Часть 3

ИТАЧИ

Когда они вернулись на базу, Мадары не было, поэтому с отчётом пришлось подождать. Сел бросила на Итачи короткий взгляд, но ничего не сказала, просто кивнула на прощание и ушла. Он тоже не стал задерживаться. Проходя к себе в комнату, он устало скинул плащ Акацуки, чувствуя, как тяжесть долгого дня буквально сползает с его плеч. Сев на кровать, он провёл ладонями по лицу, затем зарыл пальцы в волосы и позволил себе глубокий выдох — редкая слабость, которую он мог позволить только в одиночестве. Посидев так немного, он заставил себя встать. Он знал, что если позволит мыслям захватить его, то снова погрузится в бесконечный анализ событий, решений и сказанных слов. А сейчас ему нужно было хоть немного очистить голову. Итачи направился в ванную, ощущая, как тело ноет от усталости. Он включил воду и на мгновение просто закрыл глаза, позволяя шуму наполнять тишину вокруг. Он открыл глаза и посмотрел на отражение воды, текущей по его руке. Тепло расслабляло мышцы, но не разум. Итачи не мог отрицать, что предложение Сел вызывало в нём не только рациональные размышления, но и нечто более сложное. Это был редкий случай, когда он столкнулся с чем-то, что не поддавалось логике. Если это ловушка, то ради чего? Если это манипуляция, то какова её конечная цель? Если это просто искренний порыв, то что тогда это значит? Он провёл ладонью по лицу, стирая капли воды, и чуть качнул головой. Это не должно было занимать столько его внимания. Он привык к холодному расчёту, к тому, что любую ситуацию можно просчитать, но тут всё выглядело иначе. Неужели он действительно колеблется? Тихий выдох растворился в шуме воды. Ему не стоило зацикливаться на этом. Он знал, что так или иначе, ответ придёт сам. Возможно, в момент, когда он меньше всего будет к этому готов. Закрыв кран, он провёл рукой по мокрым волосам и вышел из душа. Вода капала с кончиков, оставляя тёмные пятна на полу, но он не спешил вытираться. В воздухе висела тишина, прерываемая только редкими каплями воды. Сел не станет его ждать вечно. И решение — так или иначе — придётся принять. Итачи сел на край кровати, сжимая мокрое полотенце в руках. Он попытался собрать в голове всю информацию, которую узнал о Сел, и разложить её по полочкам. Она была сильной. Способной. Адаптивной. Её навыки говорили о годах упорных тренировок, но не о той системе обучения, которая была знакома ему. Слишком хаотично. Слишком разнообразно. Она не следовала единому стилю, как если бы учителя менялись, а не воспитывали её с нуля в одной традиции. Она умела скрывать своё прошлое. Сел не говорила лишнего, не рассказывала ничего конкретного о том, кем была до прихода в организацию. И даже её слова про гражданскую войну… Да, они выглядели искренними, но кто сказал, что это не часть хорошо продуманной истории? Почему именно сейчас она решила сказать ему то, о чём молчала перед Обито шесть лет? Итачи не мог игнорировать это, но было и другое. Сел не выглядела угрозой. Она действовала без скрытых мотивов, по крайней мере, так казалось. В ней не было холодного расчёта, которым обычно отличались те, кто что-то скрывает. Или же она слишком хорошо это скрывала? Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Что именно он должен рассказать Мадаре? Правду? Полуправду? Или ту версию, которая будет наиболее выгодной? Он понимал, что если расскажет слишком мало, Мадара заподозрит, что он утаивает информацию. Но если расскажет слишком много, это может навредить не только Сел, но и ему самому. Ему нужно было время, но времени не было. Рано или поздно Мадара спросит, и тогда у него должен быть чёткий, продуманный ответ. Второй вопрос, который все таки остался у Итачи в голове, что именно украла Сел? Если это было что-то личное, то, возможно, могло дать подсказку о её прошлом. Он знал, что у каждого в организации были свои секреты, но у Сел их было слишком много. Он начал перебирать в голове возможные варианты. Если это была ценность, имеющая стратегическую важность, значит, её прошлое связано с какой-то крупной силой или фракцией. Если что-то символическое — возможно, это касается её личной истории. Если это артефакт или информация — значит, она могла работать на кого-то ещё. Но тогда почему она до сих пор здесь? Почему не скрылась после кражи? Мадара явно не знал, иначе бы уже разобрался с этим. Но даже он отметил, что о Сел нет никакой информации. Что, если украденное — это нечто настолько личное, что Сел не могла ни избавиться от этого, ни скрыть слишком далеко? Итачи чувствовал, что разгадка ближе, чем кажется. Может, ему действительно стоит выяснить, что именно она украла? Это могло бы не только помочь с выполнением приказа Мадары, но и дать ему собственные ответы. Он понимал, что времени на раздумья у него всё меньше. Если он хочет узнать правду, ему придётся действовать, но главное — сделать это так, чтобы Сел не догадалась.

СЕЛ

После возвращения два дня Сел просто бродила по базе, знакомясь с членами организации и занимаясь личными делами. Она не торопилась включаться в работу, будто брала для себя короткую передышку. Она ходила в город, закупалась разными вещами, от полезных до откровенно бесполезных, и не забывала про еду. В конечном итоге, тащить всё одной оказалось слишком неудобно, поэтому она обратилась за помощью к Хидану и Какузу. Конечно, они согласились, но, как и следовало ожидать, не бесплатно. Впрочем, это её не удивило. Она не стала спорить и заплатила, а взамен делилась с теми, кто встречался ей по пути, всякими вкусностями. Кто-то отказывался, кто-то с неохотой соглашался, а кто-то ел с удовольствием. Итачи ни разу не отказался. Это было небольшим, почти незаметным наблюдением, но оно почему-то запомнилось. В первый же день, когда она вернулась, Сел тщательно изучала наруч Всадника, который она украла. Конечно, она ничего не почувствовала и не поняла чей он. В груди отозвались непонятные чувства. Она понимала, что там, дома, была всего лишь оружием. Без права выбора, без права чувствовать. А здесь… здесь она жила. Но там остались люди, к которым сейчас она явно чувствовала эмоции. Наверное, они просто копились всё это время, запираясь где-то глубоко внутри, и теперь, когда вокруг не было жесткого контроля, начали выливаться наружу. Это было странно. И, возможно, даже немного пугало. Сел решила не давить на Итачи с ответом на её предложение и не пыталась искусственно создавать ситуации, где они могли бы остаться наедине. Она хотела, чтобы он сам пришёл, но где-то в глубине себя понимала — скорее всего, первым шаг сделает всё-таки она. Она не торопила события. Всё происходило естественно, и, возможно, это даже нравилось ей больше. Она не была из тех, кто нуждался в подтверждении здесь и сейчас. Но ожидание заставляло задуматься: насколько далеко она готова зайти? Что-то в Итачи было таким же, как у неё, а что-то совершенно чуждым. Он не отталкивал её, но и не приближал, словно не хотел нарушать тщательно выстроенные границы. Что ж, она знала, как быть терпеливой. Что касается Мадары, то рассказывать ему об этом разговоре Сел не собиралась. По крайней мере, не по собственной инициативе. Но если он спросит прямо… Она ответит честно. Зачем скрывать то, что рано или поздно всё равно станет очевидным? Когда Зецу появился с сообщением, что Мадара ждёт её у себя, Сел лежала на кровати, лениво пролистывая страницы очередной книги. В комнате было тихо, только едва слышное потрескивание свечи на тумбочке нарушало эту тишину. Она не имела особых предпочтений в жанрах, поэтому выбирала книги по обложке. Эта была переплетена в чёрную кожу с золотым тиснением — массивная, увесистая, с потрёпанными краями, будто её не раз брали в руки. Такой стиль был ей знаком. Похожие книги хранились в их Башне Всадников — строгие, таящие в себе знания, запах старого пергамента и власти. Сел скользнула пальцами по твёрдой обложке, задержавшись на узоре. Эти книги всегда внушали ей уважение, но сейчас они были просто напоминанием о прошлом, которое было всё ещё слишком близко. С тихим хлопком она закрыла её и выдохнула, позволяя себе ещё мгновение неподвижности. Воздух в комнате был тёплый, немного затхлый от долгого отсутствия свежего воздуха. Где-то за стенами базы раздавались приглушённые голоса — кто-то переговаривался, кто-то смеялся, кто-то шагал мимо. Жизнь здесь никогда не замирала, даже когда всё казалось спокойным. Она потянулась, разминая затёкшее тело, и встала с кровати. Направляясь к кабинету Мадары, Сел размышляла о том, что он хочет обсудить. В последнее время он нечасто вызывал её просто так. Значит, либо он что-то узнал, либо хочет узнать. Ей нравилось разговаривать с ним. Не потому, что она ему доверяла, а потому, что он был редким человеком, с которым можно было вести игру. Он всегда говорил так, что его слова можно было трактовать по-разному. Прямых ответов он не давал, но если слушать внимательно, можно было услышать больше, чем он открыто говорил. Она знала, что у него есть чувство юмора, хоть он тщательно скрывал его за холодной отстранённостью. Когда она вошла в кабинет, первое, что бросилось в глаза — полумрак, созданный слабым светом нескольких свечей. Запах воска смешивался с ароматом бумаги и дерева. Итачи уже был там. Мадара сидел на краю стола, чуть склонив голову в задумчивом ожидании. Что-то в этой позе, в его взгляде, в лёгком наклоне плеч… Она знала эту манеру. На мгновение перед глазами всплыло другое лицо, другое время. Её наставник. Сел едва заметно напряглась, но быстро взяла себя в руки. Это было неважно. Она сделала шаг вперёд, выравнивая дыхание и стирая ненужные мысли. Когда Сел подошла ближе, Итачи коротко кивнул Мадаре и, не сказав ни слова, вышел из комнаты. Она приподняла бровь, провожая его взглядом. В глазах мелькнуло лёгкое недоумение. Раньше они всегда обсуждали миссии втроём, и эта внезапная перемена показалась ей странной. Не то чтобы она боялась остаться с Мадарой наедине — она не боялась никого, кроме, пожалуй, собственной памяти, — но эта деталь зацепила её. Хмыкнув, Сел перевела взгляд на Мадару, который уже смотрел на неё. — Привет, — она улыбнулась, подходя ближе и опускаясь на стул напротив. Лёгким движением закинула ногу на ногу, устраиваясь поудобнее. — Рада тебя видеть. Она не лгала. В её голосе действительно была искренность. Сел нравилось разговаривать с Мадарой, нравилось пытаться разгадать его скрытые намерения и невидимые линии, которые он так мастерски проводил в каждом разговоре. Мадара не ответил, но что-то едва заметное промелькнуло в его взгляде, когда она это сказала. Может быть, лёгкая искра удовлетворения. Он откинулся в кресле, раскинув руки на подлокотниках. Поза властная, но расслабленная. Его единственный глаз смотрел на неё через прорезь маски, не мигая. — Вы с Итачи отправитесь в Деревню Скрытого Облака, — начал он ровным голосом. — Там скрывается беглый преступник. Его нужно найти и устранить. Сел слушала вполуха, позволяя словам скользить по поверхности сознания. Её внимание в этот момент было приковано не столько к содержанию, сколько к тому, как он это говорил. Её взгляд невольно скользнул по нему. Руки — расслабленные, но пальцы слегка подрагивали, словно сдерживали внутреннее напряжение. Грудь — под равномерным дыханием чувствовалась скрытая настороженность. Бёдра — широко расставлены, демонстрируя уверенность. И, наконец, взгляд обратно в его единственный глаз. Она понимала, что он заметил её изучающий взгляд. И не просто заметил, а позволил ей это. Сел не скрывалась. Ей даже хотелось, чтобы он понял, что она его оценивает так же, как он оценивает её. В воздухе повисло лёгкое напряжение, похожее на тонкую струну, натянутую между ними. — Вопросы есть? — спросил он, не изменив позы. — Только один, — Сел медленно улыбнулась, чуть склонив голову набок. — Почему Итачи ушел перед нашим разговором? Сел была уверена, что под маской губы Мадары дёрнулись в мимолётной ухмылке. — Разве тебе не приятнее иногда говорить без свидетелей? — ответил он. Она прикусила губу, хитро глядя на него. В её глазах блеснул лукавый огонёк, а уголки губ дрогнули в усмешке. — Если только тебе нечего скрывать, — произнесла Сел с лёгкой насмешкой, будто прекрасно знала, к чему клонил Мадара. Мадара не ответил сразу. Он лишь медленно склонил голову набок, продолжая изучать её взглядом. В комнате повисло напряжение, тяжёлое, но притягательное. — Даймё, у которого вы украли свиток на прошлой миссии, — наконец произнёс он, чуть изменив интонацию, — объявил награду за головы воров. Он сообщил, что из его хранилища было похищено два артефакта. Сел замерла на долю секунды, но не позволила этому проявиться на лице. «Два артефакта». Скорее всего, Итачи сказал правду. Мадара, наверное, спросил его напрямую: брали ли они что-то ещё. Вопрос только в том, как он это сформулировал. «Они» или «она»? В груди неприятно сжалось, но снаружи Сел оставалась такой же — чуть насмешливой, чуть расслабленной. — Мне кое-кто приглянулось, — она пожала плечами, медленно улыбаясь, — я не смогла удержаться. Она намеренно произнесла эти слова с лёгким намёком, следя за реакцией. Мадара не пошевелился, но его глаз слегка прищурился. — Правда? — тихо спросил он. — Абсолютная, — с невинным видом ответила Сел, снова закинув ногу на ногу. Её голос звучал легко, почти игриво, но внутри всё напряглось. Она не знала, поверил ли он ей, но была уверена, что теперь он захочет узнать, что именно она взяла. Мадара выпрямился, опустив руки на стол, пальцы сцепились в замок. Его поза всё ещё была расслабленной, но в воздухе появилось ощущение надвигающейся грозы. — Значит, Итачи здесь ни при чём, — сказал он ровным голосом. Это было не вопросом, а утверждением. Сел медленно кивнула, сохраняя лёгкую полуулыбку, хотя внутри всё перевернулось. — И что же тебе так приглянулось? Она сделала вид, что задумалась, чуть склонив голову. — Такой наруч красивый, — начала она небрежно, словно описывала безделушку, которую прихватила по капризу. — На нём узоры и какие-то символы очень интересные. Такие… завораживающие. Она говорила правду, но утаивая кое-какие детали. Символы действительно были необычными, древними, и чем дольше она смотрела на них, тем сильнее внутри разгоралось странное, почти болезненное ощущение. Его глаз прищурился, и Сел почувствовала, как он буквально просверливает её взглядом, пытаясь определить, врёт она или нет. Теперь Сел уже не была уверена. Уточнил ли Итачи, что это была личная инициатива? Или просто констатировал факт, что Сел взяла что-то? От этой неизвестности внутри всё сжалось. — И где он сейчас? — спросил Мадара, голос чуть охрип, но не потерял контроль. — У меня, — пожала она плечами, делая вид, что это не имеет значения. — Хотела понять, что это за узоры. Интересно же. Он молчал. Сел чувствовала, как воздух в комнате становится тяжелее. — Узнай, что это, — наконец сказал Мадара, медленно выпрямляясь. — И потом расскажешь мне. — Конечно, — легко кивнула она, скрывая внутренний холод. Она встала, развернулась и, уже на выходе, почувствовала, как его взгляд прожигает ей спину. Мадара не поверил. Но теперь он будет ждать. И у неё осталось не так много времени, чтобы разобраться с этим артефактом до того, как он захочет получить свои ответы.

***

К вечеру Сел, поужинав в одиночестве в общей столовой, решила выйти на улицу и пройти к пляжу. Она уже привыкла к тому, что здесь не было традиции собираться за общим столом. Каждый ел тогда, когда ему было удобно, избегая ненужных разговоров и лишнего внимания. Но внутри у неё всё равно оставался лёгкий осадок. В её прошлом — в жизни Всадников — было иначе. Там они всегда ели вместе: завтрак, обед, ужин. Эти моменты создавали иллюзию семьи, пусть и построенной на страхе и дисциплине. Теперь же вокруг были одиночки. Замкнутые, сосредоточенные на своих задачах. Сел уже почти дошла до выхода, когда, подняв взгляд, увидела знакомую фигуру. Итачи. Он возвращался внутрь, двигаясь плавно, как тень, будто даже воздух вокруг него замирал. Его лицо, как обычно, было непроницаемым, но Сел уже умела замечать в нём едва уловимые перемены. Она остановилась на несколько мгновений, раздумывая. Было бы проще сделать вид, что она его не заметила, продолжить путь к пляжу и оставить всё как есть. Но этот разговор назревал давно. И уж после разговора с Мадарой она не могла просто так уйти. Интересно, спросил ли Мадара Итачи напрямую о втором артефакте? Или тот сам рассказал? А ещё важнее — что именно он ему сказал? Сел не была глупа. Она знала, что Мадара интересуется ею через Итачи, но она также понимала, что Итачи достаточно умен, чтобы не стать его пешкой. Она сделала шаг вперёд. — Итачи, — позвала она, не повышая голоса. Он замер, остановившись в нескольких шагах от входа, и медленно повернулся к ней. — Сел, — спокойно ответил он. Она приблизилась, ощущая, как внутри поднимается лёгкое напряжение. Сердце забилось чуть быстрее, но снаружи она оставалась спокойной. — Позволь спросить, — она сделала паузу, чтобы уловить его реакцию. Итачи лишь слегка кивнул, давая понять, что слушает. — И я рассчитываю на честный ответ. Она произнесла это мягко, но с оттенком твёрдости. Ей не хотелось, чтобы он воспринял её слова как недоверие. Просто лучше спросить прямо, чем гадать и мучиться догадками. Итачи чуть склонил голову. Его глаза оставались пустыми, но Сел уже знала, что за этой пустотой прячется постоянно работающий, холодный анализ. — Мадара спросил тебя напрямую о втором артефакте? Итачи не сразу ответил. Его взгляд задержался на её лице на долю секунды дольше, чем обычно. — Да, — коротко кивнул он. — Но я не сказал, как именно ты его взяла. Внутри Сел что-то дрогнуло. Напряжение, которое она даже не до конца осознавала, отпустило, будто затянутый узел разорвался. Он не рассказал. Это означало, что Мадара, скорее всего, думает, что Сел просто прихватила артефакт во время их проникновения. Но если бы он знал, что она вернулась во второй раз, рискуя провалить миссию ради этой вещи, его вопросы были бы совсем другими. Она выдохнула и позволила себе короткую улыбку. — Спасибо, — сказала она просто. Итачи не ответил. Он лишь чуть приподнял бровь, словно пытаясь понять, зачем ей эта благодарность. — Ты не сказал ничего потому, что не посчитал это важным? Или потому что… — она на мгновение замолчала, подбирая слова, — не хотел подставить меня? В его глазах мелькнул лёгкий оттенок удивления. Совсем слабый, но Сел его заметила. — Я сообщил Мадаре всё, что касалось миссии, — ответил Итачи, выбирая слова так, словно ходил по краю лезвия. — Но у меня не было задачи докладывать о твоих личных решениях. Сел кивнула, хотя внутри её захлестнуло ощущение двойственности. Он действительно не стал выдавать её. Но значит ли это, что он стал на её сторону? Или просто оставил пространство для собственного манёвра? — Тебя не интересует, что это за артефакт? — наконец спросила она. — Интересует, — честно ответил Итачи. — Но не настолько, чтобы рисковать заданием. Эти слова застряли у неё в голове. Он не стал лгать. Он был честен. Но и не пошёл дальше, чем хотел. Сел сделала шаг назад, позволяя себе лёгкий выдох. Напряжение, прочно засевшее в груди, наконец отступило. — У нас будет время, чтобы всё обсудить по дороге в Деревню Скрытого Облака, — с лёгкой улыбкой сказала она, в её голосе прозвучала едва уловимая интрига. Глаза её блеснули озорством, когда она развернулась на пятках и пошла дальше к пляжу. — И не волнуйся, — добавила она, отойдя на несколько шагов и обернувшись, чтобы поймать его взгляд. — Я буду гулять не допоздна, чтобы завтра с утра быть огурцом. Выход на рассвете, так? Итачи не ответил. Он просто кивнул, коротко, сдержанно, и развернулся, направляясь обратно в здание. Сел ещё мгновение смотрела ему вслед, затем повернулась и продолжила путь к пляжу. Ночь была спокойной. Луна висела в небе, яркая, полная, заливая базу холодным серебристым светом, который ложился на каменные стены штаба, делая их ещё более безжизненными. Сел шла медленно, стараясь не думать о разговоре с Итачи, а просто наслаждаться моментом. Гравий хрустел под её ногами, мягко и размеренно. Воздух был тёплым, пропитанным лёгкой влажностью, которую приносил ночной бриз со стороны моря. Ветер лениво шевелил волосы, касался кожи прохладными пальцами, заставляя её чувствовать себя живой. Она миновала несколько кривых деревьев, чьи ветви тянулись к луне, словно пытаясь ухватить её за край. Тени, которые они отбрасывали, ложились на землю причудливыми узорами. С каждым шагом шум волн становился громче. Наконец, она вышла из-за последнего холма, и перед ней открылся пляж. Песок, тёмный в лунном свете, рассыпался у неё под ногами, тёплый и мягкий. Сел сняла сандалии, позволяя пальцам почувствовать эту приятную, почти домашнюю текстуру. Ветер здесь был чуть сильнее, пахнущий солью, свободой и чем-то неуловимо знакомым. Волны лениво накатывали на берег, растворяясь в тонкой пене и уходя обратно, унося с собой песчинки и мысли. Сел подошла ближе к воде, остановилась у самой кромки и посмотрела вдаль. Луна отражалась на поверхности моря, создавая узкую, мерцающую дорожку, уходящую в бесконечность. Она сделала глубокий вдох. Здесь, в этой тишине, она чувствовала себя иначе. Здесь не было ни Мадары, ни Итачи, ни их вопросов. Здесь была только она и этот путь света, уходящий в неизвестность. Сел улыбнулась самой себе, прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Почему-то внутри было удивительно спокойно и тепло. Такое ощущение приходило редко, почти забытое. Словно тонкая нить, которая всегда была натянутой, вдруг ослабла. Это и есть свобода? Она задержала дыхание на пару секунд, наслаждаясь этим ощущением, а потом медленно выдохнула. Открыв глаза, Сел неспешно пошла вдоль берега. Её босые ноги оставляли лёгкие следы на влажном песке, которые тут же смывались прохладными языками воды. Волны мягко касались её ступней, словно приветствуя старого знакомого. Мысли унеслись в прошлое. Она вспомнила, как когда-то любила выходить на пляж вечерами вместе со своим драконом. Тёплый песок, прохладный ночной воздух, тяжёлое дыхание дракона рядом — всё это было частью её прошлого, частью её самой. «Он остался там…» Сел не знала, жив ли он, но она была уверена, что сделает всё, чтобы вернуться за ним. И за Талионом — своим наставником, учителем и тем, кто был для неё опорой в мире, где эмоции подавляли, а чувства считались слабостью. Песок приятно поскрипывал под ногами, когда она остановилась у самой кромки воды, позволив волнам омыть её ступни. Луна отбрасывала мягкий серебристый свет на поверхность моря, создавая иллюзию зеркала, которое вело куда-то в неизвестность. Сел провела рукой по волосам, впитывая это мгновение. Ночной воздух был пропитан солью и лёгким ароматом водорослей. Вдалеке, за холмом, едва различимо слышался скрип деревянных досок. Она прищурилась, вглядываясь в горизонт. Вдалеке виднелась небольшая пристань. Её доски, почерневшие от времени и влаги, казались хрупкими, но всё ещё держались вопреки ветрам и воде. И там, на краю этой пристани, стояла фигура. Темная, неподвижная, сливалась с ночным пейзажем, но Сел точно знала, что там кто-то есть. Она замедлила шаг, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Фигура не двигалась. «Кто ты?» — подумала Сел, прищурившись. Волна накатила на берег, заливая песок у её ног. Она сделала шаг вперёд, чувствуя, как сердце забилось чуть быстрее. Сел медленно пошла вперёд, не сводя взгляда с фигуры на пристани. Волны лениво накатывали на берег, касаясь её ног прохладными языками воды. Приближаясь, она начала различать очертания — широкие плечи, расслабленная, но уверенная осанка. Мадара. Она остановилась в нескольких шагах от него. Он стоял, скрестив руки на груди, глядя на лунную дорожку, уходящую за горизонт. Его волосы слегка развевались на ветру, а свет луны, падая на него, делал его силуэт почти призрачным. — Ты всегда так тихо появляешься? — спросила Сел, чуть улыбнувшись. — Ты тоже, — ответил он, не поворачивая головы. Она подошла ближе, остановившись рядом. Некоторое время они молча смотрели на море. Внутри у неё вдруг появилось странное ощущение — желание понять этого человека. Искренне. Без попыток манипулировать или вычислять его ходы. Просто понять, что движет им, почему он стал таким, каким она его знала. — А зачем тебе это? — неожиданно спросил Мадара, словно почувствовав её намерение. Сел удивлённо моргнула. — Что именно? Он повернул голову, встретившись с ней взглядом. Его единственный глаз смотрел испытующе, но без привычного холодного расчёта. — Понять меня. Я это вижу. Ты смотришь так, будто хочешь залезть мне в голову, — в его голосе прозвучала тень любопытства. Сел улыбнулась. — Может, потому что мне действительно хочется тебя понять? — ответила она спокойно. — Зачем? — спросил он снова, не отводя взгляда. — Просто… — она пожала плечами. — Ты не такой, каким пытаешься казаться. Я знаю, что у тебя есть цели, амбиции… но мне интересно, что за человек стоит за этой маской. Мадара несколько секунд молчал, а потом коротко усмехнулся. — Ты странная, — произнёс он с лёгким оттенком удивления. — Я свободная, — поправила его Сел, наклонив голову набок. Её слова, казалось, удивили его больше, чем её попытки понять. — Свободная? — переспросил он, склонив голову. — Да. Раньше мной управляли, контролировали каждую мысль, каждый шаг. Я была оружием. Теперь я могу выбирать, что чувствовать, с кем говорить и кого пытаться понять, — она медленно провела рукой по деревянным перилам пристани, ощутив под пальцами шероховатую, влажную поверхность. — Это и есть свобода. Мадара смотрел на неё внимательно, почти изучающе. — Свобода — это иллюзия, — сказал он наконец. — Рано или поздно ты это поймёшь. Сел покачала головой, но не стала спорить. — Может быть, — мягко согласилась она. — Но пока я чувствую её — она реальна. Они снова замолчали, глядя на море. Ветер усилился, взъерошивая волосы и принося с собой солёный запах ночного прибоя. Сел почувствовала, что это не просто случайная встреча. В этот момент между ними возникла какая-то тонкая, едва уловимая связь. — Почему ты осталась здесь? — неожиданно спросил Мадара. Где-то внутри Сел что-то ликовало. Он наконец-то спросил напрямую. Сколько времени прошло, сколько было намёков, разговоров вокруг да около — и вот сейчас, под светом луны, он всё-таки озвучил то, что, как она подозревала, давно хотел узнать. И, возможно, этой ночью не только она пытается понять его, но и он пытается понять её. Она тихо вздохнула и улыбнулась, глядя на горизонт, но кожей чувствовала его взгляд. Этот пронзительный, цепкий взгляд, который словно пытался разобрать её на части, изучить каждую эмоцию, каждую мысль. — Мне некуда было идти, — сказала она, и даже сама удивилась тому, насколько легко это прозвучало. Она не собиралась рассказывать ему слишком много. Но, кажется, хотела, чтобы он знал хотя бы часть её истории. Ведь сколько можно быть для всех загадкой? Мадара молчал, но Сел знала, что он слушает внимательно. Возможно, это был их первый искренний личный разговор. — Я никого здесь не знала, — продолжила она, слегка покачав головой. — А ты нашёл меня из-за моих подвигов и предложил работу. Я только и умею, что выполнять приказы и подчиняться. Вся моя жизнь прошла под этим знаменем. Губы дрогнули в лёгкой, чуть горькой усмешке. — Но здесь… — она медленно провела рукой по перилам, ощущая под пальцами шероховатость дерева, — ты позволяешь мне быть собой. Она повернулась к нему, чтобы увидеть реакцию. Мадара не двигался. Его поза была такой же расслабленной, но взгляд стал другим. Словно он пытался заглянуть глубже, чем она была готова разрешить. — И за это я верна тебе. — Сел сделала паузу заглядывал в его глаз и видя там недоумение и сомнение в её словах, будто он до конца не мог поверить, что она это произнесла. — Верна мне? — повторил он, не поднимая голоса, но интонация была особенной. — Да, — спокойно ответила Сел, удерживая его взгляд. — Я верна тебе. В эти слова она вложила больше, чем сама ожидала. Это была не просто фраза, не просто формальность. Она не знала, что было в этой верности — привычка, благодарность или что-то ещё. Но она знала, что говорит правду. Луна отражалась в воде, создавая иллюзию, будто они стояли на краю бесконечности. — Я буду на твоей стороне и выполню любой приказ, — сказала Сел, нарушая тишину, которая повисла между ними. Она говорила спокойно, но в голосе прозвучало что-то большее, чем просто преданность. Это было обещание. — Но позволь мне чувствовать то, что я хочу… и к кому хочу. Она замолчала, сделала глубокий вдох и, впервые за долгое время, позволила себе не скрывать лёгкое волнение. Её грудь чуть приподнялась на вдохе, а пальцы, всё ещё лежавшие на деревянных перилах, слабо сжались. Мадара смотрел на неё внимательно, молча, словно оценивал не только слова, но и то, что стояло за ними. — И я хочу сохранить нашу близость, — добавила Сел, сделав ещё один шаг вперёд. Её голос звучал мягко, но уверенно. Внутри что-то дрожало, но она не отступала. Ей было важно, чтобы он понял, что это не игра, не попытка втереться в доверие. — Я привязана к тебе, — сказала она наконец. Эти слова, казалось, застыли в воздухе. Мадара не шелохнулся, но дыхание его стало чуть глубже. Его единственный глаз задержался на её лице, а потом скользнул к рукам, к сжимающим перила пальцам. — Привязанность — это слабость, — наконец произнёс он, не убирая взгляда. Сел усмехнулась, покачав головой. — Я не знаю. — Сел пожала плечами — Я только познаю все эмоции. Мадара медленно выпрямился, убрал руки с груди и подошёл ближе. Теперь их разделяло всего полшага. — Ты хочешь сохранить близость? — тихо переспросил он. Сел кивнула. — Да. Раньше близость для меня была чем-то не стоящим внимания, — продолжила Сел, не отводя взгляда. — Без эмоций, просто способ снять стресс. Порой это было необходимо, но не значимо. Она опустила глаза на его руку, лежащую на перилах, а затем снова встретилась с его взглядом. — Но с тобой всё по-другому. Я хочу это понять. Ветер снова усилился, холодными пальцами пробежался по их лицам, поднял волосы Сел и заставил их мягко коснуться его плаща. Этот лёгкий жест природы, казалось, связал их ещё сильнее, пусть они и молчали. Мадара не двигался, но его взгляд стал более пристальным. Он смотрел на неё так, словно пытался заглянуть за слова, увидеть суть её эмоций. — Я не смогу дать тебе того, чего ты хочешь, — тихо сказал он. Его голос был ровным, почти бесцветным, но в этой пустоте чувствовалось напряжение. — Тем более, — продолжил он, — что ты сама пока не понимаешь, что это. Он протянул руку и осторожно коснулся её лица. Сел даже не сразу осознала это движение. Оно было таким мягким, почти неуловимым, что на мгновение ей показалось, будто она просто ощутила прикосновение ветра. Но тепло его ладони было слишком осязаемым, слишком настоящим. Она замерла. В этом жесте было что-то, что шло вразрез с его словами. Что-то, чего она не ожидала от человека, который утверждает, что привязанность — это слабость. Что-то, что она не была готова принять. — А что сможешь? — наконец спросила она, её голос стал хрипловатым. Мадара провёл большим пальцем по её скуле и медленно убрал руку. — Тебе это не понравится, — ответил он. Сел прищурилась и, чуть наклонив голову набок, усмехнулась. — Не думаю, что, зная, чего хочу, я буду хотеть этого в больших количествах, — сказала она, чувствуя, как внутри вспыхивает странное, но притягательное ощущение. — Мне много не нужно… Мадара смотрел на неё ещё пару секунд, а потом чуть качнул головой. — Вот в этом ты ошибаешься, Сел. Она хотела спросить, что он имел в виду, но он уже сделал шаг назад, а потом, развернувшись, направился к выходу с пристани. Его плащ развевался на ветру, а её сердце билось чуть быстрее, чем должно было. Сел провела рукой по щеке, всё ещё ощущая тепло его прикосновения. «Мне действительно много не нужно… или?». Эта мысль застряла в голове, пока она смотрела, как его силуэт растворяется в ночи. Сел не хотела его так легко отпускать. Разговор был незавершён, и она чувствовала, что если отпустит его сейчас, он снова уйдёт в свою холодную отстранённость. Мадара любил, чтобы последнее слово оставалось за ним. Но Сел знала: стоит ей проявить ещё немного настойчивости — и она сможет пробить эту стену. Используя свою силу, она быстро добралась до его спальни. Её сердце билось быстрее, чем обычно, но не от страха, а от нетерпения. Она хотела понять, почему он стал таким, каким есть. Что заставило его выбрать путь одиночества? Какую боль он носит в себе, если отталкивает тех, кто готов подойти ближе? Сел не зажигала свет, позволив луне, заглянувшей в окно, мягко осветить комнату серебристыми бликами. Она села на кровать, откинувшись на руки, и приняла расслабленную позу, хотя внутри всё было напряжено. Вскоре послышались шаги. Тихие, размеренные, но она узнала их сразу, когда дверь открылась, Сел уловила едва заметную паузу. Он удивился. Маска скрывала эмоции, но она была уверена, что его сердце на мгновение пропустило удар. Мадара вошёл в комнату и остановился у кровати, склонив голову набок. Его взгляд скользнул по ней, оценивая, понимая. Сел не хотела давать ему взять инициативу. Она плавно поднялась с кровати, встала напротив него, задирая голову, чтобы встретить его взгляд. — Я думала, мы честны друг перед другом, — нарушила она тишину первой. Её голос прозвучал ровно, но в нём слышалась лёгкая дрожь, которую она не пыталась скрыть. Она знала, что его отказ — не из-за нежелания. Нет. Она видела, как напрягалось его тело рядом с ней, чувствовала, как замедлялось дыхание, когда она подходила ближе. Его причина была глубже. У него было что-то, что заставляло его быть одиноким. Что-то, что, по его мнению, облегчало путь к цели. — И ты здесь… — произнёс он, наконец, медленно. Сел не дала ему продолжить. Она улыбнулась и, не сводя с него взгляда, шагнула вперёд, обвила руками его шею и вплотную прижалась к нему. — Чтобы убедиться, — прошептала она. Мадара не двинулся. Его руки остались по швам, но она чувствовала, как напряглись мышцы его плеч. Он боролся с собой. Медленно, не торопясь, она подняла руки к его маске. Её пальцы коснулись холодной поверхности, а затем начали осторожно сдвигать её вверх. Луна скользнула по краю подбородка, обнажив линию челюсти, уголки губ… Мадара мягко перехватил её запястья. — Я не могу, — произнёс он тихо, едва слышно, но с такой твёрдостью, что в комнате словно стало холоднее. Сел сдержала разочарование. Она не хотела показывать обиду. Опустив руки, она поправила маску, возвращая её на место. Потом медленно вытащила из-за пояса чёрную ткань. Ту самую, которой он завязывал ей глаза, прежде чем снять маску. Она развернула её в руках, разгладила пальцами. — Может, так будет проще, — сказала Сел и протянула ткань ему, глядя прямо в прорезь маски. Её взгляд говорил: Я не боюсь. Я готова принять тебя таким, какой ты есть. Мадара не двинулся. Лишь через несколько долгих секунд он протянул руку и взял ткань. — Ты упрямая, — пробормотал он, подходя ближе. Сел закрыла глаза, чувствуя, как его пальцы осторожно завязывают узел у неё на затылке. Ткань была прохладной, но прикосновения его рук — тёплыми. Она замерла, когда почувствовала, как его дыхание коснулось её щеки. И в этой темноте она наконец ощутила, что стала на шаг ближе к разгадке его тайны. Сел почувствовала, как Мадара поцеловал её. Это произошло внезапно, без предупреждения, без привычной сдержанности, которая всегда окутывала его, словно броня. Его губы были горячими, мягкими, но за этим прикосновением скрывалась какая-то отчаянная потребность. Будто он не верил, что она действительно здесь. Эмоции захлестнули её с головой. Её сердце забилось быстрее, а в груди разлилось тепло, такое живое, настоящее, почти обжигающее. Она скользнула ладонями по его плечам, ощущая под пальцами напряжённые мышцы. Его тело было словно струна, натянутая до предела, а поцелуй — прорывом через границы, которые он так долго возводил между ними. Сел медленно провела пальцами вверх, забралась в его волосы, потянула их чуть сильнее, чувствуя, как он отозвался, двинулся навстречу, углубляя поцелуй. Она не видела его лица, но чувствовала его суть. В этом поцелуе было больше, чем желание. Там была тоска, боль, сдержанная ярость и нечто ещё, что она пока не могла понять. Его руки легли на её талию, и Сел на секунду замерла, наслаждаясь этим моментом, прежде чем подалась к нему ещё ближе, сливаясь в этом движении. Она понимала, что он сомневается. Но в эту секунду он позволил себе быть настоящим. И она не собиралась этого упускать. Сел почувствовала, как по её телу прокатилась горячая волна, когда Мадара прижал её крепче. Его губы стали настойчивее, требовательнее, и это окончательно сорвало с неё остатки сомнений. Она сжала пальцами его волосы, а потом, чуть отстранившись, начала судорожно снимать с него одежду. — Знаешь, — выдохнула она, цепляясь за застёжку его плаща, — я всегда думала, что эта форма выглядит эффектно… но, чёрт возьми, кто додумался делать её такой неудобной? Мадара чуть замедлил движение, словно удивившись, а потом хмыкнул. — Практичность не была приоритетом, — ответил он, позволяя ей стянуть плащ с плеч. — О, я заметила, — пробормотала Сел, когда застёжка наконец поддалась. — Надо было сразу спросить у Какудзу, где вы экономите. Плащ тяжело упал на пол. Сел провела пальцами по широкой груди Мадары, ощущая под руками напряжённые мышцы. Его кожа была горячей, и каждое её прикосновение отзывалось лёгким вздрагиванием. Она не спешила, позволяя себе насладиться этим ощущением — ощущением власти, близости, свободы. Он потянулся было к ней, но Сел мягко перехватила его руки и, отступив на шаг, стянула с себя одежду. Ткань соскользнула с её тела, упала рядом с его плащом. Её дыхание сбилось, сердце колотилось так сильно, что, казалось, он может услышать. Мадара молча смотрел на неё, не двигаясь, но в его взгляде была едва сдерживаемая напряжённость. Сел подошла к нему, вложила руки в его плечи и мягко подтолкнула к кровати. Он не сопротивлялся. Она опустилась сверху, скользнула ногами по его бокам, позволяя себе почувствовать тепло его тела. Её руки легли на его шею, пальцы зарылись в волосы, а губы чуть приоткрылись в ожидании. Мадара обнял её, его руки скользнули по её спине, вниз, притягивая ближе. Его прикосновения были твёрдыми, но в них чувствовалось что-то почти бережное. Она медленно опустилась, чувствуя, как он входит в неё, заполняя, переполняя. Её голова запрокинулась назад, и из груди вырвался тихий стон. Мадара сжал её сильнее, прижимая к себе. Его дыхание стало прерывистым, горячим, скользящим по её коже. Сел начала двигаться, медленно, сдержанно, пока не смогла больше контролировать ритм. Волны наслаждения накатывали с каждым движением, с каждым прикосновением его рук, скользящих по её телу. Она чувствовала, как он следит за ней, как в этом моменте нет ни масок, ни стен, ни тайн. Только они. Её руки сжали его сильные плечи, ногти впились в кожу. Они занимались любовью, сливаясь в ритме, который был похож на столкновение стихий — необузданной силы и тихого, но настойчивого желания понять друг друга. Сел ощущала жар его кожи, срывающееся дыхание, напряжённые мышцы под пальцами. Она склонила голову вперёд, прижимая лоб к его лбу, но в какой-то момент, потеряв контроль над движением, её голова скользнула вниз. Пальцы случайно задели завязку повязки, и она сползла, упав на пол мягким шорохом. Сел замерла. Глаза, привыкшие к темноте, распахнулись, встретив лунный свет, и она увидела незнакомое лицо знакомого человека. Мужчина с резкими чертами лица. Правая сторона его была изуродована шрамами — глубокими, хаотичными, словно кожа некогда горела в адском пламени. Губы чуть приоткрыты, дыхание сбивчивое. Левый глаз… красный. Яркий, зловещий, с вращающимся томоэ. Шаринган. Она не знала его, но в его взгляде было что-то болезненно знакомое — не внешне, а внутренне. Что-то, что резонировало с её собственной сломанной природой. Он замер, когда понял, что она видит его. Её тело напряглось, инстинктивно подготавливаясь к угрозе. Дыхание участилось, сердце бешено застучало в груди. Мадара, не ответил. Его челюсть сжалась, а рука дёрнулась, пальцы сложились в знакомую ей последовательность. «Гендзюцу…» Он собирался отключить её. Красный глаз вспыхнул, шаринган начал закручиваться быстрее, затягивая её в воронку иллюзии. Паника сжала горло. Она чувствовала, как реальность становится зыбкой, как сознание начинает дрожать под весом чужой воли. И тогда, ведомая каким-то внутренним импульсом, она произнесла: — Не нужно прятаться от меня, Мадара... Слова вырвались неожиданно. Сел сама не поняла, почему сказала это. Но в тот же миг шаринган остановился. Его дыхание сбилось. Глаз дёрнулся. Он застыл, а затем медленно ослабил хватку на её сознании. Его лицо изменилось. Гнев исчез, сменившись растерянностью, болью, даже страхом. Её слова задели что-то глубоко внутри него, нечто старое, давно забытое. Она увидела, как его губы чуть дрогнули. В этом движении читалась боль, похожая на ту, что была внутри неё самой. Он опустил голову, сжал челюсти так, что на скулах вздулись жилы, а затем медленно отстранился. Его руки всё ещё были на её талии, но пальцы больше не сжимали её кожу, а лежали безжизненно. — Ты не должна была это видеть, — тихо сказал он. Сел провела пальцами по его щеке, ощущая неровную поверхность шрамов. — Но я увидела, — прошептала она. — И это ничего не изменило. Он прикрыл глаза, словно пытаясь отгородиться, но не смог. И в эту секунду она увидела его таким, каким он был на самом деле: не легендарным Мадарой, не загадочным лидером организации, а человеком, чьи раны никогда не заживали. И почему-то это наполнило её не страхом, а сочувствием. Сел медленно взяла его лицо в свои ладони, мягко приподняла, заставляя посмотреть на неё. Его кожа была горячей под её пальцами, а мышцы челюсти всё ещё оставались напряжёнными. Она смотрела на него пару секунд, ловя в его взгляде ту внутреннюю борьбу, которую он не мог скрыть. Это было лицо человека, который слишком долго прятался за маской, боясь, что кто-то увидит его настоящим. Сел медленно потянулась вперёд и коснулась его губ своими. Поцелуй был лёгким, мягким, без намёка на принуждение. Она хотела, чтобы он понял: ей всё равно, что она увидела. Она не испугалась. Ей было неважно, какое лицо скрывается под маской. Он ответил слабо, почти неуверенно, но Сел не отступала. Она скользнула пальцами по его шрамам, по линии скулы, медленно углубляя поцелуй. Её прикосновения были бережными, тёплыми, лишёнными какого-либо намёка на страх или отвращение. Она чувствовала, как его сопротивление постепенно тает, как он позволяет себе расслабиться, позволить ей быть здесь, с ним, в этом моменте. Отстранившись на несколько сантиметров, она заглянула ему в глаза. Их было два. Она знала, что в маске был вырез только для одного глаза, но сейчас она видела оба. Левый горел красным с вращающимся томоэ, а правый был тёмным, глубоким, с искрой недоверия и боли, но в то же время с намёком на что-то ещё. — Позволь мне сегодня видеть тебя, — прошептала Сел, не отводя взгляда. Её большой палец мягко провёл по шраму, а губы тронула лёгкая улыбка. — И я знала, что ты красивый… Она не могла удержаться от шутки, чтобы разрядить обстановку. Ей хотелось, чтобы это напряжение, эта ломкая хрупкость момента немного отступила. Губы Обито дёрнулись, но он не улыбнулся. Его взгляд оставался настороженным. — Ты странная, — тихо сказал он. — Я знаю, — фыркнула Сел, проводя пальцами по его волосам. — Но именно поэтому ты ещё здесь. Он не ответил, но уже не отвёл глаз. И она знала: сегодня он позволит ей видеть его. Сел почувствовала, как его дыхание изменилось. Его взгляд, ещё минуту назад настороженный, стал другим — глубже, тяжелее, а в глазах появилось нечто, что она раньше не видела. Он больше не пытался спрятаться. Мадара наклонился к ней, впиваясь губами в её губы уже без прежней сдержанности. Поцелуй был жёстким, требовательным, в нём больше не было сомнений. Сел застонала, чувствуя, как его пальцы скользнули по её спине вниз, оставляя за собой горячие следы. Его руки крепко сжали её бёдра, притягивая ближе, сильнее, словно он хотел убедиться, что она здесь, что она настоящая. Сел обвила его за шею, впиваясь пальцами в волосы, а затем, теряя равновесие, рухнула вместе с ним на кровать. Её спина коснулась прохладной ткани, а горячее тело Мадары нависло над ней, создавая ощущение абсолютного контроля. Он больше не пытался быть сдержанным. Мадара прижимался к ней, прокладывая поцелуи по шее, оставляя за собой лёгкие укусы, от которых по телу пробегали мурашки. Его руки были повсюду: скользили по её бёдрам, по животу, по груди, изучая каждую линию, каждый изгиб её тела. Сел выгнулась ему навстречу, впиваясь ногтями в его спину, оставляя царапины на коже, пока он не вошёл в неё снова. На этот раз всё было иначе. Его движения были резкими, глубокими, рваными. В них чувствовалась жажда, долго сдерживаемая и наконец прорвавшаяся наружу. Сел не могла сдержать стон, который сорвался с губ, когда он поймал её запястья, прижал их к подлокотнику кровати и полностью забрал инициативу. Она не сопротивлялась. Она хотела этого — его силы, его напора, его способности в этот момент быть не холодным лидером в маске, а человеком, который, наконец, позволил себе расслабиться. Движения становились всё быстрее. Их дыхание смешалось, и Сел потеряла счёт времени. Её тело горело, а голова была пуста. Был только он, только этот миг, эта ночь. Мадара наклонился к её уху, его губы коснулись кожи. — Сегодня… только сегодня… — прохрипел он, с трудом находя слова. Сел не могла ответить. Она лишь сжала ноги вокруг его бёдер, впитывая в себя его рваное дыхание, его тяжёлые движения, его суть. Сегодня он доверился ей. И она никогда не забудет, каким он был этой ночью — настоящим, живым, а не призраком за маской. Сел лежала под ним, чувствуя, как его дыхание срывается на глухие выдохи рядом с её ухом. Его тело было горячим, сильным, и она чувствовала каждое его движение — резкое, жадное, полное страсти, которой он, наконец, позволил вырваться наружу. Она наконец видела его лицо. Эмоции, которые он всегда прятал, были перед ней — настоящие, необузданные. Его глаза больше не были безразлично-холодными. В них плескалась жажда, боль, желание, страх быть увиденным… и вместе с этим доверие, пусть и на эту одну ночь. Сел нравился он таким. Без маски, без роли, без ледяной отстранённости. Просто человек. Просто мужчина. Мадара снова поймал её запястья, сжал их, заставив выгнуться навстречу. Она чувствовала, как его пальцы горячо впиваются в кожу, словно он боялся, что она исчезнет. — Сел… — сорвался его хриплый голос. Она открыла глаза и встретилась с его взглядом. В эти секунды между ними не было больше недосказанности, не было игры. Она видела, что он борется с самим собой, но уже не прячется. Он вдруг отпустил её руки, провёл ладонью по её спине, с силой развернул её на живот. Её сердце бешено застучало. Щека коснулась прохладной ткани простыни, а губы приоткрылись в предвкушении. Сел почувствовала, как он прижался к её спине, горячее дыхание обожгло кожу возле уха. Его рука прошлась вдоль позвоночника, медленно, будто он впервые по-настоящему чувствовал её. — Я хочу видеть, как ты теряешь контроль, — прошептал он, и в этих словах была смесь власти и желания. Она хотела ответить, но не смогла — его резкий толчок вырвал из неё стон, который не удалось сдержать. Мадара двигался глубже, сильнее. Его хватка на её бёдрах была безжалостной, движения — стремительными, напористыми. Сел цеплялась пальцами за простынь, но с каждым новым толчком теряла связь с реальностью. Мысли путались. Его дыхание стало более прерывистым, движения — резкими. Сел чувствовала, как её тело приближается к грани. Волна наслаждения нарастала, сжимаясь внутри, пока наконец не накрыла её. Она вскрикнула, выгнувшись под ним. В этот момент её спину обожгло жаром. Татуировки, которые всегда были просто частью её тела, вспыхнули. Яркий, холодный свет прорезал полумрак комнаты, рисуя узоры на её коже. Свет исходил из неё, сплетаясь в тонкие линии, которые пульсировали в такт её дыханию. — Что это… — прохрипел Мадара, замерев внутри неё. Сел увидела свечение на стене, отбрасываемое её телом, и в ужасе задержала дыхание. Она никогда не знала, что её печать способна светиться. Никогда этого не замечала. А теперь они пылали голубовато-серебристым светом, как древние руны. — Я… не знаю, — выдохнула она, повернув к нему лицо. Мадара медленно провёл рукой по её спине, касаясь этих линий. Свет слабо дрожал под его пальцами. — Этого не было раньше? — спросил он, с трудом успокаивая дыхание. Сел покачала головой, не в силах оторвать взгляд от этого странного явления. — Нет… никогда… Они лежали так несколько минут, его рука всё ещё была на её спине, а пальцы медленно следовали за сияющими линиями. Когда свет исчез, комната вновь погрузилась в привычную полутьму, освещённую лишь тусклым лунным светом, пробивающимся сквозь окно. Мадара лёг рядом, повернувшись к ней той стороной лица, где не было шрамов. Сел позволила себе просто смотреть на него. Его профиль был резким, словно высеченным из камня, но в расслабленности после близости она увидела нечто мягче, человечнее. Он лежал с прикрытыми глазами, пытаясь выровнять дыхание, так же как и она. Его грудь медленно поднималась и опускалась, а губы были приоткрыты. Сел чувствовала приятную усталость, растёкшуюся по всему телу. Но вместе с ней пришло ощущение, будто силы покидают её, забирая остатки концентрации. Веки тяжело опустились, и она уже готова была провалиться в сон. Но старые привычки не давали ей расслабиться. Она знала, что должна уйти. Так было всегда. Она никогда не оставалась с ним на ночь. Их встречи были наполнены страстью, но после них Сел уходила, не оставляя следов. Это было частью их негласного соглашения. Она медленно повернулась на бок, пытаясь приподняться. Ноги дрожали от усталости, сердце ещё глухо отстукивало в груди. Она уже протянула руку к краю кровать, чтобы встать…Но тёплая ладонь мягко, но уверенно остановила её. Мадара накрыл её руку своей и слегка сжал пальцы. — Останься, — тихо сказал он. Голос был хриплым после ночи страсти, но в этом слове было что-то, что заставило её замереть. Сел почувствовала, как её дыхание сбилось, но не от усталости. Он никогда раньше не просил её остаться. Никогда. Она медленно легла обратно, не отводя взгляда от его лица. Мадара не открыл глаз, но его пальцы не отпускали её руку. Она переплела свои пальцы с его. В этой простой близости было больше, чем в любой другой их ночи. Сел закрыла глаза, но ощущение тепла рядом не позволяло ей полностью расслабиться. Это было странное чувство — новое, непривычное. Её тело знало усталость после близости, но эмоции, пробуждённые этим теплом, не давали разуму отключиться. Вдруг её осенило: она никогда раньше не засыпала вот так — рядом с кем-то, чувствуя тепло чужого тела, разделяя тишину ночи. Это открытие было почти шокирующим. Всё её прошлое было наполнено мгновенными встречами, необходимостью держать дистанцию, даже когда кто-то казался близким. Но сейчас… Она медленно придвинулась ближе, осторожно, чтобы не спугнуть момент. Осторожно устроилась на груди Мадары, прижавшись щекой к горячей коже. Его дыхание было ровным, но она почувствовала, как напряглось его тело, когда она легла на него. Он не сразу обнял её. Его рука, лежавшая рядом, осталась неподвижной, словно он не был уверен, правильно ли позволить себе этот жест. Но Сел не торопила его. Она просто лежала, вдыхая запах его кожи, прислушиваясь к глухим, ритмичным ударам сердца. И спустя несколько секунд его рука всё-таки сдвинулась. Медленно, неуверенно, он обнял её, позволив ей полностью прижаться к нему. Сел прикрыла глаза и положила ладонь на его грудь, где ровно билось сердце. Оно било чёткий, размеренный ритм, но в нём чувствовалась какая-то едва заметная дрожь. Или это была её собственная дрожь? Она провела пальцами по его коже, чуть надавила и услышала, как дыхание Мадары стало глубже. Молчание затягивалось, но ей не хотелось его прерывать. В этой тишине было что-то интимное, большее, чем даже в их поцелуях. И всё же она решилась. — Я никогда ни с кем вот так не спала, — прошептала Сел, нарушая тишину. Её голос был тихим, словно она боялась разрушить это хрупкое состояние. Мадара не ответил сразу. Она почувствовала, как напряглись мышцы под её ладонью, как замедлилось дыхание. — И что ты чувствуешь? — спросил он наконец. Сел показалось, что никогда ещё не слышала у него такого спокойного, мягкого голоса. В нём не было ни тени командного тона, ни привычной холодной отстранённости. Она задумалась всего на мгновение. — Тепло, — прошептала она. Её пальцы сжались на его груди, и она почувствовала, как сердце под ними сбилось с ритма на долю секунды. Мадара молчал. Но его рука сильнее прижала её к себе. И Сел позволила себе поверить, что, возможно, она тоже даёт ему это самое тепло, которого он так долго избегал. Мадара лежал молча, продолжая медленно поглаживать её спину кончиками пальцев. Его прикосновения были ленивыми, почти рассеянными, но Сел чувствовала, что его мысли уже далеко отсюда. Она закрыла глаза, пытаясь удержать ощущение этой близости, этого спокойного тепла, которое, казалось, растворяло в ней страхи. Но вместе с этим теплом рядом с ним всегда была и холодная, ощутимая настороженность. Он никогда не отпускал контроль полностью. Она уже начинала проваливаться в сон, когда услышала его голос: — Ты говорила, что была оружием. Что тебе запрещали чувствовать. — Он не произнёс это с упрёком, не давил, но в его голосе была та настойчивая внимательность, которая напомнила Сел, кто он есть. Он всегда собирал информацию. Она медленно открыла глаза, уставившись в его грудь, под которой всё так же ровно билось сердце. — В какой деревне это было? — уточнил он после короткой паузы. Сел напряглась. Она знала, что этот вопрос возникнет рано или поздно. Он слишком наблюдателен, чтобы оставить это без внимания. Да и зачем бы ему? Её прошлое — это слепое пятно, и такие пятна всегда привлекают лидеров вроде него. Мышцы её тела напряглись, и, вероятно, Мадара почувствовал это, потому что его рука на её спине замерла. Она заставила себя сохранить спокойное выражение лица. — Мой дом очень далеко отсюда, — ответила Сел, чуть приподняв голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Она не лгала. Но и не говорила всей правды. — И ты не знаешь, сможешь ли вернуться? — уточнил он, не отводя взгляда. — Да, — тихо кивнула она. — Я не знаю. Он молча смотрел на неё несколько секунд. Его взгляд был спокойным, но за этим спокойствием чувствовалось напряжение. Ему было мало её слов. — Ты боишься туда возвращаться? — спросил он, наконец. Сел улыбнулась одним уголком губ, но в этой улыбке не было лёгкости. — Я не боюсь, — сказала она. — Просто не знаю, что увижу, если вернусь. Мадара задумался. Его пальцы снова начали медленно двигаться по её спине, скользя вдоль позвоночника. — Твои татуировки, — произнёс он, наконец. — Они связаны с этим местом? Сел задержала дыхание. «Чёртов проницательный гений». — Да, — пожала она плечами, делая вид, что говорит обыденную вещь. — Это часть печати, которая подавляет эмоции и чувства. Сел почувствовала, как его мышцы снова напряглись под её ладонью. Он был слишком внимателен к деталям, чтобы упустить такую информацию. — Но не сейчас? — спросил он после короткой паузы. — Нет, — тихо ответила она, глядя ему в глаза. — Она перестала работать, когда… когда я сбежала. Она надеялась, что он поймёт, почему не может рассказать всего. Её голос был ровным, но внутри всё сжалось. Мадара не двигался, но она видела, как его взгляд стал более сосредоточенным. Он не задавал лишних вопросов, не давил, но это было затишье перед бурей — она знала. — Я не знаю ни одной деревни, где используют подобные техники подавления эмоций, — медленно сказал он, будто размышляя вслух. — Ни одной, где применяют печати в форме рун. Несмотря на то, что в некоторых местах проходили гражданские войны… Сел молча смотрела на него, чувствуя, как внутри нарастает холод. Он, возможно, уже понял. В его голосе сквозило недоверие, но не к ней, а к собственным догадкам. Она молчала, не зная, как ответить, не зная, нужно ли давать ему ещё один кусочек этой мозаики. Мадара чуть сильнее сжал её талию, словно требуя реакции. — Это место находится не в Стране Огня, — наконец сказала она, стараясь, чтобы голос оставался спокойным. — И ни в одной другой. Он не сразу отреагировал, но она почувствовала, как его дыхание стало глубже. — Ты хочешь сказать… — начал он, но не договорил. Сел покачала головой. — Я... — она прикусила губу и отвела взгляд к окну, за которым луна всё ещё застыла над морем. — Думаю, я не смогу туда вернуться. Возможно, у меня не будет таких сил… а возможно, возвращаться уже некуда. Его взгляд стал тяжёлым. — Это не другая деревня? — спросил он медленно. — Это… другое место? Она снова не ответила. В комнате повисла давящая тишина. Мадара смотрел на неё, а в его глазах было напряжение, похожее на гнев, но не направленный на неё. — Теперь я понимаю, почему о тебе не было совершенно никакой информации, — пробормотал он, не отрывая от неё внимательного взгляда. — Хотя с твоими силами и техниками она должна была быть. Сел почувствовала, как в груди разлилось лёгкое удовлетворение. Он пытался найти её следы. Искал. Значит, она была для него не просто очередным бойцом, а загадкой, которую он хотел разгадать. Она усмехнулась, чуть приподняв уголок губ. — Искал меня, значит? — спросила она, не скрывая ироничного удовольствия. Мадара прикрыл глаза, будто желая закончить разговор. Его лицо снова приобрело привычную маску спокойствия, но она уже умела читать то, что скрывалось за ней. — Так ты искал обо мне информацию, — повторила она, на этот раз с лёгким вызовом. Он не ответил, но лёгкое напряжение в его челюсти выдало всё, что нужно было знать. — Мог бы просто спросить напрямую, — продолжила Сел, медленно проведя пальцем по его ключице. Её голос звучал непринуждённо, но внутри всё сжалось в ожидании. — Ты бы ответила? — спросил он, приоткрывая глаза. Взгляд был колючим, но в нём проскользнуло что-то, похожее на заинтересованность. — Ответила, если бы и ты ответил, — пожала плечами Сел, делая вид, что это всего лишь игра. — Ответил на что? — его голос стал мягче, но глаза потемнели. — На любой мой вопрос, — пояснила она, переплетая пальцы с его рукой. — Ты хочешь знать, где я была. А я хочу знать, кем был ты. До маски. Мадара не шелохнулся. Тишина снова наполнила комнату. Сел не отводила взгляд, понимая, что сейчас всё зависит от него. Он медленно провёл пальцем по её запястью, затем перевёл взгляд на потолок. — Опасная сделка, — произнёс он. — Я люблю риск, — усмехнулась она. — Я знаю, — коротко ответил он. И они оба понимали, что только что пересекли невидимую грань. — Расскажи мне, зачем это всё? — тихо спросила Сел. Она не уточнила, но понимала, что Мадара понял её без дополнительных пояснений. Речь шла не только об организации, о сборе хвостатых, о миссиях, которые выполняли другие члены. Речь шла о цели, о том, зачем всё это существует. Почему он отдал видимое лидерство Пейну, предпочитая работать из тени. Мадара не сразу ответил. Его взгляд, который только что был сосредоточен на ней, медленно скользнул вверх, в пустоту потолка. — Я хочу создать мир, в котором не будет войны, — произнёс он наконец, не задерживаясь на формулировке. Голос был ровным, но в нём чувствовалась та непоколебимая уверенность, которой обладают только фанатики своей идеи. — Мир, в котором все будут счастливы. Сел удивлённо приподняла брови. Она не ожидала услышать это. В её голове Мадара был стратегом, воином, человеком, который движется к власти. Но мир без войны? Она и подумать не могла, что за его холодной внешностью скрывается такая глобальная цель. — И каким способом? — осторожно спросила она. Она знала, что мир без войны невозможен без огромной жертвы. Видела это в собственной жизни, когда их заставляли подавлять эмоции ради общей цели. В её мире мир означал подчинение. Мадара повернул голову к ней, его глаза вспыхнули в лунном свете. — Я создам Вечное Цукуёми, — сказал он, и в его голосе появилась стальная твёрдость. — Погружу в него весь мир. Всех шиноби. Так они будут жить в мире, который хотят. Без боли, страданий, утрат. Только счастье. Сел почувствовала, как внутри её что-то сжалось. Слова звучали благородно, почти возвышенно. Но их смысл был пугающим. Она знала, что такое жить без эмоций. Она знала, каково это — быть марионеткой чьей-то великой цели. И пусть намерения Мадары звучали как забота о мире, для неё это было другим лицом той самой клетки, из которой она сбежала. — Это будет против их воли, — произнесла она медленно, не отводя взгляда. — Они не осознают этого, — парировал он. — Когда человек счастлив, ему не важно, каким образом он этого достиг. Сел молчала, переваривая его слова. Она понимала, что в его голове это был идеальный план. Он видел себя не тираном, а спасителем. Но знала и другое: человек, привыкший к реальной боли, к реальным эмоциям, не примет искусственное счастье. — А ты? — спросила она после долгой паузы. Мадара приподнял бровь, не сразу понимая, о чём она. — Какой будет твой мир? — пояснила она. — В той иллюзии, которую ты создашь для других… каким увидишь свой мир? Мадара напрягся. Его взгляд потемнел. Глаза, только что смотревшие на неё с лёгкой снисходительностью, превратились в две холодные бездны. Он не ответил. Сел почувствовала, что возможно, капнула глубже, чем следовало. Этот вопрос был личным. Слишком личным для человека, который привык отгораживаться от окружающих стенами масок и расчётов. Она уже собиралась перевести тему, чтобы не разрушить хрупкое равновесие их разговора, но вдруг он заговорил: — В моём мире… — голос звучал тихо, почти приглушённо, — не будет боли. Никто не будет терять тех, кого любит. Сел замерла. Это не было просто декларацией. Это была суть. В этих словах прозвучала боль, тщательно скрытая под слоем равнодушия. — Ты потерял кого-то? — спросила она почти шёпотом. Мадара не ответил, но она заметила, как его пальцы на её талии непроизвольно сжались. Она хотела спросить ещё что-то, но поняла: спешить нельзя. Они впервые говорили об этом. Впервые касались тем, которые он привык запирать в себе. И Сел решила: она подождёт. Но теперь она знала, что за его планом стоит не власть. За ним стоит утрата. Молчание окутало их, густое, как туман. Сел лежала, ощущая его руку на своей талии — сильную, горячую, но сейчас напряжённую, словно эта тема касалась невидимой раны, которую он привык прятать глубоко внутри. Она медленно провела пальцами по его груди, там, где билось сердце. Ровное, но чуть ускоренное после их разговора. — Я не должна была спрашивать, — тихо сказала она. — Нет, — ответил он так же тихо. — Ты должна была. Она удивлённо приподняла голову. Его глаза были открыты. Красный отблеск шарингана почти погас, но в глубине взгляда горело нечто иное — воспоминание, боль, потеря. — Я потерял всё, — произнёс он после паузы. Его голос звучал глухо, но каждое слово врезалось в пространство между ними. — Друзей. Семью. Тех, кого любил. Я понял, что этот мир несправедлив к тем, кто чувствует. Сел сжала пальцы на его груди. — Поэтому ты создал этот план? Чтобы больше не чувствовать? Мадара закрыл глаза. — Чтобы никто не чувствовал этой боли, — исправил он. — Вечное Цукуёми даст всем то, о чём они мечтают. Там не будет потерь. Никто не будет разочарован. Никто не останется один. Сел стиснула зубы. Она слишком хорошо знала, что значит жить в мире, где подавляются эмоции. Её заставляли быть орудием. Её учили не чувствовать. Она понимала, о чём говорит Мадара, но знала и другое: это иллюзия, а иллюзия рано или поздно рушится. — Ты боишься, что потеряешь ещё кого-то? — спросила она. Мадара медленно открыл глаза. Его взгляд был ледяным, но в этой холодной поверхности скрывалась трещина. — Я не боюсь, — ответил он, но Сел почувствовала, как напряглись его мышцы. — Я уже потерял всё, что было важно. — А сейчас? — она провела пальцами по его лицу, легко касаясь шрамов. — Сейчас у тебя ничего нет? Он не ответил, но она почувствовала, как его пальцы на её талии чуть дрогнули. Она приблизилась, прижалась губами к его шраму на щеке. — Не нужно прятать свои раны, Мадара, — прошептала она. — Может, я смогу, тебе помочь. Мадара вздрогнул. Его дыхание стало сбивчивым, а взгляд на мгновение стал стеклянным, словно его вырвало из реальности. — Кто тебе это сказал? — спросил он глухо. — Я… — Сел замялась. — Я не знаю. Это просто… пришло в голову. Он стиснул зубы, отвёл взгляд. — Рин, — сказал он одними губами. Имя прозвучало в воздухе, как рикошет. — Кто это? — осторожно спросила Сел. — Та, кого я не смог спасти, — ответил он, не глядя на неё. — Та, ради которой я создам этот мир. Сел замерла. Теперь она понимала. Его план — это не просто стремление к миру. Это попытка исправить ошибку прошлого. Она не стала больше задавать вопросов. Просто прижалась к нему, позволив ему почувствовать тепло её тела. Он не оттолкнул её, а через несколько минут его рука, сжавшись на её талии, вновь расслабилась, но теперь Сел знала, что внутри него есть рана, которую никакое Цукуёми не излечит. Мадара молчал долго. Его дыхание выровнялось, но Сел знала, что он не спит. Его взгляд, направленный в потолок, был полон размышлений. Её слова, его воспоминания, это имя — Рин — всё это продолжало гудеть между ними, как натянутая струна. Она не двигалась, просто лежала рядом, прислушиваясь к биению его сердца. Ей казалось, что оно тоже стало другим: рваным, чуть сбивчивым, как у человека, который ненадолго снял броню, но не уверен, правильно ли сделал. Мадара, наконец, заговорил. — Ты сказала, что сбежала. Голос был ровным, но в нём ощущалась осторожность. Сел не сразу ответила. Её пальцы лениво рисовали узоры на его груди, где ещё недавно сверкали её татуировки. — Да, — сказала она, не поднимая глаз. — Из этого… места, которое не относится к нашим странам? Она кивнула. Мадара перевёл взгляд на неё, но не двинулся. — Почему? Сел задумалась. Вопрос был прямым. Но ответ на него простым не был. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как Мадара неотрывно наблюдает за ней. Его взгляд был почти осязаемым, словно он своими глазами пытался вытянуть из неё воспоминания. — Мы сражались в нашей последней отчаянной битве, которая должна была закончить войну, — начала она, голос стал приглушённым, почти отстранённым. Сел медленно откинулась на спину, чтобы смотреть в потолок. Её взгляд застыл где-то между лунным светом и тенями прошлого. Она прикрыла глаза, позволяя воспоминаниям выйти наружу. — Я не использую чакру, — произнесла она медленно, подбирая слова. — Я использую… магию. Она почувствовала, как тело Мадары напряглось рядом с ней. Он не двинулся, не перебил, но она знала, что это слово прозвучало для него как что-то чуждое, непонятное. Сел знала, что сейчас она осторожно открывает двери в его сознании, демонстрируя то, что не укладывается в привычные схемы. Но она не могла сказать больше. Ещё не могла. — Магию? — наконец спросил он, голос был ровным, но она чувствовала напряжение. — Да, — коротко ответила Сел. — Я понимаю, как это звучит. Но это так. Она открыла глаза, но не повернула голову к нему. Вместо этого уставилась в потолок, словно там могла увидеть сцены из прошлого. — Когда я и мой наставник Талион почти сразили тех, кто пытался уничтожить нас, они использовали силу, которую я никогда раньше не видела, — её голос дрогнул. Пальцы непроизвольно сжались на ткани простыни. В памяти возникло то мгновение — свист воздуха, крики соратников, вспышки магических всполохов, запах крови и озона. — Это была… тьма, — продолжила она, кладя руку на лоб, пытаясь охладить вдруг вспыхнувшее изнутри тепло. — Я не знаю, что это было. Но это было не просто оружие. Это была какая-то древняя сила, которая подавила всё вокруг. Мадара молчал, но его дыхание стало чуть глубже. — Я помню, как Талион крикнул мне, чтобы я бежала. Но я не могла. Я бросилась к нему, чтобы прикрыть. И тогда… Она замолчала, провела ладонью по лбу. Ощущение было настолько ярким, будто всё произошло всего несколько часов назад. — Тогда я почувствовала, как что-то утягивает меня, — прошептала она. — Словно… словно меня вытягивали из самого тела. Это было похоже на твою технику пространственного перемещения, но сильнее. Гораздо сильнее. Она медленно повернула голову к нему. — Поэтому я даже не знаю, сбежала ли я на самом деле. Может, я просто… оказалась здесь не по своей воле. Мадара смотрел на неё, не мигая. — Ты хочешь сказать… — начал он, но замолчал. — Я не знаю, что хочу сказать, — выдохнула Сел, прикрывая глаза. — Просто это не было похоже ни на что, что я видела. Я не использовала технику. Я не применяла печать. Это было… что-то чужое. Она почувствовала, как его пальцы коснулись её запястья. Прикосновение было лёгким, почти мимолётным, но от него по коже пробежала дрожь. Его пальцы были тёплыми, сильными, но сейчас — осторожными, словно он боялся потревожить что-то хрупкое, невидимое, что окутывало их в этот момент. — А твоя печать? — спросил он, его голос прозвучал низко и негромко, но в ночной тишине эти слова были почти осязаемыми. Даже сейчас, когда свет давно погас, он словно чувствовал их присутствие. Сел сделала медленный вдох. — Она перестала работать, — прошептала она. Голос прозвучал сдавленно, будто слова застряли в горле и не хотели выходить наружу. Она на мгновение прикрыла глаза, позволяя воспоминаниям вернуться. — Я помню этот момент, — продолжила она. — Когда печать сломалась… Я вдруг осталась одна. Без цели. Без знания, как жить без приказов. Её губы дрогнули. — Я всегда привыкла только служить… а тут… — она замолчала, прикусив губу. — Я была потеряна. Сбита с толку. Я не знала, кто я...без приказов, без...своих людей и без своих мучителей. Сел почувствовала, как Мадара повернул голову в её сторону. Он больше не двигался, но его пальцы неотрывно лежали на её запястье, словно ему нужно было держать эту связь, чтобы не потерять нить разговора. — Потом я встретила тебя, — продолжила она, голосом, в котором скользнуло удивление. Она и сама не осознавала, что говорит это вслух. — И всё перестало быть пустым. Мадара напрягся. — Ты просто отдавал приказы. — Сел медленно повернула голову к нему. В её глазах было нечто, что можно было принять за лёгкую усмешку, но это была лишь маска, скрывающая уязвимость. — И мне нравилось их выполнять. Она сделала паузу, перевела дыхание, а затем добавила, глядя ему прямо в глаза: — Можно сказать, что ты спас меня. Мадара не шевелился. Его взгляд был тёмным, тяжёлым, полным той внутренней борьбы, которую она не могла до конца понять. Он молчал так долго, что в воздухе повисло странное напряжение. — Сел… — наконец произнёс он. Мадара медленно приподнялся на локте, нависая над ней. Тень от его силуэта легла на её лицо, но она всё ещё видела, как нервно дрогнула линия его челюсти. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, — сказал он, и в голосе прозвучало что-то странное. Не привычная холодность. Не сомнение. А… опасение. — Почему? — Сел сдвинула брови, глядя на него с непониманием. — Я просто делюсь с тобой своими мыслями. — Вот именно, — тихо ответил он. — Ты сейчас уязвима. Эмоции, которые тебе годами запрещали чувствовать, вышли наружу. Ты можешь запутаться. Особенно в том, что касается меня. Он смотрел на неё пристально, не моргая. В глазах была тревога. Настоящая. Сел замерла. Она не ожидала такой реакции. Она просто сказала то, что чувствовала. А он… будто пытался её отговорить, заставить усомниться в себе. — То, о чём ты говоришь… — начал он, но не договорил. — Так ты знаешь, что это? — спросила Сел, приподняв бровь. Она посмотрела на него уже не с обидой, а с любопытством. — То, что я испытываю к тебе? Мадара сжал губы. Его пальцы на её запястье напряглись. Он опустил взгляд, словно боялся, что, если ответит, сломает хрупкий баланс между ними. — Это привязанность, — произнёс он медленно. — А привязанность делает слабее. Сел почувствовала, как внутри что-то сжалось. — Слабее для кого? — спросила она, не отводя взгляда. Мадара молчал. Он будто не слышал вопроса или не хотел слышать. Но Сел уже поняла. Он боялся не за неё. Он боялся того, что она может стать для него слабостью. Она медленно высвободила своё запястье из его руки и села, прикрыв грудь одеялом, хотя это было скорее жестом внутренней защиты. — Я не просила тебя становиться уязвимым, — сказала она, глядя в окно. — Я просто сказала правду. Он сел рядом, но не пытался прикоснуться. — Правда может быть опасна, — ответил он. Сел стиснула зубы. — Или ценна, если на неё не смотреть через страх. Он резко повернулся к ней. — Я не боюсь. Она горько усмехнулась. — Тогда почему пытаешься заставить меня усомниться в том, что чувствую? Он не ответил. Его лицо снова стало маской. Но Сел уже знала: там, за этой маской, была трещина. И теперь эта трещина принадлежала ей. Сел смотрела на него, не отводя взгляда, хотя внутри всё сжималось от неизвестности. Её вопрос завис в воздухе, словно невидимый барьер между ними. Мадара молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах скользнула тень чего-то, что она не смогла сразу определить. Его пальцы на её запястье чуть дрогнули, но он быстро вернул контроль. — Это не то, что тебе кажется, — наконец произнёс он, голос был ровным, но в нём скользнуло едва заметное напряжение. — А что мне кажется? — Сел чуть приподняла бровь, но голос остался мягким. Он медленно опустил взгляд, будто взвешивая слова. — Привязанность, — сказал он, не глядя на неё. — Ты думаешь, что чувствуешь её. Но это лишь последствия сломанной печати. Твои эмоции хаотичны. Ты путаешь их с чем-то большим. Сел прикусила губу, пытаясь не выдать вспышку разочарования. Она не ожидала, что он примет её слова с лёгкостью. Но она и не была готова к этому отстранённому анализу. — Ты не допускаешь мысли, что я могу просто чувствовать это? Без всяких последствий? — Она провела пальцами по его груди, по привычке нащупывая биение сердца. — Не потому, что так велела печать. И не потому, что я сломана. Просто потому, что я хочу быть рядом с тобой. Мадара продолжал молчать, но её слова заставили его губы дрогнуть. Едва заметно, но достаточно, чтобы Сел это заметила. — Я не могу быть тем, кем ты хочешь меня видеть, — тихо сказал он. — Я не человек, к которому можно привязаться. Я — тень. Иллюзия. Инструмент для создания мира, в котором больше не будет боли. Сел медленно покачала головой. — Ты не тень, — произнесла она. — Я видела твоё лицо. Я чувствовала твоё дыхание. Я слышала, как твоё сердце сбивается с ритма, когда я говорю, что ты спас меня. Мадара сжал челюсти. Его глаза сузились, но не от злости, а от внутреннего конфликта. Она чувствовала это. Он боролся сам с собой. — Если ты будешь рядом, ты пострадаешь, — резко сказал он, отстраняясь. — А я не могу этого допустить. Он сел на край кровати, опустив локти на колени и сцепив пальцы. Его спина была напряжена, плечи — каменными. Он больше не смотрел на неё. Сел села рядом, нащупав край одеяла. Внутри разрастался страх. Но не страх перед ним — страх перед тем, что он снова отдалится. — Ты боишься, что я пострадаю? Или боишься, что тебе будет больно, если я уйду? — спросила она. Он не ответил. Но его плечи дёрнулись, будто она попала прямо в цель. — Я не прошу тебя отказаться от своей цели, — прошептала Сел, подалась вперёд и положила ладонь на его спину. — Я не прошу выбирать. Я просто хочу быть рядом сейчас. Этой ночью. Он не шевелился. Несколько долгих секунд она чувствовала лишь напряжение его тела, а затем он выдохнул, медленно, будто сдаваясь в этой битве. — Я не должен, — тихо сказал он. — Но хочу. Сел закрыла глаза, позволяя этим словам заполнить её. Мадара повернулся к ней, его взгляд был тяжёлым, пронзительным. Он обхватил её лицо ладонями и медленно, жадно поцеловал, как человек, который знает, что не должен, но больше не может сдерживаться. Их тела снова сплелись. Его движения были напористыми, но уже не такими сдержанными, как раньше. В них была отчаянная потребность. Желание запомнить каждое её дыхание, каждый стон, каждый изгиб её тела. Мадара вцепился в её бёдра, его пальцы оставляли горячие следы на коже. Он двигался с уверенностью человека, привыкшего держать всё под контролем, но сейчас этот контроль ускользал из его рук. Его дыхание стало тяжёлым, губы дрожали, когда он опускался к её шее, оставляя горячие поцелуи и едва заметные укусы. Сел выгнулась навстречу, её тело отзывалось на каждое его движение. Сердце бешено колотилось, а внутри всё сжималось от смеси наслаждения и непонимания: как этот человек, всегда холодный и сдержанный, мог быть таким? Его прикосновения были грубыми, но в них чувствовалась нежность — странная, редкая для него нежность. Мадара обхватил её за талию, перевернул, прижав к кровати. Его руки скользнули по её спине, задержались на месте, где располагались руны. Она застонала, когда его пальцы коснулись этих линий, а тело содрогнулось от волн силы, которые пробудил его прикосновение. Его движения становились всё более рваными, резкими, как будто он пытался достичь границы, за которой перестанет существовать реальность. В каждом толчке была его борьба: с чувствами, с привязанностью, с самим собой. Когда они достигли предела, Сел почувствовала, как её спину снова пронзило жаром. Руны вспыхнули ещё ярче, а вместе с ними комната наполнилась лёгким вибрирующим гулом. Она вскрикнула, но уже не от неожиданности, а от ощущения, что в этот миг между ними произошло нечто большее, чем физическая близость. Мадара замер, тяжело дыша, прижавшись лбом к её плечу. Его руки всё ещё сжимали её, словно он боялся отпустить. Свет рун медленно угас, оставляя после себя ощущение чего-то древнего, пробудившегося в их телах.