Прошлое на бумаге

      Тсунаеши просыпается рано утром, пока все в доме еще спят.       Аккуратно и тихо привоит себя в порядок, шагает по коридору и заглядывает в пустую комнату брата — та отчего-то открыта.       Странно. Он должен быть дома. Или же нужно проверить больницу? Мукуро потрепал его? В висках стучит, видимо эту часть воспоминаний проредила как минимум травма головы.       Савада прислушивается к интуиции, кивает, удостоверившись в отсутствии камер в комнате брата, и начинает неторопливый обыск. Комната человека помогает его понять.       В комнате Тсунакичи нет ни одной милой мелочи, все педантично, пусто. В столе школьные тесты со идеальными оценками и… Дечимо подчиняется интуиции, перелистывает стопку бумаги, замирая на старом, мятом и потрепанном.       Детский рисунок, кривой и неловкий, явно ценный для владельца. Тсунаеши хочет взвыть — там два ребенка с игрушечным мишкой.       Тсуна-еши и Тсуна-кичи.       А рисовал это местный Еши.       Блять, и этот эгоистичный мелкий долбоеб всеми силами уничтожал жизнь брата?       Тянет сплюнуть, но Савада аккуратно убирает все бумаги на место. Искать что-либо далее он не планирует, самое важное мафиози уже увидел.       Спустя полчаса, перекусив бутербродом и проверив день недели по календарю, Тсунаеши для маскировки надел школьную форму, нарочно неаккуратно завязал галстук и не заправил рубашку — так надо, иначе будут проблемы, Тсуна, ничего страшного, привычки подождут.       Нарочито неуверенные шаги ведут Саваду совсем не в школу, нет, подросток, огибая камеры, направляется к Шаману.       Страха нет совершенно, он прожил больше тридцати и умер, причем смерть — не худшее в его прошлой жизни.       Смотря на обманчиво-ласковую улыбку и кинжально-острый взгляд, Дечимо не дрожит. Тсунаеши улыбается так, как улыбался своим Хранителям, когда те были живы или в своем уме — кого что сломило. И, на самом деле, он бы хотел назвать Кавахиро семьей, вот только тот не оценит.       — Здравствуйте, дядюшка Кавахиро! Не подскажете, как меня сюда занесло?