Глава 4

Проснувшись на следующее утро, девушка почувствовала себя ужасно грязной, словно не принимала душ вечером после сна. Стыд, который она надеялась не испытать после того, что видел слизеринец, всё же её догнал и ударил тяжёлым молотом по сознанию, вплетая мысли, будто она в тот вечер всё это сделала перед ним в реальности. Его довольная реакция и похотливые шуточки, которые вчера она пропустила мимо себя, сегодня облепили её липкой зловонной жижей, которую хотелось оттереть жёсткой мочалкой до скрипа кожи. Вдобавок к этому Гермиона пришла в ярость на саму себя за то, что так легко позволила этому слизняку залезть к ней в голову. И, конечно, её охватило разочарование в себе. Она — самая лучшая ученица курса — была просто зажата в каком-то классе. И кем?! Малфоем! Он прополоскал её изнутри вдоль и поперёк, а она ничего не смогла с этим сделать. В мыслях тут же начали вырисовываться правильные действия, слова против его поведения. Но как жаль, что умные мысли были такие медлительные и уступчивые ступору и шоковому состоянию! То, что звание лучшей ученицы вовсе не означает, будто она сильнее всех на курсе, подтвердилось на практике. Не то чтобы Гермиона витала в облаках и была настолько самовлюблённой, думая иначе, но она была честолюбива, и любой промах принимала близко к сердцу. Ещё у мадам Малкин привычный образ Малфоя затрещал по швам. Вчера же образ мальчишки, прячущегося за папиной мантией, разбился вдребезги. Какое-то целостное представление о нём ей собрать никак не удавалось, от этого ей было трудно разобрать на простые части сложившуюся ситуацию и понять, во что же она вляпалась своей спонтанной сделкой. Он стал сильнее. Неизвестно, насколько, кто его учил и чему вообще научился. Хотя очевидно, что ничему хорошему, но достаточно тёмному. Все её знания, тренировки оказались в который раз бесполезными. И факт того, что бесполезным всё это было против скользкого слизеринца, а не кого-либо другого, её невероятно бесил и задевал. Было ли причиной её раздражения то, что негласно они всегда конкурировали в учёбе, или потому что она никогда не воспринимала его как серьёзного боевого соперника, держа за белоручку-аристократа, девушка не знала. Причинно-следственные связи её собственных чувств и поведения как-то не выстраивались. Вдруг за балдахином её кровати послышалось, что проснулась Джинни. Вставать сейчас и разговаривать о чём-либо с ней не хотелось, а Гермиона была уверена, что подруга будет задавать вопросы, ведь вчера ей очень удачно удалось проскользнуть мимо сонных друзей в гостиной поздно вечером по возвращении. Поэтому Гермиона наложила заглушающее заклятие на свою кровать, ожидая, что скоро Джинни уйдёт на завтрак одна, потеряв надежду дождаться её пробуждения. Сидя позже за столом в Большом зале, Гермиона раздражённо ковыряла пудинг. Она сама не заметила, как стала измельчать ни в чём не повинное блюдо на маленькие кусочки, так и не попробовав ни одного. Душ, который она приняла с утра, не сильно помог в борьбе с её скверным расположением духа. На монотонный стук её ложки об тарелку периодически недовольно оборачивались другие студенты, но ничего ей не говорили. Гермиона не переставала крошить пудинг, который уже в точности напоминал её собственные мозги, превращённые в кашу переживаниями. В какой-то момент она стукнула ложкой по тарелке, словно вонзала меч в землю, так сильно, что даже сама испугалась за её целостность. Противный звон посуды стал якорем для её попытки окклюменции, а злость на этот раз даже помогла разметать ненужные эмоции по углам её комнаты и сосредоточиться. «Я не контролирую ситуацию рядом с ним, — рассуждала она. — Отсутствие контроля — это бессилие. Бессилие в моём случае — это низкие умения в окклюменции, легилименции и дуэльном мастерстве. Всё, что видел Малфой, не является ничем сверхъестественным, — продолжала Гермиона читать убеждающую мантру в голове. — Подростки в пубертате занимаются самоудовлетворением. Его глупая реакция абсолютно естественна для шестнадцатилетнего подростка, который никогда не видел качественного порно, - на последней мысли она даже усмехнулась, ставя еще один плюсик в пользу мира магглов, — Мне не нужно стыдиться проявления адаптивно-компенсаторного механизма получения положительных эмоций.» — Гермиона, доброе утро, — голос Гарри вырвал её из мысленных лап книги Брана Стоуна о подростковом онанизме, именно её она прочитала, когда первый раз это случилось с ней в возрасте тринадцати лет. Гарри тут же обратил внимание на побелевшие пальцы, сжимавшие ложку и месиво, ещё недавно бывшее аппетитным блюдом. — Хотя, судя по состоянию содержимого твоей тарелки, свои приветствие мне стоит засунуть соплохвосту под хвост. Как прошла отработка у Слиз…, — Гарри осекся, увидев её взгляд. — Понял, засуну вопрос туда же, куда и «доброе утро». Он плюхнулся рядом на лавку и тут же положил себе порцию тостов, щедро полив их кленовым сиропом. — На самом деле всё не так плохо, раз мы не только живы, но и не понадобился визит к мадам Помфри, — всё же заговорила Гермиона. — Но да, приятного мало в его обществе, так что ты извини за моё настроение. Он пожал плечами и облегчённо махнул рукой, показывая, что извиняться перед ним ей не нужно. Но для уверенности в её благополучном состоянии и из-за недоверия к любому студенту Слизерина спросил: — Он точно ничего тебе не сделал? Слизнорт-то хоть был с вами? — Нет, мы были одни. Но профессор предусмотрительно запер наши палочки, так что мы максимум могли подраться на кулаках. Где Малфой и где маггловская драка, — фыркнула Гермиона. Рассказывать Гарри и остальным она пока не была готова. Любая её ложь упёрлась бы в их сделку, а логичность, необходимость и уж тем более правильность её ещё даже сама Гермиона не могла до конца для себя определить. Даже будь это тысячу раз правильным и логичным решением, предугадать, как себя будет вести с ней Малфой на занятиях, — так-то прямой их враг, — ей было не под силу. Поэтому признаваться в, возможно, самом глупом поступке в её жизни перед людьми, которые привыкли ожидать от неё только взвешенных решений, она не спешила. — Ты хочешь сказать, что Малфой руками мыл класс и после этого аристократического позора его папаша даже из Азкабана ещё не поднял на уши весь Визенгамот? — прыснул её друг, тут же начав высматривать белобрысую макушку за спинами завтракающих учеников, будто надеялся увидеть на нём оскорблённые черты собственного достоинства. Но Малфой на завтрак не пришёл. — Если бы, — Гермиона многозначительно посмотрела на Гарри и тихо, так чтобы их никто не услышал, сказала: — Он отмыл чёртov класс, даже не встав со стула. — Ты хочешь сказать, что он невербально управлял, эээ, тряпкой? — Тряпкой? — хмыкнула Гермиона. — Он даже воду себе наколдовал, не шевельнув и пальцем. Когда выражение лица друга стало чуть менее удивленным, она продолжила: — Гарри, будь осторожен с ним. Больше не повторяй таких необдуманных поступков, как в начале года в поезде. Не знаю, что с ним делали летом, а может, это уже давно продолжается, и Малфой просто притворялся, прибедняясь в своих способностях, но он откровенно опасен. Ты знаешь, что такой уровень невербальной магии означает. У него невероятно высокий уровень концентрации, он искусный окклюмент. Уверена, что и мозги он умеет вскрывать не хуже Снейпа, — на этих словах парня передернуло. — Это, дракл его дери, почти невозможно. Кто из старшекурсников ещё бы похвастался такими способностями? Гермиона, он точно принял метку и служит Волдеморту, выполняя какое-то его задание, — выражение лица Поттера, несмотря на предупреждение Гермионы, было таким, словно он через секунду сорвётся искать Малфоя, чтобы как минимум задрать рукав рубашки. — Гарри, прошу тебя, — рука девушки сжала его предплечье на всякий случай, если он захочет вскочить с места, — не надо делать необдуманных поступков. Тебе нужны доказательства. Что если мы ошибаемся, нам же хуже будет. Наши предположения всё ещё всего лишь наши предположения, а не доказанный факт. Мы годами подозревали Люциуса в том, что он продолжает служить Сам-Знаешь-Кому, но только поймав его за руку в маске Пожирателя отправили в Азкабан. Произнося это, Гермиона мысленно била себя по голове. Чья бы корова мычала про необдуманные поступки в отношении Малфоя! Её взгляд вдруг упал на пару пергаментов, лежащих на столе. Она не припоминала у Гарри такого же рвения к учёбе, чтобы даже есть с учебными материалами. Он заметил её удивление и пояснил: — Я собираюсь к Слизнорту. Дамблдор дал задание… — Стой! — ладошка девушки закрыла рот парню, а её глаза расширились в испуге. — Гарри, надо обсудить этот момент. Я думаю, тебе не стоит обсуждать с нами то, что у тебя с Дамблдором происходит, — тот недоуменно посмотрел на неё, и ей пришлось объяснить. — Я ведь говорю: скорее всего, Малфой — легилимент, Снейп — мы точно знаем, что да. Если ты хоть как-то можешь закрывать сознание своё, то ни я, ни Рон этого делать не умеем. Будет глупо, если кто-то из них прочитает это в наших мыслях. — Я с трудом представляю ситуацию, где Малфой насылает на вас Легилименс в школе и не боится потом стать соседом своему папаше. «Ах, Гарри, милый Гарри, — думала Гермиона, — ты действительно не представляешь, насколько эта ситуация реальна». — Обливиейт. Это ведь тоже область ментальной магии. Уверена, это заклинание он сможет использовать с ювелирной точностью, стерев ровно то, что ему нужно, и так, чтобы никто не заметил. Я бы не стала рисковать. По крайней мере, пока не поймём, кем стал Малфой и какую игру он ведёт, — после недолгого обдумывания он кивнул, соглашаясь. Гермиона в это время вспомнила, что хотела задать ему ещё вопрос. — Кстати, ты точно не хочешь возобновить тренировки как в прошлом году? — Моё мнение пока не изменилось, Гермиона, к тому же добавляется задание Дамблдора, — он осекся и продолжил осторожнее, несколько извиняющимся тоном: — Пока что я не готов. К тому же, судя по первым занятиям, у Снейпа преподаёт «Защиту от Тёмных искусств» он едва ли хуже Люпина, — Гермиона вскинула брови. — Я хочу сказать, что то, что даёт Снейп, в нынешней ситуации очень полезно в дуэли против волшебника. Невербальное «Протего» с отрывом выигрывает у «Ридикулуса». — До первого боггарта за углом. — Не придирайся, я понимаю, что все знания важны и нужны. Просто сейчас Снейп даёт неплохой материал, пусть и в своеобразной манере. Гарри в пару приёмов всё же съел тосты, которые успели потерять весь свой очаровательный хруст под гнётом сиропа, и, схватив пергамент, умчался к Слизнорту. Гермионе же вид истерзанного пуддинга аппетита не добавлял, но отказаться от пары глотков кофе она не смогла. По пути в башню Гриффиндора ей практически никто не встретился. Студенты любили спать до обеда в выходной и уж тем более не спешили посещать альма-матер знаний рано утром. Рон Уизли был одним из таких учеников, поэтому, когда Гермиона наткнулась на него по пути туда, она очень удивилась. Хотя, надо признать, гораздо больше удивилась она тому, в какой ситуации застала своего друга. Рон был растерянно прижат к каменной кладке стены Лавандой Браун, которая была похожа на вампира, собирающегося съесть жертву губами. При всём уважении к другу никакими другими словами эту нелепость под названием «поцелуй» описать Гермиона не смогла. Рон увидел её почти сразу и, положив руки на плечи присосавшейся девушки, мягко отодвинул от себя. Он был смущён, судя по лёгкому румянцу на щеках, и не знал, с чего начать разговор. Зато не растерялась Лаванда. — Ой, доброе утро, Гермиона. Мы немного увлеклись по пути на завтрак и не заметили тебя. Рон был так мил, пригласив меня пойти с ним. Он, оказывается, такой романтик. От глупости неприкрытого укола на почве женской ревности у Гермионы свело челюсть. Браун не иначе как считала её соперницей и решила действовать как драконица во время течки — метит своего самца перед другими. За усилия, которые приложила Гермиона, чтобы не закатить глаза, надо было выписать ей орден Мерлина как минимум второй степени. — Извиняюсь, что отвлекла от аперитива перед завтраком, но, пожалуйста, прячьтесь лучше или в следующий раз я вас оштрафую как староста. Гермиона Грейнджер даже в домовиках видела не просто слуг, а отдельных личностей, и симпатизировала им. Но Лаванда ей не нравилась за свою поверхностность, несерьёзность и непомерную наглость вперемешку с навязчивостью. Поэтому даже такая недолгая встреча в коридоре была уже слишком для неё. Она не задержалась с ними, быстро пройдя мимо. У Рона появилась девушка. Хотя гораздо точнее было бы сказать, что это он появился у неё. Обернувшись вслед уходящей парочке, Гермиона подумала, что спрашивать у Рона о занятиях нет смысла. Если Гарри не хочет, то он без него тоже не начнёт заниматься, особенно когда на горизонте появились перспектива отношений и шансы на попадание в команду по квиддичу. Летом ребята не слишком поддерживали разговоры Гермионы о важности повышения боевых навыков, серьёзности ситуации в мире и её общем беспокойстве. Зато их разрывало от интереса к обсуждениям прошедшего матча в Ирландии, где «Холихедские Гарпии» одержали сокрушительную победу. От радости, что в этом году Гарри займёт место капитана команды, даже Джинни им удалось перетянуть на свою сторону спортивных фанатов. Все выходные Гермиона провела в библиотеке, выполняя домашние задания. Особенно сложно ей далось сочинение для профессора Макгонагалл по молекулярной трансфигурации, так что за завтраком капли сиропа вокруг панкейка напоминали ей электроны на орбиталях. Когда ребята зашли в класс, почти все уже были на месте. Гермиона ненавидела приходить так поздно и считала это почти опозданием, но заставить Рона съесть свой завтрак быстрее не смог бы даже сам Мерлин, к которому она взывала каждую минуту этим утром. Снейп влетел в класс разъярённой летучей мышью — обычное его настроение. За его спиной показалась блондинистая голова в окружении полного змеиного состава приближённых. Разумеется, им сошло с рук появление в классе на долю секунды позже преподавателя. Никогда такого не было, и вот опять. Гермиона была морально готова к встрече с Малфоем, однако подсознательно ждала какого-то подвоха. Тот, в свою очередь, даже не смотрел в её сторону, даря скучающе-равнодушное выражение лица пейзажу за окном. — Мистер Поттер, не хотите ли нам продемонстрировать ваши выдающиеся способности и показать, как выполнять правильную боевую стойку? Уверен, у вас не вызовет это больших трудностей, учитывая ваш огромный опыт, о котором уже сколько лет пишут на каждом заборе. Слизерин не подвёл, подпев своему декану лёгким шлейфом усмешек. Все уставились на Гарри, который, Гермиона была в этом уверена, не знал ни одной боевой стойки. На секунду она злорадно усмехнулась про себя, что если бы он слушал летом её чуть внимательнее, то не стоял бы сейчас как мраморное изваяние. Рука Гермионы взметнулась вверх, изъявляя желание показать как минимум три самые распространённые стойки. Снейп, по обыкновению, её проигнорировал и лишил Гриффиндор пяти очков. — Кажется, мистер Поттер сегодня не в форме и не готов продемонстрировать даже элементарные знания. Удивительно, как вы выходили из ваших приключений победителем. Вы — олицетворение выражения «дуракам везёт». Мистер Малфой, прошу. Жестом указав тому на центр класса, Снейп вдруг вскинул палочку и направил её в Малфоя. Слизеринец, ещё недавно расслабленно шагавший к указанному месту, в секунду напрягся и молниеносным движением выхватил палочку, вставая боком к гипотетическому врагу. Он уступил буквально долю секунды Снейпу. Класс ахнул от неожиданности и резкого поворота ситуации. — Дерьмо, я даже не успел подумать, что происходит, а эти двое уже стоят, готовые к дуэли. Малфой палочку материализовал, что ли? — Рон был удивлён и даже немного восхищён. Но Гермиона уловила его молниеносное движение рукой под мантию, одновременно вспомнив, что сама так и не заказала себе новую кобуру по его совету. Малфой выбрал классическую стойку боком к противнику, чтобы тому было сложнее попасть в цель. Гермиона отметила, как грамотно он распределил вес тела на две ноги, суставы были мягкими, чуть согнутыми, готовыми в любой момент реагировать. Визуально его стойка выглядела максимально собранной, мышцы в тонусе, как у кошки перед прыжком, но вот выражение лица как было скучающе-спокойным, так и осталось. — Пять очков Слизерину за отличное наглядное пособие по должной реакции и стойке. Это был какой-то легальный отмыв очков, законная схема их воровства у Гриффиндора. «Найди причину забрать очки и отдай их тут же своим», — сердилась Гермиона, вставая в пару с Роном, когда Снейп сказал разбиться по двое для практики. Она выбрала место поближе к концу класса, где в отражении стеклянной дверцы книжного шкафа можно было увидеть своё, пусть нечёткое, но вполне сносное отражение и скорректировать стойку. Летом она уже отрабатывала некоторые из них, но после приезда в Хогвартс ни разу не практиковалась. Лаванда разочарованно смотрела исподлобья на Гермиону и встала напротив Парвати рядом с Роном. «Её только не хватало», — мысленно воскликнула Гермиона. Видеть весь урок, как Лаванда пытается привлечь внимание Рона, вовсе не хотелось. Но уже через секунду она была согласна и на Браун, потому что ту грубо оттеснил плечом Теодор Нотт. Тот с Малфоем по какой-то неведомой причине решили встать именно рядом с ними. И пока Лаванда делала попытку возмутиться на брюнета, Парвати пулей ретировалась, стоило Малфою подойти к ней ближе. Гермиона постаралась не подать вида, что как-то удивлена или ей это не нравится, и сосредоточенно продолжила практику. Она сделала несколько выпадов в сторону Рона, но заметила, что немного теряет баланс при вскидывании руки. Боковым зрением посмотрела на своё отражение и тут же заметила ошибку — в какой-то момент у неё заваливался центр тяжести, и ей следовало сильнее переложить вес тела на левую ногу. — Грейнджер, занимаешься самолюбованием? — вдруг донеслось справа от неё. Он не наклонялся к ней близко, не повернул голову в её сторону, продолжая выполнять задание, а голос был таким будничным, словно он поинтересовался, какая погода за окном. Гермиона сохранить самообладание не смогла, но очень пыталась. Её лицо опалило румянцем до кончиков ушей от страха, что кто-то услышит и невозможным образом догадается, о чём речь. — Малфой, не думала, что твоё психосексуальное развитие остановилось на уровне двенадцати лет. У тебя слишком интенсивная фокусировка на том, что ты видеть вообще не должен был. — У тебя жар от щёк сейчас подпалит то, что обычно называют волосами, Грейнджер. Салазар, что с тобой было бы, не общайся ты с Забини? Гермиона коршуном посмотрела на него, не понимая, что именно он имел в виду относительно их общения с Блейзом. Слизеринцы в основном сочувствовали Забини в том, что ему приходится проводить столько времени с ней, и до этого момента она была уверена, что Малфой придерживается того же мнения. Только вот было очевидно, что он знает больше, чем ей хотелось бы. Подарив ему и так уже слишком много реакций взглядом, она решила пропустить выпад. Если в костёр не подкидывать дров, то он потухнет. Как жаль, что у Малфоя была целая лесопилка. — Твоя рука с палочкой вялая, как и сам Уизли. Ты не попадёшь даже в этого раскорячившегося на полкласса рыжего недоумка, не то что в реального противника. — И с этими словами он сделал демонстративный выпад в сторону Нотта. При всём желании Гермионы добавить пару дырок на теле Малфоя в то же мгновение, она не смогла не восхититься, каким же гибким, мягким и одновременно жёстким было его тело. Рука с палочкой хлестко отработала и замерла в ожидании, словно была высечена из камня. «Дело дрянь», — подумала она. — Я смотрю, ты уже забыл, какой жёсткой бывает моя рука? — едко ответила ему Гермиона. — Мисс Грейнджер, вижу, вы скучаете со своим партнёром, — голос Снейпа откуда-то сзади заставил пробежать холодок по спине. — Раз уж вы так жаждете перенять опыт мистера Малфоя, то станьте на место Нотта. А вот теперь точно дело дрянь. Профессор мотнул головой, больше для Теодора, показав, что не шутит и место надо освободить как можно быстрее. Гермиона мысленно взвыла и «рвала» волосы на голове. Ей столько раз не делали замечаний за все годы обучения, сколько сделали сейчас с начала семестра. А главное — опять с Малфоем, ещё немного, и она сама про себя придумает какие-нибудь сплетни. Встретившись с испуганными глазами сначала Рона, а потом сочувствующими Гарри, она пошла вставать напротив Малфоя. Люди на эшафот шли с большим энтузиазмом, чем сейчас шла она. Радовало только то, что теперь из-за расстояния Малфой не сможет досаждать ей своей болтовнёй, а визуальную помеху перед собой она как-нибудь переживёт. Дойдя до места, она сделала глубокий успокаивающий вдох, прежде чем развернуться, но вдруг даже кончиками волос ощутила опасность. Всё произошло в доли секунды. Вот она чувствует что-то, резко оборачивается и замечает вспышку ещё на периферии зрения. Первым сработал инстинкт, активируя мышечную память, и испуганное, но достаточно мощное «Протего» отражает атаку. А вот дальше она действовала вполне осознанно. Её мимолётное сомнение мог заметить только опытный боец, для всех остальных она резко встала в стойку и атаковала Малфоя. — Экспеллиармус! — злым, но тихим голосом бросила она заклинание. Было глупо надеяться, что это сработает, но отвечать чем-то серьёзнее она опасалась. Дуэль на уроке, пусть и не по её инициативе, могла дорого ей обойтись. Она могла поспорить, что Малфой отбил её заклинание не вербальными щитовыми чарами, а с самодовольной усмешкой. Будь она на месте Снейпа, уже дала бы пять очков Слизерину за отличное применение теории на практике. Она хотела было уже опустить палочку, потому что заметила движение чёрной мантии Снейпа в поле зрения, но слизеринец вдруг начал кидать заклинания одно за другим. Это был рой жалящих проклятий, уж очень похожих на настоящих пчёл. Он их создавал с какой-то нечеловеческой скоростью, а Гермиона всё обновляла щитовые чары одни за другими. В какой-то момент она пропустила несколько, и они вонзились острой вспышкой боли ей в левую руку. Яростное шипение вырвалось из неё. Малфой, кажется, сошёл с ума, устроив показательную порку прямо на занятии при преподавателе. Он был настолько быстр, что не оставлял шансов на возможность контратаки совершенно. Она заметила, как Рон и Гарри бросились на помощь, но споткнулись о воздушные ступеньки, созданные слизеринцем. Это было какое-то насмехательство. Гермиона, окружённая детскими заклинаниями, растянувшиеся на полу Гарри и Рон, Снейп, стоящий в стороне со скучающим видом, и самодовольный Малфой. — Остолбеней! — вылетело заклинание из её палочки ровно в тот момент, когда он отвлёкся на Гарри и Рона. На долю секунды ей показалось, что она попала в него, но нет, это Малфой просто увернулся от атаки, пригнувшись с кошачьей грацией. А уже через секунду Гермиону откинуло волной заклинания в стену. Мадам Помфри запретила ей покидать больничное крыло до следующего дня. У неё было лёгкое сотрясение и несколько следов от жалящих проклятий. Левую руку пекло — это настойка растопырника под повязкой боролась с последствиями. Друзья заходили к ней после занятий и рассказали, как Снейп не то что не отругал Малфоя, а ещё и дал ему десять очков за правильное применение знаний на практике. Девушке стало смешно: она была права в своих предположениях, не угадала только размер щедрости декана факультета. Мальчики рассказали, что остаток занятия они разбирали ошибки Гермионы на практике, а в конце Снейп с нескрываемой радостью объявил, что за этот урок она получила «Отвратительно», и только быстрая реакция в отражении первой атаки спасла её от «Тролля». Сначала ей захотелось даже поплакать, потому что такой позор случился с ней впервые. Потом — кричать в подушку от вопиющей несправедливости. А потом она решила, что сходит к Макгонагалл и расскажет всё как было. Но профессор пришла сама вечером в сопровождении Снейпа и Малфоя. Она уже опросила других студентов и попросила описать Гермиону случившееся. Удовлетворённо кивнув, она подозвала Снейпа обсудить решение наедине. — И что это было, Малфой? — спросила она, как только преподаватели отошли подальше. — Обычное любопытство. — Ты идиот? Напасть со спины прямо на уроке только из любопытства? — Почему нет? — пожал он плечами, снисходительно глядя на Гермиону сверху вниз. — Вполне в моём духе. — И что же ты выяснил? Повисла пауза. Малфой сложа руки на груди старательно делал вид, что швы плитки на стене ему крайне интересны, поглядывая на настенные часы, будто куда-то спешил. Гермиона же не хотела оставлять вопрос был ответа и исподлобья хмуро смотрела на него в образе разъяренной фурии. Послышались шаги преподавателей, которые вынесли свой вердикт. Малфоя отстранили от квиддича на два месяца и назначили несколько отработок у Макгонагалл. Гермиона была ей благодарна за заступничество и рада за восторжествовавшее чувство справедливости. Но не долго. Снейп настоял признать её тоже виновной, так как она не только защищалась, но и использовала атакующие заклинания, не дождавшись помощи профессора, чем подвергла студента опасности. Видимо, на бездействие этого профессора все дружно закрыли глаза из каких-то политических деканских отношений. По итогу Гермиона стала счастливым обладателем отработки наказания у Снейпа. — «Малфой в опасности» — отличный заголовок для нового выпуска «Ежедневного Пророка», — закатила глаза она, стоило преподавателям направиться к выходу. — Вчера на уроке защиты от тёмных искусств древний чистокровный род чуть не остался без наследника из-за маглорождённой студентки. Черты лица изменились буквально на несколько секунд, но она успела разглядеть тщательно скрываемую усмешку по чуть вздёрнувшемуся уголку губ вверх. Он тут же чуть наклонил голову и немного прищурился в попытке контроля эмоций. — Я бы не был столь толерантен и всё же использовал то, что тебе подходит больше — грязнокровка. Лучше звучит в нынешнее время и добавляет абсурдности ситуации в твою трагикомедию, — бросив это Гермионе, он развернулся вслед за преподавателями, но вдруг остановился, посмотрел на неё из-за плеча и добавил: — Тогда на уроке я понял, что ты обычный книжный червь, которому лучше не выползать из библиотеки никогда. Вся оставшаяся неделя прошла для Гермионы спокойно. Снейп перенёс её отработку на неопределённый срок, сказав, что сообщит позже, когда он освободится. Малфой словно сторонился всех. Раньше вокруг него всегда крутились Кребб с Гойлом, в последнее время — Паркинсон, Нотт и Забини. А за последние дни он даже в Большом зале появился от силы несколько раз. Ей не нравилось, что переживания из-за предстоящей встречи с ним заставляют её выискивать его взглядом. Однако изменения в поведении и привычном образе жизни были важным маркером, и Гермиона старалась подмечать каждую даже несущественную мелочь. Несмотря на конец недели, Гермиона чувствовала себя бодрой и была уверена, что это заслуга одного дня в больничном крыле. Тогда, оставшись там, она пропустила своё дежурство по школе, а профессор Флитвик освободил её от домашнего задания с урока, на котором её не было. И хотя Гермиона всё равно узнала тему и написала два свитка доклада для него, одна мысль, что ей сделали поблажку, всё равно приносила лёгкость. В субботу были запланированы пробы вратарей в сборную команду Гриффиндора по квиддичу. Рон от волнения не мог даже есть, поэтому все силы друзей были брошены на поддержание его морального духа. — Гермиона, ты сегодня пойдёшь с нами на тренировку? — спросил у неё Гарри после занятий. — Мне кажется, Рону надо ещё раз потренироваться и сбросить нервное напряжение физической работой перед завтрашним днём. В душе она тут же обрадовалась, что ей не придётся тайком выбираться из башни Гриффиндора вечером, потому что все, кроме разве что Невилла, собирались пойти поддержать Рона. — Нет, сегодня не получится, извините, ребята. У меня уже запланирована встреча в библиотеке с Забини. Надо сверить наши переводы текстов для проекта. Привлекать к своей лжи никого постороннего не хотелось. Хоть все привыкли к тому, что она ставит библиотеку выше любых других интересов, но в отношении Рона это всё же было бы странно. А когда замешано несколько людей, то все понимают, что сопоставить графики из-за переносов намного труднее. Вечером она действительно пошла в библиотеку и постаралась сделать как можно больше заданий на следующую неделю. Всё же в субботу она хотела прийти и поддержать друга, ведь для него попадание в команду было невероятно важно. Ближе к девяти вечера она пошла наверх. Они даже не договорились с Малфоем о месте встречи и вообще в силе ли их договорённость. Часы на башне пробили девять, а его всё ещё не было. Гермиона нервно топталась у окна, то и дело поглядывая на улицу сквозь цветную мозаику причудливого оконного узора. Каждая минута ожидания усиливала нервозность, и она не знала, сколько так готова его ждать. В ней сидела стойкая уверенность, что он придёт, уж слишком горели его глаза. Такой человек, как Малфой, не согласился бы возиться с маглорождённой гриффиндоркой и передавать свои знания врагу просто так. Скорее, он был в отчаянии найти выручай-комнату. «А может, он уже нашёл её сам?» — размышляла девушка, нервно заламывая пальцы. — Грейнджер, с твоей осмотрительностью я удивлён, как ты ещё не попалась патрулю или Филчу. Он стоял неподалёку, засунув руки в карманы и прислонившись к стене плечом. Холодным и колючим взглядом он рассматривал Гермиону так, словно это она опоздала. Сколько времени он уже тут стоял? — Ты опоздал, Малфой. — Знаю. Ни извинений, ни оправданий. Она осмотрела его и заметила, что он был в спортивной форме для квиддича, только без защиты. Волосы чуть растрёпаны, лёгкий румянец на щеках и уже неидеально выглаженная одежда. «Неужели нарушает запрет Макгонагалл и продолжает тренировки?» — Ты играл в квиддич? — тут же спросила Гермиона. — Я похож на идиота? — ей хотелось сказать «да» просто из вредности, но она промолчала. — Ваша старуха никак не смирится со своим студенческим поражением и пытается грязно убирать сильных игроков из команды соперников, которые могут надрать зад святому Поттеру. Как-то не по-гриффиндорски. Но по-гриффиндорски забывать, что квиддич — это не только полёты на метле, но и общая физическая подготовка, разработка стратегий, подбор и обучение команды. Этим мне заниматься не запрещали, Грейнджер. Гермиона немного стушевалась и решила всё же поговорить о том, зачем они собрались. Оттолкнувшись от подоконника, она подошла к нему поближе. — Для начала я хочу обговорить условия, — твёрдо начала она. — Валяй. — Ты учишь меня окклюменции, пока я не смогу защититься от тебя. Он смерил её оценивающим взглядом сверху вниз и усмехнулся: — Это в прямой зависимости от силы моего желания докопаться до скрытого. — Думаю, ты не хочешь, чтобы Сам-Знаешь-Кто когда-нибудь прочитал мои мысли и увидел, как тебе помогает, кхм, грязнокровка. — В таком случае мне проще тебя убить и не тратить своё время, — ответил Малфой спокойным и ровным голосом, без тени эмоции в нём. — Тогда в этом случае тебя посадят в Азкабан, и ты не выполнишь задание своего хозяина. Это был выстрел вслепую после разведки Гарри и небольшого собственного размышления. Всего лишь гипотеза, которая попала точно в цель, потому что Малфой поменялся в лице. — Никаких условий у нас с тобой не будет, в них нет никакого смысла. Тебе нужен быстрый результат, но ты не будешь готова платить за него, поверь мне. Авроры учатся этому навыку три года, и лишь у четверти из них будут шансы на успех против Тёмного Лорда. Ты научишься от меня закрываться ровно настолько, насколько я тебе позволю это сделать, ведь твоя проблема в том, что я не собираюсь нянчиться с твоим обучением долгое время. И даже если мы потратим несколько лет, всё равно нет гарантии, что однажды выдержишь допрос. Поэтому ты можешь катиться к троллю в зад со своими угрозами о том, чего мне нужно бояться, — он вдруг резко толкнул её в стену. От неожиданности его движения Гермиона больно ударилась головой и не заметила, как он вдавил её запястья в каменную кладку над головой, а свободной рукой приподнял за подбородок голову, чтобы посмотреть в глаза, — Мне ничего не стоит залезть к тебе в голову и узнать всё, что мне нужно, раз уж ты всё равно обо всём догадалась. Потом я просто подчищу тебе память, ты никогда не вспомнишь, что я вообще могу читать мысли. И единственная причина, почему ты всё ещё стоишь напротив и качаешь свои права — это моё немотивированное любопытство к тебе и то, что я пока не решил можешь ли ты быть мне полезна. Чем ты можешь быть мне полезна, Грейнджер? Он нависал над ней, как отвесная скала над морем. Гермиона застыла под ним, выбитая из колеи положением, в котором оказалась. Поза была молчаливой угрозой, которая моментально вызвала всплеск адреналина, заставивший участиться её дыхание и сердцебиение. Со стороны можно было подумать, что во всем этом есть сексуальный подтекст, но никак больше Малфой не прикасался к ней, наоборот, словно старался держаться подальше. Тем не менее она была эмоционально и физически уязвима перед ним: ограничение в движениях, вновь нарушенные личные границы и глухая стена за спиной. Серые глаза гипнотизировали и сковывали льдом всё её тело, словно он собирался применить к ней легилименцию прямо сейчас, и только один её ответ останавливал его от этого. — Могу сбивать спесь с тебя каждый раз, когда это потребуется, — огрызнулась она, в душе надеясь, что это хоть немного звучит уверенно из того положения, в котором она была. Несколько раз моргнув, она всё же сбросила наваждение и дёрнула подбородком, скидывая его руку. — Отпусти меня сейчас же, Малфой. — Что ещё пожелает принцесса Гриффиндора? — Немедленно. Если ты применишь против меня заклинание и я почувствую себя в опасности, то активирую отложенное письмо для Дамблдора и Гарри. И да, я никогда не узнаю, что ты ко мне применял Обливиэйт, но вот целитель разума вполне это распознает, когда меня к нему приведут по моей же просьбе. Поэтому подумай ещё раз: хочешь ты в Азкабан или, может, просто научишь окклюменции? Малфой всё же отпустил её, делая шаг назад, и она, шипя, растёрла ноющие запястья. — Что ж, достаточно по-слизерински, но мне нужны гарантии, что ты будешь молчать всегда, а не побежишь плакаться при первой же возможности. Давай сойдёмся на том, что если ты расскажешь что-либо, то я даю приказ своему домовику найти и убить твоих родителей. — Ты мерзок, Малфой! — её голос был полон неверия и отвращения, руки моментально сжались в кулаки от желания его ударить. — Я всего лишь уравнял наши риски, — он пожал плечами, сохраняя хладнокровие. — Давай сократим переменные угроз из нашего уравнения и оставим просто твоё молчание в обмен на мои уроки легилименции.