Глава 5

— Выручай-комната принимает облик того, что нужно волшебнику. Нужно трижды пройти по коридору, думая об этом, и она откроется, — голос Гермионы звучал так, словно она отвечала домашнее задание у профессора Макгонагалл — со всей отдачей, вовлечением и лёгким высокомерным всезнанием. — И всё? Я тут ходил часами, и никакого намёка на дверь не было. Малфой, по-видимому, начал сомневаться в правильности своего решения заключить сделку и теперь с недоверием смотрел на неё. — Скорее всего, твои мысли были заняты самой комнатой, а следовало подумать о том, что тебе нужно от неё. Комната помогает студентам и даёт им всё необходимое. Попробуй ещё раз. — Хорошая попытка, Грейнджер, — хмыкнул Малфой, немного наклонив голову к плечу. — Но комнату будешь открывать ты. В конце концов, это тебе нужны уроки окклюменции. Она закатила глаза, недовольно прицокнув языком, потому что ничего подобного в голове у неё не было. А следовало бы. Гермиона пошла по коридору с лёгким ностальгическим волнением. Выручай-комната для неё очень много значила. В ней хранился целый год счастливых воспоминаний с друзьями, несмотря на причины, по которым им пришлось начать занятия. Девушка остановилась перед хорошо знакомой ей стеной и глубоко вдохнула, пытаясь сосредоточиться. Она думала, что же хочет получить от комнаты, стараясь как можно точнее сформулировать свой запрос, и трижды прошлась мимо стены, как делала уже много раз. Когда стена стала оживать, проявляя очертания двери, Гермиона посмотрела в сторону Малфоя, который внимательно наблюдал за ней. По его лицу причудливо плясали тени от факелов, придавая ему ещё какую-то загадочность. Когда дверь полностью сформировалась, Гермиона осторожно взялась за ручку и толкнула её от себя. За дверью открылся просторный зал, и это было немного не то, чего ожидала она. — Грейнджер, ты правильно представляешь, как происходит обучение окклюменции? — спросил Малфой, стоило ему зайти в Выручай-комнату. Всё очень напоминало тренировочный зал, в котором она провела весь прошлый год. Добавилась только затемнённая зона в углу, отделённая книжными стеллажами, с огромным диваном и парой кресел. — Даже не хочу спрашивать, что тебе не нравится — диваны или то, что мы в тренировочном зале, — закатила глаза Гермиона. — Напомню, что ты можешь менять тут обстановку по собственному желанию. И диван тут же поменял свой цвет на глубокий зелёный. — Серьёзно? Ты возмутился только из-за цвета? — Гермиона с негодованием посмотрела на Малфоя. — Мне насрать, какого он цвета, но ты всегда так ярко реагируешь на раздражители, что я был обязан тебя взбесить, — злорадно улыбнулся Малфой — Ладно, торчать до ночи с тобой у меня желания нет. — Он сел в одно из кресел, предварительно взмахом палочки поставив второе напротив, и сказал: — Садись, Грейнджер. Она, скривившись, посмотрела на то, как близко им придётся сидеть: если их коленки не упрутся друг в друга, то это будет чудо. Но всё же пошла в сторону свободного кресла. Ей хотелось оттянуть момент из-за волнения, так как она не была до конца уверена, что Малфой не найдёт чего-то, что может навредить Гарри или Рону, или она не выдаст что-то личное о своих знакомых. О том, что он опять найдёт какие-то интимные моменты её жизни, она, к слову, вообще не переживала. — Всё, что ты увидишь тут, остаётся в этой комнате, — сказала ему Гермиона, садясь в кресло напротив. — Я подумаю, — холодно усмехнулся ей в ответ Малфой и сразу перешёл к делу. — То, что принёс тебе Забини, ты прочитала? — Э-эм, ещё не всё. А откуда ты… — Прочитай к следующему разу, — перебил её Малфой. — И расскажи-ка мне, зачем ты вообще хочешь научиться окклюменции? Почему возникла такая необходимость? Гермиона молча смотрела куда-то в область его груди, пытаясь сформулировать свой ответ как можно короче и проще. Её тонкие пальцы беспокойно теребили ремешок кобуры под рукавом. — Как ты верно заметил — я слишком сильно реагирую на раздражители. Это мешает в моменты, когда есть угроза жизни. И, конечно, я бы хотела быть уверенной, что смогу защитить свой разум от влияния кого-либо, если окажусь в плену. — А чего, собственно, я ожидал, — усмехнулся он и наклонился вперёд, оперевшись на локти. — Хочу тебе напомнить, что ты не только грязнокровка, но и подружка Поттера. Убить тебя за честь посчитают все соратники Тёмного Лорда, а если тебе не повезёт умереть сразу и ты окажешься в плену, то тебя допросит Тёмный Лорд лично. У Поттера нет никого ближе, чем ты и Уизли. Поэтому я бы на твоём месте снизил ожидания от обучения. — Но ты же научился защищать разум от него, — Гермиона не любила, когда кто-то сомневался в её способностях к обучению. — С чего ты взяла? — Мне кажется, это очевидным по твоему поведению. — Очень хотелось бы, чтобы твоя лестная оценка моих способностей была верной, — с насмешкой ответил ей Малфой. — Но помимо многолетнего изучения ментальной магии у меня был невероятно продуктивный летний факультатив, — в лёгкой иронии его голоса чувствовалась горечь. — Так что оставь влажные мечты о быстром успехе себе. Всё зависит от твоей самодисциплины и практики. — Факультатив? — переспросила Гермиона. Малфой молчал, и это молчание было тяжёлым, как свинцовое облако, появившееся из ниоткуда в ясный летний день. В воздухе повисло густое и давящее напряжение. Его скулы напряглись так сильно, что казалось, будто они вот-вот порежут его кожу. Гермиона осознала, что именно стало причиной перемен в Малфое. Ей следовало раньше уловить его иронию и помнить, что перед ней не просто ученик Хогвартса, а сын Пожирателя Смерти, чей отец руководил операцией в Отделе Тайн. Она не могла представить, чтобы её родители сделали что-то подобное и вызвали бы у неё такую реакцию, как у Малфоя. Её представления о семье и воспитании не позволяли представить, что кто-то может быть подвергнут такому обращению, какое, очевидно плохое, выпало на долю Малфоя — в её семье даже не прибегали к физическим наказаниям ремнем. — Эм, пожалуй, такое не для меня, — сказала она, прерывая паузу, приняв его молчание за красноречивый ответ на ее глупый вопрос. — Да, чем короче путь, тем он труднее, — будто подвёл итог Малфой. — Но в целом ты неплохо начала. Ты придумала хорошую пространственную идею хранения мыслей. И будь ты хорошо подготовлена, то я бы устал разгребать весь твой «хлам» в голове, пока нашёл бы то, что искал. Поэтому занимайся медитациями, самовнушением, контролем. Включай фантазию, чтобы лучше удерживать под контролем свои мысли и эмоции. Никакого секрета нет, всё банально и просто. Я лишь буду маркером качества твоих самостоятельных тренировок, чтобы ты могла сохранять самообладание в любой ситуации. Даже если я сделаю вот так... Малфой резко подался вперёд, и всё, что успела сделать Гермиона, — это отпрянуть, вжавшись в спинку кресла с такой силой, словно хотела слиться с ней воедино. Он навис над ней хищной тенью, опираясь одной рукой на подлокотник, а другой нацелил конец палочки ей под подбородок. Гермионе пришлось сильно запрокинуть голову, избегая давления древка, чтобы тут же утонуть в бездонных глазах оттенка пасмурного неба. В их глубине едва заметные переливы серого и голубого придавали взгляду особую глубину и загадочность, притягивая и завораживая, погружая тело в оцепенение. Гермиона почувствовала себя кроликом перед удавом. Она затаила дыхание, ожидая следующего шага Малфоя, и в этот момент ей показалось, что время остановилось. Его взгляд был проникающим. Казалось, он видит даже без магии все мысли, читая их с сетчатки её глаз. Он медленно опустил взгляд к её шее, наклонился ближе и, задев пышные каштановые волосы носом, прошептал, оставив на коже тепло своего дыхания: — Сейчас даже Уизли сможет прочитать твои мысли. Он отстранился так же стремительно, как и приблизился к ней, скривившись, словно она вызывала у него отвращение. — Что ты себе позволяешь, чёрт возьми? — спустя пару секунд очнулась Гермиона, резко вскочила с кресла и выхватила палочку из кобуры. Её лицо запылало от возмущения. — Обычная смесь страха с каплей эротики, — невозмутимо ответил он. — Отлично выводит из равновесия и состояния окклюменции. — Не смей больше так ко мне прикасаться, Малфой! — Разве я тебя коснулся чем-то кроме палочки? — его брови приподнялись в театральном удивлении. – Это просто педагогический прием, Грейнджер. — Ах, приём, — подняла она руки в обезоруженном жесте. — Простите, профессор Малфой, что так сразу и не поняла. Не хотите учебным планом поделиться? — Может тебе ещё нужен конспект с ключевыми моментами лекции? — закатил он глаза. — Ну, уж извини, что у меня есть сомнения в твоих, ммм, педагогических приёмах, — сказала она с лёгким сарказмом. Он хотел было сказать, что не понимает, зачем она вообще к нему обратилась, но его взгляд зацепился за листы с мишенями, висящие на стене. Подойдя к одной из них, он задумчиво провёл по ней пальцами и сорвал со стены. — Знаешь, почему ты и весь ваш «Отряд Дамблдора» проиграешь любому Пожирателю Смерти? — Гермиона вопросительно посмотрела, удивлённая резкой сменой темы. — Вы используете статичную мишень. На поле боя враг не стоит истуканом с красным крестиком на лбу. Он двигается. Малфой вскинул палочку, кинул воспламеняющие чары в каждую из мишеней, и на его лице отразилось понимание. — Любопытно, что Выручай-комната предоставила тебе условия для тренировки… Опять замышляете клуб волшебников-пацифистов с грозными парализующими чарами? — Что? Нет, мы не… — Значит, ты сама, — сделал чертовски верный вывод Малфой. — Твои так называемые друзья ещё большие придурки, чем я думал. С этими словами он быстро зашагал в сторону двери и вышел, оставив Гермиону растерянно смотреть ему вслед. Вернувшись в гостиную Гриффиндора, она увидела Джинни, уютно устроившуюся у камина. Девушка, поджав ноги, сидела в кресле с высокой спинкой и увлечённо листала свежий выпуск «Еженедельного Ловца». На столике рядом лежали несколько шоколадных лягушек, а в камине уютно трещали поленья, создавая атмосферу домашнего уюта. — О, Гермиона, наконец-то ты вернулась, — как-то странно улыбнулась ей подруга. — Было большое задание по Древним Рунам? Она замешкалась буквально на пару секунд, не сразу вспомнив предлог, под которым не пошла на тренировку с друзьями. — Да, в этот раз пришлось нам повозиться дольше обычного. — Интересно, как Забини удалось быть в двух местах одновременно? — по спине Гермионы пробежал холодок. — Он был на тренировке по квиддичу сегодня со слизеринцами, и я очень удивилась, увидев его там. — Он, эмм, пришёл позже, забыл меня предупредить о назначенной… — неуверенно начала придумывать на ходу оправдания Гермиона, но Джинни её перебила. — Я спросила у него, где ты, и он как ни пытался вывернуться при всём его таланте, но правдоподобной лжи не вышло. Однако мне понравилось смотреть, как он до последнего пытался выгородить тебя, — хохотнула она, и от такой её реакции Гермиона немного выдохнула. Джинни хитро прищурила глаза, от чего окончательно стало понятно, что этот допрос не со злости. — Ты была где-то вечером, пропустила тренировку лучшего друга, соврала нам, — загибала она в перечислении пальцы. — Колись, кто он? — Мерлин, Джинни, у меня никого нет! — простонала Гермиона, закрывая лицо руками. — Да, я соврала, но потому что мне нужно было кое-что сделать. Я действительно была в библиотеке сегодня. Умоляю, скажи, что мальчики не знают ничего. Не хочу, чтобы Рон перед важным днём узнал, что я нашла дела поважнее, чем он. А мне действительно важно было это сделать именно сегодня. И не смотри так на меня, пока что не могу никому ничего рассказать. — Нет, эти двое в приступе истеричной паники ничего дальше своего носа сегодня не видели. Истерил, конечно, больше Рон, но знаешь, это заразное чувство, — Джинни закрыла журнал и серьёзно посмотрела в глаза подруги. — Не буду задавать тебе лишние вопросы, ты умная девочка, и я знаю, что ты никогда бы без причины не оставила Рона в трудную минуту без поддержки. Но я очевидно тебя что-то тревожит, поэтому прошу: помни, что я всегда на твоей стороне. Ты можешь рассказать мне всё, что тебя беспокоит. Не забывай об этом, хорошо? — Спасибо, Джинни, я очень это ценю, — она благодарно улыбнулась ей и направилась в сторону спален девочек, не веря, что она легко отделалась, так по-глупому попавшись. Запахнувшись в клетчатое короткое пальто, Гермиона сидела на трибуне ранним субботним утром. Погода не радовала своим пасмурным и туманным настроением. К концу сентября ветер становился всё холоднее и пронзительнее, пробирая до костей, от чего ей пришлось наложить Согревающие чары, чтобы не возвращаться за тёплым пледом в замок. На трибунах было немноголюдно — в основном сидели друзья тех, кто проходил отборочные состязания в команду Гриффиндора, но встречались и студенты из других команд факультетов. Сидел на трибуне и Малфой, даже с утра выглядевший так, словно через полчаса отправится на встречу с министром магии. Гермиона резко огляделась по сторонам, опасаясь, что кто-нибудь заметил её интерес к слизеринцу, но никто не обратил внимания на то, что она на несколько секунд задержала взгляд на нём. Возможно, Гермиона просто преувеличивала свои опасения из-за страха вызвать подозрения и лишних вопросов после вчерашнего разговора с Джинни. Игроки команды Гарри взмыли в воздух и заняли свои позиции. Кэти Белл успела крикнуть Рону ободряющие слова, на что Маклаген, услышав это, закатил глаза. Кажется, второй кандидат на место вратаря уже успел сцепиться с Роном. А вот в сторону Гермионы он то и дело бросал какие-то плотоядные взгляды, от чего ей хотелось пересесть за кольца, чтобы он был к ней спиной. И она так бы и сделала, не сиди там Малфой. Периодически слизеринец делал какие-то пометки. Гермиона даже удивилась той серьёзности, с которой он подошёл к назначению его капитаном команды своего факультета. «Лучше бы он с такой же охотой составлял расписание дежурств старост», — мысленно возмущалась девушка, которая в этом месяце сделала всё сама. Но больше её удивило, что он писал обычной маггловской шариковой ручкой в обычном маггловском блокноте. Никакого привычного ему фазаньего пера, чернил и пергамента. У колец нарастало напряжение, и она отвела взгляд от блондина. Волнение Рона было практически осязаемым, Маклаген же противно самодовольно скалился, полностью уверенный в своей победе, хотя Гермиона бы назвала это самоуверенностью. Момент, когда Кормак бросил очередной сальный взгляд в её сторону, стал для него решающим. Заклинание «Конфундус» сорвалось с губ Гермионы совершенно умышленно, и парень допустил ошибку, пропустив мяч. Удивившись сама себе, она заметила, что никто не увидел её нечестного приёма, и победно улыбнулась, пряча лицо в воротнике пальто. То, как Малфой сверлит её взглядом с вопросительным выражением лица, она почувствовала кожей. Он что-то черкнул на бумаге, свернул и наклонился вниз. Девушка не видела, что он делает, но вдруг у неё в кармане потеплело. Сунув руку в карман пальто, она достала небольшой свёрток. Развернув мятую бумагу, она увидела кристально белый носовой платок с инициалами «Д. М.» в углу, вышитых серебряными нитками, и пару слов на блокнотном листе, написанных и правда обычной шариковой ручкой: «Для Уизли». «Вот же сукин сын», — подумала Гермиона, прекрасно понимая, на что намекает ей Малфой. Она безжалостно сжала в кулаке накрахмаленный платок и, сверкнув взглядом, полным гнева, посмотрела туда, где сидел шутник, точнее, должен был сидеть — скамейка была пуста.

***

Драко смотрел на камин с сырыми дровами и думал, есть ли шансы его разжечь хотя бы тремя «Инсендио» или лучше оставить эту идею за бесполезностью. Он хоть и привык к холодным подземельям Слизерина, но в личном кабинете Снейпа было ещё сырее и мрачнее. Тёмные панели на стенах, казалось, поглощали весь свет, а тяжёлые бархатные шторы на окнах создавали атмосферу вечного сумрака. Расставленные на полках вдоль стен части различных магических существ и растений в банках с спиртом уюта не добавляли. В воздухе витал слабый запах трав и химических веществ, который смешивался с едва уловимым ароматом старых книг, которых было здесь не меньше, чем ингредиентов. Декан задерживался на добрых десять минут, и не привыкший к долгим ожиданиям юноша начал раздражённо стучать пальцами по массивной деревянной столешнице преподавательского стола. Сидеть поздним воскресным вечером в промозглом кабинете ему не хотелось. — Можешь начинать объяснения, Драко, — войдя в кабинет, сразу на ходу заговорил Снейп. — Не понимаю, о чём вы, профессор. В Малфоя ударил злой взгляд чёрных глаз из-под сальных прядей волос. Преподаватель сел в своё кресло по другую сторону стола, наложил пару заглушающих заклятий, сложил руки в замок и заговорил опять: — Давай мы оставим этот театральный фарс для твоих дружков и поговорим серьёзно. Я знаю о твоём задании от Тёмного Лорда, и твоя мать попросила меня помочь тебе. Но, как я вижу, ты решил действовать слишком быстро и необдуманно. — Это не ваше дело! Тёмный Лорд поручил это задание мне, и я его выполню без чьей-либо помощи, даже если её предлагаете мне вы, — перебил его Драко и встал, чтобы уйти, но его остановили. — Сядь, или я не буду больше потакать твоим прихотям, как это было с мисс Грейнджер на уроке, — Малфой нехотя опустился в кресло. — Ты, как первобытное животное, без разрешения используешь легилименцию с моей стороны и просишь меня не вмешиваться в твою дуэль с ней, калечишь до больничного крыла. Потом я выслушиваю нотации от Макгонагалл с угрозами отправить меня на комиссию по профпригодности и, по-твоему, я должен всё это терпеть и молчать, оставаясь в стороне? Так не будет. Я прикрываю твой зад и помогаю, взамен хочу быть в курсе твоих дел, чтобы не помереть так глупо из-за шестнадцатилетнего юнца. Я дал твоей матери необъемлемый обет. — Это сугубо ваша проблема, профессор. — Если ты облажаешься, то это станет и твоей проблемой тоже. Я не хочу, чтобы Нарцисса умерла не меньше тебя. Она не заслужила таких заносчивых идиотов, коими являетесь ты и твой отец, — Снейп запустил руку в волосы и пальцами зачесал выбившиеся пряди назад. — Грейнджер должна была дежурить в тот день, но ты её упрятал в больничное крыло. Каким же делам твоим она могла помешать? Драко смотрел на профессора как загнанный в угол зверь, не готовый сдаться, но понимающий, что в ловушке. Стены кабинета давили на него, заставляя быстрее взвесить в голове все «за» и «против». — Мне просто нужно было передать письмо. А Грейнджер, как и Поттер, имеет какую-то фантастическую способность натыкаться на то, что им не следует видеть. — Что за письмо? — Неважно. Снейп наклонился к нему и вкрадчиво сказал: — Ты, наверно, не понимаешь серьёзности ситуации? Что за письмо и кому ты его передал? — Это вы не понимаете всей серьёзности ситуации! — резко воскликнул Драко, его голос дрожал от напряжения, а в глазах читалась отчаянная решимость. — Тёмный Лорд поручил это задание мне, чтобы проверить мой характер, способности и верность… — Тёмный Лорд просто хочет наказать Люциуса, а ты всего лишь его инструмент, — жёстко перебил его Снейп. — Всем понятно, что ты не справишься с заданием, тебя и твою семью убьют в назидание другим Пожирателям. — Я не идиот, чтобы этого не понимать, но он так же не потерпит помощи мне, поэтому не лезьте не в своё дело. Драко сжал подлокотник кресла до побелевших костяшек, чтобы унять ярость и отчаяние, которые в нём разом всколыхнулись. После трудного лета в Малфой-меноре его эмоциональное состояние расшаталось, подобно старому деревянному мосту. Любое напоминание об опасности и условиях, в которых находилась его мать, выводило юношу из равновесия. Окклюменция помогала далеко не всегда и не так, как ему хотелось — его кидало из крайности в крайность. То он слишком сильно закрывался, от чего начинали шарахаться даже его товарищи, то он вспыхивал как спичка, стоило появиться какому-то раздражителю. Попытки держать образ, который у него был ещё в прошлом году, даже для него самого казались неестественными, а излюбленные шутки над трио с Гриффиндора больше не вылетали естественным образом. Он даже обращался за помощью к семейному колдомедику ещё до начала учебного года, чтобы тот выписал ему какое-то успокаивающее зелье, но тот развёл руками, сказав, что Драко надо меньше подвергаться ментальному воздействию, и что-то про переходный возраст. В чём-то его проблема была схожа с проблемой Грейнджер, с той разницей, что у него это был приобретённый временный недостаток, а вот она была подвластна эмоциям всегда. — Для чего тогда он сообщил об этом задании мне? Я думаю, при всём желании устроить показательную порку вашей семье он допускает шансы на твой успех. Как оказалось, надо учитывать даже то, что можешь умереть от собственной Авады. — Я всё равно не собираюсь рисковать. У меня нет возможности проверять реакцию Тёмного Лорда, слишком много на кону. Поэтому если вы должны мне помогать, то просто не мешайте. Иногда это лучшая помощь. Драко встал из-за стола и вышел из кабинета под тяжёлым и осуждающим взглядом Снейпа. Он не хотел продолжать этот разговор, потому что был не готов противопоставлять аргументы преподавателю. Его решение неизменно — он попытается убить Дамблдора сам, а если нет, то опять же сам проведёт Пожирателей в замок. У него как раз созрел план, когда он сидел в «Трёх Метлах» днём, осталось только дождаться, когда ему передадут заказ. Он шёл на восьмой этаж, по пути вспоминая, как увидел сегодня в кафе-баре Грейнджер в окружении большой компании. Драко зашёл туда по пути просто выпить содовой с вишнёвым сиропом, а заодно и понаблюдать за посетителями, специально выбрав столик подальше от всех. Оказывается, она отмечала свой день рождения, который был ещё в четверг, если он правильно расслышал сквозь их крики. Казалось бы, ничего странного в этом нет: студенты часто отмечали праздники в Хогсмиде, хотя большая часть отдавала предпочтение более закрытым посиделкам в гостиных факультетов, но Драко всё равно удивился. Он сидел и с интересом наблюдал, как зубрила Грейнджер расслабленно попивала сливочное пиво и непринуждённо болтала со всеми. Она веселилась, танцевала и пила наравне с остальными учениками. Несмотря на то что он в последнее время замечал в ней перемены и видел её воспоминания, ему всё равно представлялось, что свой день рождения она отмечает в библиотеке в окружении участников какого-нибудь литературного клуба, если бы такой вообще существовал в Хогвартсе. Девушка заливисто смеялась над какой-то шуткой Уизли — Малфой готов был поспорить, что несмешной, — когда к ней подошла мадам Розмерта и вручила счёт. Кажется, компания собиралась уходить, потому что именинница жестом попросила её далеко не уходить, достала из сумочки кошель и высыпала с десяток галеонов. Не было заметно, чтобы тот сильно уменьшился в объёме, и парень впервые задумался о том, что Грейнджер не такая нищая, как рыжее семейство. Он внимательнее пригляделся к ней. Она была одета в простую повседневную одежду — ничего нарядного, что было бы логичнее надеть на свой день рождения, — но эта одежда была дорогая и качественная. У него был наметан глаз на такие вещи, поэтому он мог отличить дорогую ручную вязку её кофты и высокую степень выделки кожи её обуви и ремня. А ведь до этого момента он считал её где-то на одной ступеньке с Уизли в финансовой пирамиде благосостояния. От оценивания внешнего вида его отвлек звон входного колокольчика, и, посмотрев вслед уходящей в сторону кухни Розмерте, у Малфоя в голове созрел план. Где-то в стороне кабинета прорицаний в вечерней тишине загрохотал рыцарскими латами сэр Кэдоган, от чего Драко машинально напрягся и сосредоточился на окружающей обстановке. Убедившись с помощью заклинания, что он всё ещё единственная живая душа на этаже, он пошёл по коридору, сосредотачиваясь на своём запросе для Выручай-комнаты. Как и в прошлый раз, стена постепенно проявляла очертания нужной ему двери. Когда последний штрих был завершён, он с волнением толкнул дверь. Она открылась внутрь, словно вновь перенося его в сознание Грейнджер. Перед ним раскинулась огромная комната с высокими потолками, уходящая вдаль и заваленная всевозможным хламом. Здесь были старые парты, списанные после последней инвентаризации, древние артефакты и даже вещи из мира магглов. Казалось, найти нужный предмет среди этого барахла будет невозможно, но он вспомнил слова девушки о том, что комната прислушивается к желаниям посетителя. Сдёрнув очередной тяжёлый балдахин, он поднял густые клубы пыли, которые медленно закружились в воздухе, оседая на чёрном костюме Драко. Исчезательный шкаф он узнал сразу, хоть тот и выглядел как груда старого, рассохшегося дерева, сброшенного с Астрономической башни. Время тоже наложило свой отпечаток на шкаф — ржавчина на дверных петлях вгрызлась глубоко в металл. Ничто в нём не напоминало о том, что когда-то это был древний и могущественный работающий артефакт. Простое «Репаро» поможет восстановить только физическую оболочку, а магическую структуру артефакта ему придётся восстанавливать самостоятельно. Драко никогда не интересовался этой областью магии. Он считал Древние руны невероятно скучным и занудным предметом, поэтому никогда не выбирал этот предмет для обучения. Стоя перед тем, что когда-то было Исчезательным Шкафом, он осознал, в каком дерьмовом положении оказался. Драко не знал даже того, как прочитать руническую вязь на дверце шкафа, как и не знал того, что его в итоге починит Гермиона Грейнджер.