«Люблю»

Твои глаза подходят к обоям;

Палец к губам, тише.

Так будет лучше нам обоим;

Просто поверь мне, слышишь.

Как за окном дышит море прибоем

И даёт пульс фальшивой ночи.

Знаешь, моя любовь –

Так похожа на многоточие.

***

3 года спустя

      Женщина мягко выдохнула, разворачиваясь в объятиях супруга. Она улыбнулась, встречаясь с ним взглядом – волна успокоения прошлась по ней. Рука скользнула по щеке, когда Ольга прижалась нежным поцелуем к его губам.       За всю жизнь она впервые почувствовала спокойствие в душе; чувство защищенности и любви рядом с Вадимом было ощутимо почти физически. Его влюбленный, трепетный взгляд пригвоздил её к месту; он мягко обвил руками тонкую талию, сжимая её в объятиях.       – Доброе утро, дорогая, – хриплый ото сна голос заставил вздрогнуть её; то, какое действие имело на тело его взгляд, его голос и прикосновение, пронзало женщину ежедневно. Приятная нега разлилась по телу, когда Вадим мягко толкнул супругу на простыни, запечетляя ещё один поцелуй на полных губах.       – Доброе, – больше выдохнула, чем сказала она; руки нашли опору у него на плечах, сжимая, пока он устраивался поверх неё. Его прикосновения были почти благоговейны, словно рядом с ним была самая хрупкая вещь в мире.       Взгляд мужчины скользнул дальше, вниз по груди: длинный шрам под сердцем, напоминающий о том злосчастном дне, вырисовывался на теле. Он шумно вдохнул, аккуратно прикасаясь к пострадавшей коже, чувствуя, как Ольга под ним задрожала.       – Это ужасно, – вдруг прошептала женщина; в её глазах застыли непролитые слезы. Казанцев покачал головой, прижимаясь поцелуем прямо к месту, куда попала пуля, словно молча извинился за пережитое.       – Ты прекрасна, Оля, – также прошептал он, не отрываясь от тела; губы скользили по шрамам – они были напоминаем о тяжелом времени и всем пережитом женщиной. – Это часть твоей красоты.       Она сдавленно застонала, когда его губы сомкнулись на соске; женщина выгнулась в спине, запуская пальцы в седые волосы супруга, оттягивая. Зная все слабые места любимой, он мягко прижимался к ней, проведя кончиками пальцев там, где губы не могли достать.       – Ты идеальна в любом воплощении, слышишь? – пробормотал он, обхватывая её подбородок, чтобы притянуть для ещё одного поцелуя. – Ты идеальна для меня, – шепот в губы бросил дрожь по всему телу; она знала, что Вадим не врет, но это была боль, которую она ещё не пережила.

***

И я люблю тебя дыма лесками;

Самыми свежими ранами.

Прожжёнными занавесками;

Моими джинсами рваными

И я иду по не пройденным тропам,

Всё чаще теряя сознание.

Я тебя люблю наперекор гороскопам,

Будто бы нет правил, знаков препинания.

***

      Сладкий запах только испеченных блинчиков заставил женщину закусить губу. Мягкие шлепки босых ног оповестили Вадима о её присутствии; он улыбнулся уголками губ, поворачивая голову в сторону входа на кухню. Взгляд скользнул по хрупкому телу супруги: ему до сих пор казалась, что это счастливый сон, и он вот-вот проснется и Ольга исчезнет.       Мягкое прикосновение к груди вывело его раздумий; нет, она была здесь, рядом с ним – с обручальным кольцом на пальце и его фамилией в паспорте, жила с ним под одной крышей и проводила дни напролет. Тепло её тела отдавалось у него в душе пульсацией; рука обхватила талию женщины, и Вадим притянул её к себе.       – Тебе идёт моя рубашка, – прошептал Вадим в губы супруги; она ухмыльнулась, сощурившись, и незаметно стащила тонкий блинчик с тарелки. Смех раскатился по всей кухне, когда Казанцева отскочила от тянущихся к ней рук мужа с довольной улыбкой. – Ещё язык покажи, – засмеявшись в ответ, произнёс он.       – Я уже переросла это, – парировала женщина, усаживаясь за стол. Она оторвала кусочек пахнущего теста, закидывая в рот. – Черт, ты готовишь слишком хорошо!       Вадим улыбнулся, опираясь о кухонный гарнитур; он с удовольствием наблюдал за расслабленным состоянием жены, любовался ею так, словно видел впервые. Нежные черты её лица обрамляли слегка пушистые после сна пряди волосы, его рубашка, доходившая едва до середины бедра, была приятным дополнением; ничем не испорченная красота заставляла сердце мужчины пропускать удары раз за разом – неужели это чудесная женщина досталась ему?       – …а ещё я хочу кофе. Вадим, прием! – Ольга засмеялась, видя отсутствующий вид супруга. – Придумываешь план мести за украденный блинчик? – она прищурилась, глядя ему в глаза.       – Для тебя не жалко ни одного блинчика, – мягко пробормотал он, отрицательно качая головой.       А дело было ведь совсем не в блинчиках.       – Что случилось? – серьезно спросила Ольга, вопросительно поднимая брови. – Я сделала что-то не так?       Это разбило Вадима; неуверенность после предыдущего брака было её главной проблемой, которую они пытались решить вместе. Опущенные плечи и грустные глаза заставили его зашевелиться; он шагнул к ней, скользнув рукой по хлопковому материалу рубашки вдоль позвонка.       – Даже думать о таком не смей, – строго, но с присущей ему нежностью проговорил Казанцев. Она подняла свою голову, чтобы видеть его лицо, и мгновенно растаяла – уверенность в голосе Вадима всегда рассеивала её сомнения. Это был долгий путь исцеления, но он был, и они шли по нему вместе.       – Я так тебя люблю, Вадим, – голос сорвался на шепот; ей было необходимо сказать ему, почувствовать его, понять, что это всё не зря.       – Я тоже тебя люблю, дорогая.

——

Люблю каждой взорванной ночью;

Каждой недописанной песней.

Я тебя люблю беспредельно и прочно,

А иначе мне не интересно.

И на меньшее я не согласна,

И самыми сильными ливнями –

Я тебя люблю, и пусть это опасно –

Только никогда не останови меня.

——

      Их идиллия была нерушима; она знала, была уверена, что Вадим – поддержка и опора на всю оставшуюся жизнь. Их дом – непреодолимая крепость, защищающая их от внешний бед.       Ольга сидела, поджав под себя ноги, и опиралась спиной на грудь супруга. Он мягко обхватил её талию руками, прижимая к себе, и нежные прикосновения успокаивали её разбушевавшиеся нервы. Сегодня они навсегда должны были покинуть свой дом и уехать за границу – начать новую главу своей жизни, беспредельно счастливую и прочно скрепленную их любовью.       Её взгляд скользнул по тонкой кисти руки, дальше к пальцам; на безымянном красовалось нежное обручальное кольцо – простое в своей красоте – несущее в себе глубокий смысл. Она сняла его, заглядывая внутрь – там четкими буквами было выгравировано два простых слова – слова, которые были выжжены на её сердце.       Save me.       Внутренний голос повторял эти слова как мантру.       Save me.       Ещё и ещё раз.       Save me.       – Спаси меня, – прошептала женщина, сжимая в руках кольцо; она прижала ладонь к груди, мягко выдыхая.       – Что? – переспросил Вадим, не слыша тихих слов супруги.       – Ты спас меня.       – Нет, ты спасла себя сама; я лишь постарался быть опорой.       Казанцева развернулась в его руках, заглядывая в родные глаза. Сердце затрепетало – а что, если бы он никогда не появился в её жизни? Она не хотела этого знать. Ольга довольствовалась тем, что имеет сейчас, и собиралась похоронить свое прошлой, забыть как страшный сон.       – Только никогда не отпускай меня, слышишь? – проговорила она, прижимаясь к его лбу; их глаза – одинаковые, словно бушующий океан – встретились – в них была всепоглощающая, невысказанная любовь.       – Даже если оставаться с тобой будет опасно – ни за что, потому что ты у меня здесь навсегда, – и с этими словами он прижал её ладонь к груди, к своему сердцу – оно застучало у неё в ушах, но улыбка озарила её лицо, или его жизнь – как он был уверен. – Готова к новой жизни?       – С тобой – всегда.

***

Твои глаза подходят к обоям;

Палец к губам, тише.

Так будет лучше нам обоим;

Просто поверь мне, слышишь.

Как за окном дышит море прибоем

И даёт пульс фальшивой ночи.

Знаешь,моя любовь –

Так похожа на многоточие.

***

      Супруги крепко держались за руки, выходя из своего нового дома. Солнце ударило в лицо, и Ольга зажмурилась, корча лицо – Вадим не смог удержаться от смеха, и она также засмеялась в ответ. Но в этом смехе слышалось долгожданное освобождение от груза прошлого; они были свободны, счастливы и воодушевлены на новые лучшие повороты своих судьб.       – Италия слишком хороша, чтобы быть настоящей, – мягко пробормотала женщина, когда они шли по узкой улочке меж домов. Темно-синее шифоновое платье нежно струилось по её телу, на ней не было макияжа – она была так нежна и проста, что душа Вадима затрепетала от любви к ней; казалось, что его жена – вознаграждение за всё тяжелые дни в жизни.       – Ты тоже слишком хороша, – он подмигнул, закручивая её в импровизированном танце.       – На нас люди смотрят! – прошептала Ольга, пряча свое лицо в шее супруга.       – Пусть смотрят. И завидуют. Главное то, как лучше нам обоим.       – Ты такой.., – она не договорила, засмеявшись. – Боже, я люблю тебя.       Казанцев улыбнулся, толкая женщину вперед.       – Смотри, там море видно, – мужчина махнул рукой вперед, привлекая внимание супруги. Действительно, впереди показалась темная синяя полоса, и даже в воздухе ощущался солоноватый запах.       – О, быстрее! Я хочу на берег, Вадим!       Она дернулась, чтобы сделать шаг вперед, но была остановлена крепкой хваткой супруга. Женщина удивленно взглянула на него в поисках ответа.       – Милый?       – Знаешь, столько было возможностей, но я все никак не сказал тебе, – Вадим улыбнулся, глядя на растерянное лицо жены. – Помнишь, ты однажды сказала мне фразу «спаси меня»?       – Да, – она задержала дыхание, вспоминая тот злосчастный день.       – На самом деле, мы спасли друг друга из водоворота.. жизни, – мягкая улыбка тронула его губы; рука скользнула к ладони, и он мягко прижал её к себе. – Я собираюсь сделать твою жизнь настолько счастливой, насколько это возможно; ты только никогда не сомневайся во мне. И просто поверь мне, слышишь?       Слезы застыли в глазах, и она едва дышала; Ольга шагнула к нему ближе, прижимаясь к родному теплу. Теперь ничто не могло их рассоединить и уничтожить – они были единым целым.       – Я поверила тебе в тот самый момент, когда ты появился на пороге моего. И я буду верить тебе всегда. Спасибо, что протянул руку тогда, когда я больше всего в этом нуждалась. Отныне ты – моя жизнь.