«Нас бьют – мы летаем»

      ***

      Женщина стонет от боли: всё тело горит словно в огне; многочисленные ссадины, синяки и порезы неприятно жгут при соприкосновении с мягким материалом пеньюара. Каждое такое утро убивает Ольгу морально; она едва не задыхается, пытаясь подняться с кровати.       Она встала, накинув на себя атласный халат, и сморщилась от боли. Тапочки зашуршали под натиском, и Москвина медленно подошла к зеркалу. Тяжелый вздох сорвался с губ, когда она увидела собственное отражение: синяк вдоль скулы, разбитая губа и царапины виднелись на её бледной, нежной коже; ночная сорочка не скрывала большей части ран на теле.       Сломали.       Единственное слово, которое описывало состояние Ольги. Безжалостно, бездушно и жестоко – её разбили, растоптали и уничтожили. Оставаться сильной больше казалось невозможным, но прогнуться было не в её характере. Много лет назад её жизнь перевернулась с ног на голову, и с тех пор женщина не жила, она – выживала.       Ольга вздрогнула, когда дверь спальни распахнулась; внутрь вошел её супруг, в слегка недовольном виде. Он быстрым шагом прошелся вдоль стены, вставая за женщиной. Их взгляды встретились в отражении зеркала.       – Сколько ты собираешься прятаться в этой коморке? – грубый, властный голос неприятно ударил по слуху. Она закатила глаза и сделала шаг вбок, чтобы отойти. Мужчина схватил её за руку, притягивая к себе; несколько обжигающих поцелуев опустились ей на плечо; она зашипела, когда супруг попал по особо больной точке, дергаясь. – Здесь только я решаю, что ты делаешь, поняла? Без фокусов, Оля.       – На мне места живого нет. Лучше уж убей, – прямое заявление лишь забавляет Ивана. Он ухмыляется, прижимая её к себе, и хватает за шею, сжимая.       – Не забывайся. Я всегда найду способ причинить тебе боль, дорогая. Убить – слишком скучно. Но это всё от любви.       – Ты больной ублюдок! – она хрипит, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.       – А ты неблагодарная сука. Не забывай – ты должна мне по гроб. Знай своё место, – голос становится опасно тихим, и женщина перестает брыкаться. Москвин толкает супругу так, что та больно ударяется ребрами о тумбу. Она хнычет в попытке подняться; щека горит от последующего удара. – Для закрепления, любимая.       Иван отходит обратно к дверям, не отрывая взгляда от лежащей на полу женщины. Её страдания доставляют ему слишком много удовольствия, и он улыбается от предвкушения.       – Приведи себя в порядок. Сегодня вечером к нам придет мой партнер по бизнесу с женой. Дай соответствующие распоряжения прислуге. И только посмей сказать лишнее слово. Я уничтожу тебя, Оля.       Она прислоняется лбом к полу, когда слышит щелчок закрытой двери. Боль волнами накатывает на её тело, затуманивая сознание; сейчас у неё лишь одно желание – уснуть и больше никогда не просыпаться.       – Ненавижу! – собственный крик заставляет застыть кровь в жилах; слезы текут по пострадавшему лицу, руки сжимаются в кулаках. – Я так больше не могу. Господи, если ты меня слышишь, сжалься. Или просто дай мне умереть!

***

      В университете она – непоколебимый, жесткий, требовательный проректор по учебной части. И здесь Ольга может спокойно дышать, без присутствия мужа, наслаждаясь любимым делом.       Женщина уверенно идёт по коридору, даже несмотря на то, что боль отдается в каждой частичке её тела. Всегда сильная, она ни за что не покажет, насколько ей плохо и невыносимо. Для всех семья Москвининых – идеал, идиллия в чистом её воплощении; и только женщина знает, через что ей приходится проходить каждый день; сколько времени по утрам уходит для того, чтобы скрыть следы побоев беспощадного мужа, для того, чтобы подобрать одежду, скрывающую все синяки на её руках. О своей жизни знает только она.       Тяжелый вздох вырывается из груди; она пытается собраться с мыслями, освободиться от держащих душу тисков. В груди с самого утра разрастается тревожное чувство, словно сегодня должно произойти что-то непоправимое, неизбежное, но при этом пахнущее надеждой. Она качает головой, прогоняя непрошеные мысли; сейчас было совсем не до этого.       Проректор входит в просторный зал; большинство её коллег уже сидят в ожидании ректора и начала ректората. Она здоровается, проскальзывая мимо, к своему месту. Ссадины на бедрах неприятно жгут, когда женщина усаживается на твердую поверхность стула; она едва шипит, пытаясь сесть удобнее, и мысленно проклинает супруга.       В этот раз ей нужно больше времени, чтобы влиться в работу; мысли каждый раз блуждают по совершенно другим местам, она отвлекается от диалога с преподавателями, играя роль слушателя.       « Сегодня вечером к нам придет мой партнер по бизнесу с женой. »       Ольга раздражается, вспоминая эти слова; терпеть не может незнакомых людей, в особенности тех, кто работает с её мужем. Для неё эти люди высокомерные, злые и жестокие; она не может находится в их компании более десяти минут, а теперь ей придется обхаживать их весь вечер. Женщина закусывает губу, тут же морщась, совсем забыв, что она разбита.       Это было скрыть труднее всего.       Москвина ухмыляется собственной мысли; даже не понимает, как другие всё ещё не могли заметить на ней столько истязаний. Хотя, казалось, что дело тут вовсе не в равнодушии других людей, а в том, что эти люди просто боялись её мужа. Его репутацию едва можно было назвать хорошей, большинство людей содрогались при упоминании его имени; и тем не менее, это человек жил прекрасной жизнью, наслаждаясь мучениями собственной жены.       Ещё один тяжелый вздох, и проректор, наконец, возвращает свое внимание к проходящему собранию.       – Да, но у нас два пути: оставить всё как есть и похоронить нашу хоккейную команду, или всё же постараться спасти ситуацию, – спокойный голос ректора доходит до неё, и она хмурится.       Какая ещё к черту хоккейная команда?       Она воздерживается от закатывания глаз, но на лице все равно видно недовольство; проректор уверена, что это не то, что нужно университету.       – Евгений Валентинович, а кто будет заниматься вопросами хоккейной команды? – Москвина задает вполне логичный вопрос и получает поддержку от некоторых коллег.       – Да.. я как раз хотел сказать об этом, – ректор блуждает взглядом по лицам преподавателей, обдумывая ответ. – Мы пока рассматриваем кандидатуру на это место, но в ближайшее время наш состав пополнится новым проректором по молодежной политике. А пока..       Дальше Ольга не слушает; внезапный приступ тошноты заставляет подняться её с места и покинуть ректорат. Всё плывет перед глазами; она дотрагивается до лица, видя на дрожащих пальцах кровь.

***

      Ольга спускается по крутой лестнице со второго этажа; несмотря на свое не лучшее состояние она выглядит сногсшибательно. На ней темно-зеленое платье в пол с соответствующими лодочками на ногах; поверх накинута мягкая вуаль, придающая воздушность и легкость её образу. Глаза сквозь линзы очков мерцают на свету, и женщина тихо выдыхает, борясь с желанием подняться наверх и пробыть всю ночь в одиночестве.       – Ольга Сергеевна, подавать горячее к столу по прибытии гостей? – к ней подходит пожилая женщина. Управляющая смотрит на хозяйку с любопытством в ожидании ответа.       – Хм? Ах, да, Лаура Игнатовна, по прибытии. Всё остальное готово?       Вместо ответа женщина лишь слабо кивает; при виде появившегося хозяина она ещё раз улыбается Ольге и исчезает за дверьми кухни.       – Выглядишь бесподобно, дорогая, – хриплый голос супруга заставляет вздрогнуть Москвину. Она отказывается смотреть на него, даже когда чувствует холодные руки на своих хрупких плечах; её лицо морщится от неприятных ощущений. – Будь паинькой и улыбайся.       – Иди к черту! – женщина шипит, вырываясь из цепких рук супруга. Он лишь улыбается, скользя взглядом по её фигуре.       Проходит немного времени, прежде, чем Москвинины видят въезжающую на подъездную дорогу машину.

***

      – Добрый вечер! Вадим, рад приветствовать вас в нашем скромном гнездышке, – приторный голос хозяина дома заставляет чуть ли не морщится Казанцева, однако он выдавливает улыбку, пожимая предоставленную руку. Но Ольга не воздерживается, закатывая глаза.       – Здравствуйте, Иван. Спасибо за приглашение, – Вадим оглядывает просторное помещение; его взгляд цепляется за красивую фигуру стоящей чуть поодаль женщины. Сердце пропускает удар, когда они встречаются взглядами, и мужчина беззастенчиво рассматривает её лицо.       – А это моя жена – Ольга, – Москвин прерывает гляделки, подзывая женщину к себе. Платье шуршит, она идёт плавным шагом, завораживая Вадима с большей силой. Её протянутая ладонь моментально оказывается во власти теплой руки Казанцева; он мягко прикасается губами к нежной коже, и Ольга дрожит от приятных ощущений. Их руки сцеплены дольше положенного.       – Надежда. Моя супруга.       Ольга наклоняет голову, слыша странную интонацию в словах незнакомого мужчины; их пара кажется ей слишком неправдоподобной, она плотно сжимает губы, пытаясь понять, что их связывает. Женщина слегка жмет протянутую Надеждой руку, осматривая её с ног до головы.       Ты сходишь с ума, Оля.       Ей приходится натянуть улыбку, когда она чувствует прожигающий взгляд Ивана. Она кивает головой, отходя в сторону.       – Пожалуйста, проходите. Чувствуйте себя как дома, – её нежный голос, идущий врознь с властной фигурой, заставляет застыть Вадима на месте. Его сердце отчего-то вновь пропускает удар, и он не может отделаться от ощущения заинтересованности. Их взгляды вновь встречаются, но Ольга не зацикливается на этом.

***

      – Да, думаю это отличная идея, Иван! Но, кажется, наши дамы вот-вот заскучают. Оставим обсуждения до скорой встречи! – Вадим поднимает бокал, отвлекаясь от разговора с хозяином дома. – А чем вы занимаетесь, Ольга? Потому что в компании вашего мужа я вас не видел.., – он смотрит на неё с интересом; её рука застывает у лица с бокалом, и мужчина видит едва различимый сквозь вуаль синяк на её предплечье, слишком уж напоминающий отпечатки пальцев. Близкое расстояние дает удобства в рассмотрении, и Вадим хмурится, подтверждая увиденное глазами.       Что это? Странно..       – Я.. хм.. проректор по учебной деятельности в нашем университете. Думаю, вы видели его, заезжая в город.       – Вы про Политех? Конечно! У меня там много знакомых.., – Вадим дотрагивается до бороды в раздумьях. В его мыслях неожиданно появляется образ Ольги за кафедрой, читающей лекции; горло пересыхает, когда они встречаются взглядами.       О, черт. Кажется, ты в полной заднице, Вадим.       Остальной разговор для него проходит приглушенно. Его глаза всё время жаждут смотреть в сторону Ольги; он даже смущается от такого порыва, когда сбоку от него сидит его собственная жена.       И всё же.. что-то здесь не так.