Глава 10

      Машину тряхнуло на дорожной неровности, и Шер проснулся, резко и полностью, чувствуя себя выспавшимся и бодрым. Вовсю светило расплывшееся на полнеба солнце. Не лучи, а ореол тянулся во все стороны, образовывая по краям розоватую полоску, отделяющую горящее пятно от голубого небосвода. Амрита, свернувшись клубком, сладко спала в углу. Козы жевали сухую траву из развёрнутого мешка. Шер вспомнил коз настоятеля в Тигрином логе; в период обучения его часто посылали вычищать за ними сарай в качестве наказания за провинности. Зато теперь эти милые копытные ассоциировались с чем-то домашним и уютным. Красивая девушка, превосходящая внешне всех, кого он прежде видел, приятно дополняла эту сельскость, не противоречила ей, не контрастировала, а будто и была создана для вот такой близости с природой. Не тленом и смертью, а живыми существами, мирно и беззаботно трапезничающими.       Шер подтянулся и сел, выглянув наружу. Фургон переезжал мост через реку. Впереди виднелся песчаный берег, а за ним – заросли. Дальше, в пышущем мареве света, угадывались силуэты каких-то построек. – Проснулись? – окликнул друга Шейн спереди. – Я – да. – Наш добрый водитель говорит, что мы въезжаем в Варанаси, ткнул мне на указатель. Разбуди Амриту, я не понимаю, что он ещё сказал.       Шер вечно бы любовался на спящую красоту, и было жаль её беспокоить, но он всё же коснулся её плеча и осторожно потряс: – Амрита! Амрита, просыпайся, мы в Варанаси.       Веки медленно, неохотно разомкнулись. Длинные чёрные ресницы поднялись над вишнёвыми глазами, и эти глаза, по мере пробуждения, краснели, пока не стали довольно яркими. – Что? – прикрыв зевок, спросила она. – Ты сейчас на робота была похожа, – просиял Шер, – загрузка завершена: и огоньки процессора зажглись. – Что ты несёшь? – Дедуля что-то спрашивает, переведи, пожалуйста.       Красная Тара кивнула, потягиваясь. – Мы приехали?! – крикнула она вперёд. – Да, где вас высадить? – поинтересовался старик. – Да где угодно можно, но если увидите гостиницу или рынок, то около них. – Что он хотел? – тотчас с любопытством оживился Шер. – Спросил, где нас высадить. Я сказала, что где угодно в Варанаси, – теперь она тоже выглянула наружу. – О, Ганг! – Это? – золотой был расстроен и разочарован. – Это и есть священная река, возле которой все мечтают умереть? – Да. – Река Хан в Сеуле, пожалуй, будет пошире. – Это не самая широкая часть Ганга, – заступилась Амрита. – Всё равно… Она какая-то… блёклая. Обычная. – Люди сильно загрязнили её. По легенде, Ганга была богиней, которую уговорили спуститься на землю, когда какой-то злобный демон выпил океан, но поскольку её поток был слишком сильным и мог бы смыть всю землю, ей нужно было опуститься плавно, и когда Шива подставил свои волосы, по которым она и стекла, вновь наполнив всё водой. – Нормально он так голову помыл… – Какой же ты!.. – не смогла выразить своего мнения о парне подходящим словом Амрита и замолчала, отвернувшись.       Шейн нашёл на карте недорогую гостиницу и попросил через их переводчицу скинуть поближе к тому месту. Старик высадил троицу, наотрез отказавшись брать деньги за подвоз. – У меня была компания, мне было веселее ехать! – сказал он и простился с ними.       До гостиницы они дошли минут за десять. Это был двухэтажный частный домик, где хозяйка сдавала комнаты, почти как в Чинсуре. Золотые ценили такие места – в них легко договориться не оформляться и не предъявлять документы. – Ну что, отдохнём и пойдём в разведку? – спросил Шейн. – Я не чувствую себя уставшим, скинем вещи – и готов к свершениям! – Нет, я всё же посплю. – Ты в дороге не поспал? – Ночью за рулём ехал в основном я, – удивил спутников Шейн, – мне стало жаль старика, в его возрасте тяжело преодолевать такой путь. Показал ему права, и он согласился поменяться. Обратно махнулись уже под утро. – Что ж, тогда тебе и впрямь лучше отдохнуть.       Две комнаты были соседними, одна – для молодых людей, другая – для девушки. Шейн выбрал те, что окнами выходили на вход в здание. Всегда лучше видеть, кто оказывается под одной с тобой крышей, а кто из-под неё выскальзывает. – Вы можете поспать, а я схожу на базар, за вещами, – сказала Амрита. – Одну я тебя не отпущу! – заявил Шер. – Дай мне пять минут ополоснуться, и пойдём. – Я вполне бы справилась сама… – Нет!       Шейн посмотрел, как впрыгнул друг в ванную комнату и, дождавшись, чтобы включилась вода, обратился к Красной Таре: – Присмотри за ним, ладно? – Я?! – Да. У тебя когда-нибудь были кошки? – Нет. – Но ты представляешь, как они себя ведут? – Примерно. – Когда что-то шуршит, блестит, любопытно пахнет, движется – им это до жути интересно. Хочется поиграть. Если это фантик или шарик, то и ладно бы. Но иногда им непременно хочется столкнуть с полки хрустальную вазу или разорвать и рассыпать пакет риса. Ты замечаешь их попытку, ловишь, даёшь по ушам и по попе, они виновато забиваются под шкаф и делают вид, что всё поняли. Но потом ты отвлекаешься, возвращаешься, а осколки вазы валяются по полу вперемежку с рисом, и эта шерстяная морда сидит с круглыми глазами, мол, я вообще ни при чём. Вот и Шер немного такой же. Ему бесполезно давать по ушам, за ним просто надо приглядывать. – Я не нанималась ему нянькой! – Я понимаю. Но мы трое сейчас заинтересованы в сохранности друг друга. Мы в незнакомом городе, где никто из нас прежде не был, нам надо искать что-то, хотя мы даже не знаем что, и при этом неплохо бы не попасться никаким врагам. – Думаешь, тени или наёмники могут бродить здесь? – Тибет не так уж далеко, а на Утёсе хватает вольных братьев из Индии, значит, могут обитать поставщики рабов. У чойчжонов много ушей и глаз. Дролма Марпо задумчиво кивнула. – Я тоже приму душ. Скажи этому, – указала она головой в сторону звука льющейся воды, – что буду ждать внизу.       Амрита и Шер пошли по улице в сторону центра. Исторического и культурного – к городскому берегу Ганга, где тянулись знаменитые гхаты Варанаси. Гхаты были уникальным явлением индуизма, они представляли собой каменные ступенчатые набережные, по которым можно было спуститься из храмов прямо в воду или, подплыв на лодке, наоборот от воды подняться в храм. Но они и сами по себе были частью сакральной территории, возможно более важной, чем храмы. Гхаты предназначались для совершения религиозных омовений и, разумеется, кремации (впрочем, в Варанаси разрешали теперь производить ритуальное сожжение лишь на двух из многих гхатов). Именно там начиналась и заканчивалась жизнь человека, а, может, и всего человечества – если верить в местные мифы и предания.       Улицы и кварталы мало чем отличались от калькуттских: такие же многолюдные, запутанные, узкие, заставленные по бокам мопедами. Те, по которым способны проехать автомобили, были почище, в отличие от боковых переулков, где каждый участок газона между домами выглядел, как перевёрнутый мусорный бак. Для нюха Шера Индия была сплошным испытанием: всегда сильно и не всегда приятно чем-то пахло. В готовке использовалось множество пахучих специй, курились благовонии, продавались ароматические масла, которыми мужчины и женщины щедро умащивали себя, слабо перебивая смрад коровьего и козьего помёта, преющей гнили недоеденных фруктов, обоссанных углов и немытых тел, для которых разок окунуться в Ганге было лучшим омовением, хотя после этой реки впору не только перемываться, но и обеззараживаться. Заброшенные кирпичные дома с заколоченными досками оконными проёмами, обросшие плющом и обклеенные упрямо вездесущими объявлениями, чередовались с новенькими постройками, свеже оштукатуренными и красующимися пластиковыми окнами. В сомнительного вида закоулки указывали нарисованные часто от руки стрелки, сообщающие, что где-то за углом отель. Варанаси притягивал тысячи паломников со всей страны, и им нужно было где-то располагаться, так что горожане активно зарабатывали на предоставлении ночлега. Но даже на самом дешёвом приглашении в какие-то трущобы обязательно обещались вай-фай, вегетарианская еда, проведение медитаций. Шера удивляло количество салонов, где делали татуировки и пирсинг. Оказывается, индианки любили множество проколов в ушах и даже носу, а вот насчёт тату золотой ломал голову: было ли это традиционным разрисовыванием хной или по-настоящему бились наколки? От бумажек и плакатов рябило в глазах: учитель хинди предлагает свои услуги, здесь проповедует йогин, там практикуют народную медицину, там можно научиться зумбе, тэквондо, аэробике и медитации (в одном месте!), мороженщик сидит под вывеской «Музыкальные классы Сарасвати: гитара и вокал». Да, почти всё написано по-английски, либо дублируется под надписью на санскрите, хинди, бенгальском, арабском. Несмотря на то, что город – святыня индуистов, в нём много мусульман, целые районы, и мечети стоят недалеко от гхатов. Причём многовековое соседство не сделало кварталы безопасными и дружелюбными, после одиннадцати часов вечера улицы пустели и жителю одной части Варанаси не стоило соваться в другую. У каждого рикши был свой «округ», где он мог возить людей, и границу этого «округа» он не стал бы пересекать и за деньги – всё равно его там изобьют и обчистят за «нарушение» и «вторжение».       Когда казалось, что Шер и Амрита приближаются к центру, когда появились приличные четырёхэтажные здания с изысканными фасадами, резными балкончиками, ресторанами на первых этажах, всё вдруг вернулось к первоначальному: на перекрёстке втиснулись ветхие покошенные хибары, над дверьми которых на длинных деревяных шестах висели козырьки из грязных тряпок. Под этими навесами сидели старики на пластиковых стульчиках, прихваченных откуда-нибудь со свалки, куда их выбросили из летнего кафе, и охраняли запасные газовые баллоны, которым внутри места не нашлось (в центральной части Варанаси, справившей несколько веков, не было ни газопровода, ни водопровода, ни канализации). А вдоль стен этих хибар тянулись верёвки с сушащимися майками, простынками и сари, выстиранными под общественной колонкой. И ни одна улица не переставала быть сплошным рынком, ведь почти у каждого входа в кафе или даже стоматологию разместился какой-то торговец специями, сухофруктами, овощами, зеленью, цветочными гирляндами или сухариками с чипсами.       Амрита всю жизнь прожила в городе, похожем на этот, её ничего не удивляло, в отличие от Шера, ни гуляющие одинокие коровы, перед коими расступались все и каждый, ни женщины, несущие на головах огромные плетённые корзины с постиранным в Ганге бельём – стирали его выше по течению от крематория, впрочем, в других населённых пунктах по реке Ганг стирали иногда возле похорон, не гнушаясь человеческим пеплом вместо стирального порошка. Амрита деловито искала магазин подходящей современной одежды и, когда нашла, смело пошагала внутрь. Шер молча следовал рядом, счастливый бы пообщаться и поговорить, но девушка демонстрировала, что ей это не нужно. Вышедшая из примерочной, она поразила парня. Он догадывался, что она стройная, но сари не обтягивало фигуру, а ночью в сорочке он видел её лишь выше пояса. Сейчас Амрита была в узких джинсах и кедах, как он ей и предлагал, сверху – простая футболка поверх лифчика. Косу девушка поменяла на хвост. Преображение хотелось разглядеть полностью, но Шер никак не мог оторвать глаз от её бёдер, идеально округлых, женственных, венчающих точёные ножки, не короткие и не длинные – в самый раз. – Ну, как я? – спросила нехотя Амрита, потому что ей нужно было убедиться, что она ничего не забыла и не переборщила. – От… отлично! – выставил большой палец вверх золотой. – Супер. Тебе идёт. – Мне всё идёт, – повела она плечом и двинулась на выход, – тут нет бейсболки и очков, надо их ещё взять, – остановившись, она указала ему на кассу, – может, я всё-таки сделаю так, чтобы не пришлось платить? – Нет-нет, всё в порядке, у меня есть деньги. – Мне не нравится, что ты преподносишь мне дары. – Я уже говорил, что это не дары. – Ты сам себя обманываешь. У людей принято не так, как ты говоришь. Мужчины платят лишь за тех женщин, от которых что-то хотят. Ты воспринимаешь меня не как богиню, а как женщину, вот и платишь. Но я ответить могу тебе только как богиня. – Мне от тебя ничего не нужно, – Шер расплатился, и они вышли из магазина, – помимо того, что ты сама захочешь дать. – А если ничего не захочу? – Быть такого не может, – улыбнулся он. – Ещё как может! – Ты заверяла, что никуда со мной не поедешь, однако же ты в Варанаси, со мной. И кто был прав? – Я не с тобой. Я по своим делам. – Какая же ты упрямая!       После покупки головного убора и солнечных очков, Амрита достала из своей мешкообразной сумки путеводитель, добытый золотыми в Калькутте. Она позаимствовала его у Шейна перед выходом. – Я не знаю английского, давай, читай, что тут связано с Шивой? – Можно повежливее? Я не слуга. – Я вежлива с тобой настолько, насколько ты заслужил. – Ну и вредная же ты девчонка! – Шер раскрыл книжицу и нашёл там список достопримечательностей Варанаси. – Так, с Шивой, значит… Город Шивы… Шива… да тут всё с ним связано! – А самое главное что? – Похоже, что храм Каши Вишванатх. – И что там особенного?       Шер дочитал краткую информацию о храме и, с трудом сдерживая смех, сказал: – Там хранится один из пенисов Шивы. – Чего?! – Ну, член. Хрен. Писька. – Да я поняла! – Амрита выдернула из рук Шера книжку, и сама посмотрела. Нашла там английской транслитерацией в скобках было слово «джьотирлингам». – Действительно… я-то думала, что это у тебя на уме всё одно! – У меня-то на уме всё одно, я не отрицаю, но это женские половые органы, а не мужские. – Здесь недостаточно сведений, посмотри в своём телефоне про джьотирлингам. Я никогда не изучала индуистскую мифологию досконально.       Шер разблокировал мобильный и, открыв поисковую систему, выбрав язык «хинди», дал его в руки Амриты: – Набирай сама, наверняка на хинди будет больше информации, чем на английском. Несмело взяв смартфон, девушка покосилась на парня, ожидая, что он начнёт потешаться или подшучивать. Но он как будто бы и не смотрел на неё. Переживая, ведь никогда прежде не пользовалась таким, Красная Тара медленно напечатала нужное слово, постепенно ориентируясь в раскладке клавиатуры, в том, как ставится пробел, как стираются неправильно набранные знаки. Ей выдало несколько статей. – Таких штук в Индии двенадцать. – Каких? – изобразив непонимание, повёл бровью Шер. – Ну… лингамов. – Я не говорю на этом языке. – Пенисов! – прошипела Амрита, покраснев. – Ах, этих. На полтора миллиарда населения? Как они тогда тут размножаются? – Дурак! Пенисов Шивы. – Вот это он многочлен! Не ту математику мы в школе учили… И что в этих его лингамах особенного? – Считается, что в каждом имеется частица Шивы, его духа, что ли. Обычные люди её не в силах увидеть, но особенные видят, как от лингама поднимается огненный столб до неба, – Амрита прищурилась, размышляя, – если всё это так, то я увижу этот огненный столб. – И что нам это даст? – Пока не знаю. Может, я смогу обрести дополнительные силы от данного источника энергии? Или нужно собрать все двенадцать, чтобы материализовался сам бог. – Шива? По муженьку соскучилась? – хохотнул Шер. – Ты веришь, что являешься его супругой Кали? – Не в человеческом понимании. Я – женская ипостась некой силы, а он – мужская, мы супруги в том плане, что… являемся двумя сторонами одного и того же. Я – активная, он – пассивная, и мы способны оплодотворить нашу силу… – Я начинаю ревновать, – нахмурился золотой. Амрита проигнорировала его замечание, постукивая пальцем по подбородку в задумчивости. – И почему ты – активное, а он – пассивное? В Китае инь – женское, пассивно, а ян – мужское, активно. – В Индии наоборот. И сейчас неважно, кто прав, суть в том, что мы дополняем друг друга. – А этот… ну… бог. Он может как-то воплотиться в живого человека? Как в тебе живёт дух Красной Тары, так и он бы выбрал кого-нибудь… чтобы оплодотвориться с супругой… – Не знаю. Я ничего пока не знаю, существует ли этот бог на самом деле, или он из выдуманных людьми. Но мы должны это узнать! Идём.       Около часа, сверяясь с электронной картой, они шли, плутая, к храму Каши Вишванатх, благодаря своим золотым шпилям, олицетворяющим вершину горы Меру, прозываемым Золотым. Шеру показалось это символичным. Вдруг этот храм как-то поможет ему расположить к себе Амриту, соединиться с ней? Может, изобразить, что в него вселился дух Шивы? Обманывать нехорошо, но иногда полезно.       Древняя часть Варанаси напоминала отдалённо старинные улочки стран Магриба: каменные дорожки меж каменных стен, ступени вниз, ступени вверх, лестницы в пятьдесят ступеней к какому-то двору, из которого вновь надо подниматься ещё выше, чтобы перебраться в параллельный переулок. Арки бывших дворцов махараджей с террасами, выходящими на Ганг, мраморные шахматные полы, хранящие поступь давно умерших владык, по мере приближения к реке усиливающийся запах гари и дыма от негаснущих столетиями кремационных костров – Шер осматривался, разинув рот. Иногда из каких-то окошек выглядывали, хихикая, чумазые дети, нищие старухи в тупичках протягивали руки для милостыни. Подозрительного вида типы косились, стоя у какого-нибудь крылечка, не то планируя незаметно выкрасть кошелёк, не то гадая, каким наглым способом выманить у тебя деньги добровольно.       Наконец, когда Шер и Амрита достигли Каши Вишванатха, она прочла предупреждающую надпись на хинди, он – на английском, и оба поняли: не индуистам входить запрещено. – А как они узнают, что мы – не индуисты? – спросил золотой. – Во-первых, по всему твоему внешнему облику понятно! – Так я может глубоко в душе! – Им глубоко в душе плевать. А во-вторых! – она указала на строчки шрифтом поменьше, уточняющие правила. – Женщины только в сари. И зачем я тебя послушала! – не теряя решительности достичь каких-то результатов, Амрита огляделась. – Я переоденусь обратно за каким-нибудь углом и пройду. – А я?! – Подождёшь меня тут. – Но ты же могла бы зачаровать охрану, и мы бы… – Нет-нет-нет, так же нельзя делать, правда? Это ты мне говоришь со вчерашнего вечера! – Нельзя по-злому, причиняя вред, а сейчас мы никому не повредим. – Нет. Вы запрещали мне наводить чары – вот и не надо теперь переигрывать всё в свою пользу!       Амрите просто хотелось утереть нос Шеру, показать, что он ничего не может, а она и самостоятельно справится со многим: заберётся туда, куда золотой не сумеет. Оставив его у ворот на священную территорию, девушка быстро нашла укромное место для переоблачения – таких здесь было множество, – и, вновь выглядя как самая настоящая индианка, прошествовала внутрь, в храм, разувшись на входе. Конечно же, она и близко не думала отказываться от своих способностей и не пользоваться ими. Паломников было много, они все толклись по направлению к джьотирлингаму, неспешные и съехавшиеся со всех концов Индии. Людская масса злила Амриту, не давала ей сосредоточиться и разобраться во всём, поэтому, вдохнув поглубже, она слегка приподняла руки, насылая магию на присутствовавших. Чары стали распространяться, и все, кто был здесь, подчиняясь воле богини, безропотно покинули помещение, уйдя в другую залу. Подождав, когда исчезнет последний, Дролма Марпо улыбнулась и свободно тронулась к главной реликвии храма.       Внешне это был тёмный, почти чёрный камень высотой чуть более полуметра. Со всех сторон гладкий, сверху он имел округлую форму. Его хранили на золотой подставке в открытом серебряном ящике, вокруг которого верующие успели понаставить блюдец с молоком, цветов, подносов с подношениями. Огненного столба до неба Амрита не увидела, но свечение – да. Она сразу поняла, что предмет имеет какие-то свойства, что в нём есть что-то если не божественное, то в любом случае сверхъестественное. Приблизившись, Красная Тара наклонилась и осторожно коснулась его. Свет как будто бы отозвался, лизнув ей руку. Из бело-жёлтого, похожего на пламя обычного огня, сделался красным. Энергия вибрировала в камне, но, как ни старалась Амрита, не выходила из него, никак себя не проявляла. Она приказывала ему своими чарами, прожигала взглядом, махала руками – ничего. Тщетно. Стоит ли побывать у одиннадцати других? Или, в самом деле, собрать их в одном месте? Если похитить такие святыни, вся Индия встанет на уши, у Красной Тары не хватит сил удерживать в подчинении людей в разных городах. Тогда что делать? Как?       Ощутив на себе чей-то взгляд, Амрита обернулась и вздрогнула. Человек с густой бородой, всклокоченными и длинными волосами – типичный садху по виду, индуистский аскет и йогин – в чёрной набедренной повязке, с чётками на шее и красным треугольником на лбу, смотрел на неё пристально и пронзительно. Он испугал девушку. Почему он не ушёл с остальными? Она велела всем! Попыталась ещё раз развернуть его и заставить покинуть зал. Бесполезно. Он стоял и не двигался. Амрита подняла руки и попыталась перенаправить магические силы через ладони, но снова не получила результата. Стало ясно, что на этого странного отшельника её чары не действуют. – Кто ты? – не показывая обуявшего её страха, спросила Дролма Марпо. – Я – простой садху, а кто ты, о прекрасная?       Это прозвучало как приличествующий богине эпитет, а не попытка сделать комплимент. Жутковатому человеку было не меньше пятидесяти и, принимая во внимание его аскетизм и отречение от камы – желаний и стремления к удовлетворению – он не видел перед собой женщину или девушку, а только неземное создание. Чтобы показать, кто перед ним, Амрита сильнее зажгла глаза красным и гордо произнесла: – Я – воплощение Кали на земле! – О, великая супруга Шивы! – садху поклонился, встав на колени и коснувшись лбом пола. «Так бы и сразу!» – подумала Красная Тара. – Ты снизошла к нам, всемилостивая матерь! – Почему ты не исполнил моих повелений? – Каких, о великая? – приподнял он свою косматую, немытую голову. – Я хотела остаться здесь одна. – Прости, прости! Я не знал, не знал… я уйду, оставлю тебя, – запятился он. – Постой. – Амрита впилась глазами в худое и сухое тело, желая узнать, в чём разгадка защиты от её чар? – Ты не ощущаешь… ничего?       Он непонимающе воззрился на неё. Потряс головой. – Совсем? – Я ощущаю присутствие благостной и всесокрушающей! Значит, и супруг твой скоро явится! – Шива? – Да, Владыка сущего! Наш Владыка! – Йогин называл бога принятым тут именем «Вишванатх», что и переводилось как «Владыка сущего». – Он ведь не может без своей супруги! Он явится! Конец времён близок, нужно известить всех… – Не надо никого извещать! – встревожилась Амрита. Не хватало ещё поднять шум. – Но как же? Твои слуги, слуги Владыки сущего… мы должны подготовиться, смыть с себя грязь и нечистоты кармы! – Никакого конца времён не будет! Я не поэтому появилась. – Нет? А из-за чего, о великая? – не вставая с колен, молитвенно держа ладони, вопрошал садху. «Буду я его ещё посвящать в свои планы!» – подумала девушка. Садху не походил на знающего жреца или посвящённого, скорее на блаженного безумца, чей разум помутился из-за многолетних самоистязаний. – Воля богов не для людского разумения, – бросила ему Амрита и, развернувшись, пошла скорее прочь, раздражённая неприятным обществом. – Постой! О благая всематерь! Постой! – оглашал каменные своды громким зовом шиваит: – Не оставляй нас! Ты должна остаться! Ты должна быть с нами! Не покидай нас! Без тебя твой супруг не явится! О, Кали, Аннапурна! Взывай с нами к своему супругу, чтобы он восстал и явился!       Не оглядываясь, Дролма Марпо выскочила из храма, пересекла его дворик, вдела ступни в свою обувь и, рассмотрев Шера ровно на том же месте, где и оставила, спешным шагом приблизилась. – Ну что? – золотой тоже заметил её издалека. – Шла так, как будто за тобой чёрт бежал. – Глупости! Ничего подобного. – А чего запыхалась? – От разочарования! – прикрикнула Амрита. Сжала кулаки, успокаиваясь. – Ничего там не нашла особенного, и лингам этот – просто писька! – Значит, по остальным паломничество не будем устраивать? – улыбнулся Шер. Так забавно слышать из уст богини столь приземлённые словечки! – Нет. – А я тут путеводитель дальше решил посмотреть, пока тебя ждал. В Варанаси есть какой-то особенный храм Дурги. Весь красный – с красными стенами! Может… – Да, поехали туда, посмотрим, – не дослушав, согласилась Амрита. – Правда? Ты не споришь? Тебя устраивает моя идея? – Да, да! Ты разве не услышал с первого раза?       У Шера зазвонил телефон, и он посмотрел на экран. – О, а вот и Шейн выспался. Алло, да? У нас всё в порядке. Мы у какого-то там храма Шивы, но уже собрались уходить в храм Дурги. Хорошо, давай там и встретимся! Адрес сейчас скину точкой на карте, – закончив разговор, золотой убрал мобильный. – Ну что, погнали? – Сначала переоденусь где-нибудь обратно. – А вдруг опять надо будет быть индуисткой, чтобы пустили? – Наведу чары! – бросила Амрита, подталкивая Шера в плечо, чтобы он, наконец, сдвинулся с места и они бы ушли отсюда.