Глава 6: Где барсукот начинает осознавать, как коала меняет его жизнь и взгляды

Прошло четыре дня после бойни с ежами. Четыре дня, в течение которых лес словно задержал дыхание. Первый день. Белая ворона принесла Коале письмо от Зайчихи. В нём та просила всего и сразу: еды, денег, нового дома. Не труда, не терпения — только быстрых решений. Коала ответил цинично: «Единственный способ получить много денег — это порнография». Для него это был холодный расчёт, подтверждённый образом кроликов, прочно вросшим в культуру. Ответ был оставлен как издёвка и как совет. Второй день. Коала проник в участок полиции, где стены говорили больше, чем документы. Картины Барсука-старшего, пустые трофеи, комод с личными достижениями. Для Коалы это выглядело, как самодовольный музей тщеславия. Он записал в дневник: «Настоящий полицейский должен делать так, чтобы преступлений не было вовсе. А здесь им просто выгодно, чтобы они случались редко». Третий день. На поляне Фил Филин снова вёл свои бесконечные речи. Коала слушал и раздражался. «Он болтает о порядке, — думал он, — но это пустота. Я пишу честно, а он скрывает». Четвёртый день. Коала вернулся в бар койота Йота. Всё та же фраза: «Вас много, а я один». Коала записал: «Почему он просто не нанимает помощников? Рабство одиночества ему ближе, чем работа в команде». Но именно в этот день дневник оказался у полиции. Йот, подталкиваемый странным предчувствием, передал его Барсуку-старшему и Барсукоту. На обложке значилось: «Коала Луна». Барсукот читал строки, и его сердце сжималось. «Я хочу, чтобы у Барсукота были друзья, жена и счастливая молодость». «Звери, что отвергают чужаков, нацисты. Мы, мундыбашевцы, осуждаем это». Барсукот сжал книгу в лапах и прошептал: — Бред собачий… но почему мне так больно это читать? Старший барсук лишь тяжело вздохнул. Он знал: эти слова попали в самое сердце его сына. Позже они встретили Коалу. Погоня, страх, споткнувшийся зверёк с глазами полными ужаса. Барсукот поймал его и впервые заговорил без ярости: — Почему ты бежишь? Я не хочу тебя арестовывать. Я хочу понять. Коала, дрожа, признался: — У меня никогда не было семьи. Я отпустил зайцев, потому что они умоляли. И я поверил, что они смогут измениться. Разговор перетёк в откровение. Коала объяснял, что равноправие возможно лишь при новых законах, что чужаки не враги, а проверка для леса. Барсукот впервые услышал от него: — Ты кот. Ты всегда им будешь. Как бы тебя ни называли, ты не перестанешь быть собой. Это было похоже на освобождение. Барсукот, неожиданно для себя, замурлыкал, а Коала начал гладить его шерсть, словно действительно впервые нашёл друга. И тут их разговор прервала мышь-психолог. Она слушала Коалу внимательно, задавала вопросы и, наконец, произнесла: — Его расстройство не критично. Это аутизм. Оно делает его уязвимым, но и помогает видеть глубже. Этот зверь не псих. Он — пилигрим. Барсукот чувствовал, что его жизнь меняется. Вчера он был просто «младший барсук полиции». Сегодня — кот, который впервые принял самого себя. В то же время, в другом конце леса, Волк и Волчица в траве под звёздами, тихо дыша в унисон. Волчица прижалась к Волку, её шерсть пахла лесом и чем-то тёплым, родным. — Ты чувствуешь, как звёзды смотрят на нас? — шепнула она. — Чувствую, — улыбнулся Волк. — Но мне всё равно. Мне важнее, что рядом ты. Их дыхания смешались, лапы скользнули друг к другу. Слова растворялись в поцелуях. В этой близости не было ярости — только нежность, животное доверие. — Обещай мне, — прошептала она, — что мы всегда будем вместе. Даже если весь лес обернётся против нас. — Обещаю, — ответил он, касаясь её шеи. — Обещаю тебе ночь за ночью, жизнь за жизнью. Тело Волка двигалось осторожно, будто он боялся сломать этот миг. Волчица закрыла глаза, чувствуя его внутри себя, и позволила звёздам стать свидетелями их клятвы. — Пусть эта ночь станет началом, — выдохнула она. — Началом нашей стаи. — Наших детей, — добавил Волк, сжав её лапу. Он посмотрел в небо, где луна светила особенно ярко, и подумал: «Когда-нибудь я расскажу им, как мы с их матерью клялись под этими звёздами. И они будут знать — их рождение было любовью, а не случайностью».