Глава 9

Составляя отчёт о пережитых событиях ровным академическим почерком на страницах своего дневника, Гермиона отметила сегодняшний день как крайне неудачный. Несмотря на то что тренировка прошла успешно, и она смогла не только уклониться от жалящих проклятий Дина Томаса, но и запустить серию успешных невербальных заклинаний в ответ, Гермиона не могла не заметить чрезмерную жалость в глазах всех, с кем встречалась прошедшим вечером. Слова Кингсли о том, что самая умная ведьма своего поколения вышла из строя после пребывания в плену, были восприняты членами Ордена со всей серьёзностью. Джинни отказалась участвовать в дуэли против подруги, Джордж накладывал невербальные подножки на Маклаггена во время его короткой тренировочной схватки с Гермионой, а Молли заботливо взяла её за руку во время ужина и положила ей на тарелку дополнительный кусок пирога. В детстве Гермиона занималась бальными танцами. Трижды она получала вывих лодыжки, пытаясь сделать опорную ногу, на которой исполняются пируэты, сильной и устойчивой. После первой травмы Гермиона буквально чувствовала, как холодеет поясница и подкашиваются коленки каждый раз, когда хореограф велела подойти к станку. Юных танцовщиц обучала Шарлотта Хейз, пожилая и бескомпромиссная дама, отдавшая балету двадцать лет своей жизни и завершившая карьеру после травмы. Женщина, осваивающая профессию в те времена, когда любые спортивные достижения доставались слезами, кровью и дисциплиной, перенесла свой жизненный опыт и в преподавание, причём сделала это настолько успешно, что даже самые бесцеремонные и настырные мамочки испытывали лёгкий испуг при виде сурово сведённых бровей миссис Хейз. Когда преподаватель увидела страх в глазах маленькой Гермионы, она отвела её в сторону и сказала несколько слов, ставших девизом и образом жизни уже повзрослевшей ученицы. Миссис Хейз сообщила, что никакой страх не появляется без причины. К боязни приводит как жалость к себе, так и жалость от окружающих. Любое сочувствие и даже его едва уловимая тень заставляют мозг искать причины беспокоиться, а беспокойство приводит к барьерам, убивая смелость. Боль, конфликты, неудачи — всего лишь преграды, которые непременно будут случаться, наполняя копилку жизненного опыта. К ним нужно относиться легко, несерьёзно и, самое главное, — не принимать их близко к сердцу и не позволять проникать в мысли. Чем больше ты думаешь о неудачах, тем сильнее начинаешь бояться их, а страх — главный враг не только спортсмена, но и любого сильного человека. Гермиона осознавала, что если она хотела добиться в жизни чуть большего, нежели заурядная работа, нелюбимый муж и отсутствие любых перспектив, она должна научиться ненавидеть жалость во всех её проявлениях. Ведь жалость к себе свойственна прежде всего слабым людям. Гермиона запомнила, что слабый человек не борется с трудностями, а плывёт по течению, и она совсем не хотела для себя такой жизни. Усвоив этот урок, Грейнджер проводила вечер в поместье Мидленд на кухне за чашкой чая и в полном одиночестве, опасаясь того, что ещё один снисходительный взгляд заставит её сорваться. А ей нужно было сохранять спокойствие, ведь именно оно формирует барьер, охраняющий её мозг от переживаний за Драко Малфоя. Поэтому Гермиона медленно подносила чашку к губам, делала короткие глотки, обжигающего язык напитка, и вспоминала занятия в балетной школе, мысленно отсчитывая количество собственных фуэте до полной остановки корпуса. Не успев дойти до девятого вращения, она услышала звук чайной ложки, задевающей края керамической кружки и, подняв голову, увидела Блейза Забини, сидевшего напротив неё и помешивающего напиток с резко-горьковатым запахом луговых трав. — Вечер, Гермиона, — как ни в чём не бывало сообщил он, обнажая зубы в дружелюбной улыбке, — я могу называть тебя Гермионой? — Конечно, Блейз. — Она отставила кружку и с интересом посмотрела на Забини, прикидывая в голове, какую полезную информацию о Малфое сможет выудить из этого незапланированного разговора. — Ты знала, что китайские учёные нашли способ усилить действие экстракта бадьяна, добавляя в него концентрированный раствор из жабр Морской миноги? Забини поставил кружку, взял слегка затвердевшую булочку и, предварительно вдохнув её аромат, положил выпечку на пустое блюдце и принялся разрезать её столовыми приборами на маленькие кусочки. Гермиона отметила, что Блейз резал настолько аккуратно, что его нож, казалось, не дотрагивался до фарфора. Во всяком случае, не издавал при этом ни единого звука. — Я читала об этом исследовании, но доказательная база показалась мне слабой. Всего десять испытаний, в каждом из которых принимало участие по три волшебника. К тому же, если им удастся подтвердить эффективность усовершенствованного зелья, не думаю, что его выход на фармацевтический рынок как-то облегчит нам жизнь. Достать миногу намного тяжелее, чем бадьян. — Гермиона поставила локти на стол и соединила подушечки пальцев. — Почему ты решил заговорить со мной именно о заживляющем зелье? — А есть способ, завязать разговор с Гермионой Грейнджер, не затрагивая при этом учёных, исследования или литературу? — Ты меня почти обижаешь. — Грейнджер сузила глаза. — Если бы ты действительно хотел обсудить зелья, рассказал бы про исследования американских колдомедиков, обнаруживших целительные свойства лесных гиацинтов, но ты заговорил о спорном исследовании, о котором говорить начали года три назад, зная, что я о нём наверняка слышала. Так что да, меня до сих пор интересует, чем ты руководствовался, выбирая тему для разговора. — Я сказал первое, что пришло мне в голову, — сообщил Блейз, театрально поднимая руки со столовыми приборами у себя над головой, — к тому же от твоего ответа зависело, куда именно я поверну наш диалог. — Например? — Ну, если бы ты поддержала разговор о зельях, я бы мог проболтать с тобой о них несколько часов без умолку. — Забини встал со стула, подошёл к кухонному шкафчику и закрыл его спустя несколько секунд, видимо, не найдя того, что искал. — Если бы ответила грубостью, что-то вроде «иди куда шёл, чувак», я бы прекратил навязываться. — Он открыл другой шкафчик и, дотянувшись до трёхъярусной фруктовницы, достал из неё зелёное яблоко и откусил кусок с громким хрустом. — Я всего лишь пытаюсь найти способ подружиться, Грейн… Гермиона. — К твоему сведению, я бы никогда не обратилась к тебе «чувак». — Грейнджер повернула голову, чтобы встретиться с ним глазами. — Когда ты пытался склонить Джинни Уизли к дешёвой интрижке на глазах у всего Ордена, ты тоже пытался подружиться с нами? — Когда Кингсли сообщил, что мне пора вернуться в Англию и я буду жить в одном доме с членами Ордена, я долго думал, как произвести на вас впечатление. — Блейз начал подбрасывать надкусанное яблоко в воздухе. — Ринусь обнимать каждого — не будете доверять, обвинив меня в лицемерии; сделаю надменное лицо и презрительно обойду всех присутствующих в духе своего факультета — кто-то вроде Томаса отобьёт мне почки тихой глубокой ночью. А вот образ весёлого, флиртующего парня — самое оно. С шутами и распутниками людям весело и безопасно. Им легче довериться, особенно в такое скверное время. — А быть собой ты не пробовал? — А кто сказал, что я не люблю отвешивать комплименты красивым девушкам? Кстати, тебе очень идёт новая причёска, Гермиона. — А почему ты решил пооткровенничать со мной? — ухмыльнувшись спросила она, делая последний глоток остывшего чая. — Обучая меня целительству, тибетские лекари уделяли большое внимание коммуникации с больными. Залог быстрой и правильной постановки диагноза — налаженные доверительные отношения между пациентом и его лекарем. Вот, к примеру, ты знаешь, что такое раппорт? — Блейз вернулся к столу и, развернув стул в противоположную сторону, сел, облокотившись на его спинку. — Что-то связанное с комфортным общением? — Не совсем. Раппорт — это своего рода связь, которая возникает между людьми во время их взаимодействия, основанная на эмоциональной и интеллектуальной схожести. И её можно создать искусственно, копируя манеру общения своего собеседника. В поведенческой психологии это называется подстройкой. Ты начинаешь разговаривать с человеком, копируя его невербальный стиль общения: язык тела, мимику, тон голоса и темп речи. Но более глубокая связь возникает, если отражать стиль коммуникации, основываясь на характере оппонента. Проще говоря заигрывать с ловеласами, улыбаться льстецам. Ты смотришь мне в глаза, задаёшь вопросы, не маскируя их под мнимой любезностью, да и в целом, ведёшь себя с окружающими довольно прямолинейно. Единственный способ расположить тебя к себе — быть честным, чем я сейчас и занимаюсь во время нашей увлекательной беседы. — А ты хорош. — Гермиона одобрительно кивнула и подошла к остывшему чайнику. — Хочешь ещё чаю? Расскажешь мне про свой раппорт и заодно про ту дрянь, что налита в твой стакан. Блейз ушёл спать первым, предварительно обсудив с Гермионой затяжную войну, её знакомство с Беллатрисой, а также особенности обучения целительству в Тибете и изучение ускоренной боевой подготовки в Дурмстранге. Грейнджер почти не пересекалась с Забини в Хогвартсе, оттого и не могла оценить степень его перемен, но он определённо показался ей смышлёным и… полезным. Избирательность, осторожность и предрасположенность к целительству, несомненно, были важными навыками, которые, хоть и не склоняли чашу весов расстановки сил в сторону Ордена, но точно вносили существенный вклад в то, чтобы сопротивление могло продержаться дольше. Она уже взяла тарелку в руку, чтобы помыть её и уйти в свою комнату, как вдруг звук собственного имени, резко прорезавший завесу тишины, отвлёк её от задуманного. — Не спится, Гермиона? — Кормак стоял в дверном проёме и стучал пальцами об косяк, пытаясь удержать на нём вес собственного тела в вертикальном положении, но его локоть то и дело соскальзывал с поверхности. — Ты что, налакался, Маклагген? — У меня, быть может, есть повод радоваться сегодня! — Пока мы не отправим Реддла к прародителям, у нас не может быть поводов для радости. — Она говорила с напряжённой челюстью, будто выплёвывала каждое произнесённое слово. — О, неужели ты думала о Реддле, когда тискалась с очередным слизеринским выродком на кухне Ордена? — Не говори потом, что я тебя не предупреждала. — Гермиона резко встала со стула и застигла Кормака врасплох, оставив между ними пространства чуть менее метра. — Мне всегда нравилась твоя спесь. — Он подался грудью вперёд и поджал губы. — Интересно, сохранишь ли ты её, когда Малфой сдохнет? Забини уже приударил за Джин, а свободных парней осталось мало. Война будет длинной, Гермиона, и очень холодной. А я не гордый, готов на то, чтобы меня использовали вместо временной печки. Кормак вытянул руку вперёд, чтобы заправить прядь волос, выбившуюся из причёски Гермионы, ей за ухо, но Грейнджер опередила его, крепко схватив за запястье, она завернула руку ему за спину и заставила Макларена опуститься на колени, прибивая его к полу своим весом. — Убери от меня свои мерзкие руки и повтори, что ты сказал про Малфоя? — Перестань, милая, ты же не думаешь, что Волдеморт настолько глуп и не догадается, что следующим нашим шагом после поимки Струпьяра будет охота на документы. Думаю, отряд Пожирателей уже ждёт его с распрострёртыми объятиями. А возможно, твой Малфой уже мёртв. Маклагген попытался повернуть голову, чтобы показать Гермионе самую самодовольную улыбку, но, не сумев сохранить устойчивого положения, он начал шататься, а после того как Грейнджер с отвращением отбросила его руку, растянулся на полу. Гермионе понадобилось не более секунды, чтобы достать волшебную палочку и отшвырнуть тело Кормака к стене, впечатывая его спину в бежевые обои. — Что предпочитаешь, ублюдок? В тебя кинуть парочкой Круциатусов или сразу порадовать Авадой в висок? — Она надавила палочкой ему на горло. Эмоции, хлеставшие через край, не позволили Гермионе понять, что она точь-в-точь повторяет безумные движения Беллатрисы, пытавшей её меньше месяца назад. — Советую режущие чары, точно по артерии, так как Круцио, сорвавшееся с твоей палочки, легко обнаружат. Непростительное, брошенное на Орденца? Держу пари, тебя тут же отстранят от всех миссий. И у меня будут развязаны руки, чтобы делать с твоим любимым слизеринцем всё, что захочу. — Маклагген растягивал слова с апломбом в голосе, очерчивая каждую гласную букву. Вдавив палочку ему в горло ещё сильнее, Гермиона дождалась спазмирующего кашля и убрала древко в карман. Затем она осторожно шагнула назад, развернулась и с размаху ударила Маклаггена по лицу. Её кулак попал прямо в центр его переносицы, от чего Кормак пошатнулся и зашипел, а ноющая боль в руке принесла Грейнджер чувство, похожее на удовлетворение. Затем она взяла Маклаггена за волосы и, резко прижав его головой к стене, процедила ему в лицо: — Утром о нашем разговоре узнает Кингсли, и, поверь, за свои диверсии ты окажешься на Леруике раньше, чем я договорю название тюрьмы. А теперь пошёл вон, пока я не превратила тебя в жабу и не лопнула, ведь я всё детство мечтала узнать, как мальчишки это делают. Когда Маклагген ушёл из комнаты, она подошла к раковине и опустила ладони под воду, чтобы приложить их к разгорячённым щекам. Прохлада всегда помогала ей возвращать ясность рассудку, а раз Малфой угодил в ловушку, ей нужна была максимальная концентрация. Решение пришло моментально, не успев быть оспоренным её внутренним голосом: пробраться в кабинет Кингсли, найти информацию о доме Струпьяра и отправиться на разведку. Она уже поднималась по лестнице, как вдруг периферическим зрением заметила движение в гостиной. Инстинкт посоветовал ей заглянуть в комнату и проверить. Действуя на автомате, Гермиона достала волшебную палочку, спустилась вниз и, зайдя в комнату, включила свет. На диване неподвижно сидел Драко Малфой и смотрел в окно пустым взглядом. Гермиона, считавшая себя опытной в окклюменции ведьмой, умеющей блокировать эмоции и сохранять хладнокровие даже в тех ситуациях, когда умирают её близкие люди, не поняла, что именно произошло в этот момент. Возможно, дело было в гриффиндорском характере, захватившем её рассудок всего на секунду. А может, всему виной барьер, переполненный раздирающими душу воспоминаниями настолько плотно, что даже прочная невидимая стена дала брешь. А может она просто устала держать сознание под бесконечным контролем и ослабила хватку. Гермиона не знала, что именно пробудило в ней этот мимолётный импульс, но ей удалось за секунды преодолеть расстояние от лестничного пролёта до центра гостиной и заключить Драко в объятия. Она прижалась к нему настолько крепко, словно осязаемость его тела помогала ей убедиться, что Драко не был чёртовым миражом, а действительно сидел перед ней, живой и настоящий. — Мерлин! Малфой, я так испугалась! Это была ловушка, я собиралась предупредить тебя и… если бы ты не… я бы пошла за тобой, слышишь?! — Она говорила сбивчивым голосом, не убирая руки с его спины. — Тише, Грейнджер. — Всё хорошо? Почему ты здесь и… Боже мой, я так испугалась, Малфой! — Что такое «Боже»? — Драко медленно усадил Гермиону к себе на колени, положил руку ей на спину и опустил свою голову на её упругую грудь. — Не что, а кто, — поправила Гермиона, наклонив голову, и её тихие слова обжигали кожу у его виска. — Некоторые магглы считают, что это создатель вселенной и всего живого в ней. Высшее существо, которое считается бессмертным, вездесущим, всезнающим, неизменным. По их мнению, Бог не только создатель, но и хранитель, а также защитник всего живого на земле. Он наблюдает за каждым человеком, даря ему свою заботу, абсолютную любовь и добро. — Тогда твой Бог забухал и взял охренительно затяжные каникулы, потому что добро и любовь явно покинуло эту страну, Грейнджер. — Драко нервно смял в кулаке ткань на её рубашке, но тут же расслабил кисть и начал выводить на спине Гермионы незамысловатые узоры. — Ты хочешь поговорить о том, что случилось на задании? — осторожно прошептала она, поглаживая его плечо. — Я сегодня убил бывшую подругу. Бросил заклинание, а потом сжёг дом Струпьяра адским пламенем, оставляя послание для бешеных псов безносого ублюдка. Несколько секунд я смотрел на огонь, в гуще которого догорало её тело и, знаешь… не чувствовал ничего. Даже то, что она пыталась убить меня, не может оправдать всё дерьмо, в котором я тону. Я бы мог бросить в неё Ступефаем, вырубить Петрификусом или связать и притащить в вашу тюрьму. Она была бы полезной, но главное — живой, но я даже не подумал об этом, не рассмотрел другие варианты. Выбрал то, что показалось мне самым эффективным. Я сделал выбор как настоящий Пожиратель, как чудовище, Грейнджер. — Знаешь, Малфой… — Гермиона плотнее прижала свою голову к его виску. — За свою жизнь я видела немало чудовищ. И, поверь, ни одно из них не будет сидеть посреди ночи в обнимку с магглорождённой и сожалеть о содеянном. Кто это был? — Это была Пэнс… Пэнси Паркинсон. — Что ж, Пэнси Паркинсон сделала свой выбор. А ты сделал выбор, который сохранил тебе жизнь. И не смей винить себя за него, потому что, если бы с твоей головы упал хотя бы один волос, я бы сама свернула ей шею! — Забыл тебе сказать, что у меня привстаёт, когда ты меня защищаешь, Грейнджер. Когда ты угрожала Маклаггену утром, я хотел усадить тебя на стол и трахнуть на глазах у всего Ордена! — Ой, вот если бы ты видел, как я сломала ему нос минут тридцать назад, ты бы возбудился настолько, что мы бы точно занялись сексом. — Ломать нос однокурсникам твой фетиш, Грейнджер? — Драко шептал ей в декольте и чувствовал, как её грудь начинает чаще подниматься и опускаться, опаляемая дыханием от его голоса. — Однажды я расскажу тебе про все свои фетиши, Малфой, но на Маклаггена они не распространяются. Возможно, его придётся нейтрализовать. Мне кажется…он становится неуправляемым. — Знаешь, я сегодня много думал о том, есть ли смысл… смысл проливать кровь бывших друзей, любовников, однокурсников? Мы так отчаянно боремся, убиваем друг друга, в то время как безносый ублюдок возрождается снова и снова, и даже Поттер умудрился умереть раньше, чем эта тварь. А уж тот был мальчиком-который-выжил. Не пойми меня неправильно, просто не логичнее ли всё бросить и сбежать куда-нибудь, последовав примеру Брика? Раз уж шансов на победу у нас не больше, чем вариантов воскресить Мерлина и Моргану, заставив их сражаться на нашей стороне. — Нет, не логичнее! — разгорячённо проговорила Грейнджер, отстраняясь от объятий и распрямляя спину. Мы должны найти все крестражи и уничтожить их, стереть со свету каждый осколок его прогнившей души, сделать всё, что в наших силах, чтобы Гарри, Полумна, Симус… твоя мама… чтобы они все погибли не напрасно. Иначе я просто не смогу простить себя за всё хладнокровие, за все принятые решения. Я не смогу жить, зная, что всё было зря. — Моя мать умерла не ради войны, Грейнджер. А ради того, чтобы я выжил, был свободным. Как думаешь, если бы меня сегодня прикончили в доме Струпьяра? Или клинок тётки угодил бы мне в глотку? Или, если я умру завтра, а может, через неделю, будет ли смысл в её жертве? — Ты всегда можешь освободить себя, — холодно произнесла Гермиона. Она планировала встать и пойти спать, но хватка Малфоя на её талии не позволила двинуться с места. — Ты знаешь, я просто… просто иногда не выдерживаю всего этого дерьма. Оно прорывается даже сквозь все мои щиты. Мне порой кажется, если я сниму их, то захлебнусь собственной желчью, и однажды ранним утром ты найдёшь мой труп с разбухшим синим языком. Скажи, что тебе помогает в те моменты, когда ты думаешь, что больше не выдержишь? — Я была в такой ситуации всего один раз. Один чёртов раз мне казалось, что я вот-вот сломаюсь. — Она говорила более мягким голосом. — И кое-что тогда мне действительно помогло. Гермиона наклонилась к лицу Малфоя и нежно прикусила его нижнюю губу. Драко тут же отреагировал, углубляя поцелуй. Её язык, такой нежный и осторожный, изучал его десна. Дыхание становилось чаще, а голод, скрывающийся долгие дни где-то в глубине сознания, начинал выходить наружу через поры кожи, наполняя воздух тяжестью. Их языки двигались, впитывая в себя горечь, усталость и откровения этой тяжёлой ночи. Когда Малфой прервал поцелуй, чтобы восстановить дыхание, она прошептала: — Как насчёт того, чтобы я прямо сейчас выполнила все свои обещания в моей комнате? — В твоей комнате? — игриво спросил он, поглаживая её грудь сквозь ткань рубашки. — Ну, знаешь, у пленницы, пережившей двухнедельную кому, есть свои привилегии. Целитель сказал мне нужно личное пространство, чтобы быстрее прийти в себя и окончательно восстановиться. — Кажется, мои родители не зря платили ему десятки тысяч галлеонов в течение пятнадцати лет. — Малфой поднял её на руки и направился в сторону лестницы. — Показывай дорогу, Грейнджер. Драко аккуратно снял с себя одежду и устроился под одеялом, оставшись в одних трусах. Гермиона попросила подождать её несколько минут и закрылась в ванной комнате. Она расправила волосы, надела полупрозрачный чёрный пеньюар и несколько мгновений рассматривала себя в зеркало, щупая опухшие от поцелуя губы. Когда Гермиона закончила приготовления и вернулась в спальню, Малфой мирно сопел, лёжа на боку и обхватив подушку двумя руками. Она разочарованно ухмыльнулась, но решила оставить сексуальный наряд на себе в качестве мести, так как надеялась, что проснувшись, Драко увидит её полуобнажённый вид и как минимум очень сильно пожалеет о своём упущении. А если повезёт, разведёт её колени в стороны и как следует попросит прощения. Нырнув под одеяло, Гермиона прижалась своим телом к его спине и погрузилась в глубокий сон.

***

— Гермиона Джин Грейнджер, — звонким голосом прокричала Джинни, бесцеремонно открывшая дверь в спальню лучшей подруги и остановившаяся прямо на пороге, — мама приготовила твои любимые блинчики с кленовым сиропом, и, если ты продолжишь мять свои упругие сиськи во сне, пропуская завтрак, Джордж всё сожр… О святые зудящие яйца Мерлина, и Малфой здесь! — Джинни, ты чего так орёшь? — сонно прохрипела Гермиона, стягивая одеяло с себя и протирая глаза, не привыкшие к солнечному свету. Мгновение спустя она поняла, что обнажила пеньюар, едва ли прикрывающий её грудь, и молниеносно натянула одеяло обратно, — это совсем не то, что ты подумала своим воспалённым мозгом! — Простите, что испортила утренний перепих, но вы можете сначала поесть, а трахнуться после. Серьёзно, блинчики — объедение! — Джинни самодовольно потёрла живот, будто давая дополнительное подтверждение своим словам. — Тебе говорили, что у тебя отвратительный голос, Уизлетта? — пробурчал проснувшийся Малфой. — Дай нам пару минут. — Ну, я уверена, что с ночными стонами Гермионы не сравнится даже пение Морганы. У вас тридцать секунд, жду за дверью! Джинни вышла, и Драко, откинув одеяло, встал на ноги и посмотрел на Гермиону оценивающим взглядом. — Мерлин, Грейнджер, я такой идиот. Я толком не спал три дня и, конечно, вырубился в самый неподходящий момент. — Да брось. — Если тебе станет легче, мой член меня сейчас буквально проклинает. — Не понимаю, почему мне должно стать от этого легче. — О, а хочешь, я прокляну Уизлетту или наложу на неё Петрификус, и мы исправим ночное недоразумение? — Поезд ушёл, дорогой, — ухмыльнувшись Гермиона, поднялась с постели, сбросила с себя сорочку и потянулась к шкафу за джинсами и футболкой, как вдруг Драко стремительно оказался прямо за её спиной. Он развернул её к себе, впечатал ладони в ягодицы и прижался к пухлым, искусанным губам. — Десять секунд и я захожу, — задорно прокричала Джинни. — С сегодняшнего дня это моя самая нелюбимая Уизли, — разочарованно прошипел Малфой, отпуская Гермиону. Одевшись, они вышли из комнаты и отправились к лестнице. Едва только ноги Драко коснулись ступенек, Джинни замедлила шаг и, схватив подругу за руку, остановила её, шепча на ухо: — Требую подробностей! Скажи, что у него самый большой хрен из всех, с кем ты трахалась, и я прощу ему все школьные перепалки. — Джинни, у нас ничего не было. — Недоверчивый взгляд подруги заставил её продолжить: — Мы планировали, но пока я приводила себя в порядок в ванной, Малфой уснул. И я тоже легла спать. Это всё, я клянусь тебе. — Я определённо никогда не прощу ему школьные перепалки, — разочарованно прошептала Джинни, мысленно посылая Аваду в Драко, лишившего её интересной сплетни. Своим любопытством Джинни создала Грейнджер и Малфою дополнительное алиби, поэтому никто не удивился, увидев трёх человек, одновременно вошедших в кухню. Каждый из них поприветствовал присутствующих, взял тарелку с блинчиками и разместился за столом. Драко и Гермиона сели на соседние стулья, придвинув их так близко друг к другу, что, когда они разрезали завтрак на маленькие кусочки, их руки невольно соприкасались. Джинни села напротив и каждый раз, видя их случайные прикосновения, подмигивала подруге так часто и интенсивно, что любой свидетель этого странного зрелища принял бы её гримасы за нервный тик. Гермиона подумывала обсудить её поведение после завтрака, но, к счастью, Блейз первым вовлёк в диалог опоздавших и переключил внимание Джинни на себя. — А вы, ребята, отлично устроились! Поздние подъёмы, вкусный завтрак, шикарный домище. Думаю, так можно привыкнуть к хорошей жизни. — Он бодро налил из графина апельсиновый сок, — я так точно начинаю привыкать, хотя провёл здесь всего сутки. Боюсь, если мне удастся дожить до конца войны, я уйду в затяжную депрессию, скучая по нашим милым уютным посиделкам. — Всех нас ждёт депрессия после пережитого, Забини, — сурово поправил его Дин Томас. Гермиона окинула присутствующих беглым взглядом. Маклагген пропустил завтрак, остальные, за исключением Томаса, казались вполне расслабленными. Джордж болтал с Анджелиной, Джинни звонко смеялась над чем-то, а Римус что-то шептал на ухо Тонкс, отчего её волосы поменяли цвет на нежно-розовый. — Это просто охренеть как вкусно, — восхищённо проговорила Джинни, не успевшая прожевать еду. — Уверена, даже священные двадцать восемь после затяжной групповушки всем табором сожрут меньше блинов, чем я готова слопать прямо сейчас! — Я попробую договориться с Малфоем и пригласить тебя на такую вечеринку в качестве своей особой гостьи, — подмигнул ей Блейз. — Если я буду твоей гостьей, вряд ли мне перепадёт хоть капля удовольствия, Блейзи, — ответила Джинни, спародировав его мимику и подмигивание. — Ладно, Джиневра, не хочешь на вечеринку, давай займёмся более обыденными делами, — сказал он без привычной усмешки в голосе, — я бы хотел подтянуть свою боевую подготовку. Мне сказали, ты одна из лучших в этом вопросе. Я был бы счастлив с тобой потренироваться, ещё в Хогвартсе меня восхищало, как ты летаешь на метле. — О, трогала я вчера твою метлу, Забини. Вряд ли на ней удастся подняться выше хижины Хагрида, поэтому спасибо, не интересует. Компания разразилась звонким смехом, и лишь Тонкс, поменявшая цвет волос на светло-голубой и подавившая смех наигранным кашлем, пообещала Блейзу дать ему пару уроков, если он говорил серьёзно. Внезапно Гермиона ощутила такую сильную теплоту внутри, что забытое чувство, нахлынувшее на незащищённое сознание, напугало её. Она попыталась вспомнить, когда чувствовала что-то похожее в последний раз. Воспоминания направили её на пятый курс. Рождество в «Норе». Надежда, не изрезанная сотнями смертей, витала в воздухе, давая каждому гостю силы на то, чтобы окунуться в атмосферу праздника. Она вспомнила, как болтала со счастливыми Роном и Джинни у камина, пока Гарри на кухне принимал подарок от Сириуса. Её друга обрадовало приглашение крёстного отпраздновать вместе и следующий праздник тоже. И вновь тёплые воспоминания предательски обожгли грудную клетку изнутри, и у девушки неприятно засосало под ложечкой. Драко хватило пары секунд, чтобы почувствовать перемену в её настроении. Не успев придумать как приободрить её, он решил действовать на опережение своим мыслям. — Грейнджер, слушай, — прошептал Малфой, наклонившись к её уху, — я всё ещё не могу выбросить тебя из головы, твой утренний… в общем, я чувствую себя идиотом. Если ты согласишься дать мне возможность загладить свою вину, хотя не то чтобы мы ругались, я бы хотел пригласить… — Всем привет! — Голос стоявшего у входа в комнату Рона Уизли прервал не только речь Драко, но и все разговоры на кухне. — Гермиона, как же я рад видеть тебя здоровой! Грейнджер резко вскочила со стула и побежала обнимать лучшего друга, как тысячу раз до этого обнимала в школе. — Привет, Рон! — прошептала она в его пиджак. — Тебе очень идёт деловой костюм, ты ведь знаешь об этом? — Да в пекло костюмы! — Объятия друга стали крепче. — Я считал минуты, чтобы вернуться и увидеть тебя. Сначала я места себе не находил, узнав про плен, а потом… увидев тебя без сознания. Кингсли пообещал наложить на меня Империус, если я не отправлюсь на переговоры, но я правда хотел остаться с тобой. — Ничего страшного, видишь, я здесь. Живая и здоровая! Как прошли переговоры? — Ни слова о заданиях, пока я не поем. Умираю с голоду, когда чувствую запах маминой стряпни! — Рональд, только ты мог, рассуждая о своих переживаниях, резко сменить тему и заговорить о еде. — Гермиона ухмыльнулась ему в плечо. — А что если нам совместить приятное с полезным? Устроим объеденческий вечер, как раньше? Объеденческим вечером Рон называл импровизированные посиделки, которые он вместе с Гарри и Гермионой проводил в «Норе» на каникулах с третьего по шестой курс. Они собирались на кухне: готовили пиццу по фирменному рецепту Джин Грейнджер, заваривали апельсиновый чай, а потом перемещались в гостиную, поедая результат своего труда и обсуждая все новости магического мира. Возможность вернуть частичку прошлой жизни так привлекла Грейнджер, что та приняла приглашение, не давая себе времени на раздумья. — С радостью, Рон! Думаю, это одна из твоих самых блестящих идей, если честно. — Подожди, вот вечером я расскажу тебе, как я увеличил спонсорскую помощь от одного богатенького болгарина, предложив ему спортивное пари. Уверен, послушав этот рассказ, ты точно убедишься в моей гениальности. — О, Рональд, я ни на секунду не сомневалась в твоих умственных способностях, но с радостью выслушаю любой твой рассказ. А теперь предлагаю позавтракать. — Гермиона кивнула головой в сторону свободного стула. — Я больше не могу наблюдать за тем, как ты прожигаешь глазами тарелки с блинчиками. Рон сел за противоположный от неё конец стола рядом с Джорджем, и воссоединившиеся братья принялись что-то бурно обсуждать. Грейнджер, напротив, решила вернуть своё внимание Драко и, отхлебнув остывшего зелёного чая из своей кружки, начала диалог: — Продолжим наш разговор, Малфой? Та часть с извинениями и комплиментами мне понравилась особенно сильно. — Её голос понизился и стал игривым. — Я бы с радостью потешил твоё эго ещё несколько минут, Грейнджер, но я ненавижу холодные завтраки. — Он отрезал кусочек блинчика и медленно положил его к себе в рот. — Тогда хотя бы закончи ту часть предложения, в котором было что-то про приглашение и заглаживание вины. Меня она особенно заинтриговала. — Она медленно провела носком по его щиколотке. — Слушай, я сегодня уже извинился перед тобой и признал себя идиотом, давай мы пропустим вторую порцию унижений, в которых я предложу тебе провести вечер вместе, а ты меня отошьёшь? — О… ты хотел сегодня… — Гермиона опустила глаза в пол. — Просто понимаешь, мы с Роном очень давно не виделись и я… Мерлин, кажется, нарушение биологического ритма не пошло на пользу моему интеллекту, и я разучилась строить полноценные предложения. — Брось, всё нормально, — прервал её Драко, отпивая последний глоток из своей кружки, — у тебя есть друзья, я понимаю. Главное, не надевай на ваши посиделки то вчерашнее бельё, и тогда моя гордость сможет это пережить. А теперь я пойду, если ты не возражаешь. — Вообще-то, возражаю, — выпалила Гермиона. — Сразу после завтрака будет собрание в кабинете Кингсли. И ты пойдёшь на него вместе со мной, только дай мне доесть последний блинчик. Грейнджер молниеносно расправилась с остатками своего завтрака и отправилась на собрание в компании Драко и Джинни, которая решила пренебречь тарелкой и жевала последний блин прямо на ходу, не желая оставлять компанию наедине. Отпустив пару пошлых шуточек по поводу их утренней встречи, Уизли замолчала и заняла свободный стул. Малфой сел у левого края в противоположном конце от входной двери, рядом с Гермионой. Через несколько минут комната начала наполняться людьми. Кингсли вошёл в кабинет последним, закрыл за собой дверь и отворил створки окна при помощи волшебной палочки — душное помещение наполнилось едва ощутимыми порывами свежего воздуха. — Всем доброе утро и перейдём сразу к делу. — Откашлявшись, он взял со стола толстую папку и окинул присутствующих оценивающим взглядом. — Мистер Малфой, принесите отчёт о своей миссии через пару часов, сейчас у нас собрание другого рода. Мы будем обсуждать вопросы особой важности без посторонних. Драко кивнул и начал вставать со стула, намереваясь выполнить просьбу Бруствера и уйти из помещения, как вдруг Гермиона жестом остановила его. — Он останется, Кингсли. Он знает о крестражах. — Гермиона увидела, как у их самопровозглашённого лидера слегка дрогнул кадык, и мысленно ухмыльнулась. Помолчав несколько секунд, Бруствер наложил на дверь заглушающие чары и будничным тоном продолжил разговор. — Хорошо, мисс Грейнджер. Останьтесь после собрания, у меня есть к вам несколько вопросов. Он раскрыл папку и взглядом пробежался по документу. — Тонкс, ты выполнила поручение, которое я давал? — Конечно. — Зеленоволосая ведьма опустила со стола скрещенные ноги и расправила спину. — Я проверила защиту Хогвартса. Её усилили серией мощных заклинаний, природа которых мне неизвестна. К тому же Реддл втрое увеличил количество охраны. На данный момент, я считаю, что прорваться в замок невозможно. — Есть новости о шпионе? — Никаких подозреваемых, — понизила голос Тонкс, оглядывая присутствующих. — Хорошо, подготовьте для меня отчёт. Думаю, необходимо назначить отдельную встречу и пригласить на неё мистера Забини. Возможно, у него будут мысли по поводу защитных чар. — Получается, мы не то, что не приблизились к поиску крестражей, мы до сих пор не знаем, как уничтожить их? — раздражённо спросил Джордж, разглаживая волосы. — Мы не можем добыть клык василиска, но должны ведь быть ещё способы расправиться с этими штуковинами? Может, у Гермионы есть идеи? Она всегда была смышлёнее нас, — Рон высказал своё предположение, не отрывая взгляда от газеты. — Вообще-то, у меня нет идей на этот счёт, — ответила она, предварительно прочистив горло. — Если только нам под руку случайно не попадётся меч Гриффиндора. Орденовцы окинули её непонимающим взглядом. — Благодаря своему свойству впитывать только то, что делает его сильнее, меч Годрика Гриффиндора содержит в своей структуре яд василиска, а значит, теоретически может уничтожить и крестраж. — А я говорил, что она у нас умница, — улыбнулся Рон. — Никто не сомневался в высоком интеллекте мисс Грейнджер, вот только местонахождение меча нам неизвестно, — заключил Кингсли. — Он у меня, — выпалил Драко, привлекая к себе десяток недоумевающих глаз. — Кажется, нам охренеть как везёт, — произнесла Джинни после продолжительного свиста, рассекающего тишину. — Объясните, мистер Малфой? — потребовал Бруствер. — Снейп дал мне его на хранение и попросил передать Поттеру в нужный момент, если с ним что-то случится. Поскольку оба мертвы, я оставил меч у себя. — И где он сейчас, позвольте спросить? — В мэноре, конечно. — То есть меч Годрика Гриффиндора не без вашего участия попал на хранение Белатриссе Лестрейндж и находится под охраной Пожирателей, я правильно вас понял? — Казалось, пара секунд и взгляд Кингсли прожжёт дыру у Драко во лбу. — Я бы так не сказал. Меч спрятан в особом сейфе в комнате моей матери, Беллатриса не сможет открыть его, даже если очень захочет. — Спасибо, что облегчили нам задачу, мистер Малфой, — заключил Кингсли, всё ещё пытаясь скрыть гнев в голосе. Гермиона, чувствуя нарастающий конфликт, решила вмешаться: — Когда Малфой вытаскивал нас с Джинни из мэнора, счёт шёл на секунды. Не думаю, что у него была возможность вытащить меч, даже если бы он очень этого хотел. — Драко может провести нас в мэнор, — вмешался Джордж, — ты ведь легко сможешь обойти охранные чары при помощи своей крови или чего-нибудь… Малфоевского? — Так мы можем освободить пленников и наделать шороху в газетах, показав, что мы ещё много чего стоим! — Рон решил поддержать идею брата. — Я-то смогу, но мне придётся идти одному. Родовая сила поместья пропустит меня, а вот с вами возникнут проблемы. Если Белла будет находиться в мэноре, дом тут же сообщит ей о визите чужаков, ведь он теперь охраняется особой магией, соединяющей в себе кровь Блэков и Малфоев. — Исключено, — возразил Бруствер, — на это задание должна отправиться команда. Вы говорите, нас обнаружат, если ваша тётка будет находиться в доме? А что, если мы её выманим? Вбросим информацию, о том, что у нас будет рейд, скажем, в Швейцарии? Отправим туда группу людей, чтобы выиграть немного времени, а сами проникнем в мэнор и достанем меч? — И пожертвуем чьими-то жизнями, я правильно вас поняла? — Гермиона смерила Кингсли яростным взглядом. — Какие же мы борцы за справедливость, если готовы разменять своих людей на призрачный шанс остаться незамеченными? — Если вы ещё не поняли, это война, мисс Грейнджер, и на любой войне жертвы неизбежны. — Тогда в Мордред такую войну! Чем мы отличаемся от Пожирателей, если мы готовы марать руки в крови также, как и они? — Эй, остыньте! — вмешалась Тонкс. — Мы ведь можем дождаться, пока Реддл сам отправит Беллу на задание, к чему спешка? — Пока время позволяет ждать, мы этим воспользуемся, но при любой необходимости — действуем по моему плану. Мистер Малфой, на случай если что-то пойдёт не так, поделитесь информацией, как открыть сейф? — Я бы рад, но без меня вы его не откроете. Необходима моя кровь, палочка и личное присутствие. С последним у вас могут возникнуть проблемы. — Хорошо, тогда я соберу информацию о том, планируются ли у Беллатрисы дела за пределами магической Британии. Как только мне будет что-то известно, я назначу дату нового собрания. Все могут быть свободны, кроме мисс Грейнджер. Гермиона дождалась, пока члены Ордена выйдут из комнаты, и, взяв пустой стакан, наколдовала себе воды при помощи Агуаменти, приготовившись к диалогу. — Мисс Грейнджер, мне стоит переживать о вашем здоровье? Может быть, поговорить с целителями и устроить вам отпуск до полного выздоровления? — Спасибо, что поинтересовались. Я прекрасно себя чувствую. — Тогда я, кажется, не понимаю, по какой причине вы срываете миссии Ордена и выдаёте бывшему Пожирателю смерти информацию о секретном задании? — Мистер Бруствер, — ехидно скопировала его тон Гермиона, — если бы вы попробовали мыслить рационально, то поняли бы, что я хранила информацию о крестражах в строжайшей тайне. Снейп, вербуя Нарциссу и Драко, раскрыл им тайну Дамблдора о смертности Реддла и упомянул при этом крестражи. — Почему вы не сообщили мне сразу? Такую информацию необходимо докладывать немедленно. — Кингсли требовательно посмотрел на неё. — К тому же хочу отметить, рациональность из нас двоих, кажется, теряю не я. — Нахождение Малфоя на собрании оказалось полезным, без него мы бы не узнали о мече. Это, по-вашему, достаточно рационально? — Только потому, что он не собирался сообщать Ордену о его местоположении. Послушай, Гермиона. — Бруствер по-отечески положил руку на плечо девушки. — Ты, возможно, не совсем объективна из-за плена и своего спасения, но Малфой опасен. И мы в опасности, пока одну из самых важных наших тайн хранит он. Кингсли начал говорить медленнее, осторожно подбирая каждое слово, словно взвешивая его в своей голове. — Раньше мы могли его контролировать, у нас было преимущество — мы могли в любой момент дискредитировать Малфоя. У него были мотивы продолжать сотрудничество с нами, и они были достаточно весомыми. Но теперь он раскрыл себя сам. Малфой неуправляем, Гермиона. А такими людьми необходимо управлять. — Что вы предлагаете? — прямо спросила она. — Отправить его на миссию, вроде тех, что вы сегодня отмели. Задание, которое приведёт за собой… определённые жертвы. Я понимаю, это очень тяжело понять и осознать. Но война… война всегда ведёт к потерям. Война, в которой погиб Гарри Поттер, не может быть проиграна, даже если цена победы будет слишком высока, вы согласны со мной? — Согласна. — Правда? — подозрительно переспросил Кингсли. — Конечно. В войне необходимы жертвы. Как насчёт того, чтобы пожертвовать Кормаком Маклаггеном, который не может смириться с тем, что бывшие студенты враждующих факультетов могут сражаться на одной стороне? — Гермиона сжимала пальцы в кулаках, стараясь сохранять ровное дыхание. — Или, может быть, Кормак так ненавидит Малфоя с вашей подачи? Очень надеюсь, что нет, ведь на очевидно самоубийственное задание, порученное Драко, вызывались пойти Джордж, Дин Томас и даже Джинни сказала мне по секрету, что планировала отправиться на разведку тайком. Я искренне надеюсь, что вы слышите об этом первый раз, нам ведь не нужны волнения в Ордене в такое непростое время, правда? — Я слышу об этом первый раз, мисс Грейнджер. С Маклаггеном я разберусь. Идите на тренировку. Думаю, наш разговор можно завершить. Гермиона уже практически дошла до двери, как вдруг развернулась, чтобы выпалить свою первую угрозу человеку, с которым у неё складывались весьма тёплые отношения: — Кингсли, если с Малфоем что-то случится с вашей благородной подачи, клянусь, я… — Что вы сделаете, мисс Грейнджер? Дискредитируете меня перед Орденом? Сдадите Пожирателям? Вы готовы посеять смуту в Ордене и поставить нашу победу против Волдеморта на кон, предпочитая мимолётную интрижку? — О нет, конечно, нет. Я всегда останусь верна идеям борьбы с Пожирателями. И, конечно, я не сдам и не дискредитирую вас, так как сплочённость очень важна, когда оружия у нас и так недостаточно. Но тут лицо Гермионы, не отражающее никаких эмоций, украсила хладнокровная, слизеринская улыбка. — Однако… скромное поместье на юго-востоке Винчестера, принадлежащее знакомой вам Лизе Симонс, может заинтересовать кого-нибудь из людей Реддла. Конечно, бывшая чиновница-полукровка сейчас мало кого привлекает, но, если просочится информация о том, что бедная Лиза является возлюблённой самого Кингсли Бруствера, разыскиваемого лица номер три, кажется? Ой, тогда бедная девушка и её несчастные родители будут жить короткую и, боюсь, весьма нелёгкую жизнь. А её смерть, к счастью, никак не отразится на нашей сплочённости. — Вы ступаете на очень скользкую дорожку, мисс Грейнджер. — Нет, я иду по той дороге, которую наметила в начале войны. Я готова отдать жизнь за победу в мире, в котором волшебники не будут проливать кровь друг друга, предавать друзей, отправляя их на верную смерть, или безжалостно убивать людей, вверивших свою жизнь мне или моим союзникам. Но, как вы уже сказали, в войне приходится идти на жертвы, только боюсь, что мои жертвы вам совсем не понравятся. — С этими словами Гермиона вышла из кабинета Кингсли, громко захлопнув за собой дверь.