Поступки и последствия

Массивный парусный корабль, рассекая водную гладь, покидал берега Индии, оставляя позади тёплый свет закатного солнца, сливавшегося с горизонтом, где море и небо соединялись в золотисто-розовом сиянии. Волны лениво катились о борт, мерно покачивая судно, а крики чаек, следовавших за кораблём, постепенно растворялись в шуме прибоя. На палубе, опершись о деревянные перила, стоял Камал Рай. Его тёмные глаза были прикованы к ускользающему в дали берегу, но в сознании перед ним стоял не уходящий горизонт, а образ женщины, которую он оставил там, на родной земле.   Диана.   Он закрыл глаза, и перед ним возникли события той роковой ночи: кровь, крики, удары стали, лики богов, растворяющиеся в полумраке храма. А потом – белое лицо Дианы, искажённое болью, когда она рухнула на землю, словно перо, сорвавшееся с крыла птицы. Когда она не очнулась, когда её тело оставалось безжизненно-спокойным, словно застывшая статуя, в Камале поселилось ледяное ощущение неизбежности. Он не верил в смерть, он не верил в бессилие, но в тот миг, когда её веки так и не дрогнули, что-то внутри него оборвалось.  И тогда он вспомнил ночь перел отъездом. В комнате, наполненной ароматом сандала и умирающим светом лампады, сидел мужчина на краю кровати, не сводя взгляда с её лица. По венам разливалась странная, почти болезненная нежность. Тонкие пальцы девушки лежали поверх покрывала, грудь едва заметно поднималась и опускалась. Он провёл рукой по её волосам, стараясь запомнить этот момент, будто понимая, что впереди его ждёт долгая разлука.   —  Господин…— тихий голос служанки, робкий, словно шаг по скрипучим половицам, вывел его из оцепенения.   Камал не обернулся.   —  Она очнётся? Женщина замялась, переступая с ноги на ногу.   —  Господин Рейтан Вайш говорит, что её дух слишком глубоко. Он постарается вернуть её. Камал кивнул. В груди сжалось что-то острое. Он нагнулся вперёд, и, чувствуя тепло её дыхания, коснулся губами её холодного лба. Закрыл глаза, задержавшись на секунду дольше, чем следовало бы.   —  Я вернусь. Тихий шёпот, растворившийся в ночи, не предназначался никому.  Он моргнул и воспоминание испарилось, оставив неприятные след внутри груди. Ветер трепал длинные волосы, волны тяжело ударялись о борт. Камал снова раскрыл глаза, и перед ним больше не было лица Дианы. Только бескрайнее море.   —  Если ты будешь так смотреть на горизонт, он не вернёт её обратно. Глубокий, насмешливый голос вывел его из оцепенения. Камал обернулся. Доран Басу стоял рядом, небрежно опираясь локтем о перила. В руках у него был бокал, наполненный тёмной жидкостью.   — Ты слишком тихий, Рай. Не похоже на тебя.   Камал отвернулся.   —  Ты рад ехать в Англию? —  Я рад, что мы живы. — ответил Господин Рай. Доран усмехнулся.   —  Ты никогда не хотел уезжать. Ни тогда, ни сейчас. Камал промолчал.   — Но ты уехал. — мужчина опять улыбнулся и показал свою фирменную кошачью улыбку. —  Я не оставил её. Доран вскинул бровь.   — Разве? Камал сжал пальцы на поручне.   —  Я  оставил её под присмотром Вайша. Значит, всё будет хорошо. Он почувствовал, как Доран оценивающе на него смотрит. Потом Басу тяжело вздохнул, сделав глоток из бокала.   —  И ты в этом уверен? Ты выглядишь так, словно твой дух всё ещё там, в Индии. Камал снова не ответил.   Доран покачал головой.   —  Если ты не вернёшься, она забудет тебя. С одной стороны тогда ты не будешь мучать себя мыслями, а с другой стороны… — мужчина промолчал, и тишина явно намекала Господину Раю о его чувствах, хоть и неразборчивых. Камал посмотрел на него долгим взглядом.   —  Ты в это веришь? Доран усмехнулся и поставил бокал на ближайшую бочку.   —  Нет. Тишина окутала палубу. Где-то внизу раздались голоса моряков. Камал снова посмотрел в сторону исчезающего берега.    Я вернусь.  И на этот раз он не сомневался в своих словах. В это время резиденция Рай, величественная и строгая, раскинувшаяся на возвышенности, словно наблюдатель за беспокойным миром, встречала заходящее солнце. Мраморные стены, омытые золотистыми лучами, сияли, будто сама Индия благословляла этот дом, держа его под своей защитой. Тени вытягивались по каменным плитам, покрытым узорами в виде древних символов, листья манговых деревьев, шелестя, ловили последние отблески дня. В воздухе витал терпкий запах благовоний, смешанный с ароматом жасмина, что цвёл в садах резиденции.   За стенами поместья, у массивных ворот, собралась толпа. Люди приходили со всех концов города и даже из далёких деревень, оставляя дары: корзины с рисом, куски шёлка, маленькие глиняные фигурки богов, венки из цветов. Босоногие женщины, закутанные в простые саронги, склоняли головы в молитве, мужчины складывали ладони, произнося тихие мантры, дети с благоговейными глазами смотрели на высокие стены, за которыми, как говорили, находилась «спящая богиня».   Они знали.   Вся Индия знала, что случилось. Они слышали истории, разносимые ветром, истории, в которых Госпожа Рай пала под гневом богов, но ещё не перешла за черту жизни и смерти. Одни говорили, что это наказание, другие – что испытание, третьи верили, что духи сами удерживают её между мирами, не позволяя уйти, но и не давая вернуться. Они молились, чтобы богиня вернула её обратно.   Внутри резиденции было тихо.   Рейтан Вайш стоял у окна, задумчиво глядя на горизонт, где солнце, погружаясь в вечерний туман, превращалось в алый диск. Ему казалось, что небо окрасилось кровью — напоминание о той ночи, что до сих пор горела в его воспоминаниях. В его руке был металлический амулет, который он машинально сжимал и разжимал, прислушиваясь к дыханию девушки, лежащей за его спиной.   Диана была неподвижна, её лицо было спокойным, но в этой тишине таилась тревога. Её дух всё ещё бродил по граням миров, и Рейтан знал: если она не вернётся сама, никто не сможет привести её обратно. Он смотрел на неё, и в его глазах мелькала тень беспокойства.   —  Ты волнуешься за неё, Вайш? Голос, мягкий, но властный, раздался из угла комнаты. Рейтан не повернул головы. Он знал, кто там. В полутьме, где свет масляной лампы дрожал на стенах, сидела Махакали. Её силуэт, нечёткий, словно сотканный из самой ночи, казался частью теней, но глаза — два огненных уголька — горели неподдельной заинтересованностью.   — Я не волнуюсь. — Голос Рейтана был спокоен. — Я наблюдаю. — Ты всегда был наблюдателем. Но разве тебе не хочется вмешаться? Рейтан опёрся о подоконник.   — Я уже вмешался. Махакали усмехнулась, и в этом звуке было что-то древнее, почти пугающее.   — Ты спас её душу, но она всё ещё на краю. А если она выберет другой путь? — Тогда так и должно быть. Она склонила голову, словно изучая его.   — Ты говоришь, как настоящий Шива. Вечно принимаешь судьбу, но не меняешь её. Рейтан не ответил.   Махакали выпрямилась, и тени вокруг неё заколебались.   — Ты знаешь, что я не позволю ей уйти? Она принадлежит мне. Рейтан посмотрел на неё долгим взглядом.   — Но сейчас она принадлежит не тебе. Не думаешь ли, что двоих людей тебе будет недостаточно? Богиня улыбнулась, но в этой улыбке было нечто большее, чем просто веселье.   — Посмотрим. Она исчезла, оставив после себя лишь дрожащие языки тени. Рейтан вздохнул и снова посмотрел на девушку. Снаружи молитвы людей всё ещё звучали, уносясь в ночное небо. Вся Индия ждала её пробуждения.   Но пробудится ли она? Пока другие ждали пробуждения новой души, другие уже закапывали свои позорные поступки в глубокую яму и пожинали плоды последствий. Видия Басу шла по коридорам резиденции, но её шаги были скорее стремительной поступью разъяренной богини, чем обычной человеческой походкой. Глаза её горели гневом, губы были сжаты в тонкую линию, а сердце билось так яростно, что казалось, его эхо разносилось по стенам дома Басу. Весть, что она только что услышала, пронзила её сознание, словно молния, разрывающая ночное небо.   Ребёнок.   Ребёнок, в жилах которого текла кровь сразу двух великих семей — Дубеев и Басу.   Ребёнок, который станет катализатором того, что разрушит хрупкое равновесие, державшее этот мир.   Видия не могла позволить этому случиться.   Дверь в покои Радхи распахнулась с силой, чуть не сорвавшись с петель.   Радха сидела у туалетного столика, её длинные тёмные волосы спадали на плечи, а в руках она держала тонкий серебряный гребень, медленно проводя им по прядям. В зеркале отразилось лицо, исполненное покоя и размышлений. Она уже знала. Она знала, что Видия рано или поздно придёт.   Комната была наполнена мягким светом, который лился из высоких окон, скрытых тончайшими занавесями. Воздух пах розовой водой и сандалом, а на столике стояли маленькие золотые флаконы с маслами, инкрустированные драгоценными камнями. Всё вокруг выглядело так же умиротворённо, как и сама Радха.   Но Видия разрушила это спокойствие одним своим присутствием.   —  Как ты посмела?! — её голос был подобен раскатам грома.   Радха не вздрогнула. Она медленно положила гребень на стол и повернулась к сестре.   —  Ты пришла кричать на меня? Или всё-таки говорить? Видия шагнула вперёд, её пальцы дрожали от ярости.   —  Ты не понимаешь, что натворила? Этот ребёнок не должен был появиться на свет! Ты прокляла себя, ты прокляла нас всех! Глаза Радхи остались спокойными, но в их глубине блеснуло что-то опасное.   — Прокляла? Или подарила этому миру нечто большее? Видия вскинула руку, будто собираясь ударить дочку, но остановилась.   — Ты не знаешь, что говоришь. Ты даже не представляешь, что значит носить в себе кровь двух древних родов. Ты думаешь, это будет обычный ребёнок? Думаешь, ты сможешь растить его, как если бы он был просто частью семьи? Нет, Радха. Он будет символом разрушения. Радха встала, её движения были мягкими, но в них была сила.   —  Ты боишься его? Боишься того, кого я ещё даже не родила? — Боишься? — Видия засмеялась, но в её смехе не было радости. —  Я не боюсь. Я знаю, что будет дальше. Ты станешь матерью чего-то, что мы не сможем контролировать. Ты нарушила равновесие. Она шагнула ближе, её голос стал тише, но не менее угрожающим.   —  Я не позволю тебе уничтожить этот мир. Радха не отвела взгляда.   —  Тогда что ты собираешься сделать, мама? Убить меня? Тонкая линия губ Видии дрогнула.   — Я не убью тебя. Но я лишу тебя будущего. Она отвернулась, её шаги были твёрдыми, но в них уже не было той ярости, с которой она вошла.   — Анил Шарма. Радха нахмурилась.   — Что? Видия остановилась у порога и посмотрела на сестру через плечо.   —  Ты выйдешь за него. Это твоя единственная возможность сохранить хоть что-то. Иначе... ты потеряешь всё. И она ушла, оставив Радху одну, в комнате, где воздух всё ещё был наполнен запахом розовой воды.   Но теперь этот аромат казался тяжелым и удушающим.