3

Услышав исправленное девушкой имя, гость нервно оторвался от созерцания и забежал наверх по лестнице к хозяину дома. Поднявшись на второй этаж и взглянув сначала на приоткрытую дверь своей спальни, а потом запертую соседскую, Джей не смогла сдержать рвущегося непривычного ей любопытства, что буквально пробирало от долгого сдерживания. Непонимание происходящего мотивировало подслушать. Аккуратно встав рядом с косяком у запертой двери, Джей прижалась спиной к стене. — … приведет их сюда. Ей нельзя тут оставаться, — раздраженное шипение. — И что ты предлагаешь? Выгнать ее за периметр? Мы убиваем веспов, а не людей. Такой грех на душу я не возьму. — В другое поселение? Что на счет послов? — Нет. Я не доверяю этим психам. Что знает эта девчонка? — Сара говорила, что она видела какие-то бумаги. После ее ухода они не досчитались пары папок с выводами по экспериментам. — Она пришла босая в одном лишь платье, какие к черту папки. Если они и были, то уже почили. — Дженнифер могла их спрятать. Кому-то передать. — Она называет себя Лизой. Возможно, проблемы с памятью. — Или проблемы с прошлым, вот и решила пускать всем пыль в глаза. — Ты слишком беспощаден к девчонке. — Я слишком волнуюсь за будущее общины. — Хорошо. Завтра соберем совет и решим, что делать дальше. Иди домой. Несколько грузных шагов — и дверь отворилась. Гость вышел и тут же столкнулся взглядом с притихшей Джей. В его взгляде плескалось удушающее омерзение. — Много слышала? — Достаточно, чтобы почти ничего не понять. Мы с тобой были знакомы? Мужчина чуть дернулся от этих слов, как от удара, но держал лицо. — Эти игры со мной не пройдут, — прошипел он, сдерживая порыв к физическому насилию, лишь сжав опущенную руку в кулак. Покачал сокрушенно головой и направился к выходу из дома. Только утром Дженнифер смогла полноценно осознать, что произошло. Ее мир перевернулся с ног на голову, поменял орбиты, убил и без того погубленных людей, что пытались привнести хоть какой-то свет в свою чертовски неудавшуюся жизнь. Понимание хоть и было, что в нынешних реалиях нельзя быть уверенным в завтрашнем дне, но ей не хотелось постичь сию правду таким вот образом. И не было понимания, сколько раз в прошлой жизни ей приходилось проживать подобное. Проснувшись под чистым одеялом, на свежей простыне, под тихое пение птиц за забитым окном — не хотелось вставать, в попытке продлить этот краткий момент спокойствия хоть ненадолго. За дверью в эту спальню находилось самое искусное дерьмо, которое она помнила за всю свою краткую жизнь в несколько лет. Там, за дверью, чужие люди. Чужой дом. За спиной — убитые единственные, кого она знала. А она стоит в самом центре беспомощная и не менее бесполезная. Кто этот мужчина, что повел себя так грубо? Что представляют из себя местные жители? Какое ей перепадет здесь место? На последний вопрос решение искалось как раз в тот момент, когда она спустилась в гостиную. В небольшой комнате уместилось человек десять, кто-то стоял, кто-то сидел, но ее приход явно заставил всех замолкнуть посередине разговора. — Я так понимаю, речь обо мне? — сказала Дженнифер, мазнув беглым взглядом по каждому пришедшему, большая часть которых в момент ее появления опустили от чего-то виноватые глаза. Фред, хозяин дома, встал с дивана и подошел к гостье, внимательно вглядываясь в ее глаза в поисках ответов на неозвученные при ней вопросы. — Это правда, что ты ничего не помнишь? Вопрос застал ее в тупик. Непонимающе сведя брови, она поймала ожидающие взгляды еще нескольких людей в комнате. Эта тема витала в воздухе главной повесткой утра. — И мне кажется, что я не помню чего-то очень важного. Введете меня в курс дела? Каждый из них, кажется, знал о ней то, чего не должны были знать. Ей не было понятно, что такого она могла натворить в своей прошлой жизни, но предельно ясно было одно — ее присутствия здесь боятся. Взрослая женщина в потертой куртке вышла из толпы и подошла ближе, фильтруя слова в своей голове так громко, что Дженнифер практически услышала работающие шестеренки. И выражение ее лица совсем стерло присутствующее несколько минут ранее спокойствие. — Ты жила в медцентре Либерата. Тебя пытались переправить в Пятый Пункт почти через всю страну, попросили это сделать Мэта, но на пол пути возникло непредвиденное, и вы разъединились. Ты пропала. Либерат искал тебя по всей стране, и если они найдут тебя здесь, то… — … то они не поверят ни в твои рассказы о потери памяти, — встрял в разговор мужчина, что сидел ранее рядом с Фредом. Говоря это, он не поднимал глаза, будто под грузом незримой Дженнифер вины, — ни нам, что мы тебя не скрывали. Ничего не понимая, но ощущая их явный страх, Джей сконфузилась: — Зачем меня пытались переправить? Зачем искали? Люди стали мельком переглядываться. — Они не вдавались в подробности, но… Фреда оборвал тот мужик, что прошлым вечером весьма красноречиво показал свой уровень недовольства. По началу Джей его даже не заметила в веренице незнакомых лиц. Он сделал шаг вперед, оторвавшись от созерцания пришедших из тени угла комнаты, решив взять самое сложное на себя: — Ты украла у них какую-то информацию, они это обнаружили только после твоего ухода. Передали информацию в Пятый Пункт. Но ты не дошла. Как только стало ясно, что ждать тебя не стоит, стали искать. Не так усердно, но ищут тебя до сих пор. И часто заявляются к нам. На взгляд Джей попалась девушка, которую все это время держал за руку парень, мягко поглаживая большим пальцем ее ладонь в хмурой задумчивости. Другой теребил кулон на шее. Третий постоянно поглядывал в сторону окна, торопясь куда-то. У этих людей здесь была слаженная жизнь. У них было то, что так сложно в этом мире приобрести и так легко потерять — например, из-за присутствия гостьи, которую ищут опасные люди. Ей не довелось обрести то, что хотелось бы сохранить, и Джей в последнюю очередь хотелось рушить чье-то редкое спокойствие. — Мне нужно уйти, — подытожила она то, к чему вел этот разговор. Никто не осмелился подтвердить ее слова. Но никто и не опроверг. Дженнифер вгляделась в мужчину, что взял на себя смелость продолжить разговор. Его грузный взгляд откликался внутри. Он выжидательно смотрел, но не прогоняя. Будто пытался сказать что-то из того, чего говорить, по его мнению, не стоило, хоть жажда и съедала. Нечто грузное, отвратительное и личное тревожило его, то, чего он не мог сказать вслух при посторонних. — Ты и есть тот Мэт, который вел меня? — тихо спросила Джей, догадавшись. Он лишь медленно кивнул, не переставая держать ее цепким уставшим взглядом. — Почему же мы не дошли? — Мы попали в передрягу. Заплутали. Вышли в поля. Меня подстрелили, и я велел тебе бежать. Дальше мне ничего не известно. — И я оставила там тебя? Очередное молчание в качестве положительного ответа. У Дженнифер было несколько лет, чтобы разобраться в себе, познакомиться заново с самой собой. Исходя из произошедших событий, она не могла назвать себя трусихой. Совсем нет. Возможно, забитой, но точно не трусихой. Весь вид Мэта кричал о пропавшей в тот день связи между ними. Дженнифер нутром чувствовала, что была причина в отсутствии с ее стороны помощи. Но она ее не помнила, а мужчина помнил и грузом на своих плечах держал ее все эти годы. — Извини, — шепнула. — Я бы с удовольствием все объяснила, но я не помню, — еще тише, объятая укоренившийся за минуту виной. Мэт отвел взгляд, от дискомфорта почесав пальцами щетину на лице. — Я не хочу быть виновницей проблем вашего селения, — обратилась девушка уже ко всем. — И не буду просить защиты — я для вас никто, я это прекрасно понимаю и принимаю. Как решите — так и будет. И не смейте себя ни в чем винить. Времена совсем не те.

Июнь, 2010

Сумерки стучались в замыленные окна мягким светом. Доливая себе очередной стакан жесткого самогона, разбодяженного чаем, Мэт стоял у окна в молчаливом ожидании. Его рука крепко сжимала стеклянный бокал в удачных попытках не разбить его. Входная дверь с жалостливым скрипом отворилась и внутрь зашел Айрон. Тридцатилетний обросший мужчина скинул с себя увесистую дорожную сумку у обеденного стола в единственной комнате и подошел к брату под его выжидательным взглядом. — Принес то, что ты просил. Вокруг витала напряженность одного единственного вопроса, начать обсуждение которого никто не решался. Опрокинув в себя остатки ужасно пахнущего пойла, Мэт налил себе еще, взяв пластмассовую бутылку с подоконника. Знал, что первым не вытерпит брат. Не прогадал. — Что ты решил? — Не понимаю, о чем ты, — очередная порция улетела залпом в желудок. Айрон ухмыльнулся, в очередной раз узнавая своего единственного оставшегося родственника в его неизменной манере. — Либераты ждут ответ. Очередное мутное предложение. Довести девчонку на другой конец страны, желательно, с минимальным количеством увечий. Мэт давно перестал доверять кичащимся своими псевдонаучными мотивациями либератам, в действиях которых бессмысленных дыр было больше, чем действительно стоящей помощи населению. Пока они существовали в более-менее нормальных условиях за дополнительными стенами, город вокруг них гнил. И среди дерьма, паровых выбросов и трупов монстров единственным ярким пятном висели их рекламные вывески с улыбающимися людьми и лозунгами о работе по возвращению лучшего настоящего. Несколько его знакомых исчезли в их стенах без следа, их буквально вычеркнули из истории существования города. Неоднократно забирали товар под угрозой расстрела. Не внимали бедам обычных жителей. Сотни неоплаченных работ обычных трудяг, которые почили в своих постелях от голода под их нескончаемые мотивирующие лозунги. Доверять им — было последнее, на что мог пойти Мэт. Как и другие. — Ты, действительно, считаешь, что они выполнят свое обещание? — Пару часов назад получил ответ от охотников, — на эти слова Айрон был удостоен искреннего любопытствующего взгляда брата. — Пэрис действительно отправили в Пятый Пункт. Тут они тебе не наврали. — А как часто они отдают присвоенных детей? На этот вопрос ответа у младшего не было. Мазнув взглядом по грязному стеклу окна, он взял в руки бутылку и сделал пару глотков самогона с горла. Резко вздохнул, пытаясь привести обожженные рецепторы во рту в норму. — Не попробуешь — не узнаешь. Это твой единственный шанс. — Главное не подохнуть по дороге. — Да, главное, не подохнуть, — они обменялись язвительными ухмылками, прекрасно помня их прошлую неудавшуюся вылазку с несколько лет назад. — Ты для них ценный кадр, даже освободили ради этого, а не выбрали кого-то менее проблематичного из города. За дверью раздались очередные шаги. В квартиру зашла гостья — сразу вставшая в недоумении от открывшейся картины: — Я же сказала тебе не пить эту дрянь! Клифорд ее гонит хрен знает под каким углом, — ее мнение красноречиво подчеркнула закрывшаяся с громким хлопком дверь. — Унял бы ты свою женщину, малой. С такими темпами беду к вам притянет. — А ты к себе — отказавшие почки, — девушка подошла к их месту притяжения в виде самогона и, скептически поморщившись, вкусила аромата из открытой бутылки, скользнув носом над горлышком. — И пахнет дерьмом. Как ты вообще это пьешь? — Ртом, Аманда, ртом. Взглянув вблизи на небритое лицо Мэта, девушка стушевалась. Глянула на мужа. Их лица были бледнее обычного, а на их плечах была очередная весомая проблема. — Что в итоге с либератами? С минуту помолчав, пытаясь напоследок перебрать все версии «за» и «против», мужчина поднял с подоконника самокрутку, пытаясь получше прижать чуть высохший край бумаги. Мэт был не из тех, кто может выложить свои мысли, даже самым близким людям. Понимающе кивнув, Аманда медленно подошла к пустым кухонным тумбам, потирая шею. — Как на счет всадить по банке горошка на ужин? Пока мужчины пили в задумчивом молчании, по привычке с прошлых вылазок стоя у окна, нарочно грязного, девушка принялась рыскать в поиске открывашки по выдвижным ящикам. Болты, инструменты, ничего отдаленно похожего на кухонную утварь — особенно под нее не подходили спрятанные в банке из-под кофе завернутые в пакет самодельные ампулы промедола. Взглянув на хозяина квартиры, сидя у приоткрытого шкафчика, Аманда хотела что-то сказать. Выразить недовольство, накричать или принизить перед его братом. Он убивал себя уже не первый год подобной контрабандой. Делал это тихо. Тогда, когда никто не видит. Тогда, когда никто не сможет поставить под сомнения его выработанный для всеобщего обозрения волевой дух. Мэт балансировал на тросе — вытащить из цепких лап либератов ребенка или остаться здесь и паразитировать дальше. И то, и то грозило смертью. Вопрос был лишь в том, в какой стороне стоит попытаться. Вернув тихонько банку на место и поставив перед ней черный пакет с деталями радиоприемника, Аманда закрыла дверцу, пока никто не заметил ее проникновения к тайнику. — Вы что-нибудь знаете об этой девчонке? — спросил Мэт и покосился целенаправленно на девушку. Та уже несколько лет успешно подрабатывала в медцентре уборщицей, и то же количество времени успешно игнорировала редкие попытки мужчины уговорить ее притащить некоторые лекарства оттуда. — Видела ее пару раз, — Аманда закрыла дверцы тумб и выпрямилась. — Живет с остальными в общаге. Ничего примечательного. — Но зачем-то же ее решили повести в Пятый Пункт, — мужчина подошел к ней, выдвинул самый крайний ящик и, не глядя, кинул оттуда открывашку на стол. От его проницательного взгляда Аманда замерла: — Я всего лишь уборщица, Мэт. Подчищаю за ними дерьмо. Мне не рассказывают детали. — Ой, не смеши меня, — будущий провожатый скрестил руки на груди, опасливо напрягая мускулы. — Ты в каждой бочке затычка. Глянув на Айрона, который остался на том же месте со стаканом в руке и в очередном своем нежелании преграждать старшему брату путь, лишь кивнул ей в разрешении. — Я мало знаю, — она прикрыла глаза на секунду, сдаваясь. — Слышала, что ее отправляли в изолятор чаще, чем в операционную. Видимо, слишком много проблем доставляет. Им проще от нее избавиться, чем пытаться дальше проводить свои эксперименты со скрещиванием. — Или они настолько преуспели, что решили перегнать ценный экземпляр в приют с кучей несовершеннолетних новобранцев. — Глупость, они бы не стали так рисковать, — слова брата заставили Мэта обернутся. — После всего, что они творят — проще провести ее мимо разгневанных людей инкогнито или с почестями? Где вероятность самосуда ниже?

***

На верхнем этаже центрального дома пыльного огражденного города собрались двое и ждали третьего. Взрослая седая женщина ходила взад-вперед по прогнившим половицам некогда жилой квартиры и что-то упорно обдумывала, совершенно не обращая внимания на девушку. Наблюдая за своей псевдородительницей, Джей уселась резко на диван, поднимая с него слой пыли. На стене висели выцветившие детские рисунки, края бумаги были прилично потрепаны прошедшими годами. Судя по преобладающему розовому цвету — их рисовала девочка. Судя по линиям — совсем еще кроха. В углу стояла детская кроватка, изъеденная термитами. Пахло плесенью. За спиной девушки весела разрисованная повстанцами карта. Квартира бесследно исчезнувшей молодой семьи шла по рукам сливок общества нынешнего мироустройства. Которые, наверняка, даже не задумывались об осквернении чьей-то светлой памяти своими испачканными в крови руками. — Этот мужчина знает, кто я? — прервала молчание Дженнифер, нервно скользя пальцами по засаленной обивке подлокотника. — Нет, — Сара остановилась и с сожалением оглядела подопечную. — И не должен знать. Никто не должен. Это слишком опасно. С несколько лет назад девушка перестала понимать, когда женщина искренна в своем сожалении, а когда преследует театральной игрой известные только ей самой цели. — И как вы ему объяснили причину столь срочной необходимости моей переправки? Сара хмыкнула: — Ты даже не представляешь, как быстро стирает все вопросы щедрое вознаграждение. — А он кто такой? — Обычный мужик. — Обычные мужики копают выгребные ямы, а не свои могилы такими путешествиями. — Возможно, торговец. Или контрабандист. Будь он не способен тебя довести — его бы не стали так усердно советовать. — И прошлого нам советовали. Не довел. — С этим все иначе, поверь. Единственное, что правило всей ее жизнью — это одна сплошная, мрачная и бескомпромиссная необходимость доверия тому, что говорят вышестоящие. Потерянная в сводах новых правил несформировавшаяся психика ребенка не была способна делать выбор, да и по большому счету ее выбора лишили. Были только расписания и навязанная опека. Она не знала жизни, как и не знала город, в котором жила. Большую часть времени проводила в общежитии при экспериментальном центре, в обществе таких же прокаженных, как и она. Ей запрещалось выходить на улицу, говорить с незнакомыми людьми, действовать поперек установленного расписания. Былое детское любопытство, запертое в кафельных стенах, превратилось в настоящую манию исследования окружающего мира. В связи с чем Джей доставляла слишком много проблем. Лезла туда, куда не просят, совала нос в секретные дела и толком никак не реагировала на наказания. Поэтому ее и решили переправить в другой пункт, где, по словам Сары, смогут раскрыть ее потенциал к авантюрам в полезном русле. Дженнифер прекрасно понимала, что они просто решили от нее избавиться и между делом заполнить ей пустую ячейку в доме прокаженных на отшибе карты. Точная информация о своей возможной будущей судьбе была ей недоступна. Раздался стук и в комнату вошел охранник, скрипнув жалостливо дверью. — Пришел. Сара одобряюще кивнула. Следом вошел мужчина лет сорока. В пыльной рубашке и армейских брюках, от него жутко пахло порохом. Цепким взглядом он поприветствовал женщину и взглянул на причину их встречи. Дженнифер сжалась в размерах под его грузным взглядом. — Это ее надо доставить? — без лишних реверансов мужчина кивнул на девчонку. — Да. Мэтью, это Дженнифер. Дженнифер — Мэт, — Сара заметно взволновалась, анализируя их взгляды друг на друга. Весь его вид кричал о том, что он убил далеко не одного монстра. Вероятно, не только монстра. И далеко не единожды смог выгрызть свое право на жизнь. Опасность исходила от него на уровне феромонов и, встретив его нечаянно в поле видимости в обычное время, Джей наверняка бы сменила свою траекторию движения и поскорее бы скрылась от его присутствия. Мэт был крепкий, среднего роста, с чуть поседевшей щетиной и с въевшимся загаром. Ранее такие мужчины ей казались бандитской кастой, теперь же таких можно было встретить лишь на грязных работах сформировавшихся жилых пунктов. Такие гребут мусор, дерьмо или почивших людей. Каждый из них зарабатывал на кусок хлеба как мог, и лишь немногие из них не занимались параллельно незаконными делами, граничившими с аморальными. И чем занимался Мэт — было для нее загадкой, кажется, так же, как и для ее опекунов, чье начальство за приличный гонорар предложило ему сопроводить девушку до миграционного пункта. Но за всей примечательной грубостью в его глазах была необъятная грусть. Смирение. Сковывающая усталость. — Насколько я знаю в Пятый Пункт доставляют только детей. А она их сама уже с троих иметь может. — Чем больше вопросов — тем меньше вознаграждение. Просто доведи ее. Вот бумага, — она достала из нагрудного кармана куртки сложенный в четверо листок и передала мужчине. Тот раскрыл и скользнул взглядом по написанному. Под лучами из окна бумага чуть просвечивалась, и Джей заметила на ней официальную печать медцентра, в котором провела всю сознательную жизнь. Что это за место такое, раз его отметка имеет столь важный вес даже на другом конце страны? — Провизию тебе передаст наш охранник. Запасами мы не богаты, хватит дня на четыре, дальше как-нибудь сам. — Сам? То есть девчонка помогать не собирается? — Много вопросов, Мэт. Этот разговор претил. Ее просто передают из руки в руки с определенным предписанием, и ни на один из вопросов никто из присутствующих отвечать не собирался. Джей встала с места, Сара неловко потопталась рядом с ней, сдерживая немного странный порыв к объятиям. У девушки же та ассоциировалась с извергом и последнее, чего ей хотелось — это ее касаться. Мазнув взглядом по женщине, Джей смело направилась к двери. Снаружи мужчина получил свой рюкзак и ружье обратно. Поделил вес провизии между собой и Джей. Спустились по бетонной лестнице на первый этаж. Жара все не спадала. Мимо проехал грохочущий мусоровоз, поднимая столп песка за собой. По тротуарам ходили изнеможденный грязные жители, судя по времени — спеша домой с работы, дабы успеть до комендантского часа. Пахло раскаленным асфальтом. — Может, это не лучшая идея — выходить перед закатом? — спросила Джей, плетясь позади уверенно шагающего в сторону ворот Мэта. Поправила лямку тяжелого рюкзака на плече. — В коменду нам не будут задавать вопросы. — Как скажешь. Они уселись недалеко от входа на деревянные коробы. Людей вокруг с каждой минутой становилось все меньше, и, воспользовавшись случаем, девушка с удовольствием рассматривала уставших грязных жителей, спешащих домой. Практически каждый их шаг не обходился без ядреного кашля. Скосив взгляд на Мэта, Джей заметила у своего провожатого выходящие из-под закатанного до середины предплечья рукава вытатуированные числа, которые явно заканчивались под тканью рубашки. Тот их машинально прикрыл обратно. Пришлось целый час ждать, пока опустеют улицы и по ним загрохочут на внедорожниках рейды. Мэт показал на выходе бумагу. Перед ними раздвинулись железные ворота в высокой кирпичной стене, что ограждала город, и они вышли наружу под медленно скрывающиеся лучи солнца. Впереди их ждала пара месяцев пути. Если в пределах города и находились пыльные, покоцанные дома с блеклыми от солнца вывесками, то за стеной остались лишь руины. Вместо трассы была груда камней с подрывными ямами. И только здесь Джей осознала, как, оказывается, сильно в городе пахнет дерьмом. — Где мы остановимся на ночь? Скоро стемнеет. — Я думал, ты уже выбиралась за стену, — проговорил, прыжком забравшись на груду кирпичей и спрыгнув с нее. Джей же ее аккуратно обошла сбоку, балансируя на кратких выступах. — Мы выходили с рассветом, ой! — почувствовав что-то мягкое под своим ботинком, девушка отшатнулась назад и уставилась на землю. Перед ней лежала обугленная рука одного из монстров. Точнее, ее уцелевшая часть. Джей наступила и превратила предплечье в темное желеобразное месиво. Мэт подошел посмотреть. — Ерунда. Мужчина возобновил безмятежно свой путь, пока Джей пыталась перевести дыхание от неожиданного испуга. Чувствовала, что произошедшее — не к добру.