«Не плачь»

***

      – Оля.. Олечка, дорогая, нет.. Нет! Нет, черт возьми! – Вадим прокричал, подбегая к лежащей на полу женщине. Он поднял её за плечи, прижимая к себе; пальцы тряслись в попытке убрать волосы с лица. – Оля, дорогая, пожалуйста! Ты только живи! Она вымученно улыбнулась, медленно поднимая ладонь к его лицу; мягкие поглаживания вынудили мужчину закрыть глаза.       Её судорожный вздох – это единственное, что он слышал; биение сердца было едва ощутимым. Белое платье разукрасилось красным, мокрым пятном; пуля ударила в левую часть, и Вадим молился, чтобы оно попало не в сердце.       – Пожалуйста.. Пожалуйста, потерпи, родная, – Вадим поднял её с пола, аккуратно держа, словно она была самым ценным грузом; хотя именно так и было. – Ты только живи. Пожалуйста, живи.       – Ты.. прости меня, хорошо? – едва слышно прошептала она. В уголке глаз собрались непролитые слезы, но женщина всё равно улыбалась. – Прости, прости.. Я очень тебя.. тебя.., – она захрипела; кровь струей стекала по подбородку, и Ольга, сделав тяжелый вздох, закрыла глаза.       – Нет! – пронзительный крик засвистел в воздухе. Он двинулся в сторону выхода; слезы непроизвольно текли по его лицу. Затем послышался ещё один выстрел. Вадим застыл в проходе, широко раскрыв глаза.

***

      Здание суда выглядело слишком угнетающим; Вадим облегченно выдохнул, выходя на улицу. За ним следом вышел и Анатолий; он прислонился к холодной стене, прикрывая глаза.       – Не могу поверить, что это, наконец-то, закончилось.       – Мне и самому не верится, знаешь.., – Казанцев протянул, поднимая взгляд на небо. Оно было пасмурным, словно чувствовало все внутренние переживания мужчины, и отражало его таким образом.       – Я хотел, чтобы он мучился ещё дольше, мразь! – прошипел Жилин, ударяя кулаком о стену. Его голос сорвался; в нём была слышна боль и обида, но в то же время долгожданное облегчение.       – Ты оказался хорошим стрелком, – Вадим ухмыльнулся, подходя к другу. Он опустил руку ему на плечо, сжимая в поддерживающем жесте. – Мне жаль, что всё вышло так, как вышло, – его взгляд скользнул по перебинтованной руке зятя, и Вадим поджал губы. –На её месте должен был быть я.       – Вадим, ты ничего не мог сделать. Она сама выбежала.       – Я мог бы.. Мне нужно было это предвидеть, – он покачал головой, медленно вздыхая. Сердце сжалось с новой силой, когда мужчина вспомнил Ольгу, лежавшую в луже крови; он вздрогнул, бледнея – в душу закрались самые пугающие чувства.       – Вадим, есть вещи, которые ты не в силах остановить. Есть ситуации, которые ты не в силах предугадать. Это жизнь.       – Слишком много я сделать не в силах, Толь, слишком много.., – промелькнувшая надежда быстро сменилась отчаянностью. – А что, если она умрет?       – Мы постараемся сделать всё, чтобы она не умерла.       Она – мой грех.       – Толь?       – Да?       – Как ты пережил смерть Люды? – неожиданно спросил Вадим, глядя на одного из близких людей в поисках поддержки.       – Как переживу, обязательно скажу.       Сердце Вадима сжалось от нахлынувших чувств; он и сам удивился, как мог так сильно влюбиться в эту женщину. Последние годы мужчина посвятил себя поиску убийцы сестры, и казалось, что личная жизнь была похоронена раз и навсегда. Но сейчас? Вадим чувствовал как перерождается, как меняется его внутренний мир рядом с этой женщиной; он чувствовал, как безграничная любовь к ней перевернула всю его жизнь. Любые другие проблемы ушли на задний план, теперь главным фокусом в его жизни была Ольга.

Меня так тянет к ней, она ведь лучше всех.

***

      Знакомое кафе встретило Вадима приятной атмосферой; он вошел в зал, ища глазами Надежду. Женщина сидела за столиком у панорамного окна, согреваясь горячим чаем; инстинктивно она повернула голову, встречаясь взглядом с бывшим супругом.       – Привет, – быстро проговорил он, подходя к ней; его рука скользнула по плечу, привлекая внимание, но он убрал её также быстро, сев напротив.       – Здравствуй, Вадим. Как ты? – мягкий, некогда излюбленный голос заставил Казанцева сморщиться; он вдруг понял одну важную мысль – прошлое должно остаться в прошлом.       – Нормально, – мужчина пожал плечами, отворачиваясь к окну. – А ты?       – Вадим, я.. слышала, что Ольга в больнице. Что с ней? – скользящее в голосе беспокойство удивило Вадима; он взглянул на бывшую супругу, нахмурившись.       – Почему ты спрашиваешь?       – Вадим, не будь ребенком. Я думала, мы пережили это. Я не могу поинтересоваться?       Его плечи опустились; вечная стойкость начала рушиться под взглядом человека, так хорошо знавшего его. Он встряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями, но, когда вся голова была забита одной лишь Ольгой, это было сложнее обычного.       – Она в коме. Состояние тяжелое, постоянные скачки давление. Её заводили два раза. Я боюсь, что может случиться непоправимое, – его голос дрогнул, когда он всё же сумел признаться в этом. Потускневшими глазами мужчина взглянул на женщину, словно ища поддержки; она накрыла его ладонь своею, сжимая.       – Вадим, я уверена, всё будет хорошо. Ольга – сильная женщина, она справится.       – Почему?       – Что? – не поняв, переспросила она; её глаза излучали невысказанный страх за мужчину.       – Почему всё так тяжело?       – Это жизнь, Вадим. Без этого никак.       Измученная улыбка коснулась его губ; он прикрыл глаза, пытаясь вернуть самообладание. Тяжелый, едва различимый вздох вырвался из груди, когда Вадим вновь и вновь прокручивал недавние события.       – Иван собирался выстрелить и в меня, – надломленный голос вырвал почву из-под ног женщины; она расстроенно смотрела на состояние Вадима, зная, что не в силах как-либо ему помочь. – Толя выстрелил ему в сердце. Он умер на месте. Легко отделался, сукин сын.       – Жизнь за жизнь, Вадим. Его муки впереди. Просто.. постарайся жить дальше, ладно? У тебя есть другие заботы.       Казанцев кивнул, будучи неуверенным в собственном ответе; пальцы постукивали по столу, отвлекая.       – Ты правда любишь её? – вдруг спросила Надежда; почему-то ответ был слишком важен для неё.       – Да.

——

      Они разошлись, и отчего-то Вадим был уверен, что это была последняя их встреча. Надежда была пройденными этапом, женщиной, которой больше не трогала его сердце. Это было то ли его собственное, то ли их общее поражение; поражение, которое он принял с улыбкой.       Теперь единственной и любимой была другая женщина. Ольга, боровшаяся за свою жизнь, разрывала сердце Вадима на части от страха и боли, от любви и нежности одновременно. Но единственное, в чем он был уверен, в том, что её жизнь, за которую она цеплялась призрачными пальцами, будет самой большой его победой.

Как мне тебя вернуть и больше не терять?

Но я лежу на самом дне из всех возможных атак.

***

      От отчужденных стен больниц Вадима тошнило; он ненавидел это место, пропитанные болью и ужасом. Двери реанимации, казалось, отсекали любую возможность, любую надежду на жизнь. Но Вадим верил, знал, что Ольга сможет выстоять и перед этим испытанием.       – Здравствуй, Вадим, – знакомый голос привлек его внимание; к нему подсел Олег, врач, наблюдавший за состоянием женщины и давний друг Казанцева. – Ты как?       – Не спрашивай, – он отрицательно покачал, вновь скользя взглядом по дверям реанимационной палаты. – Как она?       – Сильная. Борется за каждую минуту, – в словах Майкова сквозила улыбка. – Но состояние стабильное.       – Олег, мне нужен четкий ответ.       – Казанцев, мы оба знаем, что кома – дело страшное. Я не собираюсь подпитывать твою надежду ложными словами. Её организм истощен от постоянного восстановления; много внутренних повреждений, которые она не лечила вовремя. Пуля пробила легкое, едва не задела позвонок и, слава Богу, сердце осталось целым. Она потеряла много крови. Это долгое и изнурительное восстановление, но я сделал всё, что было в моих силах. Нужно ждать.       Мужчина кивнул, понимая, насколько важным сейчас является ожидание. Это было тяжело, невыносимо больно, но надежда тонкой нитью соединила две их души; Вадим вдруг улыбнулся, вспоминая их первую встречу, то, насколько сильно поразила его душу.       – Где моя дочь? –пронзительный, громкий голос заставил вздрогнуть двух мужчин. Вадим удивленно взглянул в другой конец коридора: оттуда шла мать Ольги, которую он видел раз или два на фотографиях в доме последней. Мужчина нахмурился; злость заставила дрожать его пальцы – это женщина явно была здесь лишней.       – Ты, – шепот, наполненный ядом, пронзил мужчину словно молния. – Что ты здесь забыл!? Моя дочь лежит здесь из-за тебя!       – Какого черта? – Вадим поднялся со стула, ошеломлено глядя на пожилую женщину. Она кричала, словно Вадим был главным врагом человечества; его слова пригвоздили его полу.       – Да если бы не ты..! Всё в семье моей дочери было бы в порядке!       – В моей семье из-за вашего зятя не всё в порядке, – он, наконец, заговорил, вернув самообладание. – И довольно самонадеянно говорить, что в семье вашей дочери всё было хорошо, когда было ровным счетом наоборот.       – Это вообще не твоё дело! – она замахнулась, желая дать пощечину, но ладонь была остановлена крепкой хваткой; Вадим до боли сжал чужую руку, устав слушать весь бред.       – Отвратительно слышать подобное от женщины, от матери, которая не приезжала к собственной дочери целую неделю, хотя знала, в каком она состоянии. Как она борется за жизнь. Ваши слова для меня пустой звук.       Елена отшатнулась от слов мужчины, словно её ударили. Их неприятная встреча в зале суда оставила неизгладимый след, и женщина явно питала ненависть к нему.       – Вместо того, чтобы вести эту перепалку, навестили бы дочь.       – Знаешь что..!       Их прервала неожиданно выбежавшая из палаты медсестра; её последующие слова заставили забиться сердце мужчины быстрее.       – Пациентка очнулась.