Глава 1

— Мой сын, — произносит Станнис, представляя мальчика Роберту. Роберт смеётся и хлопает его по спине, хотя его улыбка выглядит явно натянута. «Он всё ещё оплакивает смерть своей невесты, хотя девушка, которую он любил, никогда по-настоящему не жила». Если бы Станнис рассказал брату правдивую историю о том, что с ней случилось, он бы проклял Лианну. «Он бы сжёг её портреты и потребовал разрушить её склеп, как он поступил с Домом Таргариенов». История Лианны, скорее всего, навсегда останется трагедией. Она будет увековечена как жертва войны, как нечто, за что боролись и что потеряли. «Она бы возненавидела это, так же сильно, как, по-видимому, презирала моего брата» думает Станнис, хотя и не мысленно не винит её за это. — Станнис, я никогда не думал, что ты способен зачать бастарда! — Что ж, — сухо говорит Станнис, — теперь у меня есть один. — А кто же была мать мальчика, напомни? — спрашивает Роберт, наклонив голову. — Хорошая женщина. — Значит, ты не будешь говорить о ней? В ответ Станнис кивает, молча глядя на младенца в своих руках. Он надеется, что брат не станет настаивать на разговоре, и оказывается прав, когда Роберт, кажется, решает, что ему всё равно. — Ну, кто бы ни была эта загадочная женщина, она, должно быть, была невероятно терпеливой, чтобы попасть в твою постель. И красивой, потому что, когда он вырастит, его красота явно будет не от тебя. «Почему-то Роберт не видит Лианну в тёмных кудрях младенца, а Рейгара в его глазах, таких бледных, что они кажутся почти лавандовыми». Станнис считает, что это удача, что у младенца не было аметистовых глаз или серебристых волос — почти всегда узнаваемых черт Таргариенов. В противном случае Станнис мог бы просто убить мальчика ещё в колыбели и избавить его от той ужасной смерти, которой Роберт мог его предать. Обещанный принц прижат к его груди, он в этом уверен. Раны, которые его мать получила во время родов, были прижжены огнём в попытке спасти ей жизнь, и все, от нянек до сира Артура Дейна, плакали в комнате, когда Лианна Старк с ледяного Севера испустила последний вздох. Кроме самого Станниса. У дракона было три головы, хотя брат и сестра младенца были хладнокровно убиты во время разграбления Королевской Гавани. В тот день не упала ни одна красная звезда и не пролилась кровь, хотя Дейн мог бы сосчитать сжимаемую рану на животе, которую нанёс ему Станнис. Он помазал своей кровью младенца, когда держал того на руках, помазал его своими слезами и заявил, что его песня будет песней льда и пламени. — И как же зовут мальчика? — возвращает Станниса в реальность голос Роберта. «Принц Джейхейрис Таргариен, третий своего имени». — Джон Шторм, — отвечает Станнис. Он был рад, что Роберт отправил Эддарда Старка в погоню за королевой Рейллой и её сыном, а не спасать свою сестру хотя бы потому, что Станнис сомневается, что этот человек стал бы лгать, чтобы защитить младенца, как это сделал он сам. Репутация благородного Неда Старка говорит о том, что он рассказал бы Роберту правду о происхождении мальчика, а это могло привести либо к убийству ребёнка, либо к новой войне за престол. «Это вопрос, на который, будем надеяться, никогда не придётся отвечать: кого бы выбрал Старк, своего лучшего друга или племянника, если бы дело дошло до этого?» Станнис, тем временем, без зазрения совести лжёт своему брату. — Сильное имя для здорового малыша, — делает комплимент Роберт. — Я бы хотел, чтобы его узаконили хотя бы для того, чтобы выполнить обещание, данное его матери. Ещё одна ложь. Джон уже является законным наследником, даже если остальной Вестерос об этом не знает. Лианна заставила его поклясться сберечь её сына, даже если придётся лгать, только для того, чтобы защитить того от Роберта. Роберт выбрал их младшего брата, Ренли, чтобы сделать того лордом Штормового Предела, их родового поместья, вместо Станниса, которому по итогу достался титул лорда Драконьего Камня. Для Станниса же вернуть Драконий Камень Таргариенам, узаконив Джона после того, как его брат так усердно старался отнять его у них — это небольшая месть, но всё же месть. Взяв её сына под свою опеку, Станнис, возможно, обеспечил ему защиту, но Лианна дала ему возможность отомстить брату. «И такую возможность я так просто не упущу». Кроме того, Станнис никогда не планировал заводить собственных детей. Женщины всегда были ему не понятны да не слишком интересовали, хотя он с детства знал, что его долг — найти политически выгодную партию и произвести на свет детей от любой «бедной» женщины, которая согласится с ним связать свою судьбу. Теперь он не обязан обеспечивать себя собственным наследником. Младенец вполне подойдёт для этой цели. Мальчик всегда будет нести на себе клеймо незаконнорождённого, но узаконив Джона как своего сына, он обеспечит себе наследника. — Считай, что дело сделано. После всего, чем ты пожертвовала ради меня, для меня будет в радость выполнить твою просьбу, — Роберт ухмыляется в ответ. «Так почему же не отдал мне Штормовой Предел, если я так многим пожертвовал, в то время как наш брат только и делал, что плакал из-за того, что ему приходится есть крыс, и проклинал тебя за то, что ты втянул нас в эту войну» хотел спросить Станнис, но они уже дважды спорили на эту тему. И эта обида на несправедливое решение брата отчасти укрепило его решение принять младенца как собственного сына. — Тогда он Джон Баратеон. — А я мог бы использовать это имя для своего наследника, — с сожалением вздыхает Роберт. — Хотя это всё равно могло бы быть имя кузенов. Джон и Джон. Станнис сморщился от этой мысли «Пожалуйста, нет». — Я просто шучу, — заверяет Роберт, закатывая глаза, но Станнис ему не верит. Учитывая, какие идиотские решения сходили с рук его старшему брату в прошлом, для него не будет сюрпризом, если он действительно назовёт своего будущего сына Джоном в честь своего наставника. — Но ты действительно собираешься сделать мальчика своим наследником? — Он мой первенец, невзирая на то, что он незаконнорождённый. — Ты бы хорошо поладил с Недом, — шутит Роберт, подталкивая его локтем. Хотя новый лорд-наследник Севера — ближайший друг его брата, это звучит скорее как оскорбление, чем как комплимент, как снисхождение, замаскированное под лесть. — Вы оба благородны до безумия. И чертовски серьёзны. — В отличие от тебя, — бормочет Станнис. Роберт смеётся, но Станнису не до смеха. Он не имеет ничего личного против Эддарда Старка. Судя по тому, что он слышал об этом человеке, Роберт, скорее всего, прав, и они бы поладили. Но он знает, что, несмотря на их сходство, Роберт всегда будет сравнивать Станниса с ним и всегда будет считать, что Станнису чего-то не хватает. И из-за этого он не может не злиться на него. «То, что лорд Старк — дядя ребёнка, не помогает. Он должен нести ответственность за Джона, а не я». Станнис знает, что должен сказать ему хотя бы потому, что это то, что он должен сделать, потеряв двух братьев, сестру и отца, сражавшихся на войне, которую они вели от их имени, но ему нужно убедиться, что ему будет безопасно знать об этом, прежде чем он рискнёт рассказать ему. И, учитывая расстояние между Драконьим Камнем и Винтерфеллом, вряд ли у него когда-нибудь будет повод навестить его на достаточно долгое время, чтобы сделать это. Скорее всего, тайна умрёт вместе со Станнисом, Давосом Сивортом, сиром Артуром Дейном и няней юного принца. — Как дела у лорда Старка на Драконьем Камне? — Спрашивает Станнис. — Последние из Таргариенов уже отплыли на корабле на восточный континент или, возможно, на юг, — ворчит Роберт. Станнис видит, что брат возмущён тем, что Старк позволил им сбежать, и, возможно, зол на лорда Севера за то, что тот не прибыл на Драконий Камень вовремя, чтобы остановить беглецов. Он не смог спасти Лианну и не смог убить всех Таргариенов. «Возможно, он выиграл войну и получил трон, но не выиграл ничего из того, чего хотел». — И Нед не хочет со мной разговаривать. Думаю, он обижен, что я отправил тебя на поиски Лианны, а не его. — Как и следует, — спокойно отвечает Станнис. — Я говорил с ней в её последние минуты. Лорд Старк заслужил это право. Роберт краснеет и хмурится, но не отрицает этого. — Мы не можем изменить прошлое, Станнис. Мы все скорбим по ней, особенно я и Нед, но мы не можем позволить прошлым ошибкам ещё больше отдалять нас друг от друга. — Конечно, — успокаивает Станнис. — В любом случае, я и так задержал тебя слишком долго, — вздыхает Роберт, вставая. Он двигается с трудом, суставы ещё болят после последней битвы, которая была всего неделю назад. — Надеюсь, Драконий Камень тебе с малышом понравится, и ваше путешествие по морю будет приятным. «С таким же успехом он мог бы пожелать мне счастливого изгнания». — Спасибо, Роберт, — вежливо отвечает Станнис. «Может быть, когда-нибудь я посажу Джона на Железный Трон вместо Роберта».