Глава 11. Железо и шёлк

      Первые лучи утреннего солнца пробивались сквозь бумажные ставни, заливая комнату Сонхвы тёплым золотистым светом. Воздух был наполнен свежестью раннего утра, смешанной с лёгким ароматом сосновой смолы от разогретых на солнце деревянных панелей, кожей и едва уловимым ароматом полыни, пучок которой  он всегда держал изголовья, чтобы отгонять дурные сны.       Сонхва как всегда спал на спине, его дорогое шелковое одеяло, тёмно-синего цвета давно сбилось к его ногам, обнажив торс. Тело его было словно высечено из камня: широкие плечи, рельефные мышцы пресса, шрамы — тонкие, почти серебристые следы долгих лет упорных тренировок. Грудь медленно поднималась и опускалась в ритме дыхания, а на левом боку, чуть ниже рёбер, виднелся старый рубец как напоминание о схватке, которую он едва пережил.       Он закинул руку за голову и перевернулся, обнажила изгибы бицепсов,  когда солнечный лучик упал прямо на его глаза.       Внезапно Сонхва резко вздрогнул, его веки дёрнулись — снилось что-то тревожное. Губы сжались, а пальцы непроизвольно вцепились в край матраса. Но через мгновение дыхание снова выровнялось.       Он открыл глаза и потянулся, заставив мышцы спины и груди плавно напрячься, а затем провёл ладонью по лицу, смахивая остатки сна. Глаза — тёмные, с лёгкой дымкой усталости — на мгновение остановились на мече отца, стоящем в углу. Клинок, обычно холодный и строгий, сейчас казался почти тёплым в утренних лучах.       За окном уже слышались голоса слуг, звон посуды из кухни, далёкое ржание лошадей из конюшни. Сонхва приподнялся на локте, и в этот момент в дверь легко постучали. Ширма с лёгким скрипом отъехала в сторону и в проёме показалась Чунян с кувшином горячей воды для умывания.       - Доброе утро, господин Бан! — Девушка тут же опустила глаза, но не смогла сдержать лёгкой улыбки, заметив его состояние.       Сонхва кивнул Чунян, разрешая войти, и неспешно поднялся с постели. Мышцы спины и плеч плавно напряглись, когда он потянулся, заставляя суставы тихо хрустнуть. Девушка, делая вид, что занята раскладыванием вещей, украдкой скользила по нему взглядом — её глаза задерживались на рельефном прессе, затем скользнули вниз, к узкой линии волос, исчезающей под поясом штанов.       — Вода горячая, господин Бан. — Пролепетала она, слишком быстро отворачиваясь к кувшину. Её пальцы слегка дрожали, когда она наливала воду в медный таз.       Сонхва заметил этот взгляд — он привык к подобным реакциям, но сегодня ему было не до игр. Вчерашний разговор с генералом всё ещё отдавался в висках тупой тяжестью.       — Спасибо. — Сухо сказал он, намеренно повернувшись к ней спиной, давая понять, что наблюдение окончено.       Чунян робко подошла к тазу с водой, намочила полотенце и протянула его Сонхва.       — Позвольте помочь, господин Бан. — Прошептала она, избегая смотреть ему в глаза, но её пальцы слегка дрожали, когда она подняла ткань, чтобы протереть его плечи.       Сонхва молча кивнул, позволяя ей действовать. Тёплая вода стекала по его груди, оставляя блестящие дорожки на загорелой коже. Чунян задержала взгляд на его шрамах, её дыхание участилось.       — Эти… это от меча? — Не удержалась она.       — От жизни. — Коротко ответил он.       В этот момент дверь резко распахнулась, ударившись о стену. В комнату ворвалась Эрин и её глаза горели холодным огнём.       — Выйди. — Бросила она служанке, даже не взглянув на неё.       Чунян замерла, полотенце застыло в её руке.       — Но… госпожа, я ещё не…       —Я что, неясно говорю? — Голос Эрин прозвучал как удар хлыста. - Или мои слова как хозяйки здесь уже ничего не стоят?       Служанка резко опустила полотенце в таз, от чего брызги воды разлетелись по полу. Она низко поклонилась и почти бегом выскользнула из комнаты, торопливо закрыв за собой дверь. Тишина повисла густая и тяжёлая.       Сонхва замер. Впервые за все эти годы он видел Эрин такой...сломленной. Ее обычно яркие, полные жизни глаза теперь были тусклыми, с красными прожилками. Тонкие пальцы бессильно сжимали шелк ее юбки, когда она медленно опустилась на пол, как подкошенный цветок.       - Урабони...- ее голос был едва слышен, словно последний вздох перед падением. - Скажи отцу - нет...       Сонхва ощутил, как что-то острое вонзилось ему в грудь. Он опустился перед ней на колени, его большие руки нерешительно коснулись ее плеч.       - Эрин-а...       - Я не могу! - Она вдруг вскинула голову, и по ее бледным щекам покатились слезы. - Ты же знаешь как никто, как я люблю Сана       Сонхва почувствовал, как ее худенькие плечи дрожат под его ладонями. Впервые за долгие годы он видел, как плачет та самая девочка, что когда-то смело, бросалась в драку с мальчишками вдвое крупнее себя.       Сонхва резко отстранился, и в его глазах вспыхнул холодный огонь, который заставил Эрин вздрогнуть.       — Ты хочешь, чтобы я отказался? — Его голос прозвучал резко, почти зло. — Почему тогда сама не скажешь отцу?       Эрин утерла слезы и посмотрела на старшего брата.       — Он не станет слушать! Ты знаешь, каков он, когда что-то решил!       — А меня значит станет? — Сонхва стиснул зубы. — Ты думаешь, я хочу жениться? Ты думаешь, мне нравится, что мою жизнь решают за меня?       Он резко поднялся и почти пнул столик, на котором стоял металлический тазик с водой. Тот громыхнул, но устоял на месте.       — Ты не ребёнок, Эрин. Если не хочешь этого — скажи сама. Перестань быть эгоисткой. Вырасти уже!       Эрин вздрогнула, будто он ударил её. Её глаза расширились, а губы задрожали.       — Ты... ты. Это не твои слова. Ты никогда не говорил со мной так... - Эрин вскинула подбородок. - Сан, Хонджун, но не ты.       - Он твой отец, а не тиран!" — Сонхва перебил её, голос сорвался на крик. — Ты даже не попробовала поговорить с ним. Ты сразу решила, что проще сделать меня плохим. Как всегда.       Она побледнела.       — Это не так...       — А как тогда? В детстве, когда ты украла меч отца и подарила его Сану, кто взял вину на себя? Я. Когда вы втроем разгромили павильон для гостей, кто сказал, что это его идея? Опять я. Потому что ты знала — твой отец простит меня. А теперь ты снова хочешь, чтобы я сделал за тебя грязную работу.       Эрин сжала кулаки, в глазах вспыхнули слёзы гнева.       — Ты думаешь, это было легко? Просить тебя о помощи? Я...       — Ты, вообще слышишь себя? — Он резко рассмеялся. — Ты не просила помощи. Ты приказала. Скажи отцу нет. Как будто я твой слуга.       Эрин стиснула зубы так сильно, что скулы выступили резкими тенями на её бледном лице. Во дворе за окном уже шептались слуги, привлечённые их перепалкой. Им двоим просто повезло, что генерал Хван еще рано утром покинул поместье, направившись во дворец.       Сонхва смотрел на нее долгим тяжёлым взглядом, неотрывно будто пытался прочитать что-то в её дрожащих губах и в сжатых кулаках.       — Уходи, пока мы не поругались. Мне нужно подумать. - Произнес он, отворачиваясь.       Эрин резко засмеялась — коротко и безрадостно.       — Думай сколько угодно. — Бросила она через плечо, уже направляясь к двери. — Только не делай вид, будто это для меня.       Её шаги гулко отдавались по деревянному полу. Дверь захлопнулась с таким звонким стуком, что за окном вспорхнули испуганные птицы.       Сонхва остался стоять посреди комнаты, сжав кулаки. На полу у его ног лежал тот самый подаренный Эрин пояс.       Сонхва резко провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с себя и гнев, и усталость. Он резко пнул ногой, табурет и тот с грохотом перевернулся, таз полетел на пол, вода разлилась тёмным пятном по деревянным доскам.       Он натянул ханбок наспех, даже не завязав пояс как следует, схватил меч отца — клинок лёг в руку привычно, как продолжение его ярости.       Дверь распахнулась с такой силой, что стены задрожала. Сонхва шагнул в коридор, а затем во двор, где слуги тут же расступились, потупив взгляды. Никто не посмел остановить его — не сейчас, когда его глаза горели, как лезвие на солнце.       Последнее, что видели слуги — его спину, исчезающую за воротами, и развевающиеся полы ханбока, небрежно заткнутого за пояс.       В город? К Сану? В военное ведомство, чтобы отказаться от экзаменов? Или сразу в порт, чтобы отправится домой на Север?       Сонхва резко остановился посреди дороги, заставив пару прохожих крестьян испуганно шарахнуться в сторону. Внезапный, горький смех вырвался из его груди — резкий, безрадостный, больше похожий на стон.       Домой? На Север? Мысль казалась абсурдной теперь, когда он представил лицо деда. Да старый губернатор Бан, узнав, что внук отказался от чести породниться с Хван Хенджином, вероятно, лично вышвырнет его за ворота с позором.       Ветер трепал его небрежно надетый ханбок, охлаждая разгорячённую кожу. Гнев уходил, оставляя после себя лишь усталую горечь.       "Она не виновата..." — пронеслось в голове.       Эрин оказалась в такой же ловушке, как и он сам. Только её клетка была позолоченной — дочь генерала, любимица Ханяна, завидная первая невеста Чосона. Девушка, которая всегда казалась такой свободной в своенравии. Но сейчас он увидел её по-настоящему: испуганную, загнанную в угол отцовской волей, пытающуюся хоть как-то сохранить контроль над своей жизнью.       Сонхва медленно разжал пальцы на рукояти меча.       "Я накричал на неё. Обозвал эгоисткой. Когда она в отчаянии пришла ко мне за помощью..."       Он резко развернулся, глядя назад — в сторону поместья Хванов. Пыльная дорога пустовала, ни Эрин, ни погони. Только вороны на рисовом поле каркали, будто смеясь над его метаниями.       Сонхва резко поправил полы ханбока и с силой затянул пояс — так, что шелк чуть не лопнул под его пальцами.       Нужно было успокоиться и прийти в себя.       Чон Аён! Гостиница, где жила девушка сейчас была единственным местом, куда он мог пойти.       Дорога петляла через оживленные улицы Ханяна, но он шел, не замечая толпы. В голове стучало только одно: "Она поймет. Она всегда понимала.       Гостиница оказалась маленькой, затерянной среди чайных лавок. Старая вывеска скрипела на ветру.       Сонхва поднялся к ней в комнату и замер на пороге — пусто. Простыни смяты, на низком столике стоит недопитая чашка чая, уже холодного. Он провёл пальцем по краю, она явно ушла недавно.       Стиснув зубы, он спустился в общий зал и грубо опустился за ближайший столик.       — Соджу. Самое крепкое. — Бросил он служанке, даже не глядя на неё.       Женщина метнулась за напитком, а он уставился в стену, сжимая кулаки.       Аён появилась через четверть часа и не одна.       Сонхва замер, увидев их в дверях.       Аён вошла, смеясь над чем-то, о чем только что рассказывал Сан. Ее перевязанное плечо не мешало ей оживленно жестикулировать здоровой рукой. Сан, обычно такой сдержанный, улыбался в ответ, слегка наклонившись к ней — слишком близко для простого знакомства.       "Так вот о чем просила Эрин..." — мысль ударила Сонхву с ясностью обнаженного клинка.       Если Эрин останется за стенами дворца, ее мечтам о Сане не суждено сбыться. А там, в большом мире, принц может увлечься кем угодно. Даже этим "мальчишкой", не подозревая, что за грубым ханбоком скрывается девушка.       Сонхва медленно привстал, когда Сан заметил его. Первый принц широко улыбнулся, увидев Сонхва, и они с Аён подошли к столику.       — Сонхва! Как удачно, что мы встретились! — Он дружески хлопнул его по плечу, затем повернулся к Аён. — Уён, познакомься — это Бан Сонхва, мой старый друг. А это Чон Уён — наш новенький ученик в Сонгюнгване.       Аён поклонилась, избегая встречаться взглядом с Сонхва. Её пальцы слегка дрожали, сжимая край рукава.       - Здравствуйте. — Пробормотала она, стараясь говорить грубее, но голос слегка подвёл её.       Сан сел за столик и крикнул хозяйке чтобы она принесла еще бутылочку рисового вина и закусок.       — Так что ты здесь делаешь, Сонхва? Неужели генерал Хван перестал кормить тебя завтраком?       Сонхва опустился напротив, его лицо оставалось невозмутимым, но взгляд скользнул по Аён, отмечая её бледность.       — Шёл из военного ведомства, решил зайти. — Он поднял свою чашку соджу, делая вид, что пьёт. — А вы, ваше высочество, что делает в таком месте? Неужели дворцовая кухня вам надоела?       Сан рассмеялся, разваливаясь на подушках.       Сонхва же не отводил взгляда от Аён, которая осторожно опустилась с краю. Его пальцы сжали чашку так, что казалось она могла треснуть.       Сан, не замечая напряжения, беззаботно махнул рукой:       — Уён живет здесь, вон в той комнате на втором этаже. — Он указал на узкую лестницу в углу зала. - А я решил проводить его. Хонджун вчера  перестарался на тренировке. И вот теперь приходится задабривать сокурсника, чтобы лучшего ученика не лишили его регалий.       Принц кивнул на перевязанную руку Аён, и его лицо на мгновение стало жестким.       Сонхва резко поднял бровь, его пальцы непроизвольно сжали рукоять меча.       - Где же он сам? - Его голос прозвучал резко и слишком громко для тихого зала. - Почему сам не задабривает своего сокурсника?       - Он в последнее время сам не свой. - Сан плесну себе в пиалу вина принесенного хозяйкой. - Все твердит о каких-то поддельных и проклятых монетах. Сан нагнулся ниже и прошептал.       - Мне кажется, он сходит с ума. Ему повсюду мерещиться заговоры.       Он покрутил пальцем у виска но Аён резко перебила принца, её голос звучал нервно, но твёрдо:       — Господин Ким ведёт расследование.— Она сделала ударение на последнем слове, словно подражая чьей-то важной манере. — И это не шутки, ваше высочество.       Сан фыркнул, откинувшись на подушках.       — Расследование — громко сказано. — Он покачал головой, явно развлечённый. —Начитался заморских детективов и уличных романов и теперь воображает себя главным следователем военного ведомства.       Сонхва молча наблюдал, как Аён непринужденно склонилась к Сану, их плечи почти соприкоснулись.       Сан откинулся на подушках, поднимая чашку соджу к губам. Его смех, лёгкий и беззаботный, раскатился по залу.       — Может, Хонджун вправду попробует себя в королевской гвардии? — Он подмигнул Аён, словно делился шуткой. — Зря он не хочет сдавать экзамены в военное ведомство, вместе с тобой, Сонхва. Такие наблюдательные кадры нам нужны.       Но Сонхва уже не слышал его слов. Его внимание было приковано к Аён. Она сидела, слегка сгорбившись, будто стараясь казаться меньше, но её пальцы нервно теребили край рукава. Когда Сан засмеялся, она подняла глаза — и на мгновение их взгляды с Сонхвой встретились. В её глазах мелькнуло что-то неуловимое: страх, предупреждение, а может, мольба.       Страх разоблачения. Вот что было в этом взгляде.       - Сонхва? — Сан дотронулся до его плеча, прерывая поток мыслей. — Ты вообще меня слушаешь?       Бан медленно перевёл взгляд на принца, лицо его оставалось невозмутимым, но в глубине глаз тлел холодный огонь.       — Простите, ваше высочество. Отвлёкся       Сан хмыкнул и налил ему ещё соджу, лёгкий звон фарфора нарушил напряжённую тишину между тремя собеседниками.       — О чём-то важном задумался? Или просто? — Сан ухмыльнулся, наблюдая, как Сонхва машинально сжимает чашку в руках.       Сонхва сделал глоток, чувствуя, как обжигающий напиток стекает по горлу. Он намеренно избегал взгляда Аён, когда отвечал:       — Просто переживаю за экзамены в военное ведомство. — Его голос звучал ровно, но пальцы слегка постукивали по краю чашки.       Сан с пониманием кивнул, откинув чёрные волосы со лба. В его глазах вспыхнуло что-то тёплое, почти братское.       — Уж кому-кому, а тебе точно не нужно переживать, — он хлопнул Сонхву по плечу, заставляя того слегка вздрогнуть. — Ты же лучший мечник в трёх провинциях! Даже генерал Хван это признает.       Аён невольно подняла глаза, ее взгляд скользнул по едва заметному рубцу на шее Сонхвы — тонкой белой линии, обычно скрытой воротником ханбока.       Сонхва почувствовал этот взгляд. Он медленно повернул голову, поймав её глаза. На мгновение в воздухе повисло нечто невысказанное — словно между ними пробежала искра понимания.       Аён вздрогнула, когда жена хозяина вдруг, хрипло закашляла, сгорбившись над тряпкой, вытирая соседний столик. Её пальцы, узловатые от работы, дрожали, а лицо было серым от усталости. Аён незаметно проследила за её движениями, губы её сжались — она знала, что старая женщина уже третий день борется с лихорадкой, но гостиница не могла себе позволить закрыться даже на день.       Она пошаркала мимо их стола и скрылась за дверьми подсобки.       — Ты выбрал не лучшее место, чтобы поселиться, — заметил Сан, отхлебнув соджу. Его взгляд скользнул по потрескавшимся стенам и задымленному потолку.       Аён резко повернулась к нему, глаза сверкнули.       — Меня всё устраивает.       Сан задрал руки в шутливой капитуляции, но в его улыбке мелькнуло что-то острое:       — Я предлагал переехать тебе поближе к Сонгюнгвану, но ты сам не захотел.       Тишина повисла на мгновение — и вдруг Аён вскочила так резко, что табурте на котором она сидела с шумом упал на пол.       — Мне не нужны ничьи подачки, ваше высочество! — Её голос, обычно сдержанный, прозвучал резко, почти срываясь.       Сан замер, веер застыл в воздухе. Даже Сонхва, привыкший к её вспышкам, не ожидал такой реакции.       Аён стояла, сжав кулаки, её худенькие плечи были напряжены. Лицо, обычно бледное, теперь горело румянцем гнева.       — Я не нищий, чтобы принимать милостыню, — прошипела она, глядя прямо на Сана. — И уж тем более не нуждаюсь в особом отношении только потому, что...       Она резко замолчала, словно поняв, что вот-вот скажет лишнее.       Сан медленно опустил веер.       — Уён, я не это имел в виду...       Но Аён уже развернулась и стремительно направилась к двери — той самой, за которой скрылась жена хозяина. Деревянная перегородка с грохотом захлопнулась за ней, оставив в зале гулкую тишину.       Сонхва наблюдал, как лицо Сана меняется от недоумения к досаде, а затем — к странной задумчивости.       — Что... что это было? — Наконец пробормотал принц, поворачиваясь к Сонхве.       Сонхва медленно поднял чашку соджу, делая вид, что размышляет над ответом.       — Гордость, — наконец сказал он. — У некоторых она острее меча.       Сан хмыкнул, но в его глазах читалось что-то новое — подозрение? Интерес?       — Странный парень... — пробормотал он, глядя на захлопнутую дверь. - Снова обиделся… — пробормотал он, больше себе, чем вслух.       Сонхва замер, ловя этот почти бессознательный шёпот. В голосе принца звучала не просто досада, это было что-то глубже, почти… разочарование.       Сан достал из маленького мешочка пару монет и бросил их на столик. Медные кружки звякнули, покатившись по неровной деревянной поверхности.       — Ей-богу, иногда мне кажется, что он ведет себя точно так же, как Эрин, — проворчал Сан, откидываясь на подушки.       Сонхва перевёл взгляд от комнаты, где в окне появился тусклый свет фонаря, и едва заметно улыбнулся.       — Ты имеешь в виду — упрям, как мул, и горд, как неокольцованный ястреб?       Сан фыркнул, поднимая чашку:       — Именно. Только Эрин хотя бы кричит в лицо, а этот… — Он махнул рукой в сторону двери, — предпочитает драматические уходы.       Сонхва наблюдал, как свет фонаря в окне дрогнул — будто кто-то задержался за тонкой бумажной ширмой.       Он уже открыл было рот, чтобы рассказать другу о решении генерала женить их с Эрин. Слова застыли на языке, и вдруг — Щелчок.       Как будто в голове повернулся какой-то механизм.       Он посмотрел на Сана — на его расслабленную позу, на дорогие шёлковые рукава, на уверенность в каждом жесте. И впервые за всю их дружбу Сонхва почувствовал это.       Горький, едкий вкус на языке.       Всё, что имел Сонхва, в конце концов доставалось Сану.       Внимание. Уважение. Власть. Богатство.       Даже отец.       Именно из-за названой матери Сана, королевы Ёнхи умер его отец.       И теперь...       Сонхва медленно сжал кулаки. Его взгляд скользнул к двери, за которой скрылась Аён.       Если Сан захочет забрать её тоже...       — Сонхва? — Сан нахмурился, заметив его выражение лица. — Ты как будто призрак увидел.       Сонхва резко выдохнул, заставив себя расслабить плечи.       — Просто вспомнил, что генерал ждёт, — он поднялся и тоже бросил на стол несколько медных манеток, которые звякнули и покатившись, остановились рядом с теми, что оставил Сан.       Он вышел из трактира, холодный вечерний воздух обжёг лёгкие. Улицы Ханяна уже погружались в синие сумерки, фонари редких лавок мерцали, как светлячки.       Сонхва свернул в узкий переулок, где запах жареного масла смешивался с вонью сточных канав. Он изрядно выпил и мысли в его голове путались. Идти в таком виде в дом Хванов было не лучшей идеей. Он прислонился к стене и сполз по ней. Казалось, что вся его четко выстроенная жизнь летела в тартарары.       — Добрый вечер, господин Бан.       Голос прозвучал из темноты, мягкий, почти вежливый, но от этого только еще более опасный       Сонхва замер, рука сама потянулась к мечу. Из тени отделилась высокая фигура в простом тёмном ханбоке, без опознавательных знаков. Лицо скрывала широкая плетёная шляпа, но даже в полумраке чувствовался пристальный взгляд.       — Если вы не заняты, не могли бы мы кое-что обсудить? Незнакомец сделал шаг вперёд, и свет из окна трактира упал на его руки, которые были покрыты тонкими шрамами.