Глава 2

      Шер был любителем и ценителем женской красоты. Любое приключение в компании молодой девушки он бы воспринял за счастье. Но когда увидел совсем юную Тару, чей возраст не позволял рассматривать объект как женщину, да ещё в компании её отца, растерялся. Девочки – самое трудное для общения в его понимании. Их в семье у родителей, включая Шера, было девять сыновей. Как воспитывать мальчишек, о чём с ними разговаривать, он знал, будучи вторым по счёту. Всю жизнь возился с младшими, идущими за ним семерыми братьями. Но девочка? Это сложно.          Настоятель представил всех друг другу. Тара жалась к отцу, чувствуя себя неловко в присутствии четверых молодых людей. Ещё не вошедшая полностью в возраст созревания, когда чётко осознаётся интерес к противоположному полу, она вместе с тем уже и не была ребёнком, не способным осознать разницу между двумя полами. Исподволь поглядывая на них, девчонка пыталась вообразить, каково будет находиться под их опекой, ведь речь шла о том, что им всем нужно отправиться в Индию, в Калькутту, чтобы повидаться со второй ипостасью богини, той самой сестрой, что снилась Таре столько раз.     – Шива будет переводчиком, – указал настоятель на смуглого, с чёрной шапкой густых волос, парня, – он знает бенгальский и некоторые другие языки.     – Насколько это опасно? – спросил Джебом.     – Со стороны Красной Тары вряд ли твоей дочери грозит опасность.     – А с чьей грозит?     – Возможно до туда уже добрались люди чойчжонов, но если это так, то им, – старик указал на Шера и Шейна, – нужно быть осторожными в первую очередь. Их знают в лицо и за ними охотятся, а о существовании Голубой Тары, то есть, твоей дочери, они не имеют представления.            Тара посмотрела на тех, о ком зашла речь. Все при разговоре были предельно серьёзны, возможно из-за того, что стояли перед почтенным старцем, но в тот момент, когда взгляд девчонки остановился на паре друзей, Шейн ответил ей своим и улыбнулся. Приободряюще, беззаботно, задорно, словно ничего не боялся и никакой проблемы в происходящем не видел. Улыбнувшись в ответ от смущения, Тара отвела глаза. Каким красивым был этот парень! Никогда прежде она не видела таких красивых в живую, только в фильмах и музыкальных клипах, но там-то грим, правильное освещение, некоторые артисты делают пластику, а этот – сам по себе, такой, каким родился, и невероятно, непередаваемо красивый!      – И всё же, – не мог решиться Джебом, – я не могу подвергнуть такому риску дочь. Неужели нет никаких других возможностей?      – Нам они неизвестны, – развёл руками настоятель.      – Мы будем защищать Тару ценой своей жизни, – заверил его Хо, – всё, что будет в наших силах…      – Да, но вы не всесильны!      – Ты можешь отказаться, Джебом, – сказал настоятель, – но если однажды её способности дадут о себе знать так, что их уже нельзя будет спрятать, о ней всё равно узнают. И кто защитит её тогда? Нас рядом не будет.            Беспокоящийся отец терзался сомнениями. Ему ли было не знать, каково это – связаться с Утёсом Смерти! Но Тара вдруг сама взяла его за руку и негромко произнесла:      – Давай поедем, пап.      – Ты… уверена?      – Да.      – Дочка, это ведь не игра, не шутки. И сестра, которая тебе снится, может оказаться далеко не такой дружелюбной, как во снах…      – Нет, она мне ничего не сделает. Я знаю.           Джебом переглянулся со всеми присутствовавшими мужчинами, слышавшими уверенное заявление Тары.      – Ну, если так… То пусть будет по-твоему.           Они оставили настоятеля и спустились со второго этажа башни. Вышли во двор. Хо кивнул Шиве вниз:      – Идём, возьмём необходимое. Подождёте нас?      – Конечно! – Шер посмотрел, как уходит брат в сопровождении старшего товарища и, помешкав немного, повернулся к Таре. – Скажи, а ты как-нибудь чувствуешь, что ты… ну… богиня?            Девчонка пожала плечами:      – Не знаю. Если я – богиня, то всегда чувствую себя так, как она?      – Тоже верно, – оценил логическую рассудительность Шер, – но человеческие эмоции ты испытываешь?      – Перестань, – попросил его Джебом, положив ладонь на плечо дочери, – она человек, просто… – ему не хотелось говорить «вселился демон» или что-то подобное. Не хотелось пугать дочь. И ещё меньше хотелось услышать от неё возражение, что ничего в неё не вселялось, и она такая, какая есть, то есть, сущность Рал Чигмы из неё изгнать не получится, и Тара навсегда останется кем-то, принадлежащим не только человеческому миру, но и божественному.      – А можно посмотреть монастырь? – спросила она.      – Это мужская обитель, так что не стоит, – ответил Джебом.      – Но я видела тётушек…      – Думаю, ничего страшного не будет, если она пройдётся, – пожал плечами Шейн, – почему нет? У нас есть несколько минут.      – Спасибо! – обрадовалась Тара и несмело подошла к лестнице. – А что тут есть интересного?            Шейн подошёл к ней и стал водить пальцем, указывая на здания:      – Это библиотека, вон то – трапезная, наше любимое место, – он опять улыбнулся, как бы ища понимания в девчонке. Та заговорщически просияла. – Дальше прачечная, рядом с баней. Слева в основном тренировочная и жилая территория, зал для занятия теорией.      – Теорией?      – Да.      – Какой?      – Ну… всякой.      – Даже экономической? – заинтересовалась Тара. Шейн засмеялся:      – Нет, экономику тут не проходят. В основном религию и философию. И военную стратегию с тактикой.      – Как это странно, – они медленно пошли по ступенькам вниз, чтобы девочка смогла разглядеть всё получше и поближе, – и воинское дело, и религия… разве они не противоречат друг другу?      – Насколько я понял, ты с твоей сестрой, обитающей в Индии, богини смерти, значит, религия не только не имеет ничего против человекоубийства, но и, напротив, кровно в этом заинтересована.      – Я не чувствую в себе желания убивать.      – Это хорошо. Я тоже. Но я золотой, и я должен, если придётся.      – А ты уже убивал кого-нибудь? – загорелись любопытством её глаза.      – Пока что нет. Всё время только спасать кого-то получается.      – Ты добрый.      – Или слабый.      – Но лучше же быть слабым и добрым, чем злым и сильным?      – Да, но как-то так всегда получается, что большинство злых – сильно, а добрых – слабо, потому и так тяжело бороться за светлые дела.      Тара задумчиво шагала рядом, пока они, пройдя теплицы с лекарственными травами, не остановились на площадке, где направо как раз была библиотека, а налево – школьная зала.      – Если я – богиня Смерти, и во мне откроются какие-то способности, то я буду злой и сильной. Но, используя их в помощь золотым, я перестану быть злой? Или тогда вы ими станете? Если на вашей стороне будет такая, как я?      – Я не знаю. Для ответов на эти вопросы мы и собираемся отправиться в путешествие.      – А вам… не страшно?      – Можешь обращаться ко мне на «ты», не люблю всю эту официальность, – отмахнулся Шейн, – нет, мне не страшно. А ты боишься? Не бойся, мы прикроем и защитим. К тому же, с тобой будет отец.      – Да, но за него я тоже боюсь.           Они спустились ещё на пролёт. Теперь справа была столовая, а слева – хозяйственная постройка.      – А ты и твой друг, значит, были на Утёсе Богов?      – Были.      – Там вы что-нибудь слышали про богинь?      – Нет. Видимо, чойчжоны запрещают говорить о подобном.      – Папа тоже когда-то там был, и тоже ничего не слышал, – Тара посмотрела на Шейна, – я ничего не знала о папином прошлом, он мне рассказал о себе только в связи с тем, что со мной стало происходить.      – А что именно с тобой стало происходить?      – Мне снятся странные сны, как будто бы и не сны совсем. Что я нахожусь в неизвестных мне местах и общаюсь там…      – Да?      – Во сне я считаю её своей сестрой. Наверное, это Красная Тара. У неё вишнёвые, иногда кажущиеся красными глаза. А ещё я летаю.      – Во сне?      – Нет. Наяву.            Шейн взглянул с лёгким недоверием. Брови наползли на переносицу.      – Да ладно? Шутишь?      – Нет, правда!      – Покажешь?            Тара оглянулась через плечо, туда, где наверху стоял Джебом, наблюдавший за ними. Потом опять повернулась к парню:      – Когда папа не будет видеть. Ему не нравится всё это.            Мужчина тем временем со сжимающимся сердцем думал о предстоящем. Его единственная и обожаемая дочь – за что это ей? Почему она? Неужели никак нельзя избавить её от этой участи? Джебом не считал божественность благословением, скорее проклятием. Ведь она связывала их с Утёсом, а места хуже в своей жизни он не встречал.      – А вы, значит, были убиты? – полюбопытствовал оставшийся возле него Шер. Бывший наёмник окинул парня поверхностным холодным взглядом.      – Да.      – А больно это? Умирать.      – Больнее понимать, что умираешь, когда оставляешь многое незавершённым.      – Значит, если умереть быстро и внезапно, то ничего страшного, – сам себе покивал Шер, как будто бы предусмотрительно готовящийся к любым исходам намечающегося приключения. – А как скоро вас оживили? Ну, то есть после того, как убили.           Джебому не очень нравилось говорить об этом. Не потому, что воспоминания причиняли боль – нет, это случилось слишком давно. Просто он считал это слишком личным. Однако золотые были хорошими ребятами, он нуждался в их помощи, и грубить им не хотелось.       – В течение суток, насколько я помню.       – То есть, не сразу? Не моментально?       – Нет, прошло несколько часов.       – А вы… успели увидеть что-нибудь… там? – притихшим голосом задал вопрос Шер.       – Где? – недопонял Джебом.       – Ну… там, – указал глазами молодой человек вверх. Мужчина задрал голову и посмотрел на тучное снежное небо.       – Ты уверен, что убийцы бы туда попали?       – А-а, значит, там, – ткнул Шер пальцем вниз, им под ноги. Джебом усмехнулся, скрестив руки на груди:       – Да ничего я не видел. Умер и всё.             Эта информация неприятно покоробила золотого, не разочаровала, а именно подвела к первой ступени отчаяния, ведущего к бесконечной печали:       – Выходит… после смерти ничего нет? Совсем? Вообще?       – Может, у кого-то и есть. У меня не было.       – Но ведь… а как же душа? Душа не у всех? Или её вовсе нет? Значит, наши мастера правы. Анатман. Души не существует…            У Шера ещё рвались вопросы и уточнения, но его прервала появившаяся внучка настоятеля, Элия. Она подозвала Джебома:        – Могу я обсудить кое-что с вами? С глазу на глаз.        – Да, конечно, – он подошёл к ней, и они отступили в сторону.        – Вы – отец Тары, и мне нужно сказать это именно вам.        – Я слушаю.        – Не знаю, насколько одинакова сущность богинь и ведьм, но… Я когда-то была ведьмой. Довольно сильной. Но, прежде чем моя сила раскрылась, для неё тоже искали ключ. Как вы сейчас ищете, чем раскрыть способности Тары, так это искали и для меня, – Элия замолчала, не решаясь продолжать говорить то, что начала. Переоценила свою смелость и смутилась. Джебом почувствовал её неловкость.        – Продолжайте.        – Я… понимаете, женские силы, а, может быть, и мужские – мне неведомо – зависят от чувств. Любовь порождает мощную энергию. К сожалению, моими чувствами и моими силами хотели воспользоваться. И моё сердце было разбито, – призналась Элия, осмелев. Ей хотелось защитить, уберечь девочку от того, через что пришлось самой пройти когда-то, поэтому она заставила себя говорить. – Разбитое сердце сделало мою энергию тёмной, разрушающей, уничтожающей. Исцелить это смогла лишь настоящая, взаимная любовь. Храните Тару от разочарований и вероломства, ведь если даже несчастная ведьма смогла управлять некогда стихиями, то на что будет способна разозлённая богиня? Следите, чтобы она не попала под влияние плохих людей.             Джебом кивнул, показывая, что принял её предупреждение. Его взор покосился туда, где смеялась над чем-то дочка, слушающая этого молодого золотого красавца – Шейна. Парень казался добрым, и всё-таки, как отец, Джебом был способен заподозрить и в святом посягательство на свою невинную и чудесную девочку.       – Спасибо, что предупредили.       – Повторю, что, возможно, для богинь не работает ведьмин рецепт.            Внизу завиднелись возвращающиеся Хо и Шива, несущие с собой походные сумки. Зацепив по пути Шейна и Тару, они поднялись вместе.       – Все готовы? Можно отправляться?       – Интересно, а какая там сейчас погода? – двинулся вперёд Шер.       – Прохладно, – сказал Шива серьёзно и, выждав мгновение, с иронией просиял: – Для Калькутты. Градусов двадцать пять тепла.       – Ого! – воскликнула Тара, оглядывая снежные заносы вокруг.       – Я не взял с тобой купальные плавки, – в шутку пожаловался Шер.       – Когда ты увидишь тамошние реки, – сообщил Шива, – плавать в них отпадёт у тебя всякое желание. И уличную еду там лучше не покупай, если не хочешь свалиться с кишечным расстройством на неделю.       – А девушек там трогать можно?       – Если найдёшь тех, что не плавали в местных реках и не ели уличную еду, – засмеялся Шейн.       – Да что ж это за место такое!       – Город богини Кали, – изрёк торжественно Шива, – город, где жизнь вызывает куда больше ужаса, нежели смерть.