Часть 2

"Это было больно," - первое, что приходит в голову после того, как удается осознать, что жизнь продолжается. Она не оборвалась, хотя была в одном шаге от этого. Все тело юноши пылает огнем, не прекращает даже когда он начинает кататься по пыльному асфальту, который постепенно тушит все. Но под кожей до сих пор ощущение нестерпимой боли, которая продолжает распространяться глубже. Пронимает до самых костей и не оставляет шанса на спокойную жизнь. Но со временем боль утихает. Не исчезает, а лишь приглушается. Юноша глубоко вдыхает, и сердце пропускает удар, заставляя схватиться за грудь обоженными руками, причиняя себе боль вновь и вновь. Айзек открывает слезящиеся глаза и медленно выдыхает. Он жив, хотя был на грани. - Спасибо, папаша, - выплёвывает эти слова на асфальт и пытается подняться. Тело не слушается, в глазах темнеет и моментами юноша теряется в пространстве. В голове кто-то рьяно пищит. Но общими усилиями удается встать. Он всё ещё находится на асфальтированной площадке за заброшенным домом. - Как удобно было сделать все здесь. Свалил бы на меня, что это я не особо умный. "Поджёг сам себя", было бы забавно. Наверно, - усмехается юноша. Осознание, что ему нужны медикаменты приходит не сразу, а только после того, как волна боли проходит от макушки к пяткам. Но Айзек решает переждать. Идти сейчас куда-либо опасно - везде может попасться проклятый папаша, и тогда это точно плохо закончится. Для начала нужно хотя бы найти одежду, ведь прежняя попросту сгорела. Как и волосы, брови, ресницы... Побродив по заброшенному зданию, юноша находит достаточно большую тряпку, которой укрывает таз. И на этом силы заканчиваются. Он осторожно ложится ничком на подобие матраса в этой же комнате и мигом засыпает. Организм потратил слишком много сил за короткий отрезок времени. Сон приходит мгновенно, и юноша погружается в приятную темноту, окутываемый спокойствием. *** Новый "дом" выглядит хуже, чем тот, где раньше жила девушка - старый, запущенный. Он никому не был интересен как минимум десяток лет, судя по виду. - Я здесь живу теперь, представляешь, меня уволили! Пришлось сюда перебраться, - трещит, не умолкая, женщина, перетаскивая коробки с вещами. - Так, потом мы пойдем в отделение полиции, не знаю, откуда ты такая взялась. К сожалению, я не смогу обеспечивать тебя, так что готовься к скорой разлуке... Рэйчел переводит взгляд с нее. Не интересна. Это просто пустышка. Ничего не значащая плоть. Но подняться и избавить себя от надоедливой компании девушка не в силах. Ногами не пошевелить из-за усталости, а глаза того гляди и слипнутся. И она не замечает, как засыпает. Но ее быстро вырывают из этого состояния громкий голос и потрепывание за плечо. - Не время спать! Помогай давай, я устала уже, - со смуглой кожи крупными каплями стекает пот. - Я не могу встать, - безразлично отвечает Рэйчел и ведёт носом в сторону. От женщины ужасающе пахнет. - Вот как, - и уходит, громко хлопнув дверью. А через час приходит в компании незнакомых Рэйчел женщины и мужчины, что даже в такую жару одеты в офисные костюмы. - Вот ее я нашла на обочине. Она сказала, что ее родителей убили, и больше информации я вытянуть не смогла. - Их убили, - как зачарованная, повторяет Гарднер и смотрит, не моргая, на пришедших большими и мертвыми глазами. Словно рыба на прилавке. - Это не подобающая обстановка для подобных разговоров. Если ее родители действительно мертвы, тогда нам нужно ехать в полицейский участок. И все, что сказано здесь, не имеет особой ценности. Ведь как она, так и вы можете врать, - пожимает плечами мужчина и садится перед девочкой на колени. - Ты не против проехаться с нами? - Хорошо. Но я не могу встать, - вновь повторяет она. - Это она и мне сказала, не скучала я девочку, - выпаливает тучная женщина, когда социальные работники синхронно переводят на нее взгляд. В участке пахнет сыростью и мокрой шерстью. Перед девушкой ставят тарелку с варевом, а когда она переводит взгляд на работников, худенькая женщина тут же оказывается рядом. - Солнце, тебе нужно поесть, ты очень болезненно выглядишь, давай помогу, - она подносит ложку ко рту, и девочка не сопротивляется. Какая разница, если вкуса не чувствует. А потом начинают "допрос". - Как тебя зовут? - перед девочкой сидит достаточно крупный мужчина, представившийся местным полицейским и главой участка. - Рэйчел Гарднер. - Сколько полных лет? - Четырнадцать. - Что случилось с твоими родителями? - Их убили. - Где ты живёшь? - В Калифорнии. И вопросы не прекращаются на протяжении ещё двух часов. Затем ей вновь приносят еду и все та же женщина кормит ее, пока мертво-синие глаза изучают все вокруг. Отсюда нужно уходить. Неприятное место, пропитанное ложью, слезами и насилием. Если бы можно было присудить этому зданию цвет, оно было бы темно-синим, словно грозовая туча, которая вот-вот расплачется с раскатами электричества, которые унесут за собой несколько жизней. - Рэйчел, на время расследования, тебя поместят в детский дом, пока не найдут твоих близких родственников, которые возьмут опеку над тобой. Хорошо? - с ней разговаривают очень мягко, почти елейно. - И необходимо будет раз в день общаться с одной девушкой, она тебе поможет. Мы понимаем, насколько ты потрясена из-за смерти родителей, но все будет хорошо. Жизнь на этом не заканчивается. Особенно твоя. Девочка лишь кивает. Теперь определенной цели у нее нет. Нормальная семья просуществовала недолго, но это Рэйчел не волнует. Она сделала тогда все, что хотела. Родители наконец перестали ссориться. Теперь осталось лишь дожить столько лет, сколько получится..