Глава 3

— Он не самый крутой парень, да? — смеётся Роберт. Неуверенные попытки Джона сделать первые шаги привели к тому, что он получил порез на лбу от ножки стола, и Станнис тут же вскочил со своего места за столом брата, чтобы поднять мальчика, когда тот начал рыдать. Он возвратился на свой стул, позволяя мальчику выплакаться ему в грудь, пока он осматривал рану Джона. Роберт смеётся, и Станнису приходится сдерживаться, чтобы не ударить брата. — Ему едва исполнился год, — усмехается Станнис. — Ты не нянька этому мальчишке, — напоминает ему брат. Щёки Роберта уже раскраснелись от выпитого вина, хотя он ещё не заплетается языком. Но до того, как ему нужно будет произнести речь перед началом турнира в честь своих именин, осталось всего несколько часов. «У него ещё полно времени, чтобы напиться». — Если ты будешь его баловать, он вырастет скорее девчонкой, чем мужчиной. Пальцы Станниса почти по-отечески зарылись в тёмные волосы мальчика. Если бы он был похож на своего отца, у них могли бы возникнуть проблемы, но темноволосую северную внешность мальчика легко было принять за внешность жителя Штормовых Земель. Они ждали, что бледные глаза мальчика станут лавандовыми, но они потемнели и стали ближе к стальному цвету. Он бы почти поверил, что младенец не принадлежит Рейгару, если бы не то, насколько мальчик был похож внешне на своего покойного брата, когда тот был младенцем. Станнис просто крепче прижимает мальчика к себе. Джон шмыгает носом, его руки сжимаются в кулаки на груди. Непрошеные воспоминания о Ренли во время осады возвращаются, когда тот цеплялся за него и спрашивал, не умрут ли они с голоду, поскольку Станнис отказался сдаваться. — Мне жаль твоих будущих сыновей, если ты такого мнения об этом. Он вспоминает о мертворожденном ребенке своего брата мгновением позже, но Роберт либо не замечает ошибки, либо слишком пьян, чтобы обращать на это внимание. — Мальчику нужна дисциплина, — ругает его Роберт. — Если он когда-нибудь плохо себя поведёт, его накажут, — уверяет его Станнис, — но пока он младенец. Вряд ли можно ожидать, что младенец не заплачет, когда ударится головой. — Ты говоришь это сейчас, — невнятно бормочет Роберт, — но он никогда не станет настоящим воином, если ты не будешь относиться к нему как к воину. Станнис закатывает глаза. — Не притворяйся, что твоя мать никогда не целовала твои раны, чтобы они зажили быстрее. Этот небольшой сарказм делает то, что должен — выражение лица Роберта мгновенно меняется с неодобрительного на ласковое, на его щеках появляется улыбка. — Она бы его обожала, я уверен. Он похож на Ренли, с такими же тёмными глазами и красивой улыбкой. Станнис не уверен, что Роберт видел улыбку Джона с тех пор, как они прибыли, но он не собирается его поправлять. — Семя крепкое, брат. — Так оно и есть, — смеется Роберт.

***

— Смо-смотри, рж-ж-жёт, — лепечет Джон, сидя у него на коленях и указывая в сторону рыцарей верхом на лошадях. — Да, это лошади, — подтверждает Станнис. — Ржи-ржи-те, — взволнованно повторяет Джон, — ржи-ржите! Станнис игнорирует слова мальчика, но, похоже, его это не волнует. Он болтает обо всём, что видит, с удовольствием рассказывая о доспехах рыцарей и их оружии и указывая на птиц, которые летают над головой. Кажется, он наслаждается видами и звуками турнира даже со зрительской трибуны, и хотя Станнису не особенно интересны его наблюдения, они его не раздражают. Обычно мальчик такой молчаливый и серьёзный, что для него приятно наблюдать, как Джона что-то смогло взволновать. «А вот непрекращающаяся болтовня Ренли начинает несколько раздражать». За год, прошедший с момента окончания осады Штормового Предела, он пополнел в щеках, но остается стройным и хрупким для семилетнего юноши, доходя Станнису всего до бедра, хотя Станнис достаточно высок для мужчины. Он сомневается, что Ренли когда-нибудь достигнет такого же высокого роста, как у него или Роберта, пускай у младшего из братьев Баратеонов в запасе более десяти лет, чтобы вырасти. Ренли настоял на том, чтобы сидеть рядом со Станнисом, несмотря на все попытки их дяди Ломаса Эстермонта убедить его сесть рядом с ним во время турнира. Его младший брат почти всё время церемонии открытия турнира держится рядом с ним, глядя на рыцарей внизу восторженными глазами и широкой улыбкой, и если бы ему не было семи лет, Станнис не сомневается, что Ренли был бы там, внизу, вместе с ними. — Тебе следовало участвовать в турнире, — говорит Ренли чуть громче, чем следовало бы. — Я не наездник, — хмуро отвечает Станнис. Он достаточно хорошо владеет мечом, чтобы, возможно, участвовать в рукопашном бою, но у него нет рыцарского звания, и он не хочет его получать. «Участвовать в состязаниях могут не только рыцари, но обычно только они и побеждают». — Кроме того, состязания могут казаться привлекательными, но люди получают травмы или погибают, участвуя в них. Я не ищу ранней смерти. — Роберт соревнуется, — указывает Ренли. Станнис фыркает. — Потому что есть много вещей, которые для него важнее, чем его здоровье и дол правителя перед Королевством. В следующем раунде против Оберина Мартелла выступает загадочный рыцарь, настолько хрупкий, что либо он слишком молод для участия в турнире, либо это женщина в доспехах. Рыцарь неуклюже держит копьё, и Станнис не уверен, как ему удалось пройти первые два раунда. Но против Оберина, который выглядит величественно, сидя верхом на своём мерине, у рыцаря мало шансов на победу. Джон воркует, когда начинается первый заезд, поднося большой палец ко рту, и на мгновение отвлекает Станниса. Он снова проводит рукой по порезу на лбу и хмурится. В детстве Ренли тоже получал шишки и синяки, но при виде этого у него все равно сжимается грудь от чего-то похожего на чувство вины... По толпе прокатывается вздох, Ренли вздрагивает на своём месте рядом с ним, и Станнис поднимает взгляд, чтобы увидеть, чем закончится эта катастрофа, наблюдая, как кобыла рыцаря поменьше теряет равновесие и падает на бок. Сначала Станнис не видит рыцаря, но через мгновение, когда кобыла неуклюже поднимается на ноги, он понимает почему. Теперь, когда с рыцаря сбит шлем, Станнис видит, что это мальчик лет десяти, его лицо искажено от шока, а нога вывернута. От этого у него в горле встаёт ком, и он видит, как Оберин Мартелл спешивается и подбегает к мальчику, а мгновение спустя несколько других мужчин присоединяются к ним, чтобы осмотреть рану. Даже на расстоянии Станнис видит, что рана серьёзная. Станнис ругается себе под нос, поднимая Ренли на ноги. Джон начинает суетиться, вздохи и громкие возгласы толпы становятся слишком возбуждающими, а Ренли выглядит так, будто его вот-вот стошнит, и его нужно увести с трибун. — Вот почему я не участвую в турнирах, — шепчет он брату. В конце концов, именно пьяный Роберт побеждает в рыцарском турнире и называет Серсею своей Королевой Любви и Красоты, хотя она принимает этот титул без улыбки, глядя на своего лорда-мужа с выражением, близким к гримасе. Вечером в своей палатке он узнаёт, что рыцарем, которого он видел искалеченным, оказался Лорас Тирелл, и, взглянув на Джона, Станнис на мгновение испытал сочувствие к лорду Мейсу.