Часть 4

ИТАЧИ

Когда они устроили второй и окончательный привал на ночь, Итачи смотрел на Сел, пока грелась вода для их ужина. Сегодня она казалась особенно странной. Молчаливая, будто витала в облаках, и иногда даже улыбалась сама себе. Итачи не стал задавать вопросов, но с того момента, как он встретил её у входа в базу, понял: что-то в ней изменилось. Сел всё таки опоздала, и он не удержался от замечания, что она, похоже, слишком долго гуляла по пляжу. Сел лишь кивнула, улыбаясь так, словно прогулка действительно была очень приятной. Всю дорогу она изредка говорила что-то о пейзажах, но полноценного диалога не заводила. Итачи наблюдал за ней, анализировал её поведение и понимал, что этой ночью произошло нечто важное. На первом привале Сел вообще ушла к реке и провела там всё время одна. Вернувшись, она выглядела более собранной, но сохраняла загадочное выражение лица. Итачи отметил, что её взгляд стал глубже, будто она держала в себе тайну, которую не могла или не хотела раскрывать. Уже вечером она, казалось, пришла в себя, но периодически снова уходила в свои мысли. Иногда задавала странные вопросы об эмоциях — о том, что чувствует человек, испытывая привязанность, как понять, когда эмоции искренние, и что делает их такими сильными. — Почему тебя это интересует? — спросил Итачи, когда она в очередной раз спросила о привязанности. — Просто… — Сел отвела взгляд к костру. — Я пытаюсь понять, каково это — быть привязанным к кому-то. Настоящим, глубоким чувством. Итачи кивнул, но внутренне напрягся. Он не был уверен, что хочет узнавать подробности. Ему стало ясно одно: Сел была не только задумчива. Она была изменена. И причина этого была явно не в прогулке по пляжу. Итачи долго наблюдал за Сел, анализируя её поведение. Она была слишком погружена в свои мысли, её взгляд часто скользил куда-то в пустоту, а губы невольно прикасались к едва заметной улыбке. Он знал, что за этой лёгкостью скрывается что-то большее. Наконец, когда тишина стала слишком густой, он решился. — Ты расскажешь мне, что ты взяла? — Сел посмотрела на Итачи, и взгляд у неё был мягким. Она явно была в хорошем настроении, и её загадочность вызывала у Итачи интерес. Сел встала и медленно направилась в его сторону, смотря прямо в глаза. Она села рядом и засунула руку во внутренний карман плаща доставая свёрток. Сел аккуратно его раскрыла, показывая ему серебряный наруч с узорами и рунами, знаками которых он никогда не видел. — Что это? — Итачи медленно протянул руку, касаясь холодного металла. Его пальцы осторожно скользнули по гладкой поверхности, задевая тонкие, словно паутиной вытканные линии гравировки. Металл был прохладным, но под его кожей словно пробегал едва заметный импульс, будто доспех жил своей собственной, древней жизнью. — Холодный. — Это часть доспехов моего народа, — тихо ответила Сел, не отводя взгляда от его руки. Её голос звучал сдержанно, но в глазах мелькнула тень воспоминания. — Никогда не видел таких, — произнёс он после паузы, чуть прищурившись. Его взгляд был внимательным, словно он пытался разгадать тайну этих линий одним прикосновением. — Неудивительно, — уголок губ Сел дрогнул в слабой, почти невидимой улыбке. — Таких больше нет. Итачи нахмурился. Его взгляд стал ещё более пристальным. Он убрал руку, внимательно смотря на Сел. Он думал, что ему придётся постараться, чтобы узнать, что за артефакт перед ним, но она без лишних вопросов согласилась его показать. — Почему нет? — Итачи казалось, что она о чём-то сожалеет... сожалеет или тоскует. Может, о своём доме? Сел никогда не говорила о нём, но, может, потому что его больше нет? — Думаю, все погибли, — ответила она, пожав плечами, словно сама до конца не знала, так ли это. Её голос прозвучал глухо, без прежней уверенности. Итачи смотрел на неё, но взгляд Сел был направлен на костёр. Внезапно в тишине раздался звук закипающей воды. Девушка молча встала, налила кипяток в котелок с сушёными овощами, их будущий ужин, и снова села на место. — Ты не уверена в этом, — тихо заметил Итачи, не зная, стоит ли продолжать разговор. Ему показалось, что Сел не очень хочет говорить об этом. Её лицо изменилось, стало каким-то отстранённым, словно разговор о её прошлом разбудил в ней что-то болезненное. — Я и не знаю, смогу ли проверить, — призналась она, глядя прямо в его глаза. В её взгляде промелькнула растерянность, смешанная с едва заметной горечью. — В отличие от меня, ты знаешь, что у тебя есть младший брат. Почему он единственный, кто остался жить? Итачи не сразу ответил. Вопрос задел его за живое, всколыхнул воспоминания, которые он так старательно загонял в глубины сознания. Он отвёл взгляд, наблюдая за пламенем костра, и медленно сжал пальцы, пытаясь удержать спокойствие. — Потому что так должно было быть, — наконец ответил он. — Это была моя ответственность. Я не смог бы вынести, если бы он тоже исчез. Сел молчала, но её взгляд говорил, что она понимала эти слова лучше, чем хотелось бы. Огонь потрескивал, отбрасывая на их лица танцующие тени, а между ними воцарилась тишина, полная невысказанных мыслей и тяжести прошлого, с которым каждому приходилось жить по-своему. — Значит... ты любишь его? — Сел задала вопрос аккуратно, будто сама не веря, что эти слова вырвались из неё. Её голос прозвучал неуверенно, а взгляд, обычно дерзкий и смелый, теперь застыл на отблесках пламени, словно пытаясь спрятаться от возможного ответа. Итачи понимал, что после того, как Сел была с ним честна, он не может просто промолчать. Он перевёл взгляд с огня на её лицо и на мгновение задумался, как непривычно видеть её такой уязвимой. — Он мой младший брат, — наконец ответил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Между ними повисла тишина, густая, как предрассветный туман. — Я должен заботиться о нём. Он не стал договаривать, что ждёт, когда Саске вырастет, станет сильнее и придёт, чтобы его убить. Эта истина была слишком мрачной, чтобы озвучивать её вслух, особенно сейчас, в этой зыбкой, почти доверительной тишине. Сел опустила голову, не пытаясь скрыть едва заметную горечь на губах. Она знала, что в этом признании скрыто больше, чем просто братская любовь. Это была жертва, бремя, которое Итачи нёс с хладнокровным смирением. И от этого становилось ещё больнее. — Это тяжело, да? — спросила она, не поднимая взгляда. Итачи не ответил. Но костёр между ними вдруг показался Сел горячее, словно принял на себя невидимую тяжесть его молчаливого ответа.

***

Они двигались уже около четырёх дней. Дорога до Деревни Скрытого Облака занимала примерно неделю. Сел и Итачи шли довольно быстро, делая лишь один перерыв днём, а на ночь останавливаясь для отдыха. Сел более-менее пришла в себя и снова стала болтать без умолку, заполняя тишину между ними своими рассказами. Сам того не понимая, Итачи заметил за собой, что начал ей односложно отвечать. Темы её диалогов были самыми разными. Иногда она вспоминала смешные или странные случаи из прошлых миссий, включая задания, которые выполняла вместе с Мадарой. Чаще всего Сел делилась своими наблюдениями о мире, мыслями о вещах, которые для Итачи казались привычными, но для неё выглядели удивительными или даже странными. Он слушал, не перебивая, и порой ловил себя на том, что задумывался над её словами. Но задавать вопросы не спешил — считал, что пока рано. Вечером четвёртого дня они нашли убежище в полуразрушенном доме, скрывшись от моросящего дождя, который уже несколько часов настойчиво преследовал их. Сырость проникала в стены, воздух был тяжёлым и пах сырой древесиной. Сел расположилась у старого, покосившегося очага и достала из сумки дневник. Она села на пол, скрестив ноги, и начала что-то писать. Время от времени она задумчиво постукивала пером по краю страницы, оставляя кляксы на пергаменте. Итачи наблюдал за ней сквозь густую тень, падавшую от дряхлых балок потолка. Его взгляд задержался на её лице, сосредоточенном и спокойном. Он вспомнил, что никогда раньше не видел у неё этого дневника. Не помнил, чтобы она вообще писала что-то подобное. Порыв дождя ударил в разбитое окно, и Сел невольно вздрогнула. Перо дрогнуло в её руке, оставив чёрную черту через всю страницу. Она хмыкнула, закусив губу, и провела пальцем по линии, размазывая чернила. — Что ты записываешь? — неожиданно для себя спросил Итачи. Сел приподняла голову, её взгляд замер на нём. На миг в её глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление, а затем привычная лёгкая улыбка тронула её губы. — Мысли, — коротко ответила она. — Истории. Моменты. Итачи кивнул, принимая её ответ. Он читал о подобном. Когда люди записывают свои мысли, это помогает упорядочить их, найти смысл в хаосе. Подумав об этом, он снова перевёл взгляд на Сел. Неужели её беспокоят какие-то мысли, и это единственный способ навести порядок в голове? С другой стороны, Итачи не понимал, почему Сел не упоминает о своём предложении. Не то чтобы он думал об этом постоянно, но с Мадарой он всё же поделился. Тот лишь пожал плечами и сказал, что ему не важно, каким способом будет добыта информация. Итачи задумался: может, Сел специально ничего не говорит, ожидая, что первым заговорит он? Мысль была неприятной, но не лишённой логики. Дождь за окном усилился, крупные капли застучали по прогнившим доскам крыши, а порывы ветра зашумели, пробираясь сквозь трещины в стенах. Холод прокрался под одежду, заставив Итачи слегка поёжиться. Он встал, подошёл к щелям, через которые дул ветер, и, найдя пару обломков досок, аккуратно закрыл ими самые большие из них. Когда он закончил, комната стала чуть теплее. Итачи сел ближе к костру, осторожно, но на приличном расстоянии от Сел. Пламя отбрасывало на её лицо мягкие, подвижные тени, которые делали её выражение задумчивым и отстранённым. Он заметил, что в какой-то момент Сел стала изредка наблюдать за его действиями, не прерывая при этом записи. Её пальцы бегло скользили по пергаменту, оставляя аккуратные строчки текста. Это мельком напомнило Итачи, как он сам когда-то, будучи ещё ребёнком, записывал в тетрадь свои размышления, чтобы понять мир вокруг. Но тогда он не чувствовал такой настороженности, какая теперь сквозила в каждом движении Сел. Между ними повисло молчание, нарушаемое лишь потрескиванием огня и гулким стуком дождевых капель. Итачи задумался о том, что хотел бы попробовать то, о чём говорила Сел. Ему действительно было интересно, а внешне Сел его привлекала. Она была довольно симпатичной. Тёмные длинные волосы, всегда заплетённые в косу, выглядели мягкими, а короткие пряди у лица, постоянно выбиваясь из причёски, обрамляли её лицо, делая его более живым. Но больше всего Итачи притягивали её глаза — глубокие, серые, с какой-то неуловимой тенью, словно в них скрывалась вечная тоска. Он поймал себя на мысли, что искренне хочет узнать её лучше. После того как она рассказала ему о наруче и немного о своём народе, внутри возникло странное чувство вины. Ему предстояло передать эти сведения Мадаре, и мысль об этом неприятно кольнула в грудь. Огонь потрескивал, отбрасывая на стены танцующие тени, а дождь продолжал барабанить по крыше, словно напоминая о том, что за пределами их укрытия царит другой, более суровый мир. Итачи смотрел на Сел, размышляя, какой след оставят эти разговоры в их будущем и сможет ли он сохранить баланс между долгом и тем странным интересом, который пробудила в нём эта девушка. — Ты довольно громко думаешь, — Сел нарушила тишину. Итачи перевёл на неё взгляд, заметив, как она, сложив дневник, убрала его в свою походную сумку. — Ты уже принял решение, так? Сел будто прочитала его мысли и решила заговорить первой. Но ещё пару секунд — и он был бы готов сделать это сам. — Так, — ответил он коротко. Внутри него тлела надежда, что он поступает правильно. То, что они собираются сделать с Сел, наверняка их сблизит, и Итачи надеялся, что не слишком сильно. Сел не предлагала ему отношений, значит, её интересует, скорее всего, только физическая связь. Он встал и приблизился к Сел, присев рядом. Она смотрела на него, не отрывая взгляда, и Итачи видел в её глазах лишь любопытство и интерес. Она ждала, что он сделает дальше. Возможно, её это совсем не удивляло. Скорее всего, она уже знала, что он примет её предложение. Итачи аккуратно положил ладонь ей на щёку, почувствовав тепло её кожи. На миг он замер, словно давая себе возможность отступить, но затем медленно потянул её к себе, накрывая её губы своими. Поцелуй был осторожным и аккуратным. Здесь чувствовалась сдержанность, мягкость и любопытство. Итачи действовал так, будто пытается разгадать тайну, постепенно приоткрывая дверь в неизведанное. Сел не отстранилась. Её губы ответили на поцелуй медленно, но уверенно. В этом движении было что-то исследовательское, как у человека, который пробует что-то новое, не зная, понравится ли ему это. Её дыхание стало чуть глубже, и на мгновение она прижалась ближе. Итачи почувствовал, как внутри его разгорается лёгкое тепло. Но это не был огонь страсти, который сжигал бы всё вокруг. Это тепло было спокойным, мягким, почти обволакивающим. Он провёл пальцами по её скуле, ощущая дрожь, пробежавшую по её коже. Поцелуй углубился, но остался осторожным, как будто оба ещё не до конца поверили, что позволили себе эту близость. Когда они разомкнули губы, Сел всё ещё смотрела на него с лёгкой улыбкой. — Непохоже на то, что я ожидала, — прошептала она. Итачи чуть наклонил голову. — Разочарована? — Вовсе нет, — её глаза мягко блеснули в свете костра. — Это... иначе. И это хорошо. Итачи не ответил. Он просто остался рядом, чувствуя, как тепло её кожи всё ещё ощущается на его ладони. И в этом молчаливом признании было больше, чем они могли бы выразить словами. Ветер снаружи завыл сильнее, напоминая о том, что ночь неумолимо продолжается. Дождь барабанил по крыше, создавая ритмичный, успокаивающий звук. Сел откинулась назад, опираясь на ладони, и глубоко вдохнула влажный, прохладный воздух. — Странно, — сказала она спустя пару минут. — Что именно? — спросил Итачи, не сводя с неё взгляда. — Что нам хорошо вместе, хотя мы такие разные. Ты молчишь — я говорю. Ты сдержанный — я... ну, не очень, — усмехнулась она. — И всё же... — Сел опустила глаза, ссутулившись. — Всё же есть ощущение, что мы понимаем друг друга. Итачи кивнул. Он не привык искать слова, чтобы описать такие вещи, но её интуиция была точна. Их взаимодействие действительно напоминало встречу огня и льда, но этот контраст почему-то не создавал хаоса, а наоборот — баланс. — Возможно, мы просто оба знаем, каково это — потерять что-то важное, — тихо произнёс он. Сел слабо улыбнулась и кивнула. В её взгляде мелькнула тень, которая всегда появлялась, когда она говорила о своём народе. Она не стала развивать эту мысль, но Итачи почувствовал, что в этот момент между ними образовалась невидимая нить, которая соединила их глубже, чем даже этот поцелуй. Ночь продолжалась, а костёр потрескивал, наполняя комнату мягким, тёплым светом. Оба молча наблюдали за языками пламени, каждый в своих мыслях, но уже не чувствуя прежней отстранённости. Впервые за долгое время Итачи ощутил, что рядом есть человек, который не просто видит его, но и понимает без слов.

***

Когда им оставался всего день до нужного места, вечером Сел придвинула свою подстилку ближе к Итачи и легла рядом, повернувшись к нему лицом. Он полусидел с закрытыми глазами, и казалось, что спит. — Что ты делаешь? — раздался его спокойный голос, не открывая глаз. — Хочу, чтобы ты привык ко мне, — ответила Сел, её голос прозвучал тихо, почти шёпотом. Итачи приоткрыл один глаз, посмотрел на неё и снова закрыл. Она лежала так близко, что он чувствовал её дыхание, лёгкое, ровное, с едва заметной дрожью. Сел не смотрела на него, её взгляд был устремлён куда-то в потолок старого убежища, словно в этих деревянных досках можно было найти ответы на неозвученные вопросы. — Зачем? — спросил он после паузы. — Не хочу, чтобы разочаровался в своём первом разе. Итачи не понял смеется она над ним или же говорит серьезно, но он понимал, что она говорит не только о физической близости, но и о чём-то большем — о доверии, которое между ними ещё только начинало прорастать. Её смелость его удивляла, но ещё больше удивляло то, что он не чувствовал желания отстраниться. Они молчали, и только ветер за окном напоминал о том, что время не остановилось. Сел чуть подтянула подстилку, устраиваясь удобнее, и её рука случайно коснулась руки Итачи. Он не убрал её, позволяя этому прикосновению остаться. В эту ночь они так и заснули рядом, каждый в своих мыслях, но с чувством, что между ними стало немного меньше границ. Он понимал, что Сел не хочет на него давить и, возможно, если он решит проявить инициативу, она не откажет, но Итачи колебался. Он не до конца понимал, как стоит начать, что сказать. Поэтому решил, что это должно произойти естественно. Почему-то он был уверен, что они оба почувствуют тот самый момент, когда это будет правильно. Ночь прошла спокойно, но в воздухе оставалось что-то невысказанное, лёгкое напряжение, словно предвкушение неизвестного. Итачи проснулся раньше Сел, не сразу поняв, почему рядом с ним кто-то есть. Он посмотрел на неё — она спала, свернувшись клубком, с лёгкой полуулыбкой на губах, словно видела что-то приятное. Этот момент внезапно напомнил ему, насколько быстро они стали ближе за последние дни. Когда она открыла глаза, он уже собирал вещи. — Доброе утро, — пробормотала Сел, садясь и потягиваясь. — Доброе, — ответил Итачи, бросив на неё короткий взгляд. — Нам пора.

***

Когда они добрались до нужной деревни, то сразу заселились в небольшой отель на окраине. Комната была простой, но достаточно уютной, чтобы переждать пару дней. Долго не отдыхая, они решили отправиться на разведку. — Думаешь, найдём его быстро? — спросила Сел, проверяя кинжал на поясе. — Возможно, — ответил Итачи, накинув капюшон. — Но в этот раз действуем вместе. Без разделения. Сел кивнула, не возражая. Ей нравилось работать с ним бок о бок, тем более в новой для них обстановке. Информация, которую предоставил им Зецу, указывала на то, что вчера шиноби-отступник отправился в горы и, скорее всего, спрятался там. — Тогда утром выдвигаемся, — заключил Итачи, сверяясь с картой. Вечер они решили посвятить изучению деревни. Местная ярмарка оказалась оживлённой: люди торговались, смеялись, кто-то играл на флейте, а дети бегали, увлечённо пытаясь поймать воздушных змеев. Сел с интересом рассматривала прилавки, где продавались украшения и сладости. — Смотри, какие интересные браслеты, — она взяла в руки простой кожаный ремешок с серебряным кулоном в форме дракона. Итачи бросил мимолётный взгляд и кивнул. — Купишь? — Не знаю, — пожала плечами она, возвращая браслет на место. Они шли дальше, стараясь не привлекать внимания. Снятые плащи организации делали их обычными путниками, ничем не выделяющимися среди других людей. Но даже так, взгляд Итачи постоянно скользил по толпе, выискивая возможные угрозы. Вечером, возвращаясь в отель, они молча шли по каменистым улочкам, и Сел вдруг коснулась его локтя, просунув свою руку между его и чувствуя тепло. Итачи попытался незаметно напрячься, но Сел, казалось, этого не заметила. Она легко взяла его под локоть и пошла рядом, глядя прямо вперёд, словно это была обычная, беззаботная прогулка. Итачи шёл рядом, стараясь не думать о том, как непривычно, но удивительно естественно ощущать её руку на своём локте. Вечерний воздух был прохладным, но это прикосновение согревало. Время от времени Сел что-то негромко рассказывала, описывая забавные сценки, которые она заметила на ярмарке, но Итачи слышал только её голос, не вникая в слова. Ему казалось, что эта ночь чем-то особенная, словно в воздухе повисло нечто важное, что пока ещё не получило названия. Когда они подошли к гостинице, Итачи замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Сел рефлекторно остановилась вместе с ним и удивлённо взглянула на него. — Что-то случилось? — спросила она. Итачи не ответил сразу. Он опустил руку в карман плаща и достал небольшой кожаный браслет с серебряным кулоном в форме дракона — тот самый, который Сел рассматривала на ярмарке. — Я... купил это, — сказал он, протягивая ей украшение. Его голос звучал спокойно, но в глазах читалась лёгкая растерянность. Сел медленно подняла руку, принимая браслет. Её пальцы аккуратно коснулись прохладного металла, но через мгновение она ощутила, как он нагревается от её тепла. — Ты вернулся за ним? — в её голосе сквозило удивление. — Да, — коротко ответил Итачи, отводя взгляд. — Вот... пусть останется на память. Сел улыбнулась, надевая браслет на запястье. Кулон с драконом чуть качнулся, ловя лунный свет. — Спасибо, — мягко сказала она и, не раздумывая, сжала его руку.

***

В горах шёл лёгкий снег. Мелкие, колючие снежинки медленно опускались на землю, покрывая всё вокруг тонким слоем белой пыли. Итачи и Сел добрались до места, где терялся след шиноби-отступника. Следы были размыты снегом, а воздух пропитан влажной прохладой, словно сама природа пыталась стереть все улики. Они внимательно изучили окрестности, осматривая камни, сломанные ветки и любые признаки недавнего присутствия человека. Но следы прервались у старой скалы, и дальше ничего не указывало на путь беглеца. Итачи понимал, что в горах темнеет быстрее, чем внизу, и у них остаётся совсем немного времени до заката. Сел, будто прочитав его мысли, отряхнула снег с перчаток и предложила: — Давай разделимся. Если мы не найдём след до заката, он уйдёт. Итачи нахмурился. Ему не нравилась идея разделяться в такой местности, особенно когда они охотятся на опытного шиноби. — Это слишком рискованно, — ответил он, оглядываясь на вершины гор, за которыми уже начинал темнеть горизонт. — Враг может использовать это против нас. — Но если мы останемся вместе, то можем упустить его. Смотри, солнце уже касается вершин, — Сел кивнула в сторону западного склона, где оранжевое зарево постепенно переходило в пурпурный сумрак. Итачи на мгновение задумался, потом коротко кивнул. — Хорошо. Ты пойдёшь вдоль восточной тропы, а я осмотрю западную. Если найдёшь что-то, подай сигнал. Сел одёрнула капюшон, чтобы защитить лицо от ветра, и стиснула рукоять кинжала. — Я справлюсь. Увидимся на закате. Она развернулась и быстро заскользила вниз по склону, ловко лавируя между камнями. Итачи остался на месте ещё пару секунд, провожая её взглядом, прежде чем направился в противоположную сторону. Снег хрустел под ногами, а горы окутывала всё более плотная тишина, нарушаемая только редкими порывами ветра. Внутри него нарастало беспокойство, не связанное с заданием. Он думал о Сел и о том, насколько сильно он начал за неё переживать. Этот человек, ещё недавно ему чужой, теперь вызывал эмоции, которые Итачи не привык позволять себе. Но он отогнал эти мысли, сосредоточившись на задаче. Когда солнце скрылось за склоном, и горы окрасились в холодные оттенки синего, Итачи увидел что-то на снегу — еле заметную царапину, оставленную, похоже, кунаем. Сердце сжалось. Неужели это след... Итачи двинулся по едва заметному следу вглубь гор, среди которых пролегала заросшая тропинка. Он был внимателен и сосредоточен, каждое движение выверено, каждое ощущение обострено. Снег здесь был примят, что ясно указывало на то, что кто-то недавно прошёл по этому пути. Используя Мангекё Шаринган, Итачи прищурился, чтобы рассмотреть детали более чётко. Он увидел не только один, но два следа. Один был легче, менее глубокий, принадлежавший, скорее всего, Сел. Второй же был более тяжёлым, прерывистым, словно человек торопился или волочил что-то за собой. — Неужели Сел нашла след, но не успела подать сигнал? — прошептал он, сжимая кулак. Он двинулся дальше, следуя по этим следам. Тропа вела вверх, к небольшой расщелине между скалами. Ветер здесь был сильнее, пробирался сквозь одежду, напоминая о том, как опасно оставаться без укрытия. Но Итачи не замечал холода — его мысли были сосредоточены на Сел. Вскоре на снегу он увидел что-то тёмное. Сердце сжалось. Это был браслет с серебряным драконом — тот самый, который он ей подарил. Итачи опустился на колено, поднял украшение, сжал его в ладони, словно пытаясь ощутить тепло, которое ещё недавно исходило от неё. Вокруг браслета были разбросаны следы борьбы: глубокие борозды в снегу, отпечатки ног, следы кунаев. Здесь была драка, но никаких следов крови. Сел не сдалась без боя, но её всё же схватили. Итачи резко поднялся. Он использовал Шаринган, чтобы проследить слабые энергетические следы чакры. Еле ощутимая пульсация вела дальше в горы. Ночь сгущалась, но Итачи шёл без колебаний. Его цель была ясна: спасти Сел, пока ещё не стало слишком поздно.

ОБИТО

Он скрестил руки на груди, хмуря лицо под маской. Что значит Сел пропала? Обито смотрел на Итачи, который выглядел слишком холодно, когда описывал, как именно она исчезла. — Я нашёл следы борьбы, но крови не было, — говорил он чётко, и в голосе не было ни единой эмоции. Обито оценил его сдержанность. Он слушал внимательно, анализируя каждое слово. — Я искал всю ночь, а затем ещё три дня. Её там не было, как и того, кто её похитил. — Нам не отправляли условий выкупа, — сказал Обито, сжав руки сильнее, но так, чтобы этого не заметил Итачи. — Нужно отправить ещё один отряд на поиски. Если любой может похитить члена Акацки, то мы не будем внушать страха. Обито понимал, что Сел была слишком сильна для этого шиноби-отступника, тем более там был Итачи. Это не просто похищение... кто-то ждал её там. Возможно, это была ловушка именно для Сел. Он не стал озвучивать свои догадки. Итачи не должен был знать, насколько близкими они с Сел стали. Хоть Обито и знал, что между ними что-то происходит, его это не слишком беспокоило. Он был уверен, что, как бы Сел ни веселилась, она останется верна ему. — Что-то ещё? — спросил Обито, внимательно наблюдая за ним. В его взгляде читалась настороженность, словно он чувствовал, что Итачи не договаривает. Итачи медленно поставил на стол дорожную сумку Сел. Он знал её — с этой сумкой она ходила на задания. Значит, это точно похищение, потому что Сел бы не оставила своих вещей. — Внутри её вещи. Ты должен это увидеть, — сказал Итачи, его голос был натянутым, как струна. Тон Итачи не понравился Обито, но он не подал виду. Осторожно открыл сумку и вытащил оттуда наруч — тот самый артефакт, который, как он помнил, Сел похитила во время одной из их операций. Холодный металл чуть дрожал в его руках, будто реагировал на прикосновение. Вторым предметом оказался дневник. Обито медленно открыл его на первой странице. Строчки, написанные аккуратным, узнаваемым почерком, были знакомы ему до боли. Этот дневник принадлежал Сел. Обито взглянул на Итачи, который, не двигаясь, смотрел на книгу, словно она могла рассказать ему больше, чем просто слова. — Значит, это действительно была ловушка, — прошептал Итачи. — И, возможно, Сел знала, что её ждут... Обито закрыл дневник, оставив последние слова Итачи в тишине между ними. Теперь всё стало яснее — их враг был не просто случайным шиноби. Кто-то охотился за Сел. Пролистав дневник и пробежавшись глазами по строчкам, Обито понял, что здесь Сел описала своё прошлое и время, которое она жила в этом мире. Он не вчитывался в предложения, хотя ему очень хотелось, но перед ним стоял Итачи, который выжидающе смотрел на него. — Ты изучил его? — спросил Обито, не отрывая глаз от дневника. Итачи молчал несколько секунд, а потом его взгляд стал ещё более пристальным. Он медленно кивнул. — Да, — ответил он, выдерживая взгляд Обито, не проявляя ни капли напряжения. — Ты знал, кто она на самом деле? Обито почувствовал, как внутри всё сжалось. Итачи, похоже, прочитал дневник по пути в убежище. Теперь он, возможно, знал о Сел больше, чем она сама рассказывала. Обито должен был действовать осторожно. — Узнал перед вашей миссией, — признался он, понимая, что врать Итачи не стоит и терять его доверие тем более. — Я не знал, что кто-то сможет использовать это против неё. Итачи продолжал смотреть на него. В глазах не было ни злости, ни осуждения — лишь холодное, почти аналитическое понимание. — Я думаю, что они нашли способ вернуть её обратно, — наконец сказал он. Обито сжал губы. Его тревога усилилась. Вернуть её обратно... Значит, враги знали не только, кто она, но и откуда. А это могло означать, что они давно наблюдали за ней. — Если они действительно хотят вернуть её туда, откуда она пришла, значит, у них есть доступ к технике, из-за которой она попала сюда, — медленно произнёс Обито, убирая дневник в сумку. — И я только знаю, что она чем-то похожа на мою. — Что мы будем делать? — Обито понял, что Итачи знает, что он будет искать её. Неужели Сел написала о них в дневнике? — Ты отдохнешь, а я подумаю. Пока что отправлю туда Зецу. Итачи молча развернулся и вышел из комнаты, оставив Обито наедине с дневником Сел. Прежде чем открыть его и начать читать Обито призвал Зецу, который появился из под земли в своей привычной манере. — Отправляйся в Деревню Скрытого Облака. Постарайся найти Сел, возможно какие-то следы или зацепку куда она исчезло и кто её мог похитить. Зену не ответил а молча исчез выполняя его приказ. Секунды медленно текли, пока он не протянул руку и открыл записи, на этот раз не сдерживая своего любопытства. Строки, аккуратно выведенные знакомым почерком, рассказывали о мире, который казался Обито чуждым и загадочным. Сел была драконьим всадником из другого мира. Драконы, полёты, бескрайние небеса — это звучало как легенда, сказка, но Сел описывала всё с такой детализацией, что невозможно было сомневаться в реальности её слов. Чем больше он читал, тем выше поднимались его брови. Теперь он наконец понял, из-за чего началась та самая гражданская война, о которой говорила Сел. Всадники, как она называла себя и своих братьев и сестёр, разделились на два лагеря. Одни хотели освободиться от печати и избавиться от правил, считая, что всадники и драконы должны быть свободными. Другие, наоборот, верили, что их истинное предназначение — служить и защищать, оставаться верными своему клятвенному долгу. Сел была на стороне вторых. Она верила, что порядок необходим, и что без правил их мир погрузится в хаос. Но теперь, перечитывая эти строки, Обито заметил в её словах горечь. Она сожалела о своём выборе, ведь печать, которой они так дорожили, больше не работала. Борцы за свободу, как она писала, нашли способ её разрушить, и это повлекло за собой страшные последствия. Старые союзы рухнули, а доверие исчезло. Обито перелистнул страницу и наткнулся на запись о мире шиноби. Сел описывала, насколько странным ей казалось их общество. Она удивлялась тому, как здесь все привыкли скрывать свои истинные намерения, как ценились хитрость, осторожность и способность быть незаметным. В её мире всё было иначе — всадники действовали открыто, не играли в интриги и не использовали обман как оружие. Доверие там было основой, и нарушение этого доверия считалось предательством не только перед другим человеком, но и перед самим собой. “В нашем мире ты всегда знаешь, кто тебе враг”, — писала она. “А здесь… здесь враги могут быть под маской друзей. Я не привыкла к этому и, возможно, никогда не привыкну”. Обито задумался. Сел была сильной, но её прямолинейность могла стать её слабостью. Кто-то, возможно, уже воспользовался этим, чтобы заманить её в ловушку. Он закрыл дневник, сжав его в руках.

***

Чем дольше они искали, тем больше Обито становился убеждённым в том, что больше он её не увидит. Они обыскали всё: горы, пещеры, старые храмы, даже самые потаённые уголки, где могла остаться её чакра. Но Сел будто провалилась сквозь землю… или вернулась в свой мир, в который он так и не смог заглянуть. Обито стоял на крыше базы Акацки, сжимая кулаки. Холодный дождь стекал по маске, смывая с неё пыль и оставляя ощущение ледяных игл на коже. Прошло семь лет, а он так и не нашёл её. Семь лет пустых надежд, ночей, когда он чувствовал её присутствие, почти слышал её голос, но стоило протянуть руку — и она исчезала, как мираж. Он почти выполнил свой план. Все хвостатые собраны, риннеган Нагато у него, и оставалось лишь захватить Наруто Узумаки. Миру осталось недолго. Вскоре всё это закончится, и не будет больше потерь, боли, разочарований. После исчезновения Сел он ещё больше убедился в том, что этот мир полон только боли. Ветер ударил в спину, пронёсся сквозь влажную ткань плаща, но он не шелохнулся. Его разум был далеко — в том вечере, у него в спальне, когда Сел заговорила с ним после того как увидела его лицо. — Ты не можешь быть вечным врагом миру, — сказала она тогда, наблюдая за движениями его руки. — Даже если тебе кажется, что мир тебя предал. — Ты не понимаешь, — холодно ответил он. — Этот мир уже давно мёртв. Люди живут только ради собственной выгоды. — Может, — пожала плечами она, но не отводила взгляда. — Но ведь когда-то ты верил. Ты доверял кому-то, Мадара. Это видно в твоих глазах. Он тогда отвернулся. Её слова словно вырвали из памяти что-то глубоко похороненное. Рин. Какаши. Старый Обито, который мечтал стать Хокаге. И теперь она тоже исчезла. Он посмотрел на мокрые, побелевшие от напряжения пальцы. — Никто больше не заставит меня поверить в этот мир, — прошептал он. Вспышка молнии осветила базу, и на мгновение Обито увидел своё отражение в лужице у ног. Маска, за которой скрывалась пустота. Он помнил слова Сел перед рассветом: — Ты сбежал от реальности... Тогда он не ответил, но теперь понимал. Да, он сбежал. Сел стала последней ниточкой, которая связывала его с реальным миром. С тем, где были чувства, доверие, свет. Но её больше не было. А значит, не было и причин дальше цепляться за надежду. Сел верила в силу доверия. Но доверие уничтожило его, когда он увидел, как Какаши пронзает Рин. Она верила в то, что можно победить боль, но боль стала его единственной путеводной звездой. Она говорила, что всегда сражалась за порядок, но её мир тоже рухнул, как и его. «Ты была наивной», — подумал он. Но сердце отозвалось острой болью. Нет, это он был наивен, поверив, что её можно было удержать в этом мире. Он вдохнул, сквозь мокрую ткань пропуская холодный ночной воздух. — Этот мир давно уже проиграл. Я лишь завершу то, что начал, — сказал он себе. Маска, пряча лицо, стала ещё теснее. Он снова стал пустым сосудом для плана Лунного Ока. Но в глубине души всё ещё жил голос, который не замолкал. — Если бы я только успел… Молния снова разорвала небо, а вместе с ней где-то глубоко в душе мелькнуло чувство, что эта история ещё не закончена. Обито посмотрел на браслет, который плотно обхватывал его запястье. Холодный металл серебряного дракона казался чужим, но при этом каким-то родным. Его отдал ему Итачи перед тем, как уйти на битву с Саске. — Сел… — прошептал он, вглядываясь в выгравированные линии на браслете. — Зачем он мне? Тогда, перед уходом, Итачи стоял напротив него, держа браслет в протянутой ладони. Впервые за всё время их сотрудничества в его глазах читалась тоска. Обито никогда раньше не видел в Итачи подобной мягкости — обычно тот был собранным, холодным, словно мраморная статуя. Но в тот момент камень дал трещину. — Возьми, — сказал Итачи, с трудом сглотнув. — Её вещи больше никому не нужны. Обито медлил, глядя на металлического дракона, который отражал тусклый свет свечи. — Она была дорога тебе, да? — спросил он, голосом, который прозвучал мягче, чем он хотел. Итачи не ответил сразу. Его взгляд остался прикованным к браслету. — Я… — он замолчал, потом коротко выдохнул. — За эти четыре года я пытался стереть её из памяти. Но каждый раз, когда я прохожу мимо старого кабинета или слышу, как кто-то смеётся так же искренне, как она… — он замолчал. — Никто больше не был мне так интересен. Четыре года. Четыре года без единого слова о ней. Они не договаривались вслух, но после решения прекратить поиски имя Сел стало табу. Словно её никогда и не существовало. Возможно, им было слишком больно говорить о ней. Возможно, это была их общая защита от собственных чувств. И всё-таки она продолжала их связывать. Её отсутствие было ниточкой, которая соединяла их молчанием. Обито почувствовал внутри себя странную гордость. Не потому, что Сел исчезла, а потому, что он был частью её истории, как и Итачи. Пусть они никогда не говорили об этом, но оба знали, что её присутствие изменило их обоих. Обито сжал кулак с браслетом, и дракон впился холодным металлом в кожу. — Ты думаешь, она всё ещё жива? — спросил он, не глядя на Итачи. — Я думаю… она вернётся, — тихо ответил тот. Обито резко повернул голову и посмотрел на него. В глазах Итачи всё ещё была та самая тоска, но рядом с ней — искра веры. Слабой, почти угасающей, но всё же живой. — Почему ты так думаешь? — голос Обито прозвучал резко, даже грубо. — Потому что она не была из тех, кто сдается. Даже если её вернули в её мир, я уверен, она найдёт способ вернуться. Обито фыркнул, но сердце дрогнуло. Он хотел верить. Но семь лет исканий оставили на душе глубокие шрамы. Если она вернётся, сможет увидеть мир, который он построит. Мир, в котором Сел будет счастлива… как и все остальные.