Часть 1

Сел внимательно наблюдала за человеком в маске, который с сосредоточенным видом вчитывался в текст свитков. Он позвал её несколько минут назад, но, казалось, нарочно затягивал разговор, делая вид, что невероятно занят. Сколько времени они уже знакомы? Почти шесть лет. И за всё это время она так и не узнала, кто скрывается под маской. Он называл себя Мадарой — великим призраком прошлого, легендой клана Учиха. Сел приняла этот факт, но в глубине души понимала: он врёт. Но пусть врёт. Это не имело значения. В его мире не было места для сомнений и слабости и она знала, что Мадару привлекала её сила, её способность выполнять приказы без лишних вопросов. Сел казалось, что до их встречи она просто слонялась по этому странному миру, не зная, где её место. Пока он не дал ей цель. И, чёрт возьми, это было куда лучше, чем бесцельно скитаться. Но вот только что было дальше? Сел скрестила руки на груди, продолжая изучать его с лёгким прищуром, пытаясь понять, о чём он думает на самом деле. Нарочито громко и театрально вздохнув, Сел наконец добилась своего — его внимание переключилось на неё. Единственный глаз, скрытый за щелью маски, повернулся в её сторону, и на какое-то мгновение ей даже показалось, что настроение улучшилось. Может, просто оттого, что он наконец заметил её? Последние две недели Сел без дела слонялась по опустевшей базе, пока Мадара отсутствовал. И когда он наконец вернулся, она уже предвкушала новую миссию, хоть какое-то развлечение, которое разбавит скуку. Но вместо этого он почему-то избегал её. День, другой… И только спустя три мучительных дня наконец позвал. Однако вместо того, чтобы сразу перейти к делу, он будто бы нарочно томил её ожиданием. Она точно знала, что он прекрасно осведомлён о её нетерпеливости. И если было что-то, что выводило её из себя сильнее всего — так это неопределённость. Ожидание. Необходимость гадать, что будет дальше. Сел прищурилась, скрестив руки на груди. — Если ты меня позвал, то, может, уже перейдём к сути? Или ты просто решил испытать предел моего терпения? — усмехнулась она, не скрывая нотки сарказма в голосе. Ей показалось, что его глаз слегка прищурился, будто бы скрывая улыбку, но Сел не была уверена. Она никогда не видела его лица и могла лишь гадать, как на самом деле выглядит тот, кто прячется за маской. Иногда ей даже казалось, что это нечто большее, чем просто привычка или необходимость скрываться. Будто он нарочно сохранял загадку, проверяя её терпение. Но интуиция подсказывала ей, что сейчас он в хорошем настроении. Даже эта его игра в молчание была не просто так. Сел продолжала смотреть в единственный глаз, и сама того не осознавая, слегка улыбнулась. Почти незаметно, лишь уголки губ дрогнули в лёгком движении. Она давно понимала, что этот Мадара её интересует, привлекает — слишком уж он был непредсказуемым, опасным, притягательным в своей загадочности. Но их связывали сугубо деловые отношения, и Сел не решалась нарушить эту грань. Хотя с каждым днём сдерживаться становилось всё сложнее. Иногда ей казалось, что он это прекрасно понимает. Более того, испытывает её. Проверяет, насколько долго она сможет держать дистанцию. — Через пару дней мы отправимся на одну миссию в деревню, — наконец заговорил он, медленно откладывая свиток. Затем откинулся на спинку стула, и его тёмные волосы чуть колыхнулись в такт движению. Сел не могла не заметить этого. В какой-то момент она осознала, что уже не скрывает своего интереса и просто откровенно его рассматривает. Мадара ничего не сказал по этому поводу, и она восприняла его молчание как своеобразный ответ. — Нужно тихо убить всех жителей клана Учиха. Сел замерла. Клан Учиха? Она нахмурилась, стараясь не выдавать своего удивления. Насколько она знала, сам Мадара принадлежал к этому клану. Почему тогда он решил вырезать своих же? Это было не просто неожиданно — это казалось безумием. Разве это не опасно? И, что ещё важнее, зачем? — Ты же тоже Учиха, разве нет? — Сел старалась подобрать слова осторожно, удерживая на лице равнодушное выражение. Она хотела, чтобы её вопрос прозвучал невзначай, будто эта миссия её не особо интересовала. Как, впрочем, и сам Мадара. Но она понимала — получается у неё из рук вон плохо. Сквозь маску донеслась его короткая усмешка, и Сел почувствовала, как по спине пробежал лёгкий разряд. Он видел её насквозь. — У тебя очень плохо выходит скрывать свой интерес. Ты же это понимаешь? — его голос был ровным, но в нём скользнуло что-то… цепляющее. Сел усмехнулась в ответ, не собираясь оправдываться. Она медленно поднялась со стула напротив него и направилась к окну. За его стеклом простиралась тёмная ночь, усеянная холодными звёздами. Казалось, воздух дрожал от предчувствия чего-то невысказанного. Она знала, что его взгляд не отрывается от её фигуры. Она чувствовала это кожей. — Верно, — согласился он, и в комнате раздался негромкий звук — он встал, сдвигая стул назад. Сел не оборачивалась, но по шагам, по едва уловимому изменению в воздухе понимала — он приближается. — Никогда не понимал, почему ты осталась, — продолжил он, почти задумчиво. — Неужели так понравилось работать на меня? Сел усмехнулась, откинувшись плечом к холодному оконному стеклу. — Ты хорошо платишь. А задания у тебя, как минимум, интересные. Она развернулась к нему, и тут же осознала, насколько он подошёл близко. Обычно между ними была определённая дистанция. Они не задавали друг другу вопросов о прошлом, хоть и знали, что каждый из них этим интересуется. Сел выполняла его приказы, он щедро платил, и в их сотрудничестве было всё предельно ясно. Но в этот раз… В этот раз она открыто проявила свой интерес. Между ними оставалось меньше шага. Сел чувствовала, как воздух между ними становится гуще, насыщеннее, как будто сам мир замер, наблюдая за тем, кто первым нарушит эту зыбкую грань. Мадара молчал, но его присутствие ощущалось с каждой клеткой тела. Он не отстранялся, не менял позы, не делал резких движений — просто стоял, смотря на неё сквозь маску, в которой угадывалась тень улыбки. Или, возможно, это было всего лишь игрой её воображения. — Думаешь, я не знаю, что ты врёшь? — его голос звучал низко, ровно, почти лениво, но в этой ленивости скользнула едва уловимая острота. Сел приподняла бровь, чуть склонив голову набок, но не отвела взгляда. — Ты так уверен? — Абсолютно. Он шагнул ещё ближе, вынуждая её вскинуть подбородок, чтобы не потерять зрительный контакт. Разговор больше не напоминал привычные перепалки. В нём появилось что-то новое. Что-то, чего раньше между ними не было. Сел на мгновение задумалась, как бы поступила в такой ситуации любая другая на её месте. Возможно, кто-то бы отвёл взгляд. Кто-то бы смутился или попытался сменить тему. Но она — не кто-то. Она усмехнулась и, будто нарочно испытывая его, тоже сократила расстояние между ними. — Может, ты просто хочешь, чтобы я врала? Она не знала, что именно ожидала в ответ — улыбку, новую усмешку или даже попытку отстраниться, но в следующее мгновение почувствовала, как его пальцы коснулись её подбородка. Не сдерживающий, не удерживающий — просто жест, сам факт прикосновения. — Нет, — его голос прозвучал чуть ниже, — Я хочу, чтобы ты говорила правду. И тут Сел поняла, что на этот раз он действительно её испытывает. Проверяет, насколько далеко она готова зайти. Сел упрямо смотрела в единственный глаз Мадары, но с каждой секундой это становилось всё сложнее. Казалось, что он смотрит на неё не одним глазом, а двумя, а может, даже проникает глубже, прямо в её мысли. Ощущение было странным, давящим, но она не позволяла себе отвести взгляд. Она знала, что врёт о причине, по которой осталась. Но ему не обязательно знать правду. Если он и считал её странной, то особо не показывал этого. А может, и показывал, но из-за маски невозможно было понять. — Я всегда говорю тебе только правду, — спокойно произнесла она, чуть склонив голову набок. Его пальцы на её подбородке были тёплыми, и прикосновение ощущалось слишком… личным. — Только не о себе, — ответил он тихо, но твёрдо. Его пальцы чуть сильнее сжались, и он притянул её голову ближе. Теперь расстояние между ними сократилось до минимума. Он был высоким, выше неё, и Сел пришлось запрокинуть голову, чтобы продолжать смотреть ему в глаза. — Ты никогда не спрашивал, — она нарочно придвинулась ещё ближе, настолько, что чувствовала жар его тела, слышала дыхание, приглушённое маской. — Я думала, тебе это не интересно. Мадара не шелохнулся. — Я знал, что правду ты не скажешь. Они играли в игру, и оставалось только выяснить, кто первый сдастся. Сел медленно прикусила губу, словно подтверждая его слова. — Как и ты. На этих словах она подняла руку и осторожно коснулась края его маски. Замерла. Внутри что-то сжалось от ожидания. Он оттолкнёт её? Уберёт её руку? Но Мадара не сделал ничего. Просто смотрел. Будто изучал. Будто ждал, какой следующий шаг она решит сделать. Они продолжали играть в гляделки, и Сел чувствовала, как внутри постепенно закипает раздражение. Это был настоящий поединок взглядов, но не физический, а психологический — кто первый сдастся, кто первый отвернётся, кто первый нарушит этот хрупкий баланс. И, кажется, это уже начинало её бесить. Если Мадара не собирается ничего делать, значит, сделает она. Сел не решилась бы снимать с него маску. Это было бы слишком. Но… Она не думала. Просто потянулась ближе, туда, где под маской должны были быть его губы. И коснулась их своими. Прикосновение было почти невесомым, лёгким, словно пробным, словно она ждала, как он отреагирует. Огонь и холод одновременно пробежали по её телу, заставляя сердце замереть, а затем ухнуть вниз. Сел не знала, чего ожидала — отстранится ли он, отвернётся, или наоборот… Но Мадара не сделал ни одного движения. Он просто стоял. Словно позволяя ей самой решить, что будет дальше. Сел осознала, что Мадара не отстраняется, не отталкивает её. Значит… Она подняла руку, осторожно потянувшись к краю его маски. Но не успела. Его пальцы внезапно сомкнулись на её запястье, останавливая движение. Словно сомневаясь. Словно внутренне разрываясь между решением позволить или запретить. Затем он мягко, но уверенно отстранился. Сел едва слышно выдохнула, стараясь не выдать своего сбившегося дыхания. В её глазах застыло удивление, смешанное с непониманием. Он же сам начал. Сам притянул её ближе, сам провоцировал эту игру… А теперь делает шаг назад? Мадара выдержал её взгляд, но в его глазу мелькнуло что-то неуловимое — нечто, что она не могла до конца разгадать. — Завтра отправляемся на разведку в Коноху, — произнёс он ровным, почти будничным голосом. — Тебе стоит отдохнуть. Он отпустил её руку, но отстранился так, будто в этом жесте был скрытый ответ. Как будто он сам его искал… но не был готов его принять.

***

Когда они с Мадарой стояли у границы барьера Конохи, Сел ощутила странное, необъяснимое волнение. Она даже на мгновение подумала, что этот тревожный отзвук исходит не от неё, а от него, но внешне Мадара оставался полностью спокоен. Луна заливала серебряным светом их путь, мерцая в тенях деревьев. Воздух был холодным и свежим, пропитанным ночной тишиной. Сел осознала, что раньше никогда не бывала в Конохе. Для неё это была просто ещё одна деревня, ещё одна точка на карте, которая не имела к ней никакого отношения. Но для него… Они пересекли барьер незамеченными, и Мадара уверенно повёл её вперёд, без малейших сомнений двигаясь по улицам. Сел молча следовала за ним, но внутри неё зрела новая догадка. Он не просто был Учихой. Он знал это место. Он жил здесь. Слишком уверенно он передвигался, слишком хорошо знал дорогу, ориентировался в переулках так, словно никуда отсюда не уходил. Сел беззвучно двигалась следом, стараясь не нарушать ночную тишину, в которой даже дыхание казалось лишним звуком. Они скользили по крышам, легко перетекая из одной тени в другую, скрытые под капюшонами, словно сама ночь приняла их в своё лоно, делая невидимыми для посторонних глаз. Деревня спала, её узкие улицы были пустынны, лишь редкие фонари бросали дрожащие отсветы на мостовые, окрашивая каменные дома в тусклый янтарный свет. Вдалеке слышался шум водопада, сливаясь с ночным ветерком, что пронёсся по крышам, задевая ткань её плаща и всколыхнув тёмные пряди волос, выбившиеся из-под капюшона. Спустя какое-то время Мадара беззвучно опустился на корточки у края крыши, наклоняясь вперёд, и замер, словно статуя, чей взгляд был прикован к виднеющимся впереди строениям. Его осанка оставалась расслабленной, но в этом молчаливом ожидании чувствовалось что-то напряжённое, почти хищное, словно зверь, выслеживающий добычу. Сел, следуя его примеру, плавно опустилась рядом, облокотилась локтями на колени и направила взгляд туда же, замечая среди других зданий один с чётко видным гербом Учиха, красной веерообразной эмблемой, что выделялась даже в бледном лунном свете. Теперь сомнений не оставалось — они были на месте. Она не задавала вопросов, зная, что не получит ответов. Но, наблюдая за ним искоса, замечая, как едва ощутимо подрагивает ткань его плаща под лёгкими порывами ветра, ловя в слабом свете отблеск его единственного глаза, который так и не выдал ни капли эмоций, она осознала, что не в силах представить, о чём он думает в этот момент. Скоро они войдут в этот район, возьмутся за оружие и без лишнего шума перебьют всех, кто там находился — мужчин, женщин, стариков и детей. И если для неё это был просто очередной приказ, то для него, наверняка, нечто большее, ведь невозможно поверить, что он не знал хотя бы некоторых из тех, кого сейчас предстояло убить. В его прошлом эта деревня была домом, в этих улицах скрывались воспоминания, которые невозможно стереть, как бы он этого ни желал. Но если внутри него сейчас что-то и происходило, он не давал об этом знать. Лицо по-прежнему скрывалось за маской, плечи оставались расслабленными, дыхание ровным. Спокойствие было непоколебимым, таким, что казалось, даже сама ночь подстраивается под него, делая тишину ещё глубже, а темноту — ещё гуще. И всё же, несмотря на его безмолвие, она знала, что может его понять. Ей доводилось стоять на таком же пороге. Она помнила, как в её мире братья и сёстры разделились, как однажды ей пришлось поднимать меч на тех, кто когда-то сражался рядом, принимать бой против тех, с кем когда-то смеялась у костра, видеть, как рушится всё, во что она верила. Но эту часть себя Сел никогда не откроет никому. В этом мире она чужая, и никто, даже Мадара, не должен узнать, кем она была прежде. Она медленно выдохнула, но не отводила взгляда от его силуэта, от выверенной до мелочей осанки, от спокойствия, за которым явно скрывалось куда больше, чем он хотел показать. Скоро всё начнётся. Но прежде ей хотелось бы понять: что именно скрывается за его маской спокойствия? Сел оставалась в тишине, но внутри неё всё будто сжималось, словно воздух вокруг стал гуще, пропитанный чем-то неуловимым, давящим, почти удушливым. Луна отбрасывала бледные блики на его маску, и этот отсвет был единственным призрачным намёком на эмоции, которые он мог бы испытывать, но не показывал. Она видела, как он двинулся вперёд, легко, бесшумно, словно тень, и, не оборачиваясь, жестом велел ей следовать за ним. Она подчинилась, скользя по тёмным улочкам за его спиной, чувствуя, как ночь сгущается вокруг них, как деревня спит, не подозревая о том, что к нему крадётся смерть. Запах ночного воздуха был пропитан свежестью древесной коры и далёкими дымами очагов, что ещё не успели догореть. Где-то вдалеке завыла собака, но звук был приглушённым, словно ему не дали разлететься по улицам. Мадара двигался уверенно, его походка оставалась лёгкой и точной, словно он не просто ориентировался, а чувствовал эту деревню кожей. Сел наблюдала за ним, но не спрашивала, потому что ответы были очевидны — он знал эти дома, знал дороги, знал, где свернуть, чтобы избежать случайных взглядов. Он не просто был здесь когда-то — он был частью этого места. Когда они добрались до одной из высоких крыш, откуда открывался вид на центральную часть клана Учиха, Мадара остановился, позволяя Сел занять позицию рядом. Теперь она видела всё: узкие переулки, дворики, в которых ещё мерцали остатки света от фонарей, силуэты людей за занавесками, живущих в этом месте, не зная, что для них эта ночь станет последней. Она скользнула взглядом по лицу Мадары, но тот по-прежнему не выдавал себя ни единым движением. Он просто стоял, смотрел, как будто оценивал картину перед собой, но на деле — вспоминал, сравнивал, анализировал. — Ты удивительно спокоен, — тихо произнесла Сел, зная, что он услышит. Он не ответил сразу. — Спокойствие — это ключ к успеху. — Значит, тебе не нужно время, чтобы решиться? Теперь он повернулся к ней, и в глубине единственного глаза Сел заметила что-то, от чего у неё внутри словно перекрутило все внутренности. Это была не пустота, не безразличие, не холодная сосредоточенность убийцы. Это было что-то совсем другое. — Я решился давно, — сказал он ровно, но этот голос будто проваливался в пустоту, не оставляя эха. Она не знала, что именно он чувствует, но теперь была уверена: даже если бы он и хотел, он бы не мог это остановить. — Тогда не будем тянуть, — так же тихо ответила она, отводя взгляд обратно к деревне. Всё уже решено.... Они ещё некоторое время молча наблюдали за кланом Учиха, каждый думая о своём, пока Мадара, видимо, приняв окончательное решение, не развернулся, давая понять, что пора уходить. Сел последовала за ним, запоминая дорогу — каждую улицу, каждый поворот, каждый переулок, где можно скрыться в случае погони. Она осознавала, что в следующий раз придётся ходить здесь одной, оставляя за собой тени смерти. Мысли о грядущем не тревожили её, но внутри поселился настойчивый интерес. Почему же он решился на это? Убить весь свой клан, оставить за собой лишь пепел и кровь и остаться абсолютно одному. Что могло подтолкнуть его на такой шаг? Это не просто приказ, не очередная выгодная сделка. Здесь было нечто большее, глубоко личное. Что-то сломало его, что-то изменило его настолько, что единственным выходом он увидел уничтожение своего же народа. Со временем она надеялась узнать ответ. Когда они достигли леса у границы барьера, готовясь покинуть территорию деревни, Сел внезапно ощутила чужое присутствие за их спинами. Её тело моментально напряглось, рука машинально потянулась к оружию, но прежде чем она успела что-либо сделать, Мадара протянул руку, останавливая её движение. Перед ними стоял незнакомец. Парень с тёмными волосами, скрытый в полумраке деревьев, с маской лисы на лице. Сел едва заметно нахмурилась, оценивая его. Как он их выследил? Они были осторожны, двигались бесшумно, не оставляли следов. Этот человек должен был быть хорош, если смог обнаружить их, но странно было то, что он, похоже, не испытывал особой тревоги. Он просто стоял, глядя на них, без намёка на агрессию или намерение атаковать. Но он видел их. А значит, он не должен был уйти отсюда живым. — Не знал, что у тебя есть друзья, — голос парня прозвучал спокойно, без вызова, скорее даже с тенью скрытой насмешки. Из-под капюшона Сел знала, что её лицо почти невозможно рассмотреть, но присутствие ещё одного человека в маске заставило её задуматься. Может, стоит последовать примеру Мадары и скрыть своё лицо? Но более важным было другое: они явно знакомы. Она перевела взгляд на Мадару, ожидая его реакции, но он не спешил говорить, а потому Сел, с присущей ей дерзостью, нарушила тишину первой. — А у нас что, маскарадная вечеринка? Похоже, меня забыли предупредить, а то бы я тоже маску надела, — она усмехнулась, чуть разведя руки в стороны, чувствуя, как рядом с ней Мадара еле заметно напрягся. Он не ожидал, что она заговорит. Парень с лисьей маской коротко взглянул на неё, но его поза оставалась расслабленной. Мадара сделал шаг вперёд, явно давая понять, что Сел стоит промолчать. — Всё в силе? — его голос был ровным, но в нём звучала лёгкая острота, словно в этой встрече присутствовало напряжение, которое нельзя было игнорировать. — Да, всё как договаривались, — незнакомец задержался с ответом, будто что-то обдумывая, но в конце концов подтвердил. Он снова бросил взгляд на Сел, на этот раз чуть дольше, явно оценивая её. — Думал, мы вдвоём справимся. — Она со мной, — голос Мадары прозвучал уверенно, как факт, который не подлежал обсуждению. — Лишняя помощь в таком деле не будет лишней. Сел чуть прищурилась, переводя взгляд с одного на другого. Кто бы этот парень ни был, он явно знал, что затевается. И если они были союзниками, то насколько ему можно доверять? — Как скажешь, — голос парня под маской лисы был низким, глубоким, словно спокойное течение реки, скрывающее под поверхностью неизвестную глубину. На вид ему можно было дать семнадцать, может, восемнадцать лет, но Сел не была уверена. Его осанка, манера говорить, ровный и уверенный тон выдавали в нём человека, давно привыкшего к серьёзным делам, а не юнца, которому только предстояло познать цену крови. — Через два дня в полночь встретимся у входа в клан Учиха. Сел приподняла бровь, отмечая про себя, что этот парень будет с ними. Значит, теперь в их деле есть ещё один участник, ещё один человек, связанный с этой миссией. Она ничего не знала о нём, даже его имени, но одно было ясно — он доверял Мадаре. Или, может, он тоже просто инструмент? Мысли закрутились с новой силой. Она понимала, что уже через два дня ей предстоит вместе с этими двумя вырезать целый клан. Учиха, о которых она слышала немало. Один из самых могущественных кланов, члены которого владели уникальными глазами, позволяющими им видеть то, что не способен разглядеть обычный человек. Даже без подробностей было очевидно: против них будет непросто. Но Сел не боялась. Она видела Мадару в действии. Её не так легко было впечатлить, но его способности поразили её с первой встречи. Её глаза не могли видеть то, что видел он, но она чувствовала его силу, словно холодную волну, исходящую от него при каждом движении, при каждом боевом шаге. Конечно, она никогда не говорила ему об этом. Она никогда не говорила ничего лишнего. — Мы придём, — голос Мадары прозвучал ровно, без эмоций, словно он заранее знал, как закончится эта встреча. После этих слов они разошлись, растворившись в ночи. Они не произнесли больше ни слова, выходя за пределы барьера. В воздухе висела та же плотная тишина, что сопровождала их всю ночь. Когда Сел хотела заговорить, спросить о незнакомце, о предстоящей миссии или, может, просто нарушить это удушающее молчание, она ощутила внезапную вспышку чакры. Мгновение — и пространство вокруг исказилось, будто затягивая их внутрь невидимой воронки. Шаринган. Мир вокруг замер на одно бесконечно короткое мгновение, затем сменился уже привычной картиной базы Акацки. Мадара без лишних слов вышел из портала, так же молчаливо направляясь вперёд, словно вся эта встреча не заслуживала даже обсуждения. Сел осталась стоять на месте, ощущая внутри странную смесь любопытства, предвкушения и чего-то ещё, чего она пока не могла распознать.

***

Лёжа ночью в постели, перед предстоящей миссией, Сел понимала, что сон так и не приходит. Она ворочалась, меняла положение, пыталась заставить себя перестать думать о завтрашнем дне, о Мадаре, о том парнишке в маске лисы и о том, что им предстояло сделать. Почему-то ей казалось, что это задание она воспримет легче, что отнесётся к нему как к очередной рутине, к простому выполнению приказа. Но чем ближе приближался этот день, тем больше сомнений зарождалось внутри, медленно, но неумолимо разъедая её изнутри. Она не понимала, что именно её тревожит. Ведь она не знала этих людей. Это были просто цели, просто часть работы. Она убивала раньше и не испытывала к этому ни страха, ни особых эмоций. Кровь не пугала её, смерть была чем-то привычным, неизбежным в её мире. Она всегда знала, что мир движется за счёт силы, и тот, кто слабее, рано или поздно падёт. Но в этот раз…В этот раз всё было иначе. Сел не могла объяснить, почему внутри поселилось странное чувство, которое не давало ей покоя. Наконец, раздражённо цокнув языком, она резко отбросила одеяло, чувствуя, как холод ночного воздуха скользнул по её разгорячённой коже. Опустив босые ноги на ледяной пол, она поняла, что бессонница не отпустит её так просто, а мысли будут доканывать её до самого утра. Решив, что стоит найти способ заглушить беспокойство, она осторожно поднялась и, ступая бесшумно, словно тень, вышла из комнаты. База была погружена в темноту. Лишь тусклый свет луны пробивался через оконные щели, отбрасывая причудливые тени на стены. Всё вокруг было тихо, только приглушённый ветер за пределами убежища создавал ощущение какого-то беспокойного, невидимого движения. На цыпочках пробираясь к кухне, Сел была уверена, что где-то здесь Мадара прячет кое-что покрепче. Может, глоток спиртного поможет ей уснуть. Или хотя бы ненадолго выкинуть из головы эти мысли, которые, кажется, с каждой минутой лишь крепче сжимали её в тисках сомнений. Сел бесшумно ступала по холодному каменному полу, пробираясь на кухню в полумраке. Воздух был прохладным, пахнуло чем-то металлическим, наверное, от старых полок, где хранились запасы. Она медленно открыла один из шкафчиков, перебирая бутылки и контейнеры с едой, но нужного ей не находилось. Она была уверена, что Мадара что-то прячет. Вопрос был только в том, где. Присев на корточки, она потянулась к нижним полкам, но в этот момент услышала за спиной тихий, почти ленивый голос: — И что именно ты ищешь? Сел вздрогнула, но не выдала удивления, просто медленно развернулась, поднимая взгляд на знакомую фигуру, которая стояла в дверном проёме. Лунный свет пробивался сквозь щели, освещая его силуэт. Мадара держал в руке бутылку. Ту самую, что, как она подозревала, он здесь прятал. Его осанка была расслабленной, но в глазу читалась лёгкая насмешка, когда он медленно поднял бутылку, слегка покачивая её, словно демонстрируя свою находку. — Полагаю, именно это? Сел прищурилась, но скрыть усмешку не смогла. — А ты не спишь? — А ты? Он подошёл ближе, двигаясь плавно, бесшумно, словно и не ходил, а скользил по теням. — И зачем тебе это? — спросил он, наклоняя бутылку, чтобы изучить содержимое на свету. Сел вздохнула, облокотившись на стол. — Пожалуй, мне просто хотелось забыться. Хоть ненадолго. Мадара чуть склонил голову набок, продолжая изучать её взглядом, но ничего не сказал. — Поделишься? — невинно спросила она, наклоняясь чуть ближе. Его глаз чуть сузился, но он не торопился отдавать бутылку. — Ты же понимаешь, что это не решит твоих проблем? — Конечно, но оно хотя бы даст мне пару часов сна без лишних мыслей. Сел замерла на мгновение, изучая Мадару, который, похоже, не испытывал ни капли удивления от того, что застал её здесь. Его силуэт, освещённый слабым лунным светом, казался почти нереальным — тени ложились на него мягкими, едва различимыми мазками, делая его фигуру ещё более загадочной. Он молча направился к столу и, не торопясь, сел, положив бутылку перед собой. Сел невольно задержала дыхание, ожидая, что он сделает дальше. Свет они не включали — он был не нужен. Луна пробивалась сквозь окно, освещая часть кухни, но оставляя другую половину утопать в темноте. Сел следила за каждым его движением, пытаясь угадать, снимет ли он маску или попытается как-то иначе решить этот вопрос. Мадара медлил. Но, наконец, он выбрал место так, чтобы свет падал на его тело, но не на лицо, после чего медленно потянулся к краю маски и без лишних слов снял её, кладя на стол рядом с собой. Сел понимала, что сейчас он без маски, но даже осознавая это, она не могла увидеть его лица. Темнота окутывала его, пряча от неё черты, оставляя лишь силуэт, очерченный бледными бликами лунного света. Её любопытство взыграло с новой силой. Она медленно наклонилась чуть ближе, пытаясь разглядеть хоть что-то, надеясь, что её глаза привыкнут к темноте и выдадут ей хотя бы тень очертаний. Но Мадара заметил её движение. Она почувствовала это по тому, как он слегка повернул голову в её сторону, по тому, как в воздухе повисло невысказанное предупреждение. Он не отстранился. Но и не дал ей приблизиться дальше. Сел потянулась к бокалам, на ощупь выискивая их в полумраке, пока лунный свет едва пробивался сквозь окно, создавая на кухне игру теней. Она не видела его взгляда, но чувствовала его. Мадара смотрел на неё, и это ощущение было почти осязаемым. Конечно, она особо не прикрывалась, выходя на кухню, ведь не ожидала, что встретит его здесь. Да и кому, кроме неё, было здесь ночами шататься? Поставив два бокала на стол, она увидела, как Мадара без лишних слов взял бутылку и наполнил их одинаково, двигаясь спокойно, без суеты, будто в этих действиях не было никакой спешки, а сам процесс был чем-то привычным. Сел неосознанно задержала взгляд на его руке. Она не была прикрыта перчаткой, и это привлекло её внимание больше, чем она ожидала. Тонкие, длинные пальцы, двигающиеся с точностью, в которой не было лишней напряжённости. Казалось бы, незначительная деталь, но именно эта деталь вдруг зацепила её сознание. Интересно, как она их ощутит, если они будут на её теле? Сел едва слышно усмехнулась своим мыслям и, не давая им захватить её с головой, потянулась к бокалу, обхватывая его пальцами. Подняв его к губам, сделала несколько глубоких глотков, чувствуя, как алкоголь растекается по горлу, оставляя приятное жжение. — Только не жалуйся потом, если окажется, что оно крепче, чем ты рассчитывала, — голос Мадары разрезал тишину, и это было настолько неожиданно, что Сел чуть не захлебнулась. Она быстро взяла себя в руки, но не удержалась от лёгкого взгляда в его сторону, словно проверяя, было ли это нарочно. — Ты меня недооцениваешь, — усмехнулась она, облокачиваясь на стол и чуть покачивая бокал в руке, наблюдая, как жидкость внутри медленно колышется. Она точно знала, что старше его. Может, даже намного. В её мире она прожила почти сто пятьдесят лет, прежде чем оказалась здесь. И вот он говорит ей, что алкоголь может быть крепким? Да ей нужно выпить в два раза больше обычного, чтобы хоть что-то почувствовать. Она знала это, потому что уже проверяла. А сегодня… сегодня ей явно понадобится больше, чем пара бокалов. — Ты сомневаешься в завтрашней миссии? Голос Мадары был ровным, спокойным, но в нём звучало нечто большее, чем просто вопрос. Сел не ожидала подобного. Она замерла, на секунду перестав крутить бокал в руках, и подняла взгляд в его сторону. Лунный свет всё ещё не достигал его лица, скрывая черты в густых тенях, но даже без этого она знала — он смотрит на неё, пристально, пронизывающе, изучая её реакцию. Он понял. Она не сказала ни слова, не выдала себя жестами, но он знал. Похоже, он читал её лучше, чем она думала. Сел не стала долго задерживать взгляд, вернувшись к своему бокалу, но внутри у неё всё сжалось. — Ты хорошо меня изучил, — пробормотала она, сделав ещё один глоток, давая себе время собраться с мыслями. Алкоголь приятно обжёг горло, но ни капли не заглушил вихрь, что разносился в её голове. Мадара молчал. Сел выдохнула и наконец решилась посмотреть на него снова, на этот раз чуть дольше. — Разве сомнения — это плохо? Она не знала, как он отреагирует, но чувствовала — этот разговор становится чем-то большим, чем просто ночное обсуждение перед миссией. Мадара не ответил сразу. Он просто молча наблюдал за ней, и Сел чувствовала это даже в темноте. Его взгляд не был осуждающим или насмешливым — скорее оценивающим, изучающим, словно он взвешивал её слова, её состояние, её внутреннюю борьбу. Она ожидала услышать очередную колкость, насмешливый комментарий или, наоборот, холодный приказ избавиться от лишних эмоций, но он оставался неподвижным, его присутствие было неотъемлемым, давящим, но не угрожающим. — Сомнения могут быть разными, — наконец ответил он, поднося бокал к губам. В тусклом свете лунны его рука выглядела расслабленной, но движения оставались точными, выверенными, словно даже здесь, в этом неофициальном разговоре, он не позволял себе ничего лишнего. Сел продолжала изучать его, не отводя взгляда. — И какие же у меня? Мадара чуть склонил голову набок, словно раздумывая, стоит ли давать ответ. — Твои сомнения не в плане выполнения задания. Ты не боишься сражаться, не боишься убивать. — Он сделал паузу, вновь изучая её. — Но ты задаёшься вопросом: стоит ли? Сел стиснула челюсти. Она ненавидела, когда её так легко читали. — Разве это имеет значение? — ответила она ровно, пытаясь сохранить спокойствие, но внутри неё что-то сжалось. — Для тебя — да, — отрезал он. В комнате вновь повисла тишина, но теперь в ней было что-то иное — не просто ночное молчание, а нечто большее, наполненное напряжением, недосказанностью и тем, что каждый из них пока не хотел признавать. Сел медленно опустила взгляд на свой бокал, но не сделала нового глотка. — Я просто выполняю работу. — Ты так считаешь? Она подняла на него глаза. — А ты нет? Мадара чуть усмехнулся, но в этом не было веселья. — Если бы это была просто работа, ты бы сейчас спала. Его слова задели её больше, чем ей хотелось бы. Он снова оказался прав. Сел почувствовала, как внутри вспыхнуло лёгкое раздражение. Он говорил так, будто только он один здесь способен разбираться в людях, будто он один за всё это время успел её изучить, будто он видит её насквозь, а она не может сказать о нём того же. Но разве это так? — Ты тоже не спишь, — парировала она, наклонившись чуть ближе, держа взгляд на нём, даже несмотря на темноту. Она решила взять инициативу в свои руки и развернуть разговор в другую сторону, перевести стрелки с себя на него. — Значит, для нас обоих это не просто работа, раз уж мы сидим здесь, а не в своих комнатах. Она сделала короткую паузу, обдумывая следующий шаг. — Что эта миссия значит для тебя? Она понимала, что ходит по тонкому льду, но если он позволяет себе задавать вопросы, почему не может она? Молчание было долгим, тяжёлым, почти давящим, и чем дольше оно длилось, тем больше Сел казалось, что он вовсе не собирается отвечать. А затем он произнёс: — Закрой глаза. Сел нахмурилась. Ей даже показалось, что она ослышалась. Закрыть глаза? Что за странная просьба? Она продолжала смотреть на него, будто пытаясь понять, что он задумал. — Зачем? — спросила она, не двигаясь. Мадара чуть наклонил голову, его силуэт в темноте выглядел ещё более загадочным, чем обычно. — Просто закрой. Она колебалась, но что-то в его голосе заставило её подчиниться. Медленно, выдохнув, Сел закрыла глаза. На мгновение тьма стала абсолютной, но уже в следующий миг она услышала, как он медленно, почти бесшумно двинулся с места. И тогда она поняла — он подошёл ближе. Сердце забилось быстрее, пульс отдавался в висках, а дыхание стало более прерывистым, словно её тело решило предать её, выдав все эмоции, которые она старалась держать под контролем. Сказать, что ей не нравился его голос — значит, солгать самой себе. Она знала, как звучит его голос в бою, когда он отдавал приказы, знала, как он звучит в моменты спокойствия, когда говорил размеренно, будто неторопливо смакуя каждое слово. Но вот так… вот так, когда он говорил низко, требовательно, без лишних пояснений, когда она просто выполняла его приказ… От этого кровь закипала в жилах. Комната казалась заполненной её дыханием и ударами сердца, но Мадара оставался молчаливым, не выдавая ни единой эмоции, и от этого напряжение только усиливалось. Она слышала каждый звук — едва уловимый шелест ткани, лёгкий скрип древесины под его движением, глухой шорох, когда он, кажется, поднял что-то со стола. А затем она почувствовала, как что-то мягкое коснулось её лица. Ткань. Сел вздрогнула от неожиданности, но не пошевелилась. Мгновение — и ткань легла на её глаза, полностью отрезая её от внешнего мира. Мадара завязал её на затылке, двигаясь медленно, неторопливо, так, будто наслаждался тем, что делает. Теперь она ничего не видела, но чувствовала всё гораздо острее. Тьма окутала её, лишая зрения, но обостряя все остальные чувства. Сел затаила дыхание, прислушиваясь к шороху ткани, ощущая, как он завязывает узел на затылке, двигаясь медленно, уверенно, без намёка на сомнение. Воздух между ними наполнился напряжением, которое было почти осязаемым, тянущимся между ними невидимыми нитями, заставляя её сердце бешено колотиться в груди. Она чувствовала, что он стоит совсем рядом, ощущала тепло его тела, едва уловимое движение воздуха, когда он наклонился ближе. Ничего не видя, она могла только гадать, что он сделает дальше, и от этого предвкушение смешивалось с растущим волнением, едва сдерживаемым внутри. Мадара не любил отвечать на вопросы о себе, и она знала это. Каждый раз, когда она пыталась узнать о нём хоть что-то, он уходил от темы, переключал внимание или просто смотрел на неё так, что любой вопрос терял смысл. Он был закрытым, таинственным, загадкой, которую невозможно разгадать, сколько бы попыток она ни предпринимала. И сейчас, вместо ответа на её вопрос, вместо объяснений, он снова выбрал действие. Её губы разомкнулись от едва слышного вздоха, когда она почувствовала, как его пальцы, теплые и уверенные, скользнули по её щеке, убирая прядь волос, а затем коснулись её подбородка, поднимая его чуть выше. Она знала, что он изучает её реакцию, что даже сейчас, в этот момент, он наблюдает, анализирует, ожидает, но она не могла заставить себя остановиться, не могла притвориться, что это не имеет значения. Его пальцы задержались на коже, их тепло было почти обжигающим на фоне прохладного воздуха, а затем она почувствовала, как его дыхание коснулось её губ, тёплое, медленное, намеренное. Секунда — и его губы накрыли её. Мягко, но настойчиво, с той самой уверенностью, с которой он делал всё остальное. Она замерла, ощущая, как её тело сначала напряглось, а затем, подчиняясь его прикосновению, расслабилось, словно растворяясь в этом моменте. Всё вокруг исчезло — кухня, ночной холод, мысли о миссии, сомнения, страхи. Остался только он. Поцелуй был глубоким, властным, но в нём не было спешки, словно он хотел растянуть этот момент, позволить ей прочувствовать каждое движение, каждый его намеренный жест. Его губы были тёплыми, вкус алкоголя всё ещё ощущался, смешиваясь с его дыханием, наполняя её лёгким головокружением, но это было совсем не от выпитого. Она неосознанно потянулась ближе, позволяя себе забыться, поддаваясь этому моменту, и когда он чуть сильнее сжал её подбородок, углубляя поцелуй, внутри неё что-то сорвалось, будто она потеряла контроль. Её пальцы коснулись его руки, инстинктивно сжимая её, словно подтверждая, что она здесь, что это происходит, что это не игра её воображения. Ей казалось, что его прикосновения оставляют следы на её коже, что этот поцелуй несёт в себе нечто большее, чем просто момент слабости, что это его ответ, его способ сказать ей то, что словами он никогда бы не произнёс. Она всё ещё ничего не видела, но чувствовала. Чувствовала его дыхание, медленное и ровное, чувствовала жар его тела, исходящий от него, даже когда он не касался её. Ткань, скрывающая её глаза, словно только обострила каждое прикосновение, каждое движение, заставляя её мир сузиться до одной единственной точки — до него. Его губы двигались медленно, лениво, изучая её, не давая ей отступить, но и не торопя её, как будто он сам наслаждался каждым мгновением, смакуя это чувство. Её разум метался между ощущением потери контроля и желанием поддаться полностью, не думать, не сомневаться, позволить себе быть в этом моменте, быть с ним. Когда его пальцы скользнули вниз по её шее, по ключицам, вызывая на коже тёплую дрожь, она вдруг осознала, насколько давно этого хотела. Может, с самой первой их встречи, может, в тот момент, когда впервые увидела его в бою и поняла, что рядом с ним она чувствует предвкушение. Может, когда в первый раз услышала его голос, отдающий приказы, и осознала, что готова выполнять их не потому, что должна, а потому, что хочет. Он двигался так, словно заранее знал каждую её реакцию, словно читал её мысли ещё до того, как она их осознавала. Его руки были твёрдыми, но осторожными, его движения — точными, и в этом была вся его суть: он никогда не делал ничего случайного, никогда не двигался просто так, всегда рассчитывал, всегда знал, чего хочет. И сейчас он хотел её. Она ощущала это в том, как его пальцы неторопливо скользили по её коже, оставляя после себя обжигающий след, в том, как он позволял ей привыкнуть к его прикосновениям, не спеша, но и не оставляя ей шанса отступить. Он провёл ладонями вниз, по изгибу её талии, медленно, почти лениво, словно изучая её заново, и это было не похоже ни на что, что она испытывала раньше. Её дыхание сорвалось, когда он вдруг прижал её ближе, не оставляя между ними ни единого промежутка. Она не знала, как давно это началось, сколько времени они уже провели так, теряясь в ощущениях, но знала точно — она больше не хочет останавливаться. Мадара всегда был тем, кто держит контроль, но сейчас, в этом моменте, она осознала, что он не просто ведёт — он позволяет ей быть частью этого, позволяет ей отвечать на его прикосновения, исследовать его так же, как он изучал её. Сел скользнула пальцами вверх, пробираясь сквозь его волосы, в первый раз ощущая их мягкость под своими ладонями, и на этот раз почувствовала, как он чуть напрягся. Его дыхание стало тяжелее, движения — чуть менее сдержанными, и в этом было её маленькое торжество, подтверждение того, что она способна затронуть его так же, как он затрагивал её. Ночь текла медленно, растворяясь во времени, в их движениях, в горячем дыхании и прикосновениях, заставляя её забыть обо всём, кроме одного: этой ночи он принадлежал ей, так же, как она принадлежала ему. Ночь продолжала течь, растворяя границы времени и реальности, оставляя только их двоих в этой тишине, наполненной горячими, неторопливыми движениями, обострёнными дыханием и ощущением абсолютной близости. Сел ничего не видела, но чувствовала всё настолько остро, будто каждый нерв её тела был обнажён и настроен только на него. Ткань, скрывавшая её глаза, делала прикосновения глубже, каждое движение — острее, а каждый его выдох на её коже — сильнее. Мадара не торопился его губы скользили по её шее, неторопливо, намеренно, оставляя после себя тёплое покалывание. Его пальцы изучали её тело, двигаясь лениво, с той безупречной уверенностью, которая была свойственна ему во всём. Он не просто прикасался — он запоминал, отмечал каждую её реакцию, будто выстраивая картину из ощущений, будто исследуя её так же тщательно, как стратегическую карту перед боем. Она не могла видеть его лица, но чувствовала, как он двигается, как напрягаются его мышцы под её пальцами, как тепло его тела охватывает её, не оставляя ни единого сантиметра свободного пространства между ними. Она была с ним на равных, чувствовала, что он не просто берёт, но и позволяет ей брать, позволяет отвечать, позволяет пробовать, и это сводило её с ума. Когда его рука скользнула по изгибу её спины, Сел невольно прижалась к нему сильнее, чувствуя, как его дыхание стало тяжелее, как он на мгновение замер, а затем двинулся дальше, требовательнее, смелее, позволяя себе больше. Она знала, что он привык контролировать всё, всегда быть тем, кто ведёт, но в этот момент он тоже терялся, пусть и не показывал этого так явно, как она. Её пальцы скользнули вверх, пробираясь в его волосы, ощутив их мягкость, и в этот миг он напрягся, будто её прикосновение стало для него точкой невозврата. Его движения стали глубже, поцелуи — требовательнее, а дыхание — горячее. Сел ощущала, как пульс бешено отдаётся в висках, в груди, в каждом сантиметре тела, когда он вдруг накрыл её собой, завладев всем её существом, словно этот момент принадлежал только им, без прошлого, без будущего, без войны, без масок и без тайн. Она не знала, где заканчивается она и начинается он, не понимала, сколько прошло времени, сколько ещё продлится эта ночь, но знала одно — в этот миг он был её, так же, как она принадлежала ему. И впервые за долгое время она не хотела думать ни о чём, кроме этого момента, кроме их тел, движущихся в унисон, кроме горячего дыхания, сливающегося в ночной тишине, кроме ощущения, что всё, что было между ними раньше, привело их именно сюда.

***

Выйдя из последнего дома в своём секторе, Сел резко встряхнула катану, сбрасывая с лезвия тёмные капли, которые упали на уже пропитанную кровью землю. Она задержала взгляд на своих руках, на одежде, на кожаных ремнях, всё ещё тёплых от крови, которой она была покрыта. Да, вся в их крови. Старалась не думать. Не вспоминать, сколько раз острый клинок входил в плоть, сколько раз она слышала приглушённые, сдавленные стоны тех, кто не успел даже понять, что происходит. Она старалась не всматриваться в их лица, не запоминать выражения, не встречаться с ними взглядом. Особенно с теми, кто не успел ничего сказать, но в их глазах застыл единственный вопрос: «Почему?» И за что? Но она не знала ответа. Сел так и не решилась спросить Мадару, не знала, хочет ли на самом деле услышать правду. Это не изменило бы ничего. Они бы всё равно пришли сюда, всё равно взяли оружие, всё равно оставили за собой кровавый след. Разве ответ что-то изменил бы? Она не боялась убивать. Она делала это всегда, так или иначе. Но в этот раз… В этот раз было по другому. Она старалась сделать всё быстро. Чисто. Так, чтобы Учиха не мучались, чтобы боль была секундной вспышкой, а не долгими муками. Она надеялась, что у неё получилось. Вокруг всё ещё стояла тишина. Дом, который она оставила за спиной, погрузился в мёртвую темноту. Остался только запах. Тяжёлый, медный, заполняющий лёгкие, въедающийся в кожу. Сел глубоко вдохнула, загоняя все мысли обратно в самый дальний угол сознания, и, развернувшись, быстрым шагом направилась к месту сбора. Когда Сел забралась на крышу, откуда открывался обзор на разрушенный клан, её взгляд сразу нашёл Мадару и того парнишку в маске лисы. Они стояли в отдалении, вдвоём, и, судя по всему, её задержка была дольше, чем она думала. Впрочем, это уже не имело значения. Всё было закончено. Она подошла ближе, отмечая, как парнишка чуть наклонил голову, слушая Мадару, а затем коротко кивнул. Похоже, они с Мадарой уходят, а тот задержится и догонит их позже. Значит, он идёт с ними? Это стало неожиданностью. Они попрощались, не тратя на это слов, и через несколько мгновений Сел и Мадара уже покидали клан, направляясь к точке выхода, к той самой незаметной прорехе в барьере, через которую проникли сюда два дня назад. Они двигались бесшумно, не оборачиваясь назад, не оставляя за собой ничего, кроме пустоты. Но в этой тишине Сел вдруг почувствовала странную, неестественную неловкость. Она не знала, откуда она взялась. Возможно, дело было в прошлой ночи, о которой никто из них не заговорил. Они просто оставили её за рамками реальности, не придавая значения тому, что между ними произошло. Может, дело в том, что они только что вырезали целый клан, а она так и не узнала настоящую причину. Её мысли метались, слишком громкие, слишком яркие в окружении этой удушающей тишины. Вперёдиидущий Мадара мог бы дать ей все ответы, но она не была уверена, что он захочет. Когда Мадара активировал свой шаринган, мир вокруг исказился, словно исчезая в воронке, и в следующее мгновение они уже стояли в штабе, в знакомом полумраке убежища. Сел не сдержалась. — Чёрт возьми, ты мог бы хотя бы предупреждать! — раздражённо бросила она, тут же чувствуя, как земля под ногами слегка пошатнулась, а желудок сжался в неприятном спазме. Она с трудом удержалась от того, чтобы не схватиться за ближайшую поверхность, надеясь, что он этого не заметит. Каждый раз одно и то же. Каждый раз после этих его проклятых перемещений ей требовалось время, чтобы прийти в себя. Неважно, сколько раз это уже происходило — тело всё равно реагировало одинаково. Она не собиралась жаловаться, но на этот раз слова сорвались грубее, чем она рассчитывала. Мадара остановился, медленно повернул голову, глядя на неё через плечо. Его единственный глаз вспыхнул красным в полумраке, но выражение, скрытое тенью, оставалось неразгаданным. Тишина повисла между ними, напряжённая, тянущаяся, почти осязаемая. Сел выдохнула, выпрямляясь, пытаясь взять себя в руки. Он не спешил отвечать, просто смотрел на неё через плечо, не выдавая эмоций, но от его взгляда по спине пробежал неприятный холодок. Это было не просто молчание — в нём читалась скрытая острота, невысказанный вызов, неуловимый намёк на то, что он не привык к такому тону в свой адрес. Сел почувствовала, как внутри растёт раздражение, но оно смешивалось с усталостью и остатками адреналина после резкого перемещения. Она никогда не привыкнет к этим скачкам в пространстве, сколько бы раз он её так ни переносил. — Не смотри на меня так, — фыркнула она, потирая виски, — тебе, может, нормально, но у меня после этого всё плывёт перед глазами. Хотя бы предупреждай перед тем, как это делать, или ты думаешь, мне нравится ощущение, будто меня выворачивает наизнанку? Она ожидала насмешки, какой-нибудь едкий комментарий или привычную резкость в голосе, но он лишь развернулся к ней полностью, продолжая изучать её взглядом, в котором не было злости, но было что-то… другое. — Я думал, ты справишься, — произнёс он наконец, голос был низким, спокойным, как всегда, но в этой безэмоциональности читалось что-то большее. Сел закатила глаза, чувствуя, что начинает терять терпение. — О, спасибо за заботу, — саркастично бросила она, разведя руками. — Конечно, я справлюсь. Просто мне нужно пару часов, чтобы перестать чувствовать, что внутренности хотят сбежать из тела. Он не сразу ответил, но его взгляд стал острее, жёстче, будто он за несколько секунд успел проанализировать её состояние и понял, что раздражение связано не столько с переносом, сколько с тем, что осталось позади. — Ты злишься не из-за этого, — его голос прозвучал ровно, но в нём не было той мягкости, которую она ожидала, лишь холодная уверенность. Сел сжала зубы, понимая, что спорить бессмысленно. Конечно, он понял. Мадара всегда видел больше, чем говорил. — Допустим, — пожала она плечами, делая вид, что её это не задевает, но руки всё же скрестила на груди, удерживая себя от более резкой реакции. — Я просто… думала, что у меня не будет вопросов. — Но они есть. Он шагнул ближе, и от этого движения её внутреннее напряжение только усилилось. — Почему? — наконец спросила она, не отводя взгляда. Он не спросил, что именно она имеет в виду. Он знал. Между ними повисла глухая, плотная тишина, наполненная только их дыханием, остатками напряжения после боя, теми тенями, что тянулись за ними из Конохи. — Почему клан Учиха? Она не заметила, как сказала это вслух, но слова уже сорвались с губ, отрезая возможность забрать их обратно. Мадара не шевельнулся. Ни малейшей реакции. Его взгляд оставался таким же — непроницаемым, чёрным, как бездна, в которой тонули чужие жизни. — Это не твоё дело, — ответил он, и голос его прозвучал низко, спокойно, но с той жесткостью, которая оставляла не место для дальнейших вопросов. Сел медленно выдохнула, осознавая, что он не ответит. Конечно, нет. Разве она ожидала чего-то другого? — Понятно, — сказала она, глядя ему в глаза чуть дольше, чем следовало. Он смотрел в ответ, не отводя взгляда, будто проверяя, оставит ли она попытки, но она уже знала, что не добьётся ответа. Мадара не был тем, кто даёт объяснения. Он делает то, что считает нужным, а все остальные либо принимают это, либо умирают. — Иди отдыхать, — отрезал он, делая шаг назад, словно поставив точку в разговоре. Сел сжала губы, удержав в себе ещё одно колкое замечание, и развернулась, направляясь к своей комнате.Но пока уходила, чувствовала, как его взгляд всё ещё прожигает ей спину.