словно подчеркивая: «вот так звучит наше настоящее».              И Дэниел, впервые за вечер, почувствовал холод в груди. Если графен открывал двери в новое будущее, то кристаллы гоа’улдов напоминали: есть миры, до которых Земля ещё не дотянется очень, очень долго.              Но вдруг один из молодых исследователей, худощавый инженер по фамилии Милтон, поднял руку:              — Простите… но, может, мы не должны смотреть на эти кристаллы как на целое? Да, мы не можем повторить сам принцип вычислений. Но мы же видим структуру. Это же массив, где информация хранится в распределении дефектов и оптических каналов.              Картер приподняла бровь.              — Продолжайте.              — Я думаю… мы могли бы адаптировать хотя бы часть идей для сенсоров. Оптических, возможно даже биомедицинских. Если воспроизвести фрагменты решётки — не весь кристалл, а участок с нужной топологией, — то получится, например, сверхчувствительный датчик радиации или миниатюрное энергохранилище.              Паттерсон усмехнулся:              — Это всё равно что пытаться построить двигатель из одного цилиндра «Боинга-747». Но… — он кивнул, — идея здравая.              Картер медленно кивнула, и в её глазах мелькнул блеск.              — Да. Мы не можем воспроизвести кристаллический компьютер. Но мы можем извлечь принципы. Даже если это будут отдельные сенсоры, сверхплотные запоминающие элементы или прототипы энергоячейки… это уже даст нам преимущество.              Она перевела взгляд на Дэниела:              — То есть, доктор Джексон, если графен — это «карта», а кристаллы гоа’улдов — «гора», то мы хотя бы можем выковыривать из этой горы камешки и использовать их.              Учёные тихо засмеялись. Напряжение немного спало. Но в смехе был привкус — осознание того, что гора по-прежнему неподъёмна.              Дэниел записал в блокнот: «Они говорят о кристаллах как о чуде. Но даже из чуда можно вынуть кусочек и продать на рынке. Похоже, так работает человеческая наука: строит будущее из обломков богов».                     

***

             Вместе с этим ТокРа не ждали пока кто-то в правительстве чем-то воспользовались и начали выводить некоторые другие технологии на рынок. Это не касалось графена или 2Д материалов, но у космической цивилизации было много вариантов, какие технологические инновации можно предложить Земле, создавая новый рынок.              Например, в той же Африканской Федерации стали выпускать гораздо более лучшие компьютеры. Новая линейка компьютеров, даже телефонов что должна просто завоевать рынок, у Центральноамериканского Союза были свои идеи, и они в некоторых аспектах лидируют в плане отправки космонавтов, и используют многоразовые ракеты. Так что обеспечены контрактами по переброску тех же спутников на несколько лет вперед.              А если появятся какие-то интересные технологии, количество инвестиций умножиться, и то что приносит КЗВ может быть полезным, бюрократия была гораздо более быстрой чем в США или Соединенном Королевстве, так что извлечение прибыли может быть гораздо более быстрой.              Еще две страны стали экспериментировать с Интернетом и попытаться создать цифровое государство ускорив способы оформление бизнесов, подачи деклараций и прочей бюрократической волокиты с помощью компьютеров, Интернета и прочего. Это долгий путь, но имеющий определенный потенциал, для ускорение работы государства в несколько раз и сокращение чиновничьего аппарата.              Даже было сформировано новое министерство, что как раз будет заниматься подобными проблемами, и привлекать таланты. Если в США есть Кремниевая Долина, то у ЦС есть Доминиканская Республика. Компьютерные технологии развивались довольно быстро особенно когда было несколько мест для развития.              Особенно когда есть поддержка космической державы, всем это будет легко делать. Объединенная Корея и та же Индонезия тоже втягивалась в гонку, поддерживались так же Азиатские Тигры, создавались несколько центров силы с огромным количеством инженеров, которые просто ждут своего часа, чтобы действовать.              Чтобы стать солдатами в войне с гоа’улдами, своими знаниями и навыками, сражаться за что-то гораздо более великое чем просто своя зарплата – За Судьбу Земли.              Учитывая определенную опасность от гоа’улдов, нужно возвращать в строй бункеры, и строить новые. Например, иметь верфи на которых будут строиться космические корабли, учитывая, что это будут не обычные корабли. Нужно будет специфическое оборудование, которое позволит реализовать весь потенциал Земли, таких убежищ было очень было много в ЦС, так как они базировали свою стратегию в том, что против них будет воевать США, поэтому многие военные производства располагались в горах.              А любые шахты с истощенными полезными ископаемыми превращались в бункеры, складам с оружием, или заводами. Страна что наиболее полно понимала угрозу стоящей перед ней, и стала расконсервировать практически свои бункеры и тайные хранилища, даже готовая сдавать в аренду США такие хранилища.              Но те все же рассчитывали на собственные хранилища, им все же трудно принимать помощь от кого-то и делится с кем-то результатами «своей» работы. Еще требуется кровь из носу разработать хоть какой-то космический истребитель, и построить их тысячи. Это было архизадача… Проблема не было политического руководства который способен это сделать. Человека столь решительного, что способен вести такой проект.              США разумеется хочет, чтобы тот был американцем. Британцы так не думали, а вот ЦС и АФ было плевать, они преследовали свои цели и имели собственные врата, так что умели манипулировать ситуацией в собственных целях. У них была мощная экономика, которая обеспечивала огромные ресурсы, а если они станут автономными в исследованиях, тогда могут быть разночтения в общей земной политики, и все может схлопнуться.              Документальное подчинение хаттака на самом деле по-настоящему головная боль – кому может подчиняться корабль, чей один залп может уничтожить всю жизнь на планете (некоторое преувеличение). И как не использовать такой корабль в межфракционных разборках, вместе с этим реальное подчинение программных протоколов, осуществляется как раз с помощью ЗВ-1, то есть Джексона, Картер и О’Нилла, которая должны подтверждать стратегические приказы – например приказы на открытия огня.              Ведь этот корабль подарок конкретно им, а не Земле, так что подобное было предусмотрено.              Еще там был Рид, но тот больше занимался компанией, в которой стал важной шишкой, и курировал связи с Абидосом, строя свою Ост-Индийскую компанию с наквадахом и водой. Все же нужно отправлять огромное количество грузов, на другую планету, чтобы осуществлять бизнес модель, при которой абидосцы хотят работать, на благо Земли, конечно нужно было обучать людей, новым методам добычи, но это было не самым проблемным. А, например, создать автономную электростанцию, на той же солнечной энергии, или же выбить у правительства хоть один наквадах-реактор, чтобы добыча не простаивала.              Два действия были крайне сложными, ведь политикам всегда виднее, и они не хотели отдавать наквадах-реактор, который все равно купили у Сареха, чтобы получать больше наквадаха. Бизнесмены очень плохо думали о политиках, и большую часть времени были всегда правы, однако тут накладывались еще военные, которые должны вообще-то охранять место добычи, и наступали стычки – кто главный.              Рид считал вообще-то себя чуть ли не губернатором Абидосе, и был прав, но военные что отправляли на планету, наоборот считали себя главными. Так что стычки были постоянными, и политики просто на это закрывали глаза, так как их на самом деле интересовали только финансовые отчеты.              «- Сколько Наквадаха добыто? И можно ли добыть в 10 раз больше?»              Рид на самом деле отвечал практически на все глупые вопросы, которые касались того сколько наквадаха будет добыть и что нужно для масштабирования производства, ведь по сути они должны создать моногород весь ориентированный на добычу наквадаха, только сделать это достаточно грамотно, нужно очень много наквадаха, чтобы покупать у Сареха игрушки.