Часть 3

Катя сидела в коридоре, просто смотря себе под ноги. Прекрасно понимала, что в этой ситуации она тоже виновата. Нужно было сдержаться и уж точно не покрывать журналиста матом, но она ничего не смогла с собой поделать! Вина перед Денисом и штабом сжирала её изнутри. Что он скажет? Ведь ему точно доложат об этом инциденте. Наверняка, он теперь будет её ненавидеть и порицать всю оставшуюся жизнь. А может, вовсе не захочет с ней больше встречаться. Зачем ему эти проблемы с прессой? Проще ведь просто расстаться. Панкратова в очередной раз всхлипнула. Да, такая она, сама послала, сама разрыдалась. Так и сидела, вытирая слёзы, да смотря себе на кроссовки. Совсем скоро нужно будет выходить на тренировку и видеться с Денисом. Что он скажет? А как с ним работать дальше, если они расстанутся? — Заяц? Катя подняла заплаканные глаза на главного тренера. Захотелось разрыдаться ещё сильнее, но девушка сдержала все слёзы. Теперь они застилали ей обзор и она не могла сказать точно, с каким выражением лица стоит Денис. — Прости… — прошептала Панкратова, качая головой. Это было последнее слово перед тем, как Ушаков практически оторвал её от скамейки и крепко обнял. Спрятал ото всех в своих объятиях. А Катя, совершенно не готовая к такому исходу, наконец-то разрыдалась сильнее, обнимая Дениса так крепко, словно он мог испариться. — Заяц, ну зачем ты им отвечаешь на все их нападки? Совершенно не нужно, — успокаивающе шептал Денис, — Пусть говорят что хотят. Ты от этого не перестаешь быть выдающейся спортсменкой и моей самой любимой девушкой. Со всеми скандалами разберемся, ото всех отобьемся. — Правда? — всхлипнула Катя, поднимая глаза на мужчину. — Конечно, — на лице Ушакова расцвела улыбка, он наклонил голову и они с Катей соприкоснулись лбами, — Я тебя никому не отдам. В этот момент он даже представить себе не мог, какой масштаб скандалов ожидает их в будущем. В этот момент Ушаков был абсолютно счастлив, обнимал и утешал свою любимую. Но, у любой ситуации, как и у Дениса, есть обратная сторона. У Дениса, она, например, была такая: — Слёзы вытерла! Сопли не пускаем! — на девочках Денис Русланович решил выплеснуть всё, что у него было внутри. Весь свой яд, который копился на парнях. Казалось, что если выпустить его на лёд, он обязательно подерется с девочками, — Калинина! На льду вздрогнули обе девушки. И та, которая ехала по центру льда, вытирая слёзы, и та, которая ехала у бортика. Старшая сразу поняла, что это сказали не ей. Даша вернулась на тренировки совсем недавно, на контрольных прокатах выступала с совсем сырой программой. И с сырой подготовкой, но по взаимной договоренности её практически не трогали. Всем было очевидно, что она закончит, но Даша продолжала хвататься за несуществующие возможности остаться в спорте. Младшей повезло меньше. Она была вторым номером в сборной и к ней было очень, ну прямо-таки очень, много претензий. — Ярослава! Заново! Дрожащая от перенапряжения девушка кивнула и снова пошла делать свой фирменный элемент. Он заключался в повороте вниз и последующем красивом выходе. Пока получалось очень и очень плохо. К Кате негласно не было вопросов. Она пока и работала неплохо, чисто откатала свою короткую программу. За прокатом с трибун наблюдала Есения Князева, бывшая партнёрша Дениса Ушакова, и она осталась под впечатлением от пластичности Екатерины. Четверной флип. Катя уставши села на льду, упираясь в него руками. Ушаков шумно втянул воздух, но сдержался. Указание не прыгать четверные без согласования Катя, конечно же, пропустила мимо ушей. Дай бог, она больше не будет прыгать четверные и остаток тренировки пройдет гладко. Не тут-то было. Четверной флип. Падение. Четверной флип. Степ-аут. Четверной флип… Выехала, но свалилась на выезде, заехав коньком в какую-то ямку. Всё это время Ушаков наблюдал за ней не отрываясь, надеясь, что у Кати появится совесть без его участия. Пока что, проблесков таковой совершенно не наблюдалось. — Дэн, а… — Роман попытался что-то сказать, надеясь остановить этот поток четверных. — Молчи, — полуотвернулся от него Ушаков, — Пусть делает то, что захочется. Роман цыкнул, качая головой и усмехаясь. Денис Русланович скосил на него взгляд, в котором четко читался вопрос. — Веревки из тебя вьет, — беззлобно ответил на немой вопрос Роман, — И вот ты уже не тот суровый главный тренер, а послушный мальчик, который согласен с любым её глупым действием. Дэн, она себе что-нибудь отобьет такими темпами. На коленку упадет и всё, пиши-пропало. Останови её, пока не поздно, а. Успокой свою женщину. Захотелось неплохо так втащить Роману. Чтобы мозги на место вернулись. Веревки вьет… Ага, как же.

***

Четверной аксель. Падение. Его всего трясет от злости. Даже не знает, куда девать всю ту энергию, которая заточена внутри него! Хочется крушить, раздолбить этот лёд в ноль, да хоть что-то сделать! — Тима… Тим… — настойчивый голос доносится из ниоткуда. Панкратов отмахивается и заезжает на ещё один аксель. Пусть он сломает себе все ноги, спину, останется инвалидом на всю жизнь. Но, он хочет приземлять этот четверной аксель! Почему Дима может, а ему это, просто-напросто, не дано?! — Тимур! Кто-то зовет, но ему совершенно все равно. Только ветер свистит в ушах, а ноги разрезают поверхность льда. — Папа. Он резко открывает глаза. Солнечный свет болезненно бьет по ним, заставляя поморщиться и отвернуться. Это был сон. — Папа. Тимур возвращается к своему изначальному положению. На их с Евой кровати сидит дочь, забавно лохматая, в пижамке. Невозможно не улыбнуться. Еще совершенно сонный, он тянется рукой к голове Сони и гладит её по рассыпчатым светлым волосам. — Доброе утро, доченька, — хриплым ото сна голоса здоровается он с малышкой. Девочка улыбается и быстро оказывается ближе к отцу, удобно устраиваясь в его объятиях. Тимур и не против, наоборот, так даже удобнее продолжать спать. Поднимает глаза на девушку, лежащую рядом, — И тебе доброе утро, любимая. — Доброе, любимый, — в тон ему отвечает Ева, оставляя быстрый поцелуй на его губах, — Кошмар снился? Кошмар?.. На него смотрели огромные серо-голубые глаза. Даже рассказывать не хотелось. Это просто не имело значения, когда она ТАК смотрит. Как на самое лучшее, что есть в её жизни. Хочется только улыбаться и растянуть этот момент. Ещё лучше, остаться жить в этом моменте. — Не помню, — соврал Тимур, — Давай еще поспим. Ева глянула на часы. По-хорошему, нужно уже встать, но… — Мама-а-а-а! — крик раздался из соседней комнаты. Ева прошептала «я сейчас» и скрылась в дверном проёме. Тимур опустил взгляд на девочку, тихо лежащую на его руке. — Такая ты сладкая, Сонька, — сказал он с улыбкой, расцеловывая ребенка в обе щеки. Девочка засмеялась, пытаясь вывернуться. В этот момент вернулась Ева, очевидно, с сыном на руках. Никита был очень заспанным и, видимо, испугался, не увидев Софы в соседней кроватке. — Доброе утро, мужик, — поздоровался с Никитой Тимур, — Еще спать сейчас будем. Ты с нами? Мальчик произнёс что-то неразборчивое, но, видимо, положительное. Ева легла на своё место, укладывая сына поближе. Так и остались лежать вчетвером, досматривая сны. И в этот момент Тимур мог сказать, что точно погорячился. Никаким инвалидом он не хочет остаться и расшибиться для фигурного катания тоже. Ему есть ради кого жить и для кого жить. И их оставлять он точно не собирается.