Часть 3

Детский дом выглядит ещё хуже, чем пристанище тот болтливой женщины: весь серый несмотря на яркие лучи солнца, старый, на стенах под слоем штукатурки видны трещины. Не удивительно, если помимо детей, это здание кишит не самой приятной живностью. Но Рэйчел все равно. Она лишь подмечает недостаток за недостатком, лениво обводя все здание целиком взглядом. Знает, что проведет здесь гораздо больше времени, чем можно предположить. Возможно, до самого восемнадцатилетия пробудет здесь, так как никаких родственников, кроме покойных родителей, она не знает. И вряд-ли они существуют. А даже если и есть где-то на белом свете, то никто не возьмёт к себе такую девочку, как она. Рэйчел уже поняла простую истину: приемным родителям нужны простые дети. Такие, которые веселятся, пытаются узнать что-то новое, любят играть на свежем воздухе, заводить друзей, которых у девочки никогда не было. Только вот она не такая. И навряд ли что-то поменяется. Во время того, как оформляются документы, Рэйчел сидит и смотрит в одну точку. Больше нет переживаний и каких-либо мыслей. Все, что могла сделать, она уже давно сделала, а теперь горевать или сожалеть бессмысленно. Время не повернешь вспять. Родители не станут живыми. Они не полюбят друг друга вновь только ради сохранения семьи. И в конечном итоге конец будет таким же. Девочку поселяют в совершенно пустую комнату. Люди из социальной защиты настояли на подобном. Они считают, что этого ребенка нужно максимально ограничить от общества на время ведения расследования, чтобы не нанести ей лишнюю эмоциональную травму. Но они не догадываются, что поселив ее даже к самым разговорчивым людям, Рэйчел не изменится. У нее не появится смысл жизни, ведь все, что она хочет — избавление от грехов и найти упокоение. — Послушай, милочка, — произносит худощавая женщина, являющаяся директором детского дома. — Я постараюсь войти в положение. Учитывать твои травмы и так далее, что там мне рекомендовали эти социологи? — обращается она к помощнице. — Сказали ее вообще не трогать. — А, да. Но знаешь, Рэйчел, у меня полно забот и хлопот. Так что предлагаю тебе выбор: либо ты помогаешь в нашем госпитале при детдоме, либо помогаешь на кухне. Мне не нужны лишние голодные рты, которые ничего не делают для получения своей порции еды, — тетка щелкает несколько пальцами перед лицом девочки, а потом хмыкает, не увидев никакой реакции. — В госпитале, — такой персоне, как Гарднер, не место на кухне, где слишком много острых и опасных предметов. Девочке не хочется испытывать вновь то чувство, поселившееся в ее груди в ту роковую ночь. В моменте, пришивая остывающую плоть, это будоражило, заставляло чувствовать эмоции, но потом наступил истощение. За каждым ярким всплеском последует наказание. — Отлично. Там как раз рук не хватает. Пойдем, вещи распакуешь позже, — и деректор хватает девочку за руку и тащит ее в соседнее здание, такое же серое безжизненное. *** Помещение пропахло спиртом и болезнями, но Рэйчел чувствует непривычный для такого заведения запа гари. Будто на кухне спалили мясо. Заведующая больницей выглядит похожей на расплывшийся холодец. У нее губы накрашены в пастельно-розовый цвет, который ей совсем не подходит. Синие тени на глазах, характерные женщинам ее возраста. И красный неопрятный маникюр. — Как тебя там? Ричил? — Рэйчел, — тихо отвечает девочка, смотря в одну точку на стене. — Хорошо. Рэйчел, — неприятно чавкает она губами. — Будешь помогать мне. У нас очень мало медсестер, так что работы будет много. — Ладно. И тогда еще никто не знал, чем обернется это решение. Кто повстречается на пути маленькой Гарднер, и какой сделает ее после встречи. — Так, иди в третью палату и поменяй там парнише бинты, — и женщина протягивает две небольшие пачки. — Он может быть агрессивным, так что осторожнее. На тебя медикаменты тратить никто не будет. Ясно? — Да, — и Рэйчел выходит из кабинета, напротив которого стоит дверь с номером «8». Девочка поворачивает налево, непроизвольно сжимая упаковки бинтов. Сердце почему-то начинает биться чаще, возвращая ее к жизни. На щеках появляется легкий румянец, из-за чего она останавливается, пытаясь отдышатся. — Что происходит? — Девочка хватается за одежду у сердца. После нескольких минут все приходит на круги своя, и Гарднер заходит в палату. Там стоит несколько пустых коек и одна занятая. Девочка не спеша подходит к ней, но резко останавливается, увидев в каком состоянии находится «парниша». На нем нет ни одного живого места, которое пощадил бы огонь. Вся кожа покрыта ожогами, она слезает кусками, стоит только прикоснуться, а все бинты пропитаны кровью. Рэйчел тихо вскрикивает, когда этот юноша начинает стонать от боли при неудачной попытке перевернуться. Он открывает глаза и хмурится, пытаясь не издавать звуки. — Здравствуйте, мне приказали поменять вам бинты, — и она кладет их на прикроватную тумбочку — Отстань, — все, что может выдавить из себя парень. — Я… Пойду наберу воды, — иначе не получится удалить старые повязки, не причинив колоссальное количество боли. Единственное, что может сейчас сделать девочка — размочить бинты. В палату она возвращается в тазиком, который был найден с трудом, теплой воды. Парень не сдвинулся с места, что и неудивительно с тем, какой тяжести у него раны. Он приоткрывает глаза, смотря на вновь вошедшую, и закрывает их обратно. Незачем сейчас тратить лишние силы. — Сейчас я постараюсь убрать старые бинты, будет больно, — монотонно проговаривает девочка, поставив рядом с новыми бинтами тазик, — Но я постараюсь сделать все, как можно осторожнее. Если боль будет невыносима, скажите, я прекращу. Ответом на это служит тишина, и Гарднер, выдохнув, достает припрятанную тряпку, которую она «украла» из комнаты главного врача, смачивает ее водой и прикладывает к кисти, решив начать с нее. Бинты, нехотя, размокают и позволяют отодрать себя от кожи вместе с ее частичками. Рэйчел тошнит от вида ожогов и кровоточащих ран. На одну только руку уходит около часа. Перед глазами уже все плывет, и девочка решает сделать перерыв. Она присаживается на подоконник и прикрывает глаза. — И сколько уйдет времени? — хрипит парень. — Не знаю. Это очень тяжело. Я сама не рада, — не открывая глаз, отзывается девочка. — Звать то тебя хоть как? — Рэйчел Гарднер. — Я Айзек Фостер. — Рада знакомству, — врёт девочка. Этот парень ей безразличен. Пока что.