Неожиданный пациент

Пражскую подземку он знал как свои три пальца на правой руке. Несколько поворотов, пара незаметных лазов — и скоро он доберется до дома и наконец выдохнет. Эти переговоры о поставке редких компонентов до чертиков его вымотали — Двали заломили совершенно немыслимый ценник, и он с огромным трудом смог сторговаться хотя бы на десять процентов скидки за крупную партию. Под ногами хлюпала вода, кеды успели промокнуть насквозь. Коллер заторопился, стараясь не думать о том, как долго ему еще идти. В подземке привычно пахло плесенью и старыми трубами, но его это ни капли не интересовало. Главное — добраться до мастерской, где ждали горячий чай, возможность на время забыть обо всех этих прекрасных людях и незаконченный проект на столе. Он все еще думал об условиях контракта, пытаясь убедить себя, что не продешевил. Отар, с его хитрой улыбкой и безжалостными требованиями, казался ему настоящим дьяволом. Каждый раз, когда они встречались, Коллер видел, как тот наслаждается процессом торга, как будто это была игра, в которой Ботковели всегда был на шаг впереди. В этот раз Вацлав не сдался — у него были свои аргументы. Вопрос стоял только в том, насколько сильно они ему потом аукнутся. Резкий запах озона заставил его остановиться. Кирпичная стена в паре метров от него начала светиться и осыпаться крошевом. Пролом увеличился на полметра, оттуда вылетел сначала рюкзак, потом девушка, вся в крови, и напоследок — нечто, напоминающее и стремную лысую собаку, и муравья разом. Вацлав попятился, пытаясь нашарить пистолет, запнулся о трубу и с грохотом свалился в кучу пустых бутылок. Лысая псина повернула голову в его сторону и хищно клацнула жвалами. Девушка, вылетевшая из пролома, перезаряжала револьвер. Вацлав, инстинктивно дернувшись, уперся спиной в холодную кирпичную стену. Это существо потащилось прямо к нему, роняя слюну на грязный пол. Коллер наконец нашарил пистолет. Выстрелы он не считал, но точно пару раз промахнулся. Чудовище проигнорировало все попавшие в него пули и прыгнуло. Коллер успел выставить перед собой руки и вцепиться в жвала, не давая им сомкнуться у себя на горле и мысленно поблагодарив современные технологии за свое простое, но такое надежное железо. Девушка все же справилась с револьвером и попыталась прицелиться. Вацлав зажмурился, молясь, чтобы она случайно не снесла ему голову. Две пули просвистели мимо. Она попала только в третий раз, и от головы псины не осталось почти ничего. На этом фокусы не закончились. Только Коллер успел отпихнуть от себя обмякшее нечто, как из пролома показалась еще одна когтистая лапа, намного крупнее человеческой руки. Лапа слепо пошарила по полу и вцепилась в край стены, расшатывая кладку. Кирпичи начали сыпаться. Лежащая на полу девушка швырнула в пролом что-то блестящее. От резкой вспышки Коллер почти ослеп. Когда он проморгался, светящийся портал закрылся, но на его месте на стене виднелся прозрачный пузырь, слабо переливающийся в неверном свете тусклых ламп. Никакой мрачной жути оттуда больше не лезло. Коллер на всякий случай ущипнул себя за ногу — не помогло. Ладно, если это галлюцинация, то почему пахнет серой, а не клубникой? Он всегда представлял безумие вкусным. Он едва не фыркнул от разочарования. Сегодня он был кристально трезвый, нормально спал, и даже успел два раза поесть — но все равно происходящее выглядело полной дичью. Так не бывает; так его еще никогда не накрывало. Однако рядом с ним лежал труп существа, только косвенно напоминающего собаку, а у противоположной стены валялась отрубленная нечеловеческая рука с огромными когтями, и истекающая кровью девушка тоже никуда не делась. Рюкзак, который она бросила, лежал рядом с ней, и из него торчали какие-то провода и детали, которые явно не предназначались для обычной жизни. Коллер глубоко вздохнул: паниковать уже поздно, а сделать что-нибудь полезное уже давным-давно пора — как минимум, девушка выглядела беззащитной, и он не мог оставить ее в таком состоянии: она еще была в сознании, но было видно, что ненадолго. Он подошел к ней, стараясь не смотреть на труп и отрубленную руку, присел рядом и попытался заговорить с ней. — Эй, все будет хорошо, — тихо позвал он. — Как тебя зовут? Что случилось? — Где это чертово... Девушка вырубилась, так и не закончив фразу. Рваная рана на бедре выглядела ужасно. Вацлав кое-как остановил кровь, на скорую руку сообразил перевязку из того, что нашел в карманах, подцепил с пола ее рюкзак и взял на руки ее саму — придется тащить ее до дома. С такими ранами она сейчас не очнется, да и бросать ее тут... нехорошо. Как минимум швы. Как максимум — посмотрит уже на месте. Долго Коллер не раздумывал. Он огляделся, проверяя, не сбежался ли кто на грохот — обычно к месту стрельбы разные любопытствующие подтягивались примерно через полчаса. Вокруг не было ни души, и это его немного успокоило, но все равно он старался лишний раз не спотыкаться о разбросанные бутылки и мусор. Чтобы отвлечься от того, что он только что увидел, Коллер на ходу напевал мотив из старого мультфильма про кроликов — привычка, которая бесила даже его клиентов. Мелодия странно контрастировала с кровавыми пятнами на рукаве. Ему пришлось дать небольшой крюк — с девушкой на руках он бы не смог срезать путь короткой дорогой через лазы. В мастерской было тихо, только вода капала из не до конца закрытого крана. Вацлав сгрузил ношу на калибровочное кресло и стряхнул с плеча чужой рюкзак. Молния лопнула, и из него вывалились патроны с рунической насечкой и кукла-оберег в виде чертенка. Коллер потрогал ее пальцем — кукла матерно засмеялась. Он вздохнул еще раз, оставил куклу в покое и переключился на свою неожиданную пациентку: копна каштановых волос, короткие джинсовые шорты и белый топ, татуировки на правом бедре, обеих руках и животе. На пальцах старые ожоги и поджившие царапины. Механик? Охотник на монстров? Она была больше раздета, чем одета. Кто вообще в здравом уме ходит... допустим, охотиться на чудовищ в таком виде? Коллер аккуратно снял с нее разбитые очки, посмотрел на свет — обе линзы на легкую близорукость, одна треснула, остальное, вроде, держится — и отложил на стол: это все он починит потом, потому что сначала нужно заняться ей самой, пока не стало поздно. Вацлав вывернул несколько ящиков в поисках необходимого и подкатил поближе рабочую табуретку, уже прикидывая масштаб проблем: она не ауг, отключить ее не выйдет, и возможности калибровочного кресла за исключением операционного стола здесь абсолютно бесполезны. Общего наркоза у него тоже отродясь не водилось. Пришлось работать с местной анестезией. Коллер извел на нее почти все запасы обезболивающего и самый вменяемый шовный материал. Косметические швы ему никогда не давались — не хватало терпения, да у него их почти никогда и не просили: накидать на скорую руку пару узлов, лишь бы совместить края, да налепить повязку поплотнее — вот и все требования его обычных клиентов. Сейчас он хотел сработать чисто — рана позволяла. Шрамы ей будут не к лицу. С бедром Вацлав закончил минут за сорок. С плечом было и легче, и сложнее одновременно — он пытался совместить рисунок татуировки, кропотливо рассчитывая каждое движение. Ошибаться сегодня он не хотел — почему-то думал, что он тоже в чем-то перед ней виноват. Вся возня сильно осложнялась шрамами — татуировка покрывала рубцы, достаточно мелкие, чтобы не бросаться в глаза, но и достаточно плотные, чтобы превратить его работу в кошмар. Коллер разглядывал символы, вплетенные в узоры: перевернутые пентаграммы, змеи, пожирающие хвосты — то ли декоративные, то ли функциональные — он так и не понял. Девушка дышала спокойно, и когда кровь остановилась и перестала пропитывать повязки, Коллер решился рассмотреть свою внезапную гостью повнимательнее: полоса грязи на щеке, шрам на брови... и нелепо длинные ресницы, как у механической куклы, грубоватый общий вид и тонкие запястья — парадокс, несоответствие, которое он попытался понять, и почти привычно отмахнулся, оставив все вопросы на потом. Он не успел закончить до того, как она пришла в себя — девушка очнулась и почти сразу забарахталась. Коллер успел перехватить ее свободной рукой и вжать обратно в кресло, пока она не навредила сама себе. Он постарался говорить медленно и не делать резких движений. — Пожалуйста, успокойтесь, — попросил он. — Я не причиню вам вреда. И по возможности не дергайтесь, дайте мне закончить. Иначе я сделаю только хуже. Она проигнорировала его просьбу и еще раз попыталась вывернуться. — Эй, руки прочь, киборг-извращуга! Где мой револьвер?! Вацлав вздохнул. Он уже думал над апгрейдом до полного кибертела, но предпочел оставить все как есть — долго, дорого, нет причин. — На полу, — спокойно ответил он. — И если бы я хотел вас убить, вы бы уже истекли кровью в подземке. Девушка оскалилась. — А если бы я хотела тебя убить, твои железки уже торчали бы у тебя из... Коллер вздохнул еще раз, пытаясь не поддаваться на провокации и не превращать все в конфликт. — Ваш револьвер заряжен патронами с гравировкой в виде сердечек. Вы серьезно? Она насупилась, не пожелав отвечать на бессмысленный вопрос, и внезапно щипнула его за щеку, едва игла еще раз коснулась кожи. Коллер вздрогнул и чуть не промахнулся. — Вы что, проверяете мои рефлексы? — Нет, проверяю, не робот ли ты, — буркнула она. — Приятно разочарована. Девушка прекратила брыкаться и осмотрелась, присвистнув при виде бардака. — Где я? — В Праге. — Какой сейчас год? Коллер затянул последний узел и потянулся за бинтами. — 2028, сентябрь. — Брешешь! У нас в 2006 уже роботы-псы по улицам бегают! Ты что, из каменного века выполз? — Нет, из канализационного. Как и вы. Девушка потянулась к его голове, явно заинтересовавшись нейрохабом. Коллер аккуратно увернулся. Она фыркнула и нетерпеливо забарабанила пальцами по подлокотнику, уже раздумывая, как отсюда сбежать. — Ты вообще кто такой? — Вацлав Коллер. А вы, мисс... — Гольдштейн. Николетта Гольдштейн. Коллер только кивнул, накладывая тугую повязку ей на плечо. Молчание постепенно начало превращаться из неловкого в угнетающее, и никто их них не хотел начинать осмысленный разговор первым. Николетта прищурилась, разглядывая инструменты, разбросанные на столах вперемешку с медикаментами, диагностические экраны, вереницу подвешенных к потолку механических рук. — О, клевая коллекция! — фыркнула она. — Это твои бывшие девушки? Или ты просто не умеешь прощаться? В этот раз Коллер даже глаза на нее не поднял, решив, что понял правила игры. — Это клиентские. И да, одна из них укусила прошлого владельца. Гольдштейн скорчила гримасу. — Романтично. — Это моя работа, — сухо пояснил Коллер. — Я занимаюсь ремонтом и модификацией оборудования. Иногда это включает в себя и... нестандартные запросы. Он пожал плечами, на всякий случай убирая все острые инструменты подальше от не слишком довольной, но пока не буйной пациентки. — Но сейчас не об этом. Вам нужно восстановиться. Кстати, что это была за хрень, которая на нас напала? — Эмпуза. Николетта совершенно непостижимым образом умудрилась дотянуться до стойки с инструментами и стащить оттуда гаечный ключ. — Если встретишь еще одну — бей между глаз. Или дай мне пистолет, я покажу как... Ключ выпал из ослабевших пальцев. Вацлав отпихнул его подальше от кресла. — Черт! — выругалась она. — Ты что, клея вместо крови мне влил?! — Держитесь, мисс Гольдштейн, — Коллер протянул ей резиновую уточку с нижней полки. — Сожмите, если больно. — Ты... это серьезно? — Нико ошарашено уставилась на игрушку. — Клиенты говорят, помогает. Хотя один прокусил ей голову. Не рекомендую это повторять. Когда Коллер наконец закончил, Нико потрогала повязки и усмехнулась. — Ну что ж, спасибо за заботу, но мне пора. Она попыталась встать, но не смогла и только сильнее вцепилась в подлокотник. Вацлав досчитал до пяти и все же принял единственно верное, как ему на тот момент казалось, решение. — Куда вы собрались в таком состоянии, мисс Гольдштейн? Четыре шва, серьезная кровопотеря. У вас банально кружится голова. Нет уж. Коллер сгреб ее с кресла, не обращая внимания на совсем уж никчемные попытки выскользнуть на пол, и перенес на диван. — Останетесь здесь на ночь. Утром разберемся, что нам со всем этим теперь делать. Николетта попыталась протестовать, но Вацлав даже ухом не повел. Он устроил ее на диване и укрыл одеялом, уже составляя список вопросов, которые он ей обязательно задаст, но позже — когда она немного отдохнет. — Отпусти меня, — настаивала она, уже начиная выдыхаться. — У меня есть дела. Я не могу просто так оставаться здесь. — У вас есть дела? — Вацлав скептически поднял бровь. — И что же это за дела, если не секрет? Охота на чудовищ, как я понимаю? Николетта фыркнула, не желая делиться подробностями. — Я должна вернуться. У меня есть команда, они ждут меня. — Ваша команда, вероятно, не знает, что с вами случилось, — заметил Вацлав. — И если вы не позаботитесь о себе, то не сможете помочь никому, включая их. Она наконец согласилась — то ли на уговоры, то ли потому что устала. Коллер не стал уточнять, почему именно. — Ладно, — сдалась Нико. — Но только на ночь. Утром я уйду. — Договорились. Но сначала выпейте немного воды и постарайтесь поспать. Коллер принес ей стакан воды с успокоительным, буквально несколько капель, и она с трудом удержала его в руках — ей досталось намного сильнее, чем она пыталась показать. — Ты не похож на обычного механика, — скривилась Нико, пихнув стакан ему обратно. — У тебя даже искры из глаз не сыпятся. Скукота. — И вам не хватает адекватности, чтобы носить бронежилет в зоне боевых действий, — парировал Коллер, сунув посуду в раковину и собирая окровавленные салфетки из-под кресла. — Где ваш дьявольский купальник, мисс Гольдштейн? В химчистке? Нико не сдавалась: — А ты в курсе, что твоя анестезия жжется как адская сера? Могла бы сама лучше зашить! Коллер швырнул в мусорку пустой флакон. — В следующий раз оставлю вам иглу и зеркало, — огрызнулся он. — Думаю, ваш хирургический опыт ограничивается вскрытием пивных банок. Разговор так или иначе себя исчерпал. Коллер вернулся к своим делам. Гольдштейн следила за тем, как он ходит по мастерской, наводя порядок и читая наизусть стихи Шекспира на ломаном английском: так он всегда успокаивал клиентов после операций — и себя. — Ты... страшный чудак, — пробормотала она перед тем, как уснуть. Коллер даже не обернулся. — Это профессиональная деформация. Спокойной ночи, мисс Гольдштейн.