Глава 38

                    Лаборатория Ниррти на Ханке была устроена так, будто сама мысль о добре там считалась эрозией. Она занимала специальный бункер — глубже, чем на поверхности шумела лавка ученых и жрецов; туда спускались лишь те, кто знал, как держать глаза в нужном выражении. Недавно она расширила количество допустимого персонала. Дабы ускорить свою работу, учитывая, что мир начал меняться, и нужны были определенные гарантии, что её проект вообще будет реализован.               Свет там был холодный и расчётливый: полосы белого и зелёного, преломлявшиеся в призмах и кристаллических панелях, которые служили и экранами, и полевыми генераторами. В воздухе витал запах наквадаха, но не тот торжественный жар, что в залах военных, — здесь он был как инструмент, по которому легко резали и паяли судьбы.              Ниррти стояла у центральной консоли, худая, с глазами, в которых пряталась ненасытная любознательность. Она была старой и молодой одновременно: возраст в её голосе говорил о тысячелетиях, а руки двигались с дерзкой уверенностью начинающего экспериментатора. На столе перед ней лежали образцы: чашки с подсказками ДНК редких видов, микрохрустальные матрицы с зафиксированными паттернами сознания, миниатюрные кристаллы, мерцавшие слабым внутренним светом. Всё, что она собирала — это кусочки одной большой гипотезы.              Её цель была ясна и не романтична: начать управлять самой тканью жизни и помнить, что живое — это ресурс. Другие Системные Лорды опирались на культ, на рабов, на наследие Древних. Ниррти хотела вырваться из этих зависимостей и создать собственный источник лояльности и власти — не бога, не рабовладельца, а новую форму жизни, созданную чтобы служить. Быть развитой формы человечества, которая послужит новым носителем, а еще может стать некоторым заменителем джаффа, в гораздо более простой конфигурации (по сравнению с носителем Ниррти).              Эксперименты, что она вела, не были простыми клонированием или варварским скрещиванием; это была многослойная программа преобразования. На практике её лаборатория работала как синтез умов — техника, биология, кристаллические вычисления и тёмный алхимизм гоа’улдовских ритуалов сливались в единый цикл. В основе лежала идея «гологенетического резонанса»: не просто изменить геном, а встроить в сеть генов кристаллические шаблоны, которые при определённой акустико-энергетической подписи переводили клетку в иное состояние экспрессии. По-простому — заставить жизнь слушаться не только химией, но и частотой. В дополнении к тому, чтобы это существо было гораздо более развитым чем обычный человек.              Методы её работы были многообразны, и все они носили отпечаток её характера — аккуратного, расчётливого и садистски экспериментального. Первое — «сканирование архетипов»: Ниррти использовала редкие приборы для снятия «отпечатков» физиологии и сознания у самых разных существ. Это были не только чужие организмы, но и отпечатки страха, привязанности и боли — шаблоны, которые можно было накладывать на биологический слой, как трафарет.              Второе — «кристаллическая матрица памяти». Ниррти боготворила кристаллы: их способность аккумулировать и воспроизводить подписи энергии была ключом для неё. Она научилась «записывать» мотивационные паттерны — реакции, которые превращали страх в послушание или боль в ассоциацию защищённости. Кристалл выступал посредником: он передавал не набор инструкций, а мелодию поведения, а генетический аппарат организма — как струна — отзвучивал соответствующую ноту. Все эти данные позволяли управлять некоторыми вирусами, которая она встраивала в биологию собственных подопытных. У неё уже было множество экспериментов по этому поводу. Она могла использовать тысячи рабов для экспериментов. Правда каждый эксперимент был довольно длительным по времени.              Третье — «нейрорезонаторная интеграция». Не довольствуясь лишь телом, Ниррти работала с нервной системой: тонкие нейроинтерфейсы, сделанные из гибких кристаллических проводников, позволяли «нащупывать» паттерны сознания и прямо интегрировать их в создаваемые организмы. Это был не перенос памяти, а создание «предрасположенности» — натренированного механизма реакций. Ассистенты Ниррти говорили, что это похоже на тюнинг живого инструмента. И правда, с учетом солдат, которых создавал тот же Сарех подобное развитие технологий логично. Его технологии касались только брони, её же пошли в саму ткань человеческого естества – в нейроны, она перестраивает, пересшивает их. Пытаясь создать сверхчеловека, способного читать мысли, управлять материей, тот же телекинез или любые другие трюки развитых рас. Все это должно подчинится ей, только все что делает Сарех станет лишь очередной шуткой. Он играется с броней, а она создает саму жизнь, и именно так он будет побежден.              Её методы включали и инженерные решения: наноматериалы для усиления тканей, микророторы и биомеханические опоры, которые превращали созданных существ в практически неутомимых исполнителей. Наквадаховый реактор в глубине зала давал энергию для поддержания полевых преобразований: он подпитывал кристаллические узлы и приводил в движение микросборки, которые аккуратно «протыкали» клеточные мембраны, внедряя нужные шаблоны. Всё это звучит как магия, но в её руках — это инженерия с холодной эстетикой. С появлением таких Системных Лордов как Сарех, а также обширные вложения в новые технологии, она стала создавать не только биологически улучшенных существ, но и технологических киборгов. Существование подобных было замеченно, и связанно с тем что Сарех стал на определенном этапе скупать увечных джаффа. Многие поняли, что происходит, поэтому развивали собственные технологии киборгизации. Любой джаффа отныне был довольно дорогим ресурсом, который нужно сохранять любой ценой.              Забавно гоа’улды которым всегда было плевать на собственных джаффа, стали бережливыми так как увидели того, кто очень бережлив относительно собственных войск – и еще полностью безжалостен. Но испытания Ниррти проводила не на джаффа, а на людях, чтобы не тратить полезный ресурс.              Ниррти была хладнокровна в постановке критериев. Эксперименты шли итерациями: одна модель — ненадёжна, другая — слишком независима, третья — идеальна и подлежит «отрегулированию». Она устраивала тесты на привязанность, лояльность к идее, на реакцию под давлением, уязвимость к чувству собственного «я». Её идеал — существо, которое думает мало, при этом выполняет задачи без вопросов; которое умеет адаптироваться, но не сомневаться. Сложная задача, в принципе можно сделать такое психологической индоктринацией как с джаффа или рабами, однако она даст такому существу слишком много силы… А ведь это должно стать её будущим телом, так что у него не должно быть воли чтобы сопротивляться гоа’улду.              В лаборатории случались и неудачи, но Ниррти с удовольствием записывала их как данные. Иногда бывали «провалы», когда существо проявляло неожиданные эмоции, когда привязанность прокладывала трещины в послушании. Тогда она возвращалась к матрице и переписывала паттерны; иногда просто уничтожала результат — тихо, быстро, без сожаления. Для неё смерть — тоже информация. Вместе с этим иногда был прогресс в технологических цепочках, когда добивалась пассивного телекинеза, но это за счет использование вирусов, позволяющих управлять магнитными полями. Очень сложная биотехнология, и есть пока что только один удачный эксперимент. И их нужно продолжать.              Было и политическое измерение. Ниррти понимала: создание «лояльных творений» дало бы ей инструмент не только военного преимущества, но и идеологического перевеса. Она могла бы продемонстрировать другим Системным Лордам следующее: их рабы ненадёжны, их боги ненадёжны — и только синтетическая лояльность, выведенная учёным, стоит миллионы в битве за влияние. Но, зная характер Ниррти, никто не думал, что она будет делиться результатом. Создание послушных рас, на которых не потребуется джаффа, чтобы их охранять, и те будут просто трудиться все время, на тех же наквадаховых рудниках.              Тем не менее, среди её амбиций была и более масштабная цель, почти бесстыдно величественная: пересадить часть своих исследований на уровень видоизменения целых экосфер. Представьте себе миры, где местная фауна и флора постепенно подстраиваются под кристаллические подписи — миры, где лояльность и послушание встраиваются в ткань экологии. Это был бы контроль не отдельных армий, а целых биосфер. И да — цена была бы колоссальной. Но и развитие было бы огромным, подчинить себе ткань реальности, саму биосферу, все что она может видеть. И если у неё захватят планету, то сама биосфера восстанет против захватчиков превратив любой мир в мир смерти, и только она может отменить такое.              А ведь можно заражать и чужие миры, только она будет править.              Среди ассистентов Ниррти были и те, кто восхищался гением и ужасался методам. Но страх держал язык и шаг — и под сводами лаборатории продолжалась работа. Ниррти склонилась над новым образцом: крошечная биосфера в куполе, мерцающая зелёным светом, в её глубине рутины управляющих частиц расчерчивали микросхемы будущего послушания. Она улыбнулась. Улыбка была внимательной и голодной.              «Наука — это инструмент», — сказала она себе вслух. «А власть — результат его правильного применения».              И в этой тишине, среди звуков вычислений и однообразного потока данных, Ниррти возвела свою лабораторию в храм — храм, где не молятся, а программируют.              Расширенные возможности с таким количеством информации, научных работ что она превосходила все что могло быть у других гоа’улдов. Лаборатория на Ханке была не единственной, их были сотни по всему пространству контролируемой Ниррти. Она мнила себя властителем человеческого тела и человеческих судеб. Как те послы что взорвали врата у Апофиза, с помощью бомбы на основе нанитов, калия и наквадаха, это было поистине интересное зрелище. Тоже самое она попыталась сделать с Сарехом, только тот не среагировал и сделал ответный удар, так что с ним постоянно были одни проблемы.              Сейчас, когда началась всеобщая гражданская война гоа’улдов нужно быть еще осторожнее, и возможно напасть на несколько планет Апофиза, чтобы захватить их пока он занят территорией Ра.              Два непримиримых врага – Апофиз и Сарех заключили союз, ради того, чтобы разделить территорию Ра. Теперь нужно использовать эту возможность чтобы возвысится, как и все технологии.              В этом была генеральный план Ниррти, выживать с помощью своих передовых технологий, с помощью множество собственных проектов, например, тот с изучением расы что смещается по фазе, или же использования генетического секвестирования.              Постоянно не хватало времени для различных проектов, а ведь в её голове было тысячи, если не десятки тысяч идей, которые можно было реализовать.              Разве что не хватало времени… Столько идей которых нельзя никому доверять, потому что везде есть предатели, в том числе расползающаяся по рабам Гидра, которая базируется на рабов, рабов что готовы предавать своих богов.              Именно поэтому Ниррти старается найти настоящих бесприкослосновных рабов, потому что предательство может поджидать абсолютно везде. Так что стоит быть бдительным постоянно.              

***

             Ночь на Ханке была чёрной, как купол без звёзд. Лаборатория Ниррти стала точкой на карте ненависти — маленькой, но смертельно важной. Для неё приходили те, кто не просил пощады, а для них — миссия была чистой как занозой вошёл в плоть: войти, уничтожить, уйти с данными. Это была не армия и не рейд ополчения — это была отлаженная машина смерти: шестеро людей, прошедших через огонь и холод, с железной хладнокровностью, от которой дрожали кости у тех, кто понимал цену ошибки – Золотой Легион. Элитный Легион Сареха и Ток’Ра, те кто пришли за очередным Системным Лордом, представитель Ток’Ра сражался с Ра и в результате интриги тот погиб, Саманта Картер застрелила того.              Величайшее событие в жизни Ток’Ра, теперь же они шли по новому пути, сражались за Сареха, чтобы оставить только Ток’Ра в качестве гоа’улдов. Или тех, кто разделит видение мира Ток’Ра.              Победа будет абсолютной.              Командир группы, Мира Волкова, стояла в тени скалы и смотрела на укрытие. Её лицо было спокойным, каким бывает море перед бурей. У неё был план — несколько минут идеально синхронизированной симфонии. У каждого в отряде — своя роль. Дрейк отвечал за подавление сенсоров, Ли-Куан — за взлом полевых матриц, «Сова» — за тихую работу в вентиляционном канале, и двое штурмовиков — за прорыв и огневое прикрытие. В руках у каждого лежало оружие с металлическим шепотом: телепортационное оружие, созданное Асгардами для Сареха, что перекочевали в Вархаммер под названием гаус-оружие. Хотя там вообще не было ничего от эффектов Гауса. Это было телепортоционное оружие что разрывает атом за атомом и телепортирует его в хранилище энергии что начинает питать само оружие. Его даже можно настроить на пробивание щитов и только на живую материю (чтобы не повредить окружающие пространство). Можно даже сделать специальную «подсветку» луча, но это исключительно дополнительные настройки. Но ночью можно использовать черный луч. Полностью незаметно.               Эти оружия были сделаны так, чтобы одно попадание «пробивало» энергетические поля Ниррти — те самые щиты, что носил каждый гоа’улд, в том числе и они. С гораздо большим совершенством, чем мог позволить себе Системный Лорд. Потому что над этим трудились тысячи ученых, и еще тем что Асгарды все же иногда Сареху помогали в его исследованиях, которые касались практически всего в мире. Очень ценно иметь таких друзей.              Осталось дождаться сигнала. Мира подняла ладонь — и, как один живой организм, отряд сдвинулся.              Первый выход был бесшумным: через тёмные ущелья, по узким дорожкам в тени, по воронкам от старых боёв. Ниррти не ожидала нападения. Гордыня учёного редко уступает местечковой осторожности; её лаборатория была глубоко скрыта, защищена, доверяла лишь собственным алгоритмам. Но у Ток’Ра были другие алгоритмы — алгоритмы атаки и смерти. Они проводили «Кровавые Игры» очень часто – протокол при котором несколько телохранителей должны постоянно проверять на прочность защиту Сареха, Эгерии и Исары.              Смерть хоть одного из них является проигрышем для защищающей стороны, поэтому протоколы которые использовал Золотой Легион являлись по-настоящему параноидальные – но их все еще взламывали. Ниррти могла придумать хорошую систему охраны, однако если её не испытывали те, кто имеет опыт такого взлома, то такие охранные системы крайне ненадежные. Не стоит использовать ненадежные системы безопасности.              Вход в лабораторию был по воздушному шлюзу. Дрейк обнулил наружные камеры, его пальцы танцевали по тактическому интерфейсу. Свет на кольце погас; внутренние мониторы зашуршали, приняв ложные данные о метеошуме. Ли-Куан, с планшетом похожим на сердце, прошёл по сетке защиты и вырезал наружные узлы отражения. На секунду панель безопасности вздохнула — и отряд вошёл.              Несмотря на то что есть вход с помощью телепортационных колец, ни один гоа’улд не стал бы оставлять только один вход и выход, в противном случае его могут осадить и убить. Гоа’улды не оставляли всего один выход и один вход, всегда должен быть резервная система эвакуации.              Ток’Ра были сами гоа’улдами и они могли думать так же как и Системные Лорды. При этом служа Сареху 40 лет, можно многое узнать о системах безопасности и о том, как совершать правильные покушения. Победителям в Кровавых Играх часто была Мотоко Кусанаги, но и Мира была вполне себе хорошим убийцей/телохранителем.              Зал был тих — как будто даже воздух боялся трепета. Холодный свет кристаллов отбрасывал зелёные призраки на стенах; по полу лежали сосуды и куполы с микроэкосистемами: результаты гениальности и жестокости Ниррти. Вдалеке, на центральном пьедестале, куда стекались цепи проводов и кристаллических жил, мерцал купол с биосферой — сердце её власти. И за ним — одиноко, с гордым выражением, сидела Ниррти: тонкая фигура, окружённая подсветкой, с пальцами, касавшимися панелей, как пианист касался клавиш.              Она не подняла головы. Умеющие убивать часто смотрели на неё как на вещь, цель. Но Ниррти видела иначе: глаза её, холодные и ленивые, медленно повернулись. На мгновение её лицо не изменилось — наука делает мудрость ещё суровее — а потом выросла безжалостная улыбка, словно испытующая всю сцену на прочность.              Волкова шепнула команду. Двое штурмовиков выскочили из тени, платя жёсткостью ног: их плазменные стволы шепнули, и первый выстрел разрезал ленточное поле, как нож — не мгновенно, но достаточно, чтобы воспламенить пространство. Щит взрезался врастающим жаром; токи Ниррти среагировали, и из пола поднялись припаянные стержни, но это был их момент — маленькая шпилька в механизме всевластия.              Дрейк бросил гранату-искажатель — не взрыв, а глушилка, что запутала датчики и дала отряду семь драгоценных секунд. «Сова» прошмыгнула под стол, подняв слабую панель с кристаллом памяти, и с невозмутимостью вытянула оттуда тонкую линзу — ключ к данным. Её руки двигались как у скальпеля, а взгляд был пустой, как лед.              Ниррти встала. В её голосе был металл и мука открытий:              - Вы… кто вы такие, чтобы…               Она замолчала — не из страха, а из удивления. Ток’Ра пришли не как воина, они пришли по-другому: убийцы и похитители знаний. Для Ниррти это было оскорблением и диагнозом одновременно. А еще осознание что есть не так уж много тех, кто может финансировать убийц, способных к ней проникнуть.              Вообще узнать о комплексе на Ханке.              Сарех знал о нем больше 50 лет.              Она коснулась кристалла памяти, и в воздухе взметнулась волна. Нейро-узоры, зашифрованные в матрице, попытались вспыхнуть, создать плетение защитного кода. Ли-Куан, ловкий как кот, скрылся между лучами и срезал сердце её шифра, вводя собственный вирус: короткая строка в ритме, и кристалл замер.              Плазменная вспышка рванула ближе — на метр, два; тепло ударило лица нападающих. Один из штурмовиков запнулся, его собственные щиты и броня поглотили урон. Два выстрела — и на пьедестале, рядом с Ниррти, образовалась дыра: жёлтый пламень прошёл сквозь прожекторы кристаллов, и самой жене науки пришлось отступить.              Она поняла, что теряет время. Холод убил в ней старую спокойность: она не смела отступать. Её руки заработали на панелях, искры полетели по проводам; биосфера за её спиной вдруг засветилась как живой организм, и в ней начался хаотичный танец — знак, что процесс переформатирования данных начался, что память собирается раствориться, если не успеть.              Волкова увидела, как Ниррти дёрнулась к одной из чаш, в которой находился хрупкий микрокристалл с копиями кодов. Она бежала, но «Сова» была быстрее. В молочный миг, когда Ниррти оперлась рукой на соседний стол, «Сова» выскочила и вбила кинжал в шею учёной. Ниррти вздрогнула, глаза её округлились, улыбка растаяла. Её рука разжалась, и чашка с кристаллом покатилась, падая на пол. Падая, она пробила мрамор одним углом, но не разрушилась: линза данных не была обычной — и поэтому «Сова» схватила её голыми пальцами, плотно, как тот, кто держит жизнь.              Секунда — и Ниррти рухнула, как ствол дерева, не сделав больше ни одного вздоха. Её последние движения были не о мести; она успела активировать аварийный шифр, но Ли-Куан успел перебить цепочку: скачок, перенаправление, и жизненно важные блоки памяти замерли и были вытащены.              Отряд не затянул момент. Они копали, резали, забирали. Кристаллические модули, платы с мотивационной матрицей, контейнеры с биосемплами — всё это аккуратно складывалось в броневые контейнеры. Мира лично проверяла каждое устройство: было в них скорее холодное удовлетворение, чем триумф. Ниррти была опасной, и это знание — её трофей.              Теперь стоило разблокировать врата и отправить еще больше солдат – они заберут её тело, чтобы иметь доказательство убийства.              Все генетические данные Ниррти следовало забрать, каждый байт данных.              - Команды очистки уже в пути, и мы сможем немного отдохнуть. – Сказала Мира.              - Да, это хорошее завершение дела. Она была не самым беспокоившийся о своей безопасности Системным Лордом.              - Она считала, что это её тайная база, но Сарех знал об этой базе больше 50 лет, очень необычно, его способы добычи информации ставили меня в тупик.              - Это всегда и всех ставило в тупик, стоит просто признать, что у него есть агенты везде, и он не сообщает о них.              - А может он просто может видеть будущие.              - Сова хватит своих конспирологических теорий. Сарех не убивал Кеннеди.              - Да, я уже 20 лет эту идею не придерживался, это была шутка, сколько раз мне это повторить?              - Лучше тебе забыть о том, что Сарех это какой-то внедренный конструкт, который пытается повергнуть гоа’улдов, потому что его так запрограммировали сами боги.              - Это не самое странное что у меня есть в моем арсенале, я могу быть еще веселее. – В каждом отряде должен быть тот, кто верит в различные теории заговора, это конечно не уровень – планеты плоские, но появлялись и другие теории заговора.              Самым забавным является то что Сарех может создать «кошко-девочек», но не делает это потому что он страшный диктатор. Такая тупость ломала любой здравый смысл, но все же существовало.              Так как существовала концепция свободы, в том числе свобода слова, так что каждый идиот мог говорить все что у него есть на уме (если есть ум).              

***

             Флагманский корабль Сареха «Королей Личей»              - Сарех. – Приветствовал меня Апофиз, связывались мы через систему врат, в нашем флоте постоянно был алкеш с вратами, который был на приличной дистанции от остального флота. Так если кто-то бросит мультигигатонный заряд никто не пострадает. Через «открытую» связь мы передавали только нужный адресс для связи. Безопасность это самое важное, так можно создавать иллюзию что никто не хочет другого наебать.              Ах да разумеется на этих вратах были энергетические щиты.              Почему?              Потому что каждый из нас что стоит другой.              - Слышал у тебя есть проблемы с Ниррти. – Говорю я ему. – Эта проблема мешает тебе, как и мне. Проблема решена. Открой врата, и можешь насладиться её головой. Опасаешься моего предательства, отгони алкеш на другую сторону планеты.              - Ты убил Ниррти?              - Нет, что ты… - Я улыбнулся. – Ты убил Ниррти.              Апофиз слегка расширил глаза, он понял мою игру – мне некоторое время нельзя убивать Системных Лордов, это может вызвать закономернные опасения, что я хочу стать Верховным Лордом Систем, а еще заставить других опасаться за себя. А также то что у меня есть какой-то волшебный ключик от их системы обороны. Поэтому стоит дать «фраг» другому гоа’улду, это увеличит его престиж. А учитывая, что буквально каждый знает о том, что Апофиз терпеть не может Ниррти (примерно на пятом месте), то не удивительное что он может убить её. За то, что та обманула его, когда шли мирные переговоры, а еще взорвала послов Апофиза.              Мерзкая девка… была. Хотя, как ученый… Она была неструктурированной, читаю её отчеты. Много идей, но не хотела на чем-то сфокусироваться и довести до какого-то логического финала, в этом огромная проблема. Можно конечно иметь множество идей, но если нет настоящей научной школы, в сотни тысячи ученых (как у меня, например), тогда все эти идеи не стоят выединого яйца. Поэтому нужно передать все данные ученым пусть колдуют.              - Поздравляю.              Спустя пять секунд Апофиз понимает, о чем идет речь.              - Действительно, это была великая битва.              - Не сомневаюсь. Принимайте мой подарок.              Я передал ему голову Ниррти, как и симбионта, её уже никак невозможно будет воскресить, прошло слишком много времени, однако генетический анализ в состоянии подтвердить, что это Ниррти. Ей стоило просто построить секретную лабораторию на каком-то континенте своей столичной планеты, просто изолировав людей, я так часто делаю. На самом деле на Урваши гораздо больше тайных баз, чем на какой-то другой планете. Есть подземные, есть в горах, на дне океанов, так что возможно даже я не знаю весь список тайных баз. И что там происходит.              Правда вот это уже проблема, все же стоит значить что у тебя происходит на планете. Мой проект твердых голограмм довольно интересен, но стоит понять куда его дальше развивать.              Нанитное оружие довольно опасно, и может спровоцировать объединение всех против меня.              Апофиз через время получил данные, что это действительно голова носителя Ниррти, и её сам труп. Тот скорее всего свяжется с подчиненными Ниррти сообщит эту информацию и попытается перевербовать большую часть флота, вассалы же её тут же начнут грызню, они ненавидят друг друга, первые мои операции были связанны как раз с те чтобы балансировать между её вассалами.              Как же давно это было. 50 лет назад, я еще был никем, теперь же Системный Лорд, один из десятки сильнейших (но не самый сильный скорее 7й или 8й по силам, даже со всеми технологиями). Однако если я буду воевать с какой-то коалицией, например, Херуур и Баал, это означает что они будут превосходить меня в несколько раз. Наш союз с Апофизом дает такой уровень сил – мы на первом месте, и с большим запасом превосходим любого отдельного гоа’улда – кроме альянсов.              Сейчас я слежу будет ли какие-то Альянсы, поэтому и убил Ниррти, чтобы посмотреть, что будет. А заодно убрал с доски одного из слабых, но все же Системных Лордов.              Ю, является же больше резервом, он не будет пока что воевать, пока не поймет свою выгоду. Как и Бастет, они заняты экономикой, но в качестве варианта возможен союз Ю-Я-Апофиз-Бастет-Калли. Союз 5 Системных Лордов практически беспрецедентен, и может противостоять двойственным союзам. По сути если хоть кто-то хочет выжить начнутся образовываться Альянсы типа НАТО и Варшавского Блока.              А для того чтобы сохранять такую возможность, нужно поддерживать благость в других.              Апофиз крайне тщеславен и то что его будут считать убийцей Ниррти повысит его реноме. Он усилит свою безопасность, но точно не расскажет никому о том, что я (точнее мои люди) убили её. Это против его тщеславия – тщательная ловушка для такого существа как гоа’улд, особенно как Лорд Систем.              - Уверен, что те губернаторы, что не хотели присягать тебе после такой демонстрации силы, бросятся кланяться, так как не хотят умереть.              - Но и ты можешь начать их убивать за неподчинение.              - Могу. – Соглашаюсь с ним. – Но это требует времени. Я даже специально поясню как я её убил – у неё была секретная лаборатория. Я о ней знал 50 лет, но никогда не пытался использовать это знания. Она думала, что эта секретная лаборатория полностью безопасна, там не было даже тени моих войск, или чьих-то других. Это стало её основным местом для экспериментов, куда не добираются шпионы. Вот и весь секрет, так что её смерть в значительной мере удача. Она даже не знала, что дичь, а вот губернаторы знают, и на что мы способны. Так что слишком сильно беспокоятся о своей безопасности, по сравнению с Ниррти, что этого не делала.              - Вот как. – Апофиз действительно понял, и что лучше всего использовать угрозу убийства, а не само убийство.              Вместе с этим у нас должно начаться несколько совместных операций. Захват планет, и использование части моих тактик, для использования Апофизом (ох как не хотелось это делать). Мы действовали совместно хотя видели друг друга в гробу, в этом есть определенная ирония. В этом и заключается политика – жать руку человеку, которого ненавидишь.              У меня было множество репетиций на сбора Лордов Систем, мне уже интересно, когда появится Анубис. Ответ очевиден – когда мы ослабнем достаточно сильно.              - Меня беспокоят приготовления Сокара, уверен он сначала нанесет удар по Кроносу и Херууру, но может взяться и за нас. Его силы многочислены и хорошо натренированы. Есть корабли что равны «Кернам», так что нужно будет быть внимательным.              - А твои люди не могут его убить?              - Сокара? Этого параноика? Очень-очень сложно, возможно нужно выжидать сотни лет, даже Ток’Ра что видят его в гробу не смогли сделать это. Согласно их доктрине они должны убить Сокара, тебя и меня. Тогда это создаст хаос. Учитывая, что пока в нас не летело что-то планетоуничтожающее, у них нет на это ресурсов.              - Планетоуничтожающее? Думаешь им на это хватит духу?              - Лучше о врагах думать хуже, чем есть. – А еще потому что они разработали план по взрыву чертового Нету, чтобы убить Сокара. Конечно Ток’Ра ебнутые (и я тоже). – Вместе с этим они являются фактором нашей политики, они в наших домах шпионят, передают информацию нашим врагам, так что стоит их просто учитывать переменную. Возможно даже какие-то известные шпионы работают одновременно на 6 Лордов Систем, хотя на самом деле они Ток’Ра. Они скрываются в тенях уже две тысячи лет, выживают лучшие, самые хитрые и могущественные. А еще все же они пополняются. Теми же Джолинар и Гаршау, но есть еще с несколько десятков менее известных гоа’улдов что решили стать Ток’Ра. Предательства можно ожидать в любой момент, но предательство — это как удар в спину, так и передача информации о наших планах. Я доверяю только своим детям, но в моем услужении появились сотни гоа’улдов от Ра, учитывая, что Ток’Ра дети «Ра», то опознать их по генетическому анализу практически невозможно. Только по возрасту, старше 2 тысяч лет и под подозрением.              - Мудро. – Согласился Апофиз. – Но именно в таких ситуациях нужно действовать, я не доверяю практически никому, отправляю приказы только шифровками и по вашим методикам Лорд Сарех. Сокар, Херуур и Ток’Ра будут рады моей смерти.              «Или ты» - осталось недосказанным.              Мы были союзниками, а не друзьями.              - Сокар хочет стать Верховным Лордом Систем, и если у него такие силы, то можно использовать его чтобы сокрушить Херуура и Кроноса.              - Союз? Сокара ненавидят все. – Указываю Апофизу. – И эта ненависть есть во всех Лордах Систем, заключив такой союз мы отвратим других наших союзников. Это будет неразумно Лорд Апофиз, лучше заключить союз с кем угодно, но не с Сокаром. Вместе с этим даже с точки зрения математической точки зрения – сокрушим мы допустим Кроноса и Херуура, у Сокара все равно будет профицит по флоту. Он будет сильнее нас с Ю, вместе взятыми. И хорошо подготовленной армией Кроноса и Херуура, и это уже смещение баланса. Тогда мы буквально создадим врага который сметет нас или потребует, чтобы мы стали на колени. Но слуги Сокара запуганы – любой, кто его убьет получает его армию.              Ага так Апофиз в каноне получил самую мощную армию в галактике. Только проще сказать, чем убить Сокара я пытался разрабатывать планы – мои агенты погибли.              Не всегда все идет хорошо, мои люди гибнут, гоа’улды отвечают террором, ловятся агенты Гидры, часто погибают просто потому что контрразведывательные мероприятия становятся максимальными. Так уж работает эта система где нужно иметь несколько вариантов действий, в противном случае можно ожидать только проигрыша.              - Проще сказать, чем сделать. – Апофиз тоже согласен со мной. Очень трудно убить Сокара, практически так же сложно, как и Ра. Иначе бы тот обладающий контактом с Селкет давно бы это сделал. Но нет, такие ресурсы крайне уникальны и многие погибли воюя уже со мной, это обеспечило безопасность самому Сокару. И тот сам начал нанимать оставшихся ашраков для своих темных делишек.              Политика жестокая штука, как только начинаешь в чем-то сомневаться или же опаздывать – все мир меняется и тебе не находиться в этом месте. Мой плюс что у меня довольно бюрократизированная система, которая умеет быстро реагировать на изменяющуюся обстановку, чтобы справиться с проблемой.              Технологии очень помогают, и прогнозирование. Единственное что нужно – политическая воля. Она у меня есть.              

***

             Свет лабораторного купола на орбите астероида был резким и холодным; он отсекал черноту космоса так же безжалостно, как и мысль инженера, который стоял у голографической панели и командовал миллиметровыми вспышками данных. Эксперимент назывался прямо: «Индустриальные наниты — проект ARES». (Никакого отношения к гоа’улду Ареса проект не имеет)              Цель — не игрушечная: заставить крошечные машины добывать и перерабатывать полезные ископаемые, строить очистные и производственные модули «с нуля», и в перспективе — добывать и концентрировать наквадах прямо на астероидах, почти без участия больших кораблей.              В центре архитектуры лежала пирамида управления. На нижнем уровне — миллиарды «рабочих» нанитов, простых в логике и экономных в энергопотреблении: они знали одну вещь — находить, отделять, транспортировать. Над ними — «надзиратели», или супервизоры: тысячи нанитов с более сложной прошивкой, которые объединяли сигналы от рабочих, формировали локальную карту ресурса и управляли распределением задач. Ещё выше — десятки «администраторов» (admin-nodes): это уже полноценные микроузлы обработки данных и принятия решений, каждый с квантово-устойчивой связью и кристаллическими регистрами кода. На вершине — «мастер» — единственный образец с правом политик: он задавал общую стратегию, осуществлял глобальную оптимизацию и хранил «ключи жизни» (kill-switch, геофенс, крипто-проверки идентичности).              — Мы не даём им разума, — сказал за спиной ток’ра-инженер, пролистывая отчёт. — Мы даём им алгоритмы, иерархию и правила игры. Все решения о росте, репликации и производстве принимаются в многоуровневом соглашении. Не нужно никому чертовых репликаторов! Никаких чертовых репликаторов!              Рабочие наниты были едва заметны даже в электронном микроскопе — крошечные агрегаты с несколькими манипуляторами, поверхностью с каталитическими участками и «ячейкой» для накопления энергии. Их «двигатель» — микрорелеакторы, использующие химические реакции, каталитическое разложение сульфидов или локальную плазму для перехода металлов в подвижное состояние. На астероиде это выглядело построчно: наниты локализуют минерал, зачищают поверхность, применяют микроэлектролиз для растворения нужных компонентов и собирают их в твердую фазу.              Процесс извлечения наквадаха был отдельным чудом инженерии. Наквадах редко встречался в чистом виде; его приходилось концентрировать. Наниты-рабочие сначала распознавали минералогический контекст по спектру, затем подпитывали участок точечными электрополяризациями: при помощи миниатюрных электродов они индуцировали локальные красныеоксидные реакции, выделяя и отделяя наквадахосодержащие фракции. Крошечные ферментоподобные катализаторы — наноструктуры с вписанными в решётку микро-кристаллическими контактами — каталитически ускоряли переходы, чтобы металл собирался в нанокластеры, которые затем агрегировали в «булыжники» массой в миллиграммы — ровно столько, сколько можно перевезти супервизору.              Ключевой проблемой был контроль энергии и воспроизводства. Наниты могли питаться несколькими способами: от встроенных микрореакторов, от съемных микро-пилюль наквадаха (используемых как «батареи»), и от внешних энергетических лучей (лазерной подсветки и индукционных катушек, расположенных на макроструктурах, что наниты собирали сами). Для предотвращения скачков численности и «сингулярности репликации» архитекторы ввели слои ограничений: лимит репликации задавался администратором и защищался криптографическими подписями, вшитыми в каждый нанит на этапе старта. Кроме того, каждая «партия» рабочих содержала встроенный «устав» — алгоритм, требующий периодической получения «белой подписи» с административного уровня; без неё рабочие переходили в «статичный режим» и прекращали репликацию.              Коммуникация между уровнями использовала несколько каналов одновременно. Базовый — локальные химические сигналы и акустико-резонансные импульсы (для метровых участков), средний — магнитные градиенты и оптические кратковременные «мищапы» (фотовспышки с кодировкой), верхний — кристаллическая субпространственная шина: несколько администраторов обладали кристаллическими ядрами (в духе гоа’улдской технической традиции), обеспечивавшими сверхнизкую латентность и устойчивую ко взлому связь. Такая избыточность давала устойчивость к помехам и атаке — но не была вечной: администратор имел право инициировать цепочку «самоограничения» при подозрении на аномалию. Существовали другие проекты, но Сарех финансировал несколько параллельных проектов, которые должны получить максимальную эффективность.              Испытания решили проводить на небольшом, номинально пустом астероиде в поясе. Перед стартом была вырезана «зона допуска»: макроструктуры-стэнды с лазерными передатчиками, склады мини-реакторных пилюль, контейнеры для «буферной сборки» — всё то, что наниты должны были сначала построить из глыб. А еще на случай «репликторов» всегда в эту глыбу можно мультгигатонную бомбу направить.              Они же не идиоты, чтобы не подстраховаться на всякий случай, наниты имеют огромный потенциал, но Сарех воевал с репликаторами так что стоит взорваться любой вышедший из-под контроля репликатора.              До репликатора тут как одноклеточному до лантийца, но все равно нужна полная безопасность.              Разворачивание началось с расчётной «первой волны»: супервизоры высадились как мини-кораллы; они развернули антенны-ориентиры, создали стационарные магнитные ловушки и «посеяли» рабочих. Рабочие расходились сотнями тысяч, начав сканирование. Через первые часы на голографическом экране появились карты: «зона A — сульфидная линза, наквадах-индекс 0.62»; «зона B — хромиты, индекс 0.14». Наниты быстро сформировали маленькие фабрики: из глыб они собирали «модули» — полые цилиндры, внутри которых размещались электрохимические камеры; когда модуль заполнен концентратами, супервизор транспортировал его к сборочному узлу, где администратор инициировал фазовую спайку — кластеры наквадаха формировали микральные таблетки, которые можно было безопасно отвести.              Первые проблемы проявились спустя сутки. Один из супервизоров потерял связь с администратором из-за локальной магнитной аномалии: рабочие вошли в цикл «самовосстановления» и начали излишне расходовать материалы, собирая бесполезные структуры — паразитные фермы. Администратор среагировал: он ввёл «санитарный режим»: посредством крипто-подписей заблокировал репликацию в зоне B и направил микроманевр спасения. Это заняло время, но доказывало работоспособность иерархии: локальные аномалии решались на уровне амнистирования без угрозы глобальной катастрофы.              К концу семидневного испытания команда могла подвести первые итоги. Наниты извлекли и переработали миллиграммы наквадаха в промышленных объёмах, собрали примитивную линию очистки (электролиз + каталитический осадитель), и возвели первый «минифабрикатор» — остов производства весом в сотни килограммов, способный поддерживать дальнейшие операции. Энергетический профиль соответствовал расчётам: микро-пилюли использовались экономно, внешние лазерные подпитывания компенсировали пики потребления. Система администрирования показала, что при корректной прошивке и физической защите кристаллов риск «бегства» нанитов можно держать в приемлемых рамках.              Но в лицах учёных читалась не только радость. Одна из инженеров шепнула в трубку:              - Мы создали инструмент, который сможет построить завод где угодно. Вопрос — кто им будет управлять завтра? Можно ли их бросить и ожидать что те будут автономны? Не будет репликаторов?              Это был вопрос не только технический, а политический и моральный. На поверхности астероида оставалась инфраструктура, и пирамида нанитов мирно работала, выталкивая отформованные таблетки наквадаха в накопительный модуль. Внизу, в командном отсеке, коллеги уже подписывали первые отчёты — тщательно, с пометкой «КОНФИДЕНЦИАЛЬНО».              Пока наниты трудились, над ними повисла человеческая ответственность: механизмы самоконтроля были заложены сознательно, но их сила — и риск — были непостижимы. Проект ARES доказал только одно: мир, который умеет строить сам себя в космосе, перестаёт быть просто ареной для войн. Он становится фабрикой власти — и тот, кто контролирует пирамиду, получает ключи к огромной силе.              И эта власть принадлежала Сареху, потому что у него одних таких проектов с нанитами были десятки, и если нужно сотни, еще много лет он создал из нанитов оружие, правда там было не пирамидальная управление, а напрямую, если честно с научной точки зрения это был «слабый» проект. Однако эффективный, с тех пор это оружие развивалось, но никто не знал кто этот проект развивал, секретность еще выше.              Так что им остается только работать.              Над куполом испытательной станции ещё днями висела тонкая паутина голограмм — карты добычи, графики потребления, лестницы иерархий, по которым бубнили наниты. В комнате было тихо; лампы на приборных панелях отбрасывали ровный холодный свет, и лица, собравшихся читались лучше, чем слова. Они хотели продолжения истории ARES — и продолжение было страшнее, чем надежда. Да, они были увлеченными учеными, но схема открывшихся возможностей была за пределами здравого смысла.              - Если сейчас мы собираем таблетки наквадаха и примитивные модули, то следующее — это уже не полуфабрикаты, — начал Рейнон, не отрывая взгляда от голограммы с моделью фабрики. - Наниты умеют строить цилиндрические камеры и электролитические модули. Если их научить комплектовать и монтировать макроэлементы — они соберут завод. Полностью. От фундамента до фильтрационных колонн. Нужен только чертёж и источник энергии.              Тейра, которая наблюдала за процессом из военных соображений, нахмурилась:              - Завод из кусочков — это одно. Но можно ли заставить их затем запустить производство, принять стандарты качества, обеспечить техобслуживание? Это один из фундаментальных вопросов, ведь мы должны решить один из этих вопросов, для дальнейшего развития науки!              Рейнон усмехнулся и показал следующую прослойку голограммы:              - Вот где нужна иерархия. Рабочие — модульные исполнительные единицы. Надзиратели — локальные контролёры качества и сборки. Администраторы — они же технические бюро. Мастер — промышленный архитектор, который проверяет соответствие узлов. Если мы встроим проверку соответствия и автоматическую калибровку в процесс сборки, то завод получит автономность. Он будет уметь не просто лепить модули, но и тестировать их, подгонять допуски и ремонтировать дефекты. Это уже на шаг ближе к репликаторам, все еще не тоже самое но уже где-то части их программирования. Хотя там поддерживается связь на основе подространства, мы еще не смогли миниатюризировать систему подпространственной связи настолько. Пока что все их действия глубоко локальные.              Эли добавила без иллюзий:              - Завод — это уже экономическая единица. Он похищает рабочие места, он меняет логистику. Если наниты смогут добывать сырьё, строить завод и потом выпускать комплектующие — цепь производства становится почти бесконечной. Наше общество не просто станет практически бездефицитным, если мы заменим всех людей, то может статься, так что люди станут лишь жалким подобием полезного существа.              - Почти, — поправил Рейнон. — Всегда остаётся человечески-энергетический разрыв. Питают всю систему либо микро-пилюли наквадаха (которые придётся доставлять), либо внешний источник — солнечные массивы, лазерные лучи, космические реакторы. Энергия — главный лимит. Но представьте: сеть лазерных станций на орбите снабжает десятки таких заводов — и они делают всё, что нужно. Мы перестаём таскать сырьё по световым годам; мы берем камень у астероида и превращаем его в фабрику, а она — в инструментарий жизни. А ведь можно в каждой системы реализовывать систему поглощения солнечного вещества и так питать заводы. Каждая система станет нашим заводом. Это пугает и завораживает одновременно.              Тейра вдруг сжала кулаки:              - А кто будет устанавливать правила? Кто скажет: «этот завод выпускает медикаменты», а «тот — оружие»?              - Конечно же Сарех! Он всегда так делает, но по сути с реализацией этого проекта станет настолько могущественной, что либо у каждого гражданина появится свой маленький заводик, или же у Сареха появится самая могущественная производственная база известная для нас.              В зале повисла тишина реже глухая. Рейнон включил ещё один слой схемы:              - Можно встроить разделение прав. Пирамидальная схема уже предполагает криптоподпись каждого созданного узла. Администратор на верхнем уровне подписывает образцы и выдаёт ключи функциональности. Без подписи — завод не выходит в режим производства. Это криптографическая «стахановка» — но есть уязвимость: кто контролирует администратора?». То есть кто контролирует Сареха, по сути каждый кто получит подобные технологии, станет превосходить целые государства и коалиции.              Эли отвечала сама себе:              - Правительство? Коалиция? Кто-то с флотом?» — и в её голосе слышался тот же вопрос, который шептали инженеры в ночи: власть над микромирами — это власть над миром. То, что раньше имело смысл, теперь переставало иметь смысл. Если бы Сарех потерпел еще бы 50 лет, то у него была власть, пожалуй, настоящего бога… как и у нас всех.              Тут же всплыла техническая сторона — до каких пределов можно развивать нанитов?              - Развитие идёт по нескольким осям, — пояснил молодой биоинженер. — Первое — масштаб: увеличиваем число рабочих, улучшаем плотность, сокращаем латентность связи. Второе — функциональность: добавляем специализированные типы — от «сталеваров» до «химтехников». Третье — автономность: повышаем степень принятия решений у администраторов, внедряем обучение. Четвёртое — экология: даём нанитам возможность взаимодействовать с биосферами без травмирования их. Все они ограничены энергией, материалом и контролем. Но как только все эти проблемы будут решены… Боюсь это будет нечто совершенно за пределами наших прогнозов.              Он сделал паузу и ткнул пальцем в экран. На нём возникла схема «фабрики-фаззи»: рабочие наниты конструируют каркас, затем специализированные «сборщики» монтируют насосы и блоки очистки; далее — «квалификаторы» тестируют и, при успехе, администратор подписывает партиям ключи «выход в эксплуатацию».              - Это можно автоматизировать до уровня плана — завод за заводом, сеть за сетью. По сути можно создать все что угодно, целые хаттаки с помощью нанитов.              Но когда разговор коснулся дальних перспектив, лица стали серьёзнее.              - После заводов», — прошептал один из старших учёных, — «идёт инфраструктура: склады, порты, ремонтные доки — всё это наниты могут вырастить. Затем — города: модульные жилые блоки, тепловые сети, биосферы». Он не бросил идею как чудо: «Тераформинг — тоже результат. Если наниты смогут переносить массы, перерабатывать почву и заселять её биочастицами, то они могут менять экосистемы. Это — огромная ответственность. Власть не просто сожрать цели в ограниченном радиусе, а полностью перестроить целую биосферу, причем довольно быстро. Очень быстро и на это не потребуются столетия.              Шепчущие разделили картину на сценарии.              В оптимистичном сценарии: промышленная сеть нанитов делает возможным быструю колонизацию, снижает логистические барьеры и даёт шанс быстро реагировать на природные катастрофы. Малые станции восстанавливают целые регионы, выпускают медикаменты на месте, строят приюты. Локальная автономность повышает устойчивость цивилизаций.              В пессимистичном: технология в руки авторитарных структур превращается в инструмент принудительной трансформации. Заводы собирают «морально обучённые» биомодули, создают инфраструктуру, превращают планеты в фабрики. Кто-то запускает цепь репликации, и администраторы теряют контроль — начинается экспоненциальный рост потребления и конфликт ресурсов. Эпидемии «паразитных ферм» могут пожрать минералы, выжечь астероиды и запустить каскад разрушений.              Ещё темнее — военный аспект. Наниты, модифицированные под скоростную реконфигурацию, могут строить оружие на месте: из камня — броню, из руды — снаряды, из топлива — реакторы. В руках союзника — парадокс: с одной стороны, мгновенная мобильность промышленной базы; с другой — новый вид гонки вооружений без фабрик и складов, где фронт создаётся и перестраивается каждую ночь. А ведь чего-то такого и стремится достичь Сарех, абсолютную победу через технологии. Через такой уровень технологий, когда материя, и энергия не имеют значения. Власть уровня – каждый может стать творцом собственного мира, все станут демиургами.              Ведь по сути к этому все идет. Технически они могут создавать даже новые расы, можно создать и запустить целую жизнь.              - Контроль решит всё, — провозгласил Рейнон, — и технически мы это понимаем: криптографическая аутентификация, распределённые рейсерверы, физические kill-switches, геофенсы, обязательные белые подписи, брандмауэры с квантовой стойкостью. Но это всё — код и металл: его можно взломать, его можно перехватить, и в тот момент, когда кто-то научится клонировать подписи... Власть может стать абсолютной, тогда, когда люди уже не нужны.              Он замолчал, и в комнате стало холодно.              Тейра подняла один из практических вопросов:              - А социальная система? Как подготовить общества, которые получат эти заводы? Ведь по сути исчезнет сама концепция рабочих мест. Разве что останутся ученые, инженеры, и контролеры. Все остальные люди? Куда им идти. И так есть анархия, что люди слишком любят развлечения.              - О да…              Одна из проблем постдефицитного общества в том, что оно лишено некоторых стимулов к развитию. Того самого дефицита. Который заставляет людей хотеть большего, А тут по этому самому дефициту наносят еще один удар с такого разворота, что он может уйти в прошлое. Цены на любую продукцию с реализаций программы не просто рухнут, они пробьют пол, и дойдут до Ада. То, что государство выдает еду и жилья условно бесплатно, как и энергия бесплатная станет еще хуже. Что если космические корабли станут бесплатными? Хотя бы уровня телтака.              Сейчас нужно накопить определенные деньги, чтобы купить корабль, начать бизнес с доставки товаров, и так далее.              Умрет добыча, тех самой активной части населения, которые в преодолении трудностях и заработке видят свой смысл жизни. Технологии буквально режут их, не предлагая ничего взамен. Даже если такие технологии использовать только в военном секторе… Только экономика жестокая сука и так не работает. Существует огромное количество проблем, которые вызовут наниты.              Лишат ли они людей смысла жизни превратив буквально в богов.              Это потребует модификация в системе образование – больше не нужны винтики в системе, нужны творцы, способные сотворить из чего угодно, что угодно. Таков уж мир.              Такова цена прогрессу, все меняется и довольно быстро разрыв поколений из-за технологий колоссальный, поэтому некоторые хотят вернутся к обычной жизни и количество новых луддитов увеличивается. Раньше это была обычная маргинальная группа которая решила жить по своим законам, а теперь уже определенное движение, пропагандирующих свой простой образ мыслей.              Возможно так было и у альтерран когда-то.