Глава 1

      Когда-то Джебом был наёмником по кличке Джей-Би. Никакого добровольного желания им стать не было. Он просто хотел жениться на любимой девушке, и на это нужны были деньги. Предложили поучаствовать в подпольных боях без правил, где делают ставки. Выиграть он не смог. Потерял сознание и очнулся по дороге в Тибет. Устроитель тотализатора поставлял туда рабов, и парень показался подходящим товаром.           Каким-то чудом он смог там выжить и сделаться одним из лучших. Наверное, просто повезло с тенью, которая ему досталась. Это была последняя принцесса из рода Голубой Тары, Рал Чигма. «Принцесса» – не совсем верное название, в Тибете их называют «тулку», аватаром, ипостасью, воплощением Богини на земле. Веками они вели свой божественный род, передавая магию крови от матери к дочери, пока власть на Утёсе не захватили чойчжоны, запретившие дочерям Тары производить потомство, всячески этому препятствуя. Переворот произошёл около двухсот лет назад, в период Опиумных войн в Китае, и племя дочерей Тары было по большей части отравлено наркотиком, как и вольные братья. Через наркотическую зависимость они ослабли и превратились в теней и наёмников, а жрецы восторжествовали.           К моменту становления наёмника «Джей-Би» оставалась всего одна девушка божественной крови по имени Фэй. Она предложила ему провести обряд инициации, единения со своей тенью, через который она делалась его идамом – не просто тенью, а чем-то вроде ангела-хранителя. Многие наёмники отказывались от этого обряда, потому что он облегчал слежку за ними, тень тогда могла буквально проникать в мысли и всегда чувствовать, где ты и в каком состоянии. Но Джей-Би согласился, не зная всех тонкостей. У дочерей Голубой Тары был дар – левитация, частично перешедший к нему, Фэй обучила его, как им пользоваться, зависая на некоторое время в воздухе и отталкиваясь от пустого пространства. Однако всё это не спасло его от гибели во время выполнения одного из заданий. Джей-Би был убит и ничто не смогло бы его вернуть к жизни, если бы эта самая тень – Фэй – воспользовавшись своей ролью идама, не оживила его своим духом. Живительные силы девушки перетекли из неё в него, после чего сама она упала бездыханной. А у Джей-Би, как некогда у неё, стали синеть глаза и появляться далеко не собственные воспоминания и мысли.           Заплативший своей жизнью, считающийся мёртвым, он освободился от Утёса и смог вернуться на родину, где женился на той, которую продолжал все эти годы любить. Через несколько лет у них родилась дочь, и когда Джебом увидел, какие синие у неё глаза, то сразу понял, что произошло. Его, наконец, покинули чужие воспоминания и странные ощущения. Дочь он назвал Тарой.          На кухне щёлкнул включатель электрического чайника. Дочка поставила. Джебом, не выключив телевизора, тихо прошёл по коридору и выглянул из-за угла. Навыки, приобретённые за годы на Лхатагари, никуда не делись – двигался он бесшумно. Тара открыла полки, ища свою любимую заварку, но глупый отец по забывчивости поставил ту слишком высоко. Уже выходя вперёд, чтобы помочь, он почему-то остановился и решил понаблюдать. Что-то в дочке появилось загадочное, вороватое. Она посмотрела по сторонам и, вытянув руку вверх, стала тянуться вся, полностью, приподнимаясь на цыпочки. Казалось, её тщетные усилия ни к чему не приведут, и в неполные четырнадцать лет девчушка должна бы сообразить, что надо что-то подставить и забраться. Пропыхтев, однако, она не оставила задуманного и, всё с большим усилием протягивая руку к недостижимой полке, вдруг всё-таки оторвалась от пола. Как стояла, на цыпочках, так и стала подниматься в воздухе, выше и выше, пока ладонь не оказалась у банки с чайными листами.    – Йес! – прошептала она.          Джебом не выдержал и, входя в кухню, скорее подхватил табурет и рванул подставить его дочке под ноги. Она, заметив его, ахнула, и от испуга принялась падать, как отец и подозревал. Поэтому успел подхватить её и поставить на вовремя всунутую табуретку.     – Тара!     – Ой, – оперлась она на него, чтобы встать поустойчивее. Посмотрев на отца сначала виновато, она тотчас нарисовала на губах улыбку, означающую: «Но я же уже прощена?». До чего похожа на мать! Такая же красивая и умеющая пользоваться в свои целях тем, что он не способен им противостоять.      – Я же просил тебя так никогда не делать. Ты не делаешь так в школе?      – Нет.      – Точно?      – Честно-честно! – прижав банку к груди, она спрыгнула с табуретки.      – А при маме?      – И при маме не делаю, – Тара насыпала две ложки в керамический чайник, – не волнуйся.            Джебом сходил выключить телевизор. Вернулся и достал чашку себе тоже. К счастью, жена-актриса сейчас уехала на продолжительные съёмки. Пока у Тары участились подобные выходки, ей лучше быть подальше.      – А горы тебе не снились опять?            Дочке явно не хотелось отвечать. Она медлила, наливая кипяток. Потом пробормотала:      – Снились.      – Давно?      – Сегодня, – подумав, добавила: – И вчера. Они мне часто снятся, ты же знаешь.      – А больше ничего?      – А что должно?      – Просто расскажи, что тебе снится.            Тара села, обхватив чашку ладонями. Её взгляд как будто пронзил пространство и видел то, чего здесь нет. То, что где-то далеко, но в реальности или воображении – понять трудно.      – Мне снится, как будто у меня есть сестра.      – Сестра? – удивился Джебом.      – Да. Примерно моего возраста. Мы с ней во сне играем, бегаем, веселимся, и всегда очень не хочется расставаться. Но нужно просыпаться, и мы расстаёмся.            Джебом попытался понять, откуда такие видения? Почему снится подобное? Это что-то из детства Фэй?      – Пап, – Тара посмотрела ему в лицо, – вы с мамой от меня что-то скрываете?      – Что, например?      – Нас родилось двое – близняшек, да? Но она не выжила, и я осталась одна. Поэтому мне вторая снится?            Джебом покачал головой:      – Нет, дочка, ты родилась одна. Мы от тебя ничего такого не скрываем.      – Ясно, – достав печенье, Тара принялась пить чай. Но следующий вопрос возник быстро: – А что-нибудь другое? Почему я умею летать?            Что ей было ответить? Правду? Сумеет ли она понять в своём возрасте то, что произошло много лет назад? Как отнесётся к тому, что её отец – оживший мертвец? В Тибете таких называли «ролланг», труп, которого поднял из могилы злой дух. Насколько злым или добрым духом была Голубая Тара? Она, наравне с Красной, богиня Утёса Смерти, но в Тибете никто не считает смерть однозначным злом, а жизнь – добром, там всё условно, всё равно между собой.      – Это долгая история, дочка.      – Ты когда-то мне так уже отвечал. Сказал, когда подрасту – тогда расскажешь. Я подросла.            Джебом вздохнул, глядя на неё. По крайней мере это то, что не нужно будет скрывать от жены – та знала, что с ним произошло и, возможно, догадывалась, что с их дочерью что-то не так, но ему не хотелось видеть обвинение в её глазах, что из-за него их единственный ребёнок не может жить нормальной жизнью, ведь чем старше становилась Тара, тем сильнее и чаще проявлялась её «ненормальность». А если однажды её не удастся скрыть?      – Хорошо, я расскажу тебе кое-что о том, почему у тебя такие синие глаза…           Многие ли девочки спокойно воспримут новость о том, что они – богини? Вряд ли. Большинство понесётся пытаться практиковать волшебство или, радуясь и возносясь, искать в себе признаки божественного. Но Тара среагировала иначе. Сначала она не хотела верить, считая, что отец шутит. Потом её это погрузило в глубокие раздумья, будто информация разбудила какие-то отголоски памяти.           Ночью после разговора ей снился очень явственный сон. Она брела по заснеженным горам; то туман, то метель окружали её, сбивая с пути. Понимая, что вокруг холодно, Тара холода не чувствовала. В тумане там и тут стояли каменнообразные, огромные стражи с копьями, как колпачками закрытыми человеческими черепами. Нет, это не туман, а облака, настолько высоко находилось это место. Мрак почти нигде не рассеивался, погрузив в себя безобразные постройки, в которых нельзя согреться и получить хоть какое-то удобство, только храм, где горят факелы, выглядит и крепким, и надёжным, и уютным. За вытоптанной тренировочной площадкой лежат руины. Мгновенная вспышка нарисовала Таре на их месте то, что было раньше. Насколько раньше? Двести лет назад? Пятьсот? Тысячу? Две тысячи? Великолепная каменная крепость, с неприступными башнями, витыми лестницами, обогреваемыми комнатами. В ней жили когда-то тулку со своим племенем, их охраняли вольные братья, а чойчжоны проводили ритуалы и обряды, прислуживали. Всё опять померкло и перед её взором вновь лежали руины. Здесь ничего не росло, поэтому они даже не покрылись мхом. Вместо деревьев – скальные зубья, пирамиды из обсыпавшихся валунов, и голая земля без травы, твёрдая, как замёрзшая глина.     – Рал Чигма!           Тара обернулась, услышав зов, каким-то образом поняв, что обращаются к ней. Там стояла девушка, совсем юная, с вишнёвыми, отдающими краснотой глазами. Это же сестра! Её сестра.     – Ты тоже здесь? – удивилась Тара.     – А где мне ещё быть? Мы должны быть здесь, Рал Чигма.     – Да, наверное… – согласилась, хотя не знала почему, девочка.     – Где ты сейчас, Рал Чигма?     – Я? Я дома…     – Твой дом здесь, Рал Чигма. Тебя тут нет. Где ты?     – Я… я… почему ты спрашиваешь?     – Потому что ты нужна мне. Мы должны спасти наше племя, Рал Чигма. Должны спасти его!     – Спасти? Но отчего?     – От них, – сестра указала на храм, – от злодеев, отобравших у нас всё.     – Почему они это сделали?     – Из зависти. Потому что в них нет божественной сути, они просто люди, потому – завистливы и злобны.     – Но я не знаю, как спасти кого-либо! Что мы можем сделать?     – Вместе – мы можем всё! Приди ко мне, сестра!     – Я… я не могу! Я не знаю…     – Ты всё знаешь!     – Нет!     – Приди ко мне!     – Куда?!           Но кареглазая стала исчезать, всё вокруг, как мираж, сыпалось, и Тара, пытаясь поймать её безуспешно, закричала:     – Постой! Подожди! Куда ты?! Стой! Стой!!!            С этим криком на устах она и проснулась, подскочив в кровати и тяжело дыша. Джебом услышал сквозь сон из соседней комнаты, что дочка закричала, и примчался к ней, садясь рядом на постель:     – Что с тобой, Тара? Кошмар приснился?            Приходя в себя, она осматривалась вокруг, возвращаясь из мира снов в реальность. Джебом дотянулся до ночника и включил свет. Посмотрел в лицо дочери. Синие глаза почти светились, стали ярко-голубыми, но постепенно угасали, по мере того как Тара успокаивалась.      – Всё хорошо, дочка, всё хорошо, – Джебом обнял её, прижав к груди. Она тоже вцепилась в его плечи, уткнувшись носом в отца.       – Я должна спасти их, пап.       – Кого?       – Моё племя. И вольных братьев. Мы с сестрой должны их спасти!            Сначала ему показалось, что Тара ещё не очнулась и продолжает бредить сном, что слишком поверила в кошмар. Но потом он осознал, насколько всё серьёзно. Она не бредила, она открыла свою сущность окончательно. Его рассказ подтолкнул шатающийся на памяти ветхий замок, и тот слетел. Тара поняла, кто она, и вряд ли уже сможет избавиться от настоящей богини внутри себя. Что было с этим делать? Дух богини в теле хрупкой и слабой девочки. На Утёс ей никак нельзя, как бы горы не манили её и не звали к себе. Чойчжоны уничтожат соперницу, законную наследницу власти на Утёсе. Но как тогда быть? У Джебома не было ответа на этот вопрос, поэтому он подумал, что единственные, кто подскажет что-то – это золотые. К ним он на следующий же день и обратился.

***

        Шейн проснулся первым. Шера в такую рань мог разбудить только голод, но поскольку он наелся всё-таки на ночь, то теперь мог проспать до самого завтрака.         Одевшись, парень вышел из комнаты длинного общежития, в котором жили ученики – адепты – монастыря. На втором этаже младшие, на первом старшие. Все комнаты выходили на террасы, тянущиеся вдоль здания от начала до конца. На втором этаже это скорее напоминало незастеклённый балкон. Тёмное зимнее утро не обещало наступить быстро, но на тренировочной площадке уже шли занятия впотьмах. Все мальчики старше семи лет познавали азы ушу, развивали концентрацию, терпение и стойкость. Старшая группа – кому перевалило за пятнадцать-шестнадцать, – ушла в горы для более суровых, интенсивных и опасных упражнений: стрельбы, скалолазания и сноровки.          Шейн дошёл до столовой, похрустывая выпавшим за ночь снегом. Завтрак готовила внучка настоятеля госпожа Элия, родившаяся альбиноской прирождённая ведьма, которая, однако, предпочла отказаться от своих способностей, в своё время причинивших ей немало бед, и никогда ими больше не пользоваться. Прежде она могла бы сжечь что-либо мановением руки, теперь же старалась не сжигать ничего даже на огне, в котлах и сковородках.           Поздоровавшись с ней, Шейн подсел к сидевшим тут Хо, старшему брату Шера, и Шиве, его другу. Эти золотые были немного постарше и считались опытными и умелыми воинами. На самые трудные задания обычно отправляли их.     – Значит, Голубая Тара найдена, – полувопросительно, полу-утвердительно сказал Хо. Шейн кивнул. – Хорошо. Если всё удастся – вы с братом будете свободны.     – Осталось только понять, что «всё». Настоятель велел отдохнуть, но не обмолвился, каков план.     – План пока что такой, – вступил в беседу Шива, – едем в Индию, туда, где была двадцать лет назад обнаружена Красная Тара, и интересуемся у неё, как провести ритуал «активации» для другой Тары.     – Звучит так, как будто установили пиратскую копию винды и ищем к ней ключ, – усмехнулся Шейн, – что ещё за активация?     – Реинкарнация богини может получиться из любой девочки её племени, но выбирают самую способную и сильную, проводят некий обряд, и она из ма-тулку – неполной ипостаси, становится тулку – избранной. У Голубой Тары нет вариантов – она всего одна.      – Когда-то в Тибете, – уточнил Хо, – этот обряд проводили чойчжоны, замыкали цепь связи богини с небесными, или подземными, не знаю, силами. Потом они отказались его проводить, когда решили захватить власть. Поэтому тулку и ослабли, не смогли с ними бороться. Сбежавшая из Лхатагари Красная Тара нашла в Индии жрецов богини Кали, которые знали секрет ритуала, обладающего подобными же свойствами. Сработает ли этот ритуал с Голубой Тарой – неизвестно, но стоит попробовать.     – Индия… – произнёс Шейн. – Там я ещё никогда не был.     – Это моя родина, – улыбнулся Шива, – с радостью познакомлю тебя с ней.           – Кого у нас в золотых только нет! Вьетнамцы, индусы, американцы. А африканцы есть? – поинтересовался парень, хотя уже полтора года как вступивший в братство, но по сравнению с выросшими в Хоранибэлли чувствующий себя вечным новичком.     – Нет. Мы золотые, а не Нэтфликс, – посмеялся Шива.   Всегда серьёзный и собранный Хо, доев, поднялся.     – После обеда ступайте с Шером к настоятелю. Мы тоже придём.     – Нам дадут ценные указания? – Шейн тоже поднялся, но не чтобы уйти, а чтобы взять себе порцию завтрака.     – Нас познакомят с богиней.           От этих слов волнение прошлось по всем. Звучало нелепо, сказочно, и тем не менее, все три молодых человека отчётливо осознавали: они действительно увидят особенное создание.