I. Об охоте, ссорах и неожиданных заступниках

Всё вокруг рушилось как карточный домик на ветру, хоть благословенный Аман по-прежнему был благословенным; свет Древ — ярким, а песни ваньяр — такими же прекрасными. Ириссэ считала это насмешкой Валар, хотя вслух не говорила, по-прежнему продолжая выезжать в леса и гулять там вместе с легконогой валиэ Нессой и её рогатой свитой. Охотилась она теперь в гордом одиночестве или в редкой компании братьев и златокудрых кузенов из Третьего дома. Сначала рассорились отец и дядя. Вернее, полу-дядя Феанаро, как они теперь его называли, отвечая Первому дому любезностью на любезность. Затем не выдержали самые горячие уже из них, молодых. Атаринке, наиболее всех схожий с отцом, и Туркафинвэ, всегда отличавшийся острым языком и быстрой способностью заводиться, разумеется, оказались в их числе. Ириссэ была дружна с ними много лет, прекрасно знала характеры обоих, умела парировать самые резкие шутки и сама не лезла за словом в карман, привыкшая к обществу двух феанорингов. Конечно, её, как гордую дочь своего отца, не могло не задеть отношение Феанора к её семье. Только вот она не думала, что его сыновья, знавшие её, столько раз охотившиеся с ней бок-о-бок и излазившие вместе самые неприметные окраины Валинора, тоже считают её лишь «дочерью второго сына второй жены». Ирэт. Так они обращались к ней, с огнём в глазах выговаривая её имя на отцовский манер. Ириссэ, приехавшая на охоту, как было договорено, и страстно желавшая убедиться, что раздора хотя бы между ними нет, впервые не нашлась, что сказать. Жгучая обида лишила её способности мыслить здраво, а рука дрогнула, едва не потянувшись к колчану со стрелами. — Где же твоя смелость, полу-кузина? — смеялся Туркафинэ, объезжая её вокруг на своей чёрной как смоль кобыле. Куруфинвэ-младший лишь тихо посмеивался в сторонке, наблюдая и не вмешиваясь. — Острота сегодня подводит? Тянешься за стрелой… хочешь её наконечником компенсировать это? Разочарую, тебе со мной не тягаться. А вот с Курво можешь попробовать, конечно… Ириссэ открыла было рот, но так и не поняла, что именно хочет сказать. Горло сдавило непрошенными слезами, и нолдиэ испугалась, что сейчас позорно расплачется. Вот уж совсем недостойное поведение для дочери Нолофинвэ. Что было сил она пнула пятками своего коня, вмиг взвившегося на дыбы и заставившего кобылу Турко отступить. — Не дури! — рассмеялся третий сын Феанора как ни в чем не бывало. — Или решила так просто сбежать? Даже ничего не скажешь, сестрёнка? Например, извинишься за… У Ириссэ потемнело в глазах. Стрелы и лук были забыты, но её конь — значительно крупнее кобылы Туркафинвэ. А раззадоренный кузен уж явно не думал, что разобиженная нолдиэ направит его вскачь. Сквозь шум в ушах она слышала лай Хуана, не попытавшегося броситься ей наперерез, вперемешку с ругательствами Турко. Она не остановилась; крикнула, не обернувшись, уверенная, что ветер донесёт её слова: — Извиниться за то, что вы первые семью ни во что не ставите? Да никогда! Кажется, Атаринке пытался орать что-то ей вдогонку; прорезался и голос Турко, но Ириссэ не вслушивалась — только гнала удивленного поведением хозяйки коня вперёд, запрещая себе оглядываться. Кажется, слёзы всё-таки подобрались к глазам, потому что нолдиэ чувствовала, как стало мокро щекам. Но, слава Эру, от быстрой скачки те быстро высыхали, оставляя после себя лишь блестящие дорожки и дрожащие ресницы. Только вот слёзы были теперь свидетельством не только обиды. Дочь Нолофинвэ злилась: на предательство, на тех, кого звала друзьями, на саму себя, которая не смогла собраться и дать достойный отпор. Ириссэ тяжело дышала от этого безумного комка чувств, вставшего поперёк горла, и не думала о том, в каком неприглядном виде ворвётся домой; не думала, что заслужит насмешливый взгляд Аракано, который быстро сменится тревожным; что к ней подорвётся мигом посерьёзневший Финдекано; что Турукано, быстрее всех сообразив в чем дело, покачает головой, потому что часто говорил, что её дружба с сыновьями Феанора ничем хорошим не закончится, но закончится всё равно; что Эленвэ, поручив маленькую Идриль рукам супруга, аккуратно присядет рядом и по-дружески расспросит, что случилось. Она лишь хотела свалиться со взмыленного коня прямо в крепкие объятия отца, который погладит по голове и скажет, что всё хорошо. И ему захочется поверить. Хотя бы попытаться. Чтобы обида не так сильно душила стальными тисками горло.       

***

       Родной дом встретил Ириссэ не отцовскими объятиями, а немой сценой, невольной свидетельницей которой она стала, ворвавшись через ворота во двор и так и не спешившись. Нолофинвэ с Финдекано, а напротив — Феанор и возвышающийся у того над плечом Майтимо. Огненные глаза полу-дяди, метнувшиеся к Ириссэ и ясно напомнившие о двух его сыновьях, обожгли и вновь обозлили всё ещё не пришедшую в себя нолдиэ. — Ириссэ! — крикнул ей отец. — Ирэт, — заломил уголок губ Феанор и смерил её презрительным взглядом. — Какой потрёпанный видок для нолдорской принцессы… Точно также усмехался Туркафинвэ. Так же кривился рот Атаринке, стоявшего в стороне, но во всём согласного с братом. В этот раз нолдиэ не думала дольше одного мгновения, прошедшего с удара сердца: лишь повторила то, что сработало. И подняла коня на дыбы. Родичи стояли в достаточном удалении от неё, чтобы не навредить, но произвести должное впечатление. Только в отличие от своего третьего сына, Феанор не попятился. Перед ним выступил Майтимо. Об его взгляд Ириссэ неожиданно споткнулась. Мрачный и собранный всего секунду ранее, старший феаноринг стал вдруг выглядеть так же, как когда они с Турко и Курво выкидывали очередной фокус, грозивший поставить на уши весь Тирион. Тогда ей было стыдно от такого его взгляда. Сейчас же. Ириссэ одним лёгким движением соскочила с коня, едва удержавшись на подогнувшихся ногах и отчаянно надеясь, что голос ее не подведет. — Меня зовут Ириссэ, дорогой полу-дядя. Она говорила это, но в глаза глядела только Майтимо. Феанора за его спиной ей теперь видно не было. Теперь, в непосредственной близости от полу-кузена, Ириссэ очень остро ощущала и свою юность, и беспомощность. Это чувство не нравилось гордой охотнице. Особенно, когда она поняла, что старший сын Феанора, разумеется, заметил просохшие, но чёткие, дорожки от слёз на её щеках. Хотелось взобраться обратно на коня или… — Забавные у меня… полу-племянницы. Что ты, охотница, что муж-дева. Под этим взглядом Ириссэ не могла пошевелиться, даже если сильно захотела бы. Феанор чуть обошёл Майтимо и теперь смотрел прямо на неё. Насмешливо, спокойно. Словно её выходка его больше повеселила, чем разозлила. — Феанор! — оклик отца прорезал воздух, и Ириссэ очнулась. Все они, перводомовцы, были такими. Их не трогало, что чувствовали и думали другие. Ей подумалось об этом внезапно и ясно, а на глаза вновь чуть не навернулись слёзы, но Ириссэ, вцепившаяся ногтями себе в ладони, не позволила им показаться. Тем более, что рядом неслышно возник старший брат, положивший руку на плечо. Теперь она чувствовала, что его тоже слегка потряхивает. Финдекано смотрел поверх его головы, сверля взглядом молчаливого Майтимо. — Хватит, Феанор, — раздался голос отца, звеневший стальными нотками. — Думаю, вам пора уходить. — Редко, когда наши мыслится сходятся, — усмехнулся первенец Финвэ, — но тут я с тобой согласен, Ноло. Нам действительно пора из вашего на редкость гостеприимного дома, куда ты сам нас и пригласил, прошу заметить. Ириссэ, когда полу-дядя оставил её без своего внимания, начавшая вновь дышать, заметила, как ладони отца сжимаются в кулаки. Феанору и Майтимо слуги, скрывавшиеся до этого в стороне, вывели коней. Когда Нельяфинвэ проходил мимо брата с сестрой, всё ещё держащихся вместе, то на долю мгновения задержался рядом. Бросил ясный и тяжёлый одновременно взгляд. Тот по неизвестной причине лишь устало скользнул по Финдекано и упал прямо на Ириссэ. В ответный же она постаралась вложить всё то, что не успела вывалить на Турко и Курво. Брови Майтимо чуть дёрнулись, но ничем других он своих мыслей не показал. Хотя это и могло быть лишь искажением её сознания. Истинно было же то, что, когда она выбралась из каменных отцовских объятий и взглянула на поникшего Финдекано, усевшегося на ступеньках дома, то услышала: — Нас обоих сегодня предали, да? Слёз больше не было. Ириссэ кивнула и попыталась улыбнуться.       

***

       Было больно и обидно, а подняться — невозможно. Это принцесса проверила сразу и зашипела, когда попытка встать на ноги обернулась для неё волной обжигающей боли в лодыжке, которую она так неудачно подвернула при падении в трижды проклятый овраг. Обычная лёгкость шага на этот раз решила ей изменить. Неужто Валар наказали за все те мысли, которые крутились в её голове последние несколько недель? Ириссэ мрачно усмехнулась и боднула затылком одинокую корягу позади себя. Потом попробовала посвистеть по-птичьи и воззвать к Нессе. Или Оромэ. Других вариантов, кто мог вытащить её отсюда, особо не было. От дома нолдиэ уехала достаточно далеко: с недавних пор только лес мог по-настоящему успокоить вечно напряженную как струна Ириссэ. Ей казалось, что в таком состоянии пребывают они все: ожидают того, что сами не могут объяснить. До братьев и отца по осанвэ дозваться было невозможно. Ириссэ попробовала позвать кого-нибудь из Третьего дома, но и тут наткнулась на приглушенность расстояния. — Сегодня определённо не мой день. Казалось, она сейчас и вала Мелькору обрадуется, если тот неожиданно окажется в этом лесу, свесится всем своим внушительным ростом вниз и протянет ей руку, помогая выбраться. От представившейся картинки Ириссэ скривилась и помотала головой. Вала Мелькор ей никогда не нравился. Хотя она знала, что разговоры с ним имел и её отец, и, прости Эру, Феанор. Но вот что ей делать — не знала и всеми силами гнала от себя подступающую панику. Целительские чары также были опробованы. Использовать их Ириссэ толком не могла, что заставило чуть ли не взвыть от досады. Вообще-то, нолдорская принцесса довольно неплохо этому обучилась, пусть и не была достаточно терпелива, чтобы стать ученицей вала Лориена, подобно своей матери. Отсутствие терпения она скрасила живостью ума и любовью к лесам. Последнее, а также помощь валиэ Нессы, дружной с женой брата — валиэ Ваной, помогли узнать достаточно о целебных травах и прочих растениях. Но ни чары, ни познания в травах сейчас бы Ириссэ не пригодились. Для первого она пребывала в слишком сильном смятении, а для второго — не было этих самых подходящих лекарственных трав. В какой-то момент, от отчаяния и усталости, нолдиэ задремала. От того далёкий лай Хуана и показался ей сначала всего лишь отголоском собственного сонного сознания. Но по мере того, как тот приближался, звуки становились громче, вынуждая Ириссэ проснуться. Над головой вспорхнула и улетела растревоженная птица. Охотники, охотники! Очнувшись окончательно, принцесса выругалась сквозь зубы и боднула корягу ещё раз. Затылок запульсировал болью, и это ненадолго помогло отстраниться от боли в ноги и неумолимо приближающегося лая. Хуан не мог не учуять её и понять неладное. Ириссэ с тихим посвистом вдохнула и выдохнула, стараясь успокоиться и как можно сильнее вжаться во влажный мох оврага, который наверняка оставил ужаснейшие разводы на ее некогда белоснежной тунике. Она молила Оромэ, чтобы Хуан отвлекся на какую-нибудь птицу или лису, чтобы… Оглушительный лай раздался прямо у нее над головой. — Кто там, Хуан? Голос Турко. Топот лошадей, пытающихся разъехаться на крутом склоне с низким перелеском. Посвист Курво. Неужели, знак кому-то третьему? Если да, то это, должно быть, Морьофинвэ… Ириссэ закрыла глаза и осторожно, наощупь нашла рукоять кинжала, висящего на поясе. Его ей вручил донельзя мрачный отец, и нолдиэ не стала задавать вопросы. Она практически не слышала легчайшей поступи Охотника, зато вот Искусник так ступать не умел, и его тяжелый шаг набатом отдавался в голове дочери Нолофинвэ. Когда всё так обернулось? Почему…? Она что есть сил стиснула зубы, вновь чувствуя подступающую прямо к горлу жгучую обиду. — Надо же, Курво! Ты только глянь, кого для нас обнаружил Хуан! — конечно же, Тьелко обогнал брата и склонился над овражком первым. Ириссэ в одно мгновение распахнула глаза и наткнулась на горящий насмешкой яркий взгляд полу-кузена. Но ярче его глаз горела отполированная сталь кинжала с восьмиконечной звездой Первого дома, который он крепко сжимал в руке. — Сохраняешь интригу, братец? — вторил ему Курво, встав с другой стороны и деланно округлив губы в изумлении. — Эру задери, не думал, что нам попадется такой очаровательный дикий зверек. Интересно, он кусается? — Только сунься, и мы это проверим. Кусать не обещаю, но неприятно точно будет, — огрызнулась нолдиэ. Прошедшее с того инцидента время вернуло ей былую остроту языка. Туркафинвэ довольно усмехнулся, деланно покачал светловолосой головой и оперся на тоненькое деревцо плечом, сложив руки на груди. Хуан, усевшийся на лапы возле хозяина, вопросительно покосился на того влажным глазом. Не просто так же Хуан привёл охотников к Белой госпоже. Ириссэ тем временем подобралась, всё ещё стараясь не тревожить покалеченную ногу, и чуть отодвинула ладонь с рукояти кинжала, чтобы Атаринкэ смог его увидеть. Тот, прищурившись, только цокнул языком. — Царапин мы не боимся, — Курво явно хотел сказать что-то ещё, но их прервал громогласный оклик со стороны, от которого Тьелко досадливо закатил глаза и поморщился. — Что у вас там? Игра прервалась, когда между братьями внезапно выросла высокая и крепкая фигура Майтимо. Оглядев замершую от удивления Ириссэ, он выгнул бровь и безмолвно покосился на Туркафинвэ. — Что смотришь? — не выдержал Охотник, оскорбленно качая подбородком. — Мы её и пальцем не тронули. — Об этом я догадываюсь, — спокойно прервал того Нельяфинвэ. — К нам в руки попала занятная добыча, брат, и… — Добыча? — тон старшего феаноринга был ровен, но тверд так, что будь осязаем — Ириссэ обломала бы об него все тонкое лезвие своего кинжала. В разворачивающуюся прямо у неё над головой сцену она сама не вмешивалась, напряженно поджимая губы и сжимая кинжал, холодный металл рукояти которого успокаивал и помогал немного выровнять дыхание. Майтимо не навредит ей. Не позволит и своим братьям. Это Белая дева понимала совершенно ясно. — Она дочь Нолофинвэ, но всё ещё — нолдорская принцесса. Да и хороши будут двое сыновей Феанора против одной девы! Курво с видимым усилием проглотил возражения и смолчал, а Тьелко — сдвинул светлые брови. — Она нам не родня. И возиться с ней как с дитя мы не собираемся. — Вас и не просили. Ириссэ мысленно выдохнула, когда шаг вперёд сделал Майтимо, согнувшись, чтобы пробраться под нависающими со всех сторон еловыми лапами, надёжно укрывшими овраг. Но не теряла бдительности и напряженно наблюдала за тем, как всего в пару шагов кузен преодолел расстояние до неё, осторожно опустившись на одно колено и поравнявшись с ней. — Повредила ногу? — он протянул руку к разодранной штанине с разводами давно свернувшейся крови. Несмотря на вспыхнувшую боль, Ириссэ тут же стремительно её отдёрнула. Майтимо замер, внимательно всматриваясь в лицо нолдиэ, и задал вполне очевидный вопрос. — Ты идти не можешь, так почему целительские чары не применила? Ириссэ вспыхнула до корней волос, но ответ слетел с её губ раньше, чем она успела задуматься. — Из-за твоих братьев не могу! — Из-за моих братьев, значит, — еле слышно пробормотал Майтимо себе под нос. И выпрямился, насколько позволил ему овраг. — Значит, выбора у нас особо нет. Ириссэ хотела было спросить — у кого это, собственно, «нас». Но для эльда его сложения Нельяфинвэ двигался на редкость стремительно и неуловимо. Ириссэ на миг подумала о том, насколько старший феаноринг должен быть хорош в бою, когда её осторожно подняли на руки. Первый рефлекс — обхватить за шею, чтобы не упасть. Хотя сильные руки держали так крепко, что падение — явно последнее, о чём ей стоило бы переживать. — Держись крепче. Как будто бы Ириссэ итак от неожиданности не стиснула его шею, что было сил. Она, всё ещё пораженная, только кивнула, наблюдая за тем, как ловко старший феаноринг выбирается из оврага, ничуть не стеснённый своей ношей. Их встретил довольный лай Хуана и кислые лица двух младших феанорингов. Невольно Ириссэ нашла глазами Турко: тот не отводил взгляда прочь, но усмехнулся так многозначительно и высокомерно, что нолдиэ предпочла отвернуться. Чтобы не смотреть ещё и на Куруфинвэ-младшего, она выбрала уткнуться в плечо не возражающего Майтимо. Слабая дочь слабого отца. Зло стиснула зубы, но смолчала. Сейчас Ириссэ пребывала не в том положении, чтобы возражать и огрызаться. Даже не смотря на то, что Майтимо защищал её от своих братьев — кто знает, во имя чего. Возможно, дружба с Финдекано для него все-таки что-то значила; возможно, что просто не хотел давать Нолофинвэ лишние поводы для пересудов и обвинений. — Надеюсь, сам с ней возиться дальше будешь? — бросил Турко, уже взобравшись в седло. Его кобыла недовольно гарцевала на месте. Разумеется, запасной лошади у них не было и взяться той было тоже неоткуда. — Есть возражения? Или сомнения? — Возражений против визита в дом Нолофинвэ у меня масса, — заметил Курво, равняясь со старшим братом. Он смотрел мимо Ириссэ — только вверх, прямо Майтимо в лицо. — Я сделаю вид, что не слышал ваших слов, явно недостойных сыновей нашего отца. Повисло напряженное молчание. Белая дева, всё ещё не отводившая взгляда от вышивки на камзоле старшего кузена, догадалась, что братья теперь разговаривают по осанвэ о чём-то, чего ей слышать не стоило. Как будто бы она не наслушалась. Ехидная мысль вспыхнула, стоило Атаринкэ несдержанно выругаться. Он, судя по шагам, быстро отошёл в сторону и оседлал лошадь. Раздался громкий посвист и шум обломанных конским галопом веток. Затылок Ириссэ погладил поднявшийся ветер. Только теперь она отняла лицо от плеча старшего феаноринга. Оглянулась и обнаружила, что оба нолдо действительно исчезли с небольшой поляны, будто их здесь и не было. — Так будет значительно лучше. И проще, — ответил Майтимо на невысказанный вопрос и аккуратно перехватил нолдиэ за талию, приподняв и усадив в седло своего коня. Ириссэ не успела ни испугаться, ни вскрикнуть, ни возмутиться. Только отчего-то подумала, что никогда не оставалась с самым старшим из своих кузенов наедине. Если так задуматься, то она и не знала его толком. Майтимо предпочитал компанию её брата и Малакурэ, мало увлеченный забавами младших. Финдекано же к любителям потрепать языком не относился, так что его беседы с Руссандолом как были, так и оставались загадками для любопытной Ириссэ. Которая всё же, быстро смекнув, что ловить нечего, а слушать про обсуждения чертежей и других наук ей неинтересно, нашла себя в компании бойкого Курво, задиристого Ангарато и везде успевающего Курво. Потом присоединился и подросший Аракано. Задумавшись, Ириссэ пропустила момент, когда Майтимо, оперевшись рукой о переднюю луку, вспрыгнул на коня и перехватил поводья. Нолдиэ поёрзала, понимая, что седло явно не рассчитано на двоих наездников, один из которых сидит боком. Понял это и Нельяфинвэ. — Ногу перекинуть сможешь? Ириссэ гордо вскинула подбородок и тут же почувствовала, как на плечо опустилась тяжёлая ладонь, придерживая от возможного падения. Которое бы точно ей не грозило, так как здоровую ногу она перекинула ловко и быстро, оказавшись теперь вплотную прижата к крепкому телу Майтимо позади себя. — Я бы и сама справилась, — зачем-то сказала она, когда нолдо тронул поводья. Смешок защекотал волосы на макушке. — Уж прости, кузина, но было не похоже, чтобы ты могла справиться с тем оврагом. — Я не про него, — брякнула Ириссэ. Щекам стало горячо. — А про что же тогда? Конь Майтимо ступал мягко, и только сейчас нолдиэ подумала о том, насколько устала. Близилось смешение света. — Про Тьелко и Курво. — Мне бы не хотелось это проверять. Эти слова показались Ириссэ странными. Но спокойный и ровный голос Нельяфинвэ, мерный бег коня, тепло чужого тела, на которое она опёрлась, и отпечаток пережитого так и норовили окончательно смежить ей веки. На грани сна она заторможенно спросила: — Почему? — Ты не захочешь знать ответ, кузина. Она его и не услышала, провалившись в объятия Лориэна. Не услышала она и того, как Майтимо глубокого вздохнул, устроил её голову поудобнее у себя на груди, а затем, поколебавшись немного, заправил за острое ухо упавшую принцессе на глаза чёрную прядь.       

***

       Проснулась она лишь тогда, когда они въехали во двор дома Нолофинвэ. Навстречу им выскочил Финдекано. Чуть позже Белая дева думала, что им всем очень сильно повезло, что это оказался именно он, а Турукано тогда отсутствовал. — Ириссэ! — вскрикнул брат, замирая возле лошади. — Нельо, что…? Нолдиэ поспешила опередить Майтимо, затараторив: — Я охотилась в лесу, без лошади. Споткнулась, повредила ногу и кубарем в овраг. Глупо, сама знаю. Меня… меня нашёл кузен Нельо и привёз домой. — Увы, не могу сказать, что вернул тебе сестру в целости и сохранности, — покачал головой Майтимо, не указав, впрочем, на некоторые обстоятельства, которые пропустила и Ириссэ. У Финдекано от такой искренности глаза на лоб полезли. — В овраг? Ты, Ириссэ? — Братец… — Меньше вопросов и больше действий, Финьо. Помоги сестре спуститься, и я отправлюсь восвояси, пока Ноло меня здесь не заметил, — что сказал, что отдал приказ Майтимо. Ириссэ сама, без лишних указаний, перекинула ногу обратно и, оперевшись о плечи Финдекано, соскользнула ему в руки, повиснув на шее. И только потом оглянулась на Майтимо, несколько мгновений молча взиравшего на эту картину. — Спасибо, Майтимо, — шепнула она. Собственная туника ещё хранила и не хотела отпускать тепло чужого тела. — Да, Нельо. Спасибо за то, что помог, — Финдекано словно бы хотел сказать что-то ещё, но передумал и посмотрел на друга. Тот только покачал головой и ответил: — Вот уж действительно, не стоит меня благодарить. И тут же тронул коня с места, оставив после себя столп пыли и отвратительный привкус недосказанности. Этот привкус по-странному стечению обстоятельств преследовал Ириссэ ещё несколько следующих дней, хоть ей и пришлось принимать укрепляющие настойки далеко не самые приятные на вкус и способные перебить всё что угодно. А вот о его происхождении она задумалась уже позже…