Визит в поместье Бромли

Поместье дышало ночной тишиной, но Диана знала — в этих стенах никогда не бывает по-настоящему спокойно. Луна бросала серебристый свет на мраморные полы, лёгкий ветер шевелил полупрозрачные занавеси на открытых окнах. После разговора с Камалом в её груди всё ещё горело напряжение, но она держала осанку ровной, шаг уверенным. И всё же, когда её взгляд зацепился за фигуру у двери в её спальню, она невольно замедлила шаг.   Доран Басу.   Он стоял, лениво облокотившись о дверной косяк, с ухмылкой, напоминающей ту самую Чеширскую кошку — опасную, хитрую, всегда полную тайн. В его руках играл резной нож: он подбрасывал его, ловил, прокручивал в пальцах, будто игрушку. Полурасстёгнутая рубашка открывала загорелую кожу, волосы были растрёпаны, а лунный свет придавал им странный, почти мистический серебряный оттенок.   — Господин Басу, вам что-то нужно? — голос Дианы был спокоен, но в глубине души она чувствовала, как что-то тёмное внутри неё замирает в ожидании.   Доран не ответил сразу. Он продолжал играть с кинжалом, словно раздумывая над её вопросом, а затем, с почти небрежным движением, метнул его в стену рядом с её лицом.   Холодное лезвие прошлось в миллиметре от её щеки, пригвоздив к стене прядь её волос.   Внутри неё Махакали засмеялась.   Диана почувствовала, как по спине пробежал холодок, но её лицо осталось непроницаемым. Она не отступила. Не позволила себе ни одного дрожащего вздоха.   Доран медленно приблизился, его тёмные глаза блеснули.   — Мне не нравится, когда кто-то вмешивается в мои игры, — его голос был низким, почти мурлыкающим, но в этой мягкости скрывался яд. — И мне совсем не нравится, что вы втянули в это мою жену, Госпожа Рай. Он остановился так близко, что Диана чувствовала тепло его кожи.   — Что же теперь? — она приподняла подбородок, усмехнувшись. — Вы убьёте нас обеих, если мы станем мешать вашим планам?   Его губы дрогнули в хищной улыбке.   — Если потребуется, — прошептал он.  Диана наклонила голову, в глазах заиграл лукавый блеск.   — Интересно, кто вонзит кинжал в глотку первым.   Она протянула руку, уверенным движением выдернула кинжал из стены, вытянула его лезвием вперёд, а затем плавно вложила обратно в его ладонь, позволяя своим пальцам задержаться на его коже чуть дольше, чем нужно.   — Спокойной ночи, Доран, — тихо сказала она, открывая дверь в спальню.   И, не оборачиваясь, скрылась за ней, оставив мужчину стоять в коридоре с кинжалом в руках и той же кошачьей улыбкой на губах. Ближе к полудню одна корсета покинула поместье Де Клер. Карета мягко покачивалась на ухабах, но внутри стояла напряжённая тишина. Губернатор Кристиан де Клер сидел у окна, опершись локтем на подлокотник, взгляд его был устремлён вдаль, где за стеклом проплывали зелёные просторы и мощёные дороги. Дивия Шарма, его невеста, сидела напротив, сложив руки на коленях. Она была одета в лёгкое кремовое платье, её тёмные локоны аккуратно уложены, а в ушах сверкали скромные жемчужные серьги.   Она мягко улыбнулась мужчине, надеясь встретиться с его взглядом, но тот даже не взглянул в её сторону.   Что-то было не так.   Дивия почувствовала лёгкую тень разочарования, но не подала виду. Она привыкла к тому, что Кристиан временами уходил в себя, погружался в свои мысли, но сегодня в его отстранённости было что-то иное. Что-то, чего она не могла понять.   Поняв, что ответа не последует, девушка тоже отвернулась к окну. Они покидали владения губернатора, направляясь в поместье Бромли.   Кристиан же всё это время размышлял. Он сжал пальцы, лежащие на колене, чуть сильнее, чем требовалось. Вчера он получил разгневанное письмо от маркиза Остина Бромли. Тот был недоволен — его не пригласили на покерную игру, в которой участвовали самые влиятельные люди региона. И теперь он требовал внимания. Конечно, игнорировать маркиза было невозможно, но было ли разумным втягивать в это Дивию?   Он бросил короткий взгляд на девушку. Её лицо оставалось спокойным, но он знал, что за этим спокойствием скрывается куда больше чувств, чем она показывает.   Поместье Бромли уже было видно впереди.   Огромное, массивное здание с высокими окнами и витиеватыми балконами, оно напоминало дворец. Вокруг раскинулись безупречно ухоженные сады: клумбы с яркими цветами были выстроены в геометрически точные узоры, у дорожек стояли мраморные статуи, изображающие богов и нимф, а по центру двора возвышался фонтан с алебастровыми фигурами ангелов, из их раскрытых ладоней стекала вода.   У главного входа их уже ждали.   Маркиз Остин Бромли стоял с видом полнейшего самодовольства. Он был рослым, полным мужчиной, его лицо украшали мерзкие тонкие усы, отчего он и правда напоминал огромного таракана, вырядившегося в дорогой бархатный сюртук. Рядом с ним стояла его супруга — Аделаида Бромли. В нежно-голубом платье, с высоко поднятым подбородком, она держала в руках поводки трёх пуделей, чьи ухоженные, расчёсанные шерсти поблёскивали на солнце. Женщина выглядела скучающей, в отличие от своего мужа, который буквально лучился азартом и предвкушением.   Как только карета остановилась, кучер открыл дверцу, и Кристиан первым вышел наружу. Дивия последовала за ним, осторожно спускаясь по ступенькам, и почувствовала, как взгляд маркиза скользнул по ней с головы до ног.   — Губернатор, дорогой мой друг! — воскликнул Остин Бромли, разводя руки в стороны и расплываясь в широкой улыбке. — Какой же вы невежливый, оставить меня без покера! Это же жестокость чистой воды.   Кристиан сдержанно улыбнулся, но в его глазах не было ни капли веселья.   — Простите, маркиз, но обстоятельства сложились так, что я не мог вас пригласить.   — Что ж, я надеюсь, сегодня у вас не будет причин отказать мне, — маркиз усмехнулся, а затем повернулся к Дивии.   — Мадам, вы выглядите восхитительно, — его голос был мягок, но в нём сквозило нечто неприятное, почти липкое.   Дивия слегка наклонила голову в знак благодарности, но не улыбнулась.   — Благодарю, маркиз.   — Ну же, не стойте на месте! Прошу, входите, — Аделаида Бромли наконец подала голос, жестом указывая в сторону открытых дверей поместья.   Кристиан незаметно взял Дивию за локоть, чуть сжимая, словно предупреждая: будь осторожна.   Они направились внутрь, оставляя позади великолепие садов, но чувство напряжённости не покидало ни одного из них. Когда мужчины и женщины разделились, в воздухе повисло напряжение. Мужчины ушли в один из кабинетов, чтобы обсудить дела за бокалами бренди, а женщины направились в просторную гостиную, где их уже ждали сервированные столики с чаем и изысканными десертами.   Аделаида Бромли шла впереди, её пудели семенили за ней, бесшумно ступая по мраморному полу. Она держала спину идеально прямо, словно её поддерживал невидимый корсет, а взгляд её холодных темных глаз был направлен прямо перед собой. Едва они вошли в комнату, она остановилась, повернулась к Дивии и, смерив её взглядом с головы до ног, произнесла с ядовитой сладостью в голосе:   — Признаться, я совершенно не рада видеть в своём доме такую… дикарку.   Гостиная мгновенно наполнилась напряжённым молчанием.   — Я всё никак не могу понять, как уважаемый губернатор де Клер мог так низко пасть, чтобы взять в жёны… девушку из Индии.   Несколько леди, сидящих у камина, издали приглушённые смешки, но тут же отвернулись, пряча улыбки за веерами.   Дивия остановилась, её взгляд оставался спокойным, но в карих глазах мелькнуло что-то опасное. Она знала, что подобные разговоры могут вспыхнуть, но не думала, что Аделаида будет настолько откровенна в своём презрении.   — Забавно слышать такие слова, учитывая, что ваш муж зарабатывает состояние на торговле с «дикарями», — тихо, но отчётливо произнесла Дивия.   Улыбка Аделаиды чуть дрогнула, но затем её губы вновь изогнулись в самодовольной ухмылке.   — Ну что ж, давайте присаживайтесь, нам не стоит вести пустые разговоры.   Женщины прошли в гостиную и расположились на мягких диванах, обитых дорогим бархатом. Аделаида заняла центральное место, скрестив ноги и с ленцой развеваясь веером. Служанки поспешили разливать чай и подавать десерты — на серебряных подносах лежали изысканные пирожные, воздушные безе и сладкие кексы с цукатами.   Дивия внимательно осмотрела женщин, сидящих в гостиной, но её взгляд тут же привлекли служанки. В отличие от хозяек, их лица были напряжёнными, а движения — отточенными и осторожными. Они ни разу не посмотрели в глаза ни одной из дам, а каждый лишний взмах веера Аделаиды вызывал у них едва заметную дрожь.   Это насторожило Дивию.   — Вы что-то напряжены, моя дорогая, — заметила Аделаида, сделав вид, что заботится о состоянии своей гостьи. — Неужели в вашей Индии у вас не было таких десертов?   Дивия едва заметно улыбнулась.   — В моей Индии есть еда, вкус которой вам даже не представить, мадам.   Прежде чем Аделаида успела ответить, одна из служанок, разливая чай, неловко задела чашку, и капли горячего напитка брызнули на светлое платье хозяйки.   Комната замерла.   Аделаида резко вскочила, её лицо исказилось от гнева.   — Ты! — воскликнула она, поворачиваясь к несчастной девушке.   Служанка мгновенно побледнела, её руки затряслись, а глаза расширились от ужаса.   — Закатай рукава, — процедила маркиза сквозь зубы.   Другая служанка уже поспешно несла розги.   Но Дивия заметила нечто странное.   На тонких руках девушки, когда она дрожащими пальцами закатывала рукава, виднелись следы — свежие красные полосы, пересекающиеся с застарелыми рубцами. Но сильнее всего Дивию поразил другой символ. На коже служанки отчетливо проступало клеймо — выжженный узор розы.   Дивия почувствовала, как внутри неё закипает злость.   Она плавно поднялась с дивана и посмотрела на Аделаиду, чьи пальцы сжимали веер так, что костяшки побелели.   — Думаю, вы забываете, кто перед вами, мадам, — мягко произнесла Дивия, но её голос прозвучал твёрдо. — Я не просто какая-то индийская девушка. Я невеста губернатора, и если вы не хотите последствий для своей семьи, то вам стоит немедленно прекратить этот вздор.   Аделаида прищурилась.   Затем, к удивлению всех, она рассмеялась.   — Какой у вас характер! Вы правы, конечно же. Но раз так… Может, вы сами захотите понести наказание за эту бедную девочку? Ведь, в конце концов, вы с одной земли, — маркиза улыбнулась с невыразимой мерзостью. — Мне всё равно, кого наказывать.   Она протянула Дивии розгу.   Комната снова замерла.   Служанки не дышали, женщины, сидящие на диванах, притихли. Аделаида смотрела на Дивию с торжеством, ожидая её реакции.   Но Дивия не шелохнулась.   Только её глаза потемнели, а губы чуть дрогнули в едва заметной усмешке. Комната словно наполнилась туманом. Женщины, сидящие в гостиной, замерли, их взгляды прикованы к Дивии. Тени, дрожащие в углах, стали гуще, а воздух наполнился чем-то древним, неведомым, пугающим. Голос Дивии, напоённый магией, звучал низко, почти завораживающе.   — Вам всё равно, кого наказать? — повторила она, её глаза вспыхнули странным золотым светом. — Может, тогда вам стоит наказать саму себя?   Аделаида Бромли, словно загипнотизированная, смотрела на неё. Тени за спиной Дивии зашевелились, окутывая её фигуру.   — Вы проявили неуважение ко всем дамам, что сидят здесь, — продолжила Дивия, пристально глядя в глаза маркизе. — Как думаете, вы заслуживаете наказание?   Аделаида кивнула.   Шёпот пробежался по комнате. Кто-то ахнул.   Дивия Де Клер медленно улыбнулась, её взгляд вспыхнул интересом. Она протянула розги служанке, но та отрицательно качнула головой, её губы дрожали от страха.   Внутри Дивии Махакали довольно ухмыльнулась. Тёмная мать вышла на след.   Резким движением Дивия подняла руку и обрушила первый удар розги на запястье Аделаиды. Женщина дёрнулась, но не издала ни звука. Второй удар оставил алую полосу на её коже. Третий — рассёк кожу. Кровь стекала по руке маркизы, окрашивая рукава её дорогого платья.   А затем комната ожила.   Дамы завизжали, вскочили с мест, служанки застыли в ужасе. Аделаида словно очнулась — её губы раскрылись в беззвучном крике, а затем она взвыла от боли.   Дивия бросила розги и села обратно на диван, её пальцы сжимали виски. Боль пронзила её голову, шёпот Махакали стал громче, нарастающим, сводящим с ума.   — Не сопротивляйся… Они мерзость… добей их здесь, прямо сейчас. Дай волю гневу… Дивия замотала головой, стиснув зубы.   Но тьма была настойчива.   Кричащая Аделаида, перепуганные дамы, запах крови в воздухе — всё это будоражило древнюю силу внутри неё. Тёмная мать хотела, чтобы она подчинилась, чтобы устроила бойню.   Голоса сливались в хаос, но сквозь этот гул Дивия услышала единственный звук, который пробрался к самому её сердцу — звук уверенных шагов.   Кристиан.   Он вбежал в гостиную, его взгляд тут же нашёл её.   Дивия сидела, сжимая подол платья, её плечи дрожали. Он никогда не видел её такой. Её всегда отличала твёрдость, стойкость, но сейчас… сейчас она выглядела так, будто терялась между двух миров.   Он быстро оказался рядом, наклонился к ней.   — Пойдём, — тихо, но твёрдо сказал он.   Дивия покачала головой, её руки вцепились в ткань его рубашки.   — Она хочет, чтобы я убила её, — прошептала она, её голос был сломанным. — Всех их… Она жаждет крови, Кристиан… Я не могу…   Слёзы медленно скатились по её щекам.   И в этот момент Кристиан понял — Диана была права. Тёмная мать жила в Дивии, и эта ноша становилась для неё невыносимой.   Он мягко, но крепко взял её за запястья.   — Ты справишься, — тихо произнёс он.   Но она не слушала. Её губы продолжали шептать, её сознание шаталось на грани.   Тогда он осторожно поддел её подбородок пальцами и, не задумываясь, поцеловал.   Поцелуй был мягким, долгим, пропитанным чем-то тёплым, надёжным. Он знал, что не сможет изгнать тьму из её разума, но он мог дать ей опору.   Её пальцы потянулись к его волосам, он ласково провёл рукой по её щеке. Постепенно дрожь в её теле стихала. Когда он разорвал поцелуй, она обмякла, тяжело дыша.   Его руки всё ещё держали её, нежно гладя по спине.   — Спасибо… — едва слышно прошептала она.   Кристиан глубоко вдохнул, оглядывая просторные сады, раскинувшиеся перед поместьем. Запах цветов, прохладный ветер, тепло её тела рядом…   Он вдруг понял, что, возможно, ещё есть шанс.   Шанс спасти её. Шанс спасти их обоих. Карета двигалась медленно, колёса мягко перекатывались по влажной земле, оставляя едва заметные следы на дороге, что змеилась между деревьями. После дождя воздух был пропитан ароматом мокрой травы, земли и далёких морских ветров. Снаружи клубился туман, лениво стелющийся по дорожным камням, он то рассеивался, то снова обволакивал ландшафт, скрывая резные изгороди и чугунные фонари. Высокие деревья, строгие, как английские аристократы, стояли по обе стороны дороги, их тёмная листва казалась почти чёрной в сумеречном свете. Пейзаж был сдержанным, приглушённым, словно само время здесь шло медленнее. Всё это было чуждо Деви, её кровь не несла в себе туманного безмолвия Англии, в её сердце жгучим пламенем горела Индия. Она скучал по запаху специй, по палящему солнцу, что не оставляло места для теней, по голосам, что сливались в живой водоворот, наполненный жизнью. Здесь же всё было глухо, сдержанно, как и люди, словно сама земля не позволяла открытых эмоций, загоняя их глубоко внутрь.   Кристиан сидел в карете, его профиль был чётким, словно высеченным из мрамора. Тёмные волосы чуть растрепались, несколько прядей падали на лоб, но он не пытался их пригладить. Глубокие карие глаза, обычно полные уверенности, сейчас были задумчивыми, холодными, как гладь пруда перед бурей. Высокие скулы, резкие линии челюсти, тёмная щетина, придававшая его облику суровости. Он был красивым, но не как английские лорды с их утончёнными чертами, а как хищник, привыкший полагаться не на титулы, а на силу. Его белоснежная рубашка была слегка расстёгнута у ворота, открывая смуглую кожу, жилет сидел идеально, подчёркивая широкие плечи и узкую талию.   Когда он пожал руку маркизу, тот что-то говорил, извинялся, что покер не состоится, но Кристиан едва слышал его слова. Он кивнул, улыбнулся — натянуто, ровно настолько, чтобы не выдать, как сильно внутри него бурлят мысли. С одной стороны, он был рад покинуть это место, с его гнилыми нравами, с женщинами, что смеялись за спинами, с мужчинами, что улыбались только тогда, когда держали в руках карты и власть. Но с другой стороны, тревога, засевшая в его груди с момента их приезда, теперь разрасталась. Он знал, что Дивия что-то скрывает, её молчание в карете, её взгляд, наполненный чем-то тяжёлым, это не давало ему покоя.   Он посмотрел на неё. Она сидела напротив, её длинные волосы рассыпались по плечам, чёрные, густые, словно ночное небо над Лондоном. В её глазах отражался лунный свет, делая их ещё глубже, ещё таинственнее. Она была прекрасна, но её красота была иной, не той, что ценили здесь, в Англии. Она была живой, наполненной огнём, аристократки же вокруг напоминали фарфоровых кукол — хрупких, искусственных.   — Я не хочу на тебя давить, но, наверное, тебе есть что сказать? — его голос был мягким, но настойчивым.   Дивия отвела взгляд. Он видел, как её пальцы сжались в кулаки, как по её лицу промелькнула тень сомнения.   — Кристиан… — она замялась.   Она не хотела этого говорить. Не хотела грузить его своей правдой. Он знал это, чувствовал, как она борется с собой, как слова встают комом в горле.   Тогда он осторожно коснулся её руки, его тёплые пальцы накрыли её ладонь. Она вздрогнула и подняла на него глаза. Тоска, боль, что-то ещё, что она не могла выразить словами.   — Что бы ты ни сказала, я всегда буду на твоей стороне, — тихо, но уверенно произнёс он.   Она долго смотрела на него, будто пыталась убедиться, что он говорит серьёзно. Потом усмехнулась, но улыбка вышла горькой.   — Даже когда речь пойдёт об убийстве?   Кристиан не отвёл взгляда. Ему не нужно было спрашивать, не нужно было уточнять. Он знал. Уже тогда, когда в гостиной Аделаида кричала, а Дивия сидела, прижавшись к подолу платья, с бледным лицом и пылающим огнём в глазах, он понял.   — Даже тогда, — кивнул он.   Дивия вздохнула.   — Ты, наверное, уже сам догадался, — её голос был тихим, почти безжизненным.   Он посмотрел на неё вопросительно.   Она закрыла глаза, словно собираясь с силами. А потом сказала.   — Это я убила леди Суинфорд.   Она произнесла это спокойно, словно просто констатировала факт, но в её глазах отражалось нечто большее. Гордость. И в то же время отвращение. К себе. К тому, кем она стала.   Он замер.   Она смотрела на него, ожидая реакции, но он не отпрянул, не изменился в лице. Лишь внимательно вглядывался в её черты, в этот проблеск сожаления, который мелькнул в глубине её взгляда.   Потом он медленно протянул руку, провёл пальцами по её волосам, мягко, как будто утешая.  — Что у тебя на душе, миссис Де Клер?   Она хотела ответить. Её губы дрогнули, но в этот момент карета резко остановилась.   Её тело дёрнулось вперёд, Кристиан инстинктивно схватил её за талию, удерживая от падения. За окном пронёсся силуэт, чьи-то голоса. Он сжал её руку, его тело напряглось, готовясь к возможной опасности.   Что-то изменилось. В воздухе повисла тревога. Кристиан вышел из кареты, с лёгкостью спрыгнув на влажную от  дождя землю. Сапоги мягко чавкнули в грязи, и мужчина нахмурился, оглядывая дорогу. Всё было слишком тихо. Лесные тени колыхались от редких порывов ветра, листья шелестели, но никаких звуков копыт или шагов он не слышал. Лошади беспокойно перебирали ногами, их дыхание вырывалось клубами пара в холодный воздух. Кристиан нахмурился.   — Оставайся в карете, — бросил он через плечо Дивии, не оборачиваясь. В его голосе звучала стальная твёрдость, не терпящая возражений.   Он сделал пару шагов вперёд, сжимая рукоять меча. В свете фонаря, висящего на карете, поблёскивал отполированный металл клинка. Мужчина прислушался, но за спиной вдруг почувствовал движение. Тихий шелест юбок, едва уловимый аромат сандала и розы. Он закрыл глаза, на мгновение сжав зубы.   — Я сказал тебе сидеть в карете, — проворчал он, не скрывая раздражения.   Дивия стояла позади него, её тёмные глаза сверлили его спину.   — А я сказала, что не брошу тебя одного, — её голос был низким, ровным, но в нём чувствовалось напряжение.   Кристиан не успел ответить. Из-за деревьев внезапно вынырнули трое мужчин. Разбойники. Их лица скрывали тряпичные маски, одежда была потрёпанной, но движения быстрые, слаженные. Они знали, что делают.   Первый бросился вперёд с ржавым кинжалом, нацелившись прямо в живот Кристиана. Но тот уже был готов. Лезвие блеснуло в свете луны, когда он с лёгкостью ушёл в сторону, перехватил руку нападавшего и резко дёрнул её вверх. Раздался хруст — плечо вышло из сустава. Мужчина заорал, но через секунду его крик оборвался: Кристиан резко развернулся, нанося удар мечом. Кровь брызнула на землю, тело рухнуло в грязь.   Второй разбойник был крупнее, но неуклюже двигался в узком пространстве между каретой и деревьями. Он выхватил из-за пояса короткую саблю и рванулся вперёд, пытаясь взять Кристиана на силе. Удар был быстрым, но недостаточно точным. Кристиан парировал, легко скользя в сторону, и, используя силу противника, направил его инерцию против него же. Разбойник потерял равновесие, оступился, и в тот же миг Кристиан нанёс короткий, но смертельный удар.   Третий оказался хитрее. Он не кинулся сразу, а попытался зайти сбоку, пользуясь тем, что Кристиан был занят. Но Дивия успела вскрикнуть.   — Справа!   Кристиан успел повернуться и поднять меч. Их клинки скрестились, искры вспыхнули в темноте. Мужчина сжал зубы, чувствуя силу противника. Разбойник был вынослив, умел обращаться с оружием, но Кристиан не уступал. Они обменялись серией быстрых ударов, пока наконец Кристиан не нашёл лазейку. Он отвёл вражеское лезвие в сторону и резким движением всадил меч в горло нападавшего.   Тело обмякло. Последний разбойник рухнул на колени, захрипел, и через мгновение повалился в траву.   Кристиан тяжело дышал, ощущая, как по виску скатилась капля пота, смешиваясь с чужой кровью, запятнавшей его рубашку. Он развернулся к Дивии, глядя на неё тёмными глазами, всё ещё полными ярости битвы.   — Теперь сядь в карету, — его голос был низким, почти рычанием.   И в тот же миг раздался выстрел.   Глухой хлопок разорвал воздух, эхом ударившись о деревья.   Кристиан вздрогнул. Его тело дёрнулось назад, меч выпал из ослабевшей руки. Он не сразу почувствовал боль — лишь горячее жжение в боку, как будто его пронзили каленым железом. Он опустил взгляд и увидел, как под его рукой расползается тёмное пятно.   Его ноги подкосились.   — Кристиан! — голос Дивии прозвучал как сквозь вату.   Она бросилась к нему, ловя его, прежде чем он рухнул на землю. Мужчина стиснул зубы, сжимая бок. Боль наконец прорвалась, ослепительно-резкая, мешающая дышать.   Дивия посмотрела в сторону леса, но стрелявшего уже не было. Исчез в тенях, растворился, как будто его никогда и не существовало.   Кучер… Она резко обернулась и замерла. Мужчина был мёртв. Его тело неподвижно висело на облучке, голова свесилась набок.   — Чёрт, — выдохнула она, чувствуя, как страх сковывает её грудь.   Но времени не было.   Она с трудом помогла Кристиану подняться, его лицо было смертельно бледным, но он держался, не позволяя себе полностью ослабеть.   — В карету, — выдохнула она, усаживая его внутрь.   Он зажмурился, стиснул зубы, но не произнёс ни слова, когда она дёрнула его за руку, пытаясь посадить ровно.   Но этого было недостаточно. Они были в опасности.   Дивия сделала шаг назад, посмотрела на кучера, потом перевела взгляд на облучок.   Сглотнув, она полезла наверх.   Кристиан приподнял голову, силясь увидеть, что она делает.   — Дивия… нет… — его голос был слабым, но настойчивым.   — Молчи, — бросила она, схватившись за поводья.   Она глубоко вдохнула, чувствуя, как адреналин гонит кровь по жилам. Никогда в жизни она не управляла каретой, но сейчас у неё не было выбора.   Она хлестнула поводьями.   Лошади взвились, заржали, но послушно сорвались с места.   Дивия вцепилась в поводья, её руки дрожали, но она заставила себя сосредоточиться. Ветер ударил в лицо, волосы развевались, её сердце бешено стучало в груди.   Они мчались вперёд, оставляя позади мёртвые тела и неизвестного стрелка, что, возможно, уже готовил вторую пулю.   Она не позволяла себе думать о том, успеет ли она добраться до поместья.   Она не позволяла себе думать о том, что Кристиан мог истечь кровью у неё на глазах.   Она просто гнала лошадей вперёд, проклиная этот проклятый, холодный, чужой мир.