Часть 2

— Ну постой, Тарас, — догнал Карпенко. — Брось дуться. Дело волнительное. Умиляет меня, что как ребенок ты сейчас, как есть — мальчишка.  — А меня нисколько не умиляет, — бросил Тарас. — Не привык я робеть, нервничать начинаю с того.  — Стой же. Отдышись. Помогу, чем смогу, но ведь ты понимаешь, из меня Казанова никудышный. Говори же. — В том и дело, что тут больше по твоей части, по психологической! — покрутил Тарас ладонью у виска. — Я, головой, все понимаю: она —женщина, и устроена как те другие, что со мной были. Но покоя не дает мне мысль, что нежнее она натурой,  у меня ведь все были… ну как их. — Опытные? И в этом дело? — Дело? Дело, Родя, в том, что люблю я ее и боюсь опростоволоситься. Грубым показаться мужиком. Ты посуди, я раньше особо не думал даже, как нужно им! Своими инстинктами все действовал: захочу — уложу, захочу — разверну!  Да и слов—то там не надо было важных. Знай себе, плети всякую ерунду. Тут другое. Ты ведь знался с барышнями в университете, может подскажешь, как его… теория нужна какая? — понижал голос Смолокуров. — Может пилюли какие у тебя есть? — Не пойму тебя совсем. Ты за свои физические возможности переживаешь? Или все же за то, что не знаешь, как подступиться? — Нет, тут все в порядке, — отвернулся Тарас. — С физическим. Я когда рядом с ней, очень даже.. ну впечатлен. А она, того наверняка не знаю. — Холодности боишься? — Вот—вот. Что не по ее сделаю сначала, может и вся жизнь не так пойти. На минуту повисла тишина, прерываемая лишь чириканьем воробьев и шелестом крон старых лип.  — Знаешь, Тарас, — спокойно начал Родион,— что университетские, что дворовые... В строении, как ты заметил, разницы нет. Коли нужно тебе строение рассказать, я вынесу книгу по анатомии, современную. Но, — обратив внимание, как отмахнулся пристав, — думаю, смысла в этом нет, ты и сам это получше меня изучил. А внутреннее … — призадумался Родион Романович, — пожалуй, есть отличия в том, дворовые наблюдают всякое: и как собаки случаются, и как голуби воркуют, а то и похуже — изба—то одна на всю семью. Так сказать, к этим процессам относятся не как к божественному явлению. — Тоже верно,—  согласился Тарас куда-то в пустоту — На том сделаю вывод, что и тебе бы отнестись к этому процессу трепетнее, чем бывало. — Как видишь, я в таком трепете, — грустно усмехнулся Тарас, — что до советов  дошел! — А знаешь, вот что еще! Вспомни, как Анастасия Андреевна дела ведет? — Как? Ясно — себе на уме. Сама все сначала. — И со страстью, Тарас.  — Так я —  не преступление.  — Ай! Тарас, ты — не преступление, ты — наказание!  — махнул рукой Карпенко. — Загадка нужна ей! Только вот не понимаю… — Загадка, говоришь… что ж я ей загадочного предоставлю? Голых мужиков она видела, только что разве в менее свежей кондиции… — А слушай, спрошу тебя неприличную вещь для пользы дела, — пропустив рассуждения пристава,  вдруг просиял Карпенко. — Спрашивай. Разговор у нас того неприличнее, — присел Тарас на скамью, подаваясь вперед. — Целовались же вы? — подсел к нему Карпенко.  — Конечно. Обижаете, Родион Романович,— щурясь, улыбнулся пристав. — Так, а … как.. как первый раз вышло? Позволила тебе или сама ? —Да я даже не знаю, что первым разом считать. Первый раз она меня чуть на следственном эксперименте не утопила. Дело артистки было большое, со взрывчаткой, помнишь?  — Помню, помню. — Ну вот, утопила и начала искусственное дыхание делать, только.. — Не то, Тарас. — Так.. потом уже я ее поцеловал, разыгрывали мы на задержании мужа и жену... — Не то. — Тебе не угодишь, Родион! Один раз вампиров ловили зимой, тогда она кричала на меня, злилась, что не дал ей изловить того вампира, а я не удержался!  Уж больно безобидно она рычала, как котенок. Поцеловал.  — А она? — Пощечиной наградила; я тогда здорово обозлился на нее. — М-да, это все так похоже на вас. А без пощечин и розыгрышей были случаи? — Были. — немного понизил голос Тарас. — Такой и расскажи.  — Между нами исключительно, Родя. Лирическое отступление Почему в моей картине мира Тарас не пойдет в бордель за советами. Но в комментах похихикала, спасибо!  Исключительно мое мнение.  1. Высосанная проблема не в том, как сделать процесс безобидным и технически правильным (о боже!) порвать девственную плеву, возбужденному мужчине? ( ну само собой я бы не стала сюжетно отправлять его к Карпенко с таким запросом,  ибо хз даже была ли у него женщина.) 2.  Проблема в том, что Настя непредсказуема, себе на уме; она для него нечто непостижимое, возвышенное и непримитивно устроенное с абсолютно новой душевной и мыслительной (если так можно сказать) организацией. И как он говорит сам, читать людей он умеет, но Насте «вот, пожалуй, что только вас — нет».  Секс, уж извините — это довольно сильное обнажение не только тела, но и души. Если во время процесса Тарас Петрович (как и любой мужчина, обладающий сильным эго ) услышит что-то нелестное или почувствует отдаление — это его больно заденет. Если он мог впечатлять своими штучками горничных, то, разумеется, Настя (как ему кажется), дело иное. Боясь этого, он и идет узнать, как избежать такой ситуации, найти ответы, как предугадать ее?  3. Вернемся к сюжету о вампирах, когда он получил пощечину. Назло Анастасии он прямо транслировал свою заинтересованность другой женщиной. Для ревности? Да нет, для восстановления уязвленного эго, ибо тут его отвергли. 4. Почему Карпенко? Карпенко — медик и изучал психологию. Карпенко нашел общий язык с Настей (и Тарас не мог это не заметить), Карпенко общается с ним на равных (не заискивает, и не возвышается, стебет, при этом он интересен Тарасу), и я думаю, это единственный персонаж, с кем он может быть друзьями.  5. Мне важно показать переживания героев, их уязвимость, покопать внутри, это —исключительно моя фантазия, мне интересна психология, хоть я совершенно занимаюсь другим в жизни. К тому же, не буду лукавить, я хочу написать об их близости, но чтобы это сделать не пошло, мне кажется, важно показать сначала внутреннее, а не письки—сиськи, особенно в рамках этой пары. А для этого читателя подвести к этому.  6. И еще финалочка про мадам Зизу. Даже при том, что в борделе ему предоставят (абсолютно согласна) экспертнейшее мнение в вопросах ощущений и даже переживаний девственниц— отношения с Ардашниковой выделяются на фоне того, что мы успели увидеть с бывшими пассиями, и я совсем не вижу, как Тарас говорит о своей невесте и ее теле с проститутками, ничего не могу с собой поделать)) короче, как будто осадочек буду чувствовать в дальнейшем повествовании. Уж слишком сокровенны для меня его эмоции к ней.  Если кто-то напишет про этот эпизод, я с удовольствием прочитаю, правда интересно, как получится раскрыть их взаимоотношения с мадам Зизу. Спасибо за интерес и мнение!