День, отмеченный судьбой

Вечерний храм утопал в свете тысяч масляных ламп. Их тёплые отблески дрожали на отполированных каменных стенах, бросая длинные тени на мраморный пол. Запах сандала смешивался с ароматом свежих цветов, которые гирляндами свисали с колонн, а в центре зала возвышался алтарь богини Кали.   Мужчины были облачены в расшитые золотом шервани глубоких благородных оттенков. Женщины — в тяжёлых сари из парчи, украшенных сложной вышивкой. Видия Басу выбрала тёмно-бордовое сари, символизирующее власть и решимость, а Дивия — изумрудное, подчёркивающее её статус и холодный огонь в глазах.  Все стояли в напряжённом ожидании, пока Видия Басу выступала вперёд.   — Завтра вечером состоится свадьба, — её голос был твёрд и бескомпромиссен. — Бежать некуда. Она пройдёт скрытно, без лишних глаз. Только близкие люди.   Наступила тишина.   Дивия шагнула вперёд, взгляд её метался между стоящими мужчинами.   — Это абсурд. Мы не можем так просто… — её голос сорвался, но она тут же взяла себя в руки. — Нужно время!   Она повернулась к Камалу.   — Ты ведь тоже так считаешь? Камал смотрел на неё несколько секунд, прежде чем кивнул.   — Если играть свадьбу, то достойную, — его голос был ровным, но твёрдым. — Пышную и красивую. Такую, о которой мечтают молодые девушки. На мгновение в зале воцарилась напряжённая тишина.  Но тут же вмешался Рам Дубей: — Это должно пройти завтра, — произнёс он спокойно.   Все взгляды обратились к нему.   — Махакали связалась со мной и поведала этот путь. Рейтан Вайш молча кивнул, подтверждая его слова.  Камал резко сжал кулаки, но промолчал.  Этого было достаточно.  Он молча развернулся и вышел в сад, стараясь не показывать свой гнев.   Воздух был наполнен влагой недавнего дождя, а листья деревьев блестели в свете луны. Камал шёл по гравийной дорожке, почти не слыша своих шагов.  Он слышал только собственные мысли.   Почему меня это так злит? Почему я не хочу, чтобы это произошло завтра? Он почувствовал лёгкие шаги позади.   Дивия.   Она без слов села рядом на камейке.   Несколько минут они просто молчали, слушая ночные звуки сада.   —  Тебя тоже это злит, да?— тихо спросила она.   Камал усмехнулся, глядя в темноту.   — Меня злит многое.   — Но особенно это?   Он перевёл на неё взгляд.   — Я не понимаю почему именно она? Почему выбрали её? Они разрушили её жизнь, да еще таким гнусным способом. Дивия горько усмехнулась.   — Потому что мы часть этого мира. Потому что мы всего лишь фигуры на доске.   Она вздохнула, закусила губу, а затем тихо добавила:   — Я боюсь за Диану. Камал посмотрел на неё пристальнее.   — Она мягкая. Она верит в мечты. Я… я не знаю, вынесет ли она это.   Камал долго молчал, прежде чем сказать:   — Я не причиню ей вреда. Дивия кивнула, но не выглядела убеждённой.  Она посмотрела на него долгим, испытующим взглядом.   — Я знаю, ты лучший вариант из всех и я уверена в тебе, — она хмыкнула.—А себе?   Камал отвёл взгляд.   И не ответил. В поместье Шарма царила суета. Слуги метались между залами, украшая их свежесорванными гирляндами из жасмина и роз. В воздухе витал аромат сандала, благовония горели в бронзовых курильницах, наполняя дом тёплыми, пряными нотами.  В одной из комнат, залитой мягким светом масляных ламп, Диана сидела на подушках, окружённая близкими подругами. Радха, Сарасвати, Амрита и Дивия внимательно выводили узоры хной на её ладонях.   Мехенди — древняя традиция, символизирующая любовь, благополучие и крепкую связь между супругами. Чем темнее получится рисунок на руках невесты, тем сильнее её будет любить муж.   Радха, улыбаясь, сказала:   — Говорят, что если имя жениха скрыть среди узоров, а он найдёт его в первую брачную ночь, то брак будет счастливым.   Сарасвати хмыкнула:   — Камал Рай скорее попросит писца найти еёимя, чем сам будет его искать.   Амрита тихо усмехнулась, но Дивия бросила на неё предостерегающий взгляд.   Диана же смотрела на сложные завитки, рассыпанные по её ладоням, и чувствовала, как сердце тяжелеет.   Будет ли этот брак счастливым? Любит ли он меня? Или это лишь долг? Она не решалась спросить об этом вслух.   Позже начался Санджит — вечер танцев, музыки и радости, символизирующий прощание невесты с родным домом и переход в новую семью.  Девушки пели, кружились в танце, их сари мерцали в свете фонарей.   — Ты хоть раз представляла этот день, Диана? — спросила Амрита, садясь рядом.   — Конечно, — слабо улыбнулась она.   — И как ты его видела?   Диана посмотрела в темноту сада.   — Не так. Все замолчали.   Девушки пытались отвлечь её разговорами о семейной жизни, о свадебных ритуалах, о подарках. Но мысли Дианы были далеки от веселья.  После ужина она тихо попросила оставить её одну.  Диана вышла во двор и оседлала свою лошадь. Ветер трепал её длинные волосы, когда она мчалась прочь от поместья, подальше от суеты, от людей, от себя самой.   Лес встретил её тишиной.   Она спешилась и медленно направилась на небольшую лужайку. Мягкая трава холодила босые ноги. В небе светила полная луна, серебряным светом окрашивая всё вокруг.   И тогда она заплакала.   Тихо, горько, безудержно.   Слёзы стекали по щекам, падая на землю.   Внезапно небеса расколола молния.   На мгновение мир озарился ярким светом, и сердце Дианы застыло.   Она подняла глаза к небу.   Что-то в ней изменилось.   Это был знак, символ божественного вмешательства, очищения, разрушения старого и рождения нового. Это оружие Индры — бога грома и войны, а также знак богини Кали, чья сила разрушает иллюзии и раскрывает истину.  Диана вдруг ощутила странное спокойствие.   Словно кто-то сверху сказал ей:   Пришло время. Прими свою судьбу. Она вытерла слёзы, встала и посмотрела в глубину леса.   Я больше не жертва обстоятельств. Если мне суждено выйти за Камала, то я сделаю это не с печалью, а с силой. Диана развернулась и, не оглядываясь, пошла к своей лошади.