Запахи интриг

Лестница, ведущая вниз, была широкой, из тёмного, отполированного дерева. Свет свечей и ламп, расставленных по стенам, скользил по её изгибам, отражаясь на лакированных перилах. Лёгкий запах сандала витал в воздухе, вперемешку с ароматами дорогих духов, которые оставляли после себя хозяйки дома. И вот она спускалась по этим ступеням, грациозно, с той хищной уверенностью, которая принадлежит только тем, кто знает цену себе и своим поступкам. Диана Рай сегодня была королевой, но не той, что правит, а той, что шепчет заговорщикам, чьи слова срывают головы с плеч. Она выбрала этот наряд не просто так. Черный корсет, расшитый тончайшим серебряным узором, обтягивал её точёную фигуру, подчёркивая изящную линию талии. Туго затянутый корсет придавал её осанке ещё больше благородства, поднимая грудь так, что мужчины едва ли могли отвести взгляд. Юбка с высоким разрезом струилась чёрным шёлком, открывая длинные, загорелые ноги, оставляя лишь загадку там, где кожа скрывалась за тканью. Но самым притягательным было её колье. Огромные, кроваво-красные камни, сияющие в свете ламп, покоились на её загорелой коже. Они казались живыми, словно в их глубине пульсировала сама тьма. Она знала, что англичане смотрели на неё с восхищением и опаской. Она была дикаркой для них. Диковинкой, редкой игрушкой, которую хочется заполучить, но страшно сломать. Её красота была нежной и опасной одновременно. И вот она ступила на последнюю ступеньку. Внизу, в полумраке холла, её уже ждал Доран Басу. Он стоял спокойно, с лёгкой улыбкой, одной рукой теребя перстень на пальце. В его осанке было что-то расслабленное, но в глазах читалась холодная расчётливость. Доран Басу был хищником, одним из тех, кого всегда недооценивали, потому что слишком боялись его сестёр. Но если женщины Басу были змеями, жалящими ядом, то мужчины их рода были пауками. Их паутина была невидима, но раз попав в неё, жертва уже не могла выбраться. Диана знала цену сделки. Знала, что эта плата – человек. Знала, что этот человек не сдержит своего обещания. Но ей было всё равно. Потому что на войне нет ни друзей, ни родных. И сейчас она шла на войну. Она остановилась перед Дораном, задержав взгляд на его лице. Он улыбался – спокойно, почти снисходительно, словно уже давно просчитал все её шаги и знал, чем закончится их сделка. Она протянула ему руку. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони. Казалось, это был обычный жест. Но в этом касании сквозила судьба. Лёгкая улыбка тронула уголки её губ. И они вышли в ночь, оставляя за спиной дом, который уже не был им домом. Парк на берегу реки окутывала ночь, и лишь редкие фонари бросали тусклый свет на мокрую мостовую. Их отражение дрожало в лужах после недавнего дождя, и воздух был наполнен прохладной свежестью. Листва деревьев шелестела в ночном бризе, пахло влажной землёй, водой и чем-то далёким, металлическим – запах, который приносила с собой река, смешанный с дымом труб и ароматами спящего города. Диана стояла у самого края дорожки, ведущей к пирсу, и смотрела на спокойную воду. Темза казалась бесконечно тёмной, её гладь изредка нарушалась лёгкими волнами от проплывающих лодок. Девушка была одета в длинное пальто, которое развевалось на ветру, но холод её, казалось, не беспокоил. Она крепко сжимала в руках два бархатных пригласительных, словно они были не просто бумагой, а чем-то намного большим, несущим в себе тайну и силу. Доран Басу стоял рядом, чуть в стороне, но его взгляд неотрывно следил за ней. Её волосы трепал ветер, они спадали на шею, открывая нежную линию ключиц, и он невольно подумал, насколько прекрасна эта женщина. Он завидовал своему другу, пусть даже не признавался в этом. Камал нашёл любовь в своём браке, а он нет. Камал был предан, а он – нет. Это раздражало Дорана, потому что заставляло чувствовать себя слабым, несостоятельным, неспособным привязаться к кому-то всей душой. Он привык держать дистанцию, привык скрываться за лёгкими усмешками и расчётливыми манёврами, но сейчас, стоя рядом с Дианой, он чувствовал, как эта дистанция становится слишком тонкой, почти невидимой. — Ты уверена, что хочешь этого? – тихо спросил он, не отрывая взгляда от её рук, всё так же сжимающих приглашения. Диана медленно выдохнула, её губы тронула лёгкая, едва заметная улыбка. — А ты? — Если бы я был уверен во всём, что делаю, я бы, наверное, не стоял сейчас здесь, – хмыкнул Доран, убирая руки в карманы пальто. – Но ты ведь знаешь, что случится, если он узнает. Диана чуть сильнее сжала пальцы, будто проверяя, действительно ли чувствует эту мягкую ткань, или же всё происходящее – лишь сон. — Мне не страшно. Доран посмотрел на неё внимательно. — Потому что ты не боишься его? Она покачала головой. — Потому что я знаю, что он не узнает. Он усмехнулся, но ничего не ответил. Тем временем на пирсе появилась фигура – мужчина в длинном чёрном плаще и маске, скрывающей большую часть лица. Он остановился в нескольких шагах, не говоря ни слова. Диана первой сделала шаг вперёд, протянув ему приглашения. Мужчина взял их, мельком взглянул, затем кивнул и жестом указал на лодку. Доран не стал задавать вопросов. Он шагнул вперёд, позволив Диане пройти первой, а затем последовал за ней на борт. Лодка была небольшой, но добротной, внутри горели приглушённые лампы, и сиденья были устланы тёмным бархатом. Едва они устроились, мужчина в плаще занял место у руля, и судно мягко тронулось с места. Темза расстилалась перед ними тёмным зеркалом, отражая огни города. Они проплывали мимо величественных зданий, чьи очертания терялись во мраке, мимо парков, где под фонарями сидели одинокие фигуры, мимо Биг-Бена, чей циферблат тускло мерцал на фоне ночного неба. Диана замерла, глядя на него. — Красиво, – прошептала она, словно боялась нарушить тишину. Доран посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на Лондон. — Это иллюзия, – сказал он тихо. – Мы видим лишь фасад. — Но он прекрасен. — Да, – выдохнул он. – Он чертовски хорош в притворстве. Лодка продолжала скользить по реке, унося их дальше в ночь, в сторону неизвестного, туда, где за каждым словом скрывалась тайна, а за каждым шагом – риск. Лодка мягко коснулась берега, и Доран, первым ступив на деревянный настил, протянул руку Диане, помогая ей выбраться. Ночь была тёмной, но улицы здесь освещались лишь редкими фонарями, их слабый свет не мог полностью прогнать тьму, оставляя пространство между зданиями окутанным густыми тенями. Они прошли немного вперёд, свернули в узкий переулок, вымощенный старыми, потрескавшимися камнями. Место казалось ничем не примечательным — тёмные стены домов, закрытые ставни, изредка доносился отдалённый звук шагов, эхом отдающийся в ночной тишине.   Наконец, они остановились перед одной из стен. С первого взгляда это была просто кирпичная кладка, с чуть заметной деревянной рамой, которую можно было бы принять за старую оконную створку. Но если знать, куда смотреть, можно было заметить узкую дверь, настолько незаметную, что обычный прохожий никогда бы её не заметил. Даже если бы кто-то попытался открыть её, то, войдя внутрь, увидел бы лишь помещение, напоминающее мастерскую.   Доран первым потянул за ручку, дверь со скрипом приоткрылась, впуская их внутрь. В нос ударил запах машинного масла и древесной пыли. В помещении стояли тяжёлые станки, некоторые из них покрыты толстой пеленой пыли, другие выглядели вполне рабочими. Всё выглядело так, словно здесь действительно трудились мастера — кто-то точил металл, кто-то работал с деревом. Но никто из них даже не обернулся, не взглянул на вошедших, что уже само по себе было подозрительным.   Не задерживаясь, они прошли глубже в помещение. В конце комнаты стоял массивный книжный шкаф, наполненный разномастными книгами, будто хаотично расставленными, но Доран знал, что это не так. Он уверенно потянул за одну из ручек, и шкаф, с лёгким скрежетом, медленно отъехал в сторону, открывая вход в совсем другой мир.   Тёплый, густой воздух сразу же окутал их, заполнив лёгкие запахами табака, дорогого алкоголя и приторных женских духов. Этот аромат был насыщенным, густым, почти удушающим, пропитавшим всё вокруг. Они вошли в просторное помещение, где полированная деревянная барная стойка занимала значительную часть зала. Позолоченные бутылки с виски, коньяком и ликёрами заполняли полки, переливаясь в свете люстр, а за стойкой стоял мужчина в тёмном жилете, методично полируя бокалы, его взгляд был внимательным, но вежливым.   Вдоль дальних стен располагались покерные столы, за которыми сидели мужчины в строгих костюмах и женщины в откровенных нарядах. Некоторые из них играли, другие просто наблюдали, смеясь и отпуская двусмысленные комментарии. Между столами ходили девушки, одетые так, что сложно было сказать, где кончалась одежда и начинался искусный маскарад. Полупрозрачные ткани, туго затянутые корсеты, подвязки, сверкающие подвески на шеях – всё это делало их похожими на ночных бабочек, порхающих между гостями.   Слева располагались массивные кожаные диваны тёмно-зелёного цвета, на которых полулёжа пребывали мужчины, чьи глаза были затуманены воздействием опиума. Некоторые из них выглядели так, словно давно потеряли связь с реальностью, другие медленно затягивались курительными трубками, выпуская в воздух тонкие струи густого дыма.   Диана скривилась, её взгляд задержался на этих людях – богатых, привилегированных, но полностью лишённых власти над собственными телами. Доран же лишь усмехнулся, он видел подобное не раз.   — Добро пожаловать, — раздался весёлый голос.   К ним подошёл молодой мужчина, одетый в белоснежную рубашку и идеально сидящие чёрные брюки. Он выглядел расслабленным, но его глаза были цепкими, оценивающими, будто он уже знал, зачем они пришли.   — Первый раз здесь? — поинтересовался он, склонив голову набок, его губы тронула улыбка, в которой было чуть больше, чем простая приветливость.   — Не первый, — ответил Доран, глядя на него внимательно.   — Тогда позвольте мне напомнить, что у нас всегда рады старым друзьям, — парень жестом пригласил их пройти дальше. — Возможно, вам стоит немного освежить в памяти, что предлагает наш маленький клуб?   Он провёл их по залу, его голос звучал непринуждённо, но в словах читался лёгкий намёк, настолько тонкий, что вряд ли посторонний человек сразу бы его уловил. Он рассказывал о правилах игры за столами, о новых привозах дорогих вин, о роскошных сигарах, но в его голосе скользила тень чего-то большего. Опиум, женщины, сделки, которые не заключались в парадных кабинетах, но имели не меньшее значение, чем те, что подписывались в светлое время суток.   Диана молча слушала, её пальцы медленно касались браслета на запястье, взгляд оставался бесстрастным, но в глубине глаз горел огонёк. Она пришла сюда не развлечься, не стать частью этой игры, а завершить то, что начала.   — Итак, — молодой человек остановился у массивной двери, ведущей в более приватные залы. — Что именно вас интересует этой ночью?   Доран взглянул на Диану.   — Мы здесь не ради игр, — ответила она спокойно.   — Разумеется, — мужчина улыбнулся ещё шире и, толкнув дверь, жестом пригласил их внутрь.   За этой дверью скрывалась совсем другая часть клуба, та, что никогда не предназначалась для случайных гостей. Комната, в которую они вошли, была небольшой, но казалась давящей, несмотря на скромные размеры. Стены, обтянутые тканью тёмно-красных оттенков, напоминали о чём-то запретном, грешном, том, о чём не принято говорить вслух. Воздух был густым, насыщенным ароматом дешёвых благовоний, смешанных с тонкими нотками ладана, едва уловимыми среди более резких запахов. Освещение здесь было приглушённым, тусклый свет фонаря, висевшего под потолком, бросал мягкие, но неуютные тени, делая лица присутствующих ещё более напряжёнными.   В центре комнаты, выстроившись в линию, стояло около десятка молодых девушек. Все они были из Индии — об этом говорила не только их кожа тёплого медного оттенка, но и манера держаться: настороженность, страх, желание стать незаметными. Их глаза метались, кто-то смотрел в пол, кто-то украдкой взглядывал на мужчин, но никто не осмеливался сделать резкое движение. Они понимали, что в их положении любое проявление характера могло стоить слишком дорого.   Диана не сразу посмотрела на них. Она медленно сняла с плеч свой чёрный плащ, позволив ему тяжёлой тканью скользнуть по её спине и упасть на пол. Под ним открылся корсет, подчёркивающий её талию, и длинная юбка с разрезом, струящаяся по ногам, как чёрное пламя. Она подняла глаза на молодого мужчину, который сопровождал их, и, не меняя выражения лица, спросила:   — Из какой они части Индии?   Парень на мгновение замялся, будто ему понадобилось вспомнить детали, затем, склонив голову набок, небрежно ответил.   — Разные провинции. Бенгалия, Мадрас, чуть-чуть из Бомбейского округа.   Диана коротко хмыкнула, её взгляд вернулся к девушкам. Она прошлась перед ними, как надзиратель на осмотре, оценивая, рассматривая, высчитывая возможные варианты. Её руки медленно, почти лениво, касались запястий, тыльной стороны ладоней, пальцев, скользили по шее. Она искала метки.   — Поднимите руки, — коротко приказала она.   Некоторые девушки подчинились сразу, другие замешкались, но в итоге все послушались. Она внимательнее осмотрела их запястья. Чистые. Пока. Это ничего не значило. Если они ещё не были клеймёными, то, скорее всего, это просто вопрос времени.   Затем она кивнула на ноги.   — Поднимите юбки.   Движения стали медленными, неуверенными, но снова приказ был выполнен. Диана склонилась, внимательно осматривая их лодыжки, икры, бёдра. Там тоже ничего не было. Но она знала, что метки не всегда ставят сразу.   В этот момент паренёк обернулся к Дорану, который до этого молча наблюдал за процессом, скрестив руки на груди.   — Сколько нужно доставить в губернию?   Доран позволил себе лёгкую усмешку.   — Лишь одну.   Мужчина понимающе кивнул и, бросив короткий взгляд на девушек, вышел, оставив их наедине.   Теперь Доран оказался лицом к лицу с ними. Девушки инстинктивно сжались, словно надеясь, что если они будут стоять ближе друг к другу, то это даст хоть какую-то защиту.   Доран медленно поднял руку и заговорил.   На чистом индийском.   Голос его был ровным, спокойным, почти мягким, но именно это делало его ещё более страшным. Он говорил на их родном языке, и этот первый шаг мог многое сказать о них самих.   Если здесь была предательница, она могла выдать себя.   — Не бойтесь, — начал он, внимательно наблюдая за их лицами, — никто не собирается причинять вам вред. Я здесь, чтобы поговорить.   Он сделал паузу, ожидая реакции. Некоторые девушки по-прежнему не поднимали глаз, но кое-кто — едва заметно дрогнула, чуть сжала пальцы, задержала дыхание. Он видел это. Он знал, что здесь есть те, кто скрывает нечто большее, чем просто страх. Доран сложил руки за спиной, его пальцы легко касались запястья, а взгляд неторопливо скользил по лицам девушек. Они нервничали, кто-то сжимал подол юбки, кто-то едва заметно переминался с ноги на ногу, но большинство стояли неподвижно, боясь выдать себя.   — Продолжайте мантру, — произнёс он, голос его был ровным, без лишних интонаций, но требовательным.   Они начали. Их голоса звучали тихо, дрожащие, но всё же узнаваемые. Доран внимательно слушал, отмечая про себя тонкие различия в произношении. Кто-то знал слова идеально, кто-то запинался, а кто-то и вовсе не открывал рта.   Трое молчали.   Он усмехнулся. Всё оказалось ещё проще, чем он думал. Эти трое не просто не знали мантру, они не знали язык. А это значило, что они не могли быть индийками. Или же были теми, кто слишком давно отрёкся от своего прошлого.   — Вон. — Одним движением головы он указал на дверь.   Паренёк, который привёл их, коротко кивнул и вывел трёх девушек прочь. Они ушли молча, с приглушёнными шагами, не осмеливаясь сопротивляться.   Доран перевёл взгляд на оставшихся четверых. Теперь он знал, что они действительно были индийками. Но этого было недостаточно.   — Кто я? — спросил он, скрестив руки на груди.   Две девушки принялись гадать, их слова путались, превращаясь в хаотичный поток предположений. Они явно не знали ответа, но пытались угадать, как будто от этого зависела их жизнь.   Одна молчала.   Доран замер, сузив глаза. Он медленно подошёл к ней, наблюдая, как она едва заметно сжала кулаки. Он остановился перед ней, поднял руку и резким движением вздёрнул её подбородок вверх, заставляя посмотреть ему в глаза.   Карие. Глубокие, но пустые, без мольбы, без страха.   Он медлил всего мгновение, а затем резко схватил её за шею. Она дёрнулась, но не закричала. Её дыхание сбилось, пальцы судорожно вцепились в его запястье, но она не пыталась вырываться.   Доран смотрел на неё внимательно, изучая её лицо, а затем заметил что-то. Он намотал её волосы на кулак и откинул их в сторону, обнажая тонкую кожу за ухом.   И там он увидел клеймо.   Крошечное, почти незаметное, но ему не нужно было всматриваться, чтобы понять, что это такое.   Не знак клуба. Не метка наложницы.   Клеймо предателя.   Те, кто получал его в Индии, совершили нечто непростительное. Убийство родного человека. Убийство ребёнка.   Он выдохнул через нос, покачал головой и усмехнулся.   — Сколько ты здесь? — спросил он тихо.   Девушка молчала.   Доран медленно достал кинжал и мягко, почти ласково, прижал его к её горлу.   — Я повторю вопрос. Сколько ты здесь?   Она сглотнула, глаза её оставались пустыми, но губы дрогнули. Она не ответила, но этого уже не требовалось.   Доран наклонился к её уху и зашептал:   — Мы тебя выкупим. Но ты пойдёшь и сдашь это место полиции.   Её тело напряглось, но через секунду она медленно, едва заметно кивнула.   Доран убрал кинжал.   Он шагнул назад, бросил короткий взгляд на Диану, и та поняла его без слов. Они развернулись и вышли, оставляя девушку стоять в темно-красной комнате с клеймом на шее и новым приказом в голове. Доран молча потягивал виски, лениво наблюдая за Дианой. Она сидела рядом, элегантно вытянув ноги, её чёрное платье подчёркивало изгибы тела, а кожа мягко мерцала в свете множества ламп. Мужчины вокруг, даже самые самоуверенные, не решались сразу подойти, но взгляды их были прожорливыми. Они притягивались к ней, как мотыльки к огню, не понимая, что этот огонь может сжечь их дотла. Доран не вмешивался. Он знал, что эта Диана умеет вести свою игру. Внутри неё затаилась тень — Махакали, древняя, неугомонная, готовая прорваться наружу в любой момент. Сейчас она молчала, но он чувствовал её присутствие, чувствовал, как она змеёй скользит по сознанию Дианы, нашёптывая что-то едва уловимое. И вот голос раздался в голове Дианы. Она не сопротивлялась, лишь медленно повернула голову, и её взгляд нашёл мужчину, который сидел в дальнем углу, в полутени. Он был спокоен, даже безразличен, не пытался привлечь внимание, но именно это и делало его интересным. Диана сделала глоток вина, приподняла подбородок, её губы тронула та самая улыбка, которая сводила мужчин с ума. Она встала, плавно, без резких движений, её юбка с разрезом чуть приоткрыла загорелое бедро, а затем мягко опустилась обратно. Она шла к нему, и мужчины невольно расступались, зачарованные её походкой, словно завороженные её запахом, её обликом, её хищным спокойствием. — Диана Шарма. — Она протянула руку, её пальцы были тёплыми, уверенными. Мужчина поднял на неё взгляд, глаза его были внимательными, но в них не мелькнуло ни вожделения, ни смущения. Он кивнул. — Итан. Она сделала ещё один глоток вина, оставив на краю бокала едва заметный отпечаток губ. — Вы здесь так же скучаете, как и я? — спросила она, улыбаясь. Он не ответил, но на его лице промелькнула лёгкая тень любопытства. — Знаете, я обожаю запахи. — Она наклонилась чуть ближе, голос её стал чуть тише. — Здесь слишком много дешёвого табака, пряностей, алкоголя… Ароматы говорят о месте больше, чем люди. Итан чуть повернул голову, внимательно рассматривая её. — Интересная мысль. Он поднёс к носу бокал с коньяком, вдохнул аромат. — Запахи формируют воспоминания, — продолжил он, — могут создать желание или, наоборот, вызвать отвращение. Он говорил сдержанно, без ненужного пафоса, и Диане это нравилось. — И какие запахи вам по душе? — спросила она, слегка наклонив голову. — Зависит от настроения. Иногда это древесные, тяжёлые ароматы, иногда — лёгкие цитрусовые. Но самые необычные заказы — вот что действительно интересно. Диана сделала вид, что вся во внимании. — Расскажите. Он хмыкнул, отпил ещё немного коньяка. — О, заказы бывают разные. Одни хотят ароматы с афродизиаками, другие — нечто странное. Как-то раз меня попросили создать аромат рыбы. Диана изящно приподняла бровь, делая вид, что удивлена. — Рыбы? — Представьте себе. Человек хотел, чтобы его кабинет пах морем и свежим уловом. Я до сих пор не понимаю зачем. Он усмехнулся, покачал головой, но затем, будто невзначай, добавил: — Хотя самый крупный заказ за последнее время я отправил в поместье Бромли. Диана на секунду затаила дыхание, но тут же рассмеялась, хлопнув в ладоши, словно её развеселила какая-то шутка. — О, господин Бромли! Мне как раз хотелось отправить ему подарок… аромат, который бы напоминал о моей семье. Может, вы могли бы помочь? Итан посмотрел на неё чуть внимательнее. Затем достал из кармана карточку и протянул ей. — Вот мой адрес. Можете зайти в мою лавку. Она взяла визитку, пальцы её на секунду коснулись его ладони. — Благодарю. Я обязательно приду. Она улыбнулась и, допив вино, медленно встала, её рука легко скользнула по поверхности стола. Доран всё это время молчал, наблюдая за их разговором со своего места. Когда Диана вернулась, он только покачал головой и поднял бокал. — Играешь слишком уверенно, — произнёс он негромко. Она села рядом, повернув к нему голову. — Я всегда выигрываю.