Глава 3 - Последние слова

      Рейвен пробирался через переулки в ночи, стараясь не попадаться на глаза людям. Он уже заметил несколько патрулей, но по их поведению было ясно, что они никого не ищут. Поняв, что это его шанс, он покинул район трущоб и направился в сторону фермерских полей. Там он ночевал в конюшне, которую приметил в первые дни после прибытия в город. Фермер вставал каждое утро в пять, и Рейвен должен был покинуть укрытие до шести, возвращаясь лишь к полуночи. Чтобы животные не реагировали на его присутствие, он использовал заклинание, скрывающее его запах и звуки.       Когда его убежище уже было в поле зрения, Рейвен внезапно упал на землю, схватившись за грудь. Острая боль пронзила его сердце, словно сжимая его в стальных тисках. Дышать стало тяжело, силы будто испарились. Он лежал, корчась от боли, стиснув зубы. Когда боль наконец отпустила, он посмотрел на север.       — Мама… — прошептал он.       Он не мог понять, как, но был уверен: боль, которую он чувствовал, исходила от Каи.       «Она в опасности», — промелькнуло у него в голове.       Не раздумывая, Рейвен сбросил человеческий облик и принял свою истинную форму. Огромный дракон возник посреди поля, и вся живность вокруг завопила от ужаса. Его аура распространилась во все стороны, сея страх во всем живом. Мощным взмахом крыльев он взмыл в небо.       Хозяин фермы выбежал из дома с масляным фонарем в руке и рухнул на землю, когда над ним пролетел дракон. Он застыл в ужасе, осознав его размеры.       — Боги… — прошептал он. — Они вернулись…       Рейвен вызвал переполох в городе. Слухи о том, что над городом пролетел дракон, распространились с быстротой лесного пожара. Люди толпами сбегались к церкви, склоняли головы и молились, чтобы смерть обошла их стороной.

***

      Рейвен чувствовал, что Кая ещё жива. Её присутствие, словно тонкая нить, связывала их души, и он безошибочно следовал за этим невидимым импульсом. Он летел на север, высоко над облаками, где звёзды казались ближе, а лунный свет окутывал его чешую серебристым сиянием. Его когтистые лапы были сжаты в напряжении, а из пасти вырывались клубы дыма, смешивающиеся с холодным воздухом. Желто-красные линии, пронизывающие его тело, пульсировали, словно по ним текла раскалённая лава, наполняя его силой древней магии. Каждый взмах его мощных крыльев создавал вихри, разрезающие облака, оставляя за ним след, похожий на туманную реку в ночном небе.       Холод ночи касался его чешуи, но внутри него горел огонь, который не могли погасить ни ветер, ни время. Он чувствовал каждый порыв воздуха, каждое изменение в атмосфере. Где-то вдалеке, за горами и лесами, его ждала Кая, и он знал, что должен успеть. Его зрение, обострённое магией, позволяло ему видеть далеко вперёд, за горизонт, где тьма сгущалась, словно предвещая беду.       Внизу, под ним, простирались бескрайние леса, окутанные туманом, и одинокие огоньки деревень, словно светлячки, мерцали в ночи. Но Рейвен не обращал на них внимания. Его цель была ясна, а сердце, несмотря на драконью форму, билось с тревогой, которую он не мог подавить. Он летел быстрее, чем ветер, быстрее, чем мысль.       Когда появились первые снежные горы, Рейвен вздрогнул, но не от холода. Сердце его сжалось так, будто кто-то снова и снова вонзал в него раскалённый клинок. Боль, знакомая и мучительная, вернулась, отдаваясь в висках оглушительным звоном. Ему показалось, что он слышит её голос — крик матери, зовущей его, умоляющей о помощи. Но он опоздал. Он всегда опаздывал. Звон в ушах нарастал, мир вокруг закружился, и на мгновение Рейвену показалось, что он вот-вот упадёт, превратившись обратно в человека, разобьётся о землю, так и не успев ничего изменить. Но видение рассеялось, как и боль, оставив после себя лишь горький привкус безысходности.       Воздух наполнился запахом крови, едким и тяжёлым, когда впереди показались знакомые очертания домов. Рейвен резко спикировал вниз, летя вниз головой, ветер свистел в ушах, а земля стремительно приближалась. В последний момент он взмахнул крыльями, замедляя падение, и коснулся земли уже не лапами дракона, а босыми ногами мальчика. Если бы кто-то увидел, как мальчик бежал по этим землям, где приходилось использовать магию, чтобы согреться, они были посчитали, что это иллюзия.       Но дракону было плевать. Он побежал вперёд, сердце бешено колотилось, а в груди будто горел огонь. Слёзы застилали глаза, но он не останавливался, не мог остановиться.       Трупы «павших» драконов лежали на его пути, их тела, некогда полные силы и величия, теперь были безжизненны. Рейвен просил у них прощения, перепрыгивая через них, не сбавляя скорости. Каждый шаг отдавался болью в душе, каждый взгляд на их искажённые страданием лица заставлял его чувствовать себя предателем. Он бежал, будто пытаясь убежать от самого себя, от своей вины, но знал, что это невозможно.       Когда он достиг поляны, ноги его подкосились. Перед ним возвышался деревянный столб, к которому был привязан Вазирис. Под его ногами лежали трупы остальной семьи — тех, кого Рейвен любил, кого хотел защитить. Он медленно подошёл ближе, каждый шаг давался с трудом, будто земля под ногами превратилась в топь, затягивающую его глубже и глубже.       Вазирис был мёртв. Его лицо, некогда такое доброе и мудрое, теперь было изуродовано до неузнаваемости. Глаза отсутствовали, оставляя после себя лишь пустые, кровавые впадины. Пальцы были раздроблены, словно кто-то методично, с наслаждением, ломал их один за другим. Кровь стекала с его тела, образуя вокруг лужицу, которая медленно растекалась по земле, смешиваясь с грязью и снегом. Рейвен протянул руку, желая прикоснуться к дяде, но резко отдернул её, словно обжёгшись. Он не мог. Он не имел права. Это он виноват. Это из-за него Вазирис умер в муках. Из-за него погибли все.       Рейвен хотел закричать, но голос застрял в горле, превратившись в беззвучный стон. Слёзы текли по его щекам, обжигая кожу, как раскалённые иглы. Он опустился на колени, сжимая голову руками, будто пытаясь остановить лавину боли, накрывающую его с головой. Он не знал, что сказать. Не знал, как жить с этим. Всё, что он мог, — это смотреть на изуродованное лицо дяди и шептать одно слово, снова и снова: «Прости... прости... прости...»       — Рей... вен... — донёсся до него слабый, едва слышный голос из глубины леса. Сердце Рейвена сжалось, будто его схватили ледяной рукой. Он тут же вскочил на ноги, не обращая внимания на то, как снег цеплялся за его одежду, как холод проникал в самое нутро. Он побежал вперёд, но почти сразу же упал, погрузившись в сугроб по самую голову. Снег обжигал лицо, но он не чувствовал холода — только огонь в груди, только безумное желание добраться до неё. Выпрыгнув из снежной ловушки, он понёсся дальше, на голос, который знал лучше любого другого. Это был голос матери. Кая звала его.       Он не думал о ловушках, не замечал чужих запахов, не слышал шагов, которые, возможно, уже окружали его. Всё, что он видел, — это её лицо. Всё, что он слышал, — её голос. Всё, что он чувствовал, — это невыносимую боль, которая разрывала его изнутри. Он должен был спасти её. Он должен был успеть.       Обогнув несколько деревьев, он увидел её. Кая лежала на снегу, её тело было изуродовано, а вокруг растекалась алая лужа, яркая и жуткая на фоне белого снега. Её грудь едва вздымалась, каждый вдох давался с трудом, будто каждый глоток воздуха был для неё пыткой. Её глаза, полные боли и отчаяния, встретились с его взглядом, и слёзы покатились по её щекам. Но это были не слёзы радости. Она плакала от ужаса, от осознания того, что её сын сейчас здесь, что он в опасности. Она не звала его. Она пыталась предупредить, чтобы он бежал, чтобы спасался, но её голос был слишком слаб, а слова застревали в горле.       Кая чувствовала, как жизнь покидает её. Сердце билось всё медленнее, холод проникал в каждую клеточку её тела. Она знала, что конец близок. Но она не могла уйти, не увидев его в последний раз. Не сказав ему... что? Она не знала. Сил не оставалось. Её губы дрожали, она пыталась что-то сказать, крикнуть, но звук не выходил.       Рейвен бежал к ней, спотыкаясь, падая, снова поднимаясь. Снег цеплялся за его ноги, замедляя каждый шаг, но он не останавливался. Он видел её слёзы, видел, как она пытается что-то сказать, как её губы шевелятся, но слов не слышно. Он видел, как она подняла руку, дрожащую, окровавленную, и протянула её к нему. Он был почти рядом... почти...       И тогда её рука упала.       Мир Рейвена рухнул в одно мгновение. Он замер, словно время остановилось. Его ноги подкосились, и он упал на колени, не в силах сдержать рыдания. Связь, которая всегда соединяла их, оборвалась. Он больше не чувствовал её. Она ушла. Навсегда.       — Нет... — вырвалось у него из груди, хрипло, почти беззвучно. — Нет, нет, нет... — он повторял это слово, как молитву, как проклятие, как последнюю надежду, которая уже не имела смысла.       Он полз к ней, не в силах встать, не в силах дышать. Его руки дрожали, когда он дотронулся до её лица, до её холодной щеки. Он смотрел на неё, на её закрытые глаза, на её губы, которые больше не шевелятся. Слёзы текли по его лицу, смешиваясь со снегом, но он не чувствовал их. Он чувствовал только пустоту. Бесконечную, всепоглощающую пустоту.       — Мама... — прошептал он, прижимая её руку к своему лицу. — Прости... прости меня...       И тогда он почувствовал чужое присутствие. Десятки, сотни чужих запахов ударили в нос, словно ядовитый туман, от которого перехватило дыхание. Он сжимал тело матери в руках, чувствуя, как её тепло медленно уходит, а её кровь, липкая и холодная, пропитывает его пальцы. Его сердце бешено колотилось, а в груди бушевала ярость, готовая вырваться наружу и уничтожить всё вокруг. Но что-то было не так. Странный магический круг, мерцающий под его ногами, сковывал его, словно невидимые цепи. Он пытался превратиться, почувствовать силу дракона, которая всегда жила в нём, но её словно не было. Она исчезла, оставив его слабым, беспомощным, как ребёнка.       Люди вышли из-за деревьев, их клинки блестели в тусклом свете луны. За ними шли маги, их посохи и гримуары излучали зловещую энергию. Они шептали заклинания, их голоса сливались в единый гул, наполненный угрозой. Рейвен чувствовал, как его тело сжимается от страха и гнева. Он хотел кричать, рвать, убивать, но не мог. Его руки дрожали, а в глазах стояли слёзы, которые он отчаянно пытался сдержать.       И тут в его тело вонзилось заклинание. Острая, жгучая боль пронзила кожу, словно тысячи игл впивались в плоть. Рейвен закричал, его голос разорвал тишину, полную ненависти и злобы. Он упал на Каю, чувствуя, как её холодное тело прижимается к его груди. Ещё одно заклинание.       Ветер, острый как лезвие, прорезал его кожу, оставляя кровавые раны. Огонь обжёг плечи, заставляя его содрогаться от боли. Камень ударил с такой силой, что он услышал, как треснула кость. Молния пронзила его, вырывая ещё один крик из пересохшего горла.       —Прекратите! — закричал он, но его голос был слабым, полным отчаяния.       Но они не слушали. Их лица были холодны, глаза полны ненависти. Они видели в нём монстра, чудовище, которое нужно уничтожить. И он чувствовал, как его сила уходит, как ярость сменяется страхом, а страх — безысходностью.       Он не мог укрыться от заклинаний. Каждый новый удар приносил невыносимую боль. Рейвен прижался к безжизненному телу матери, изо всех сил пытаясь сохранить сознание. Сквозь туман боли до него начали доноситься слова рыцарей, стоявших позади магов. Он услышал, как они говорили, что «это» сработало.       Рейвен стиснул зубы, чувствуя, как ярость смешивается с отчаянием. Они использовали её. Использовали её, чтобы добраться до него. Его мать, которая всегда защищала его, которая любила его больше жизни, стала их оружием. И он не смог её спасти.       Голоса врагов звучали, словно они рассказывали историю. Перед его глазами всплывали образы: люди, добрались до поселения «павших». Рыцари ворвались туда, их клинки сверкали в свете факелов, а глаза горели жаждой крови. Они убивали без разбора. Крики, мольбы, стоны — всё слилось в единый кошмар. Убитых было слишком много. Но кто-то из «павших» решил выторговать свою жизнь. Кто-то предал.       Вазирис. Его имя вспыхнуло в памяти Рейвена, как раскалённый уголь.       Заклинания продолжали сыпаться на него, словно град, но голоса не стихали. Они рассказывали, что Вазирис возненавидел его после убийства Вхагар. Он ненавидел Рейвена за предательство. И когда рыцари предложили жизнь в обмен на информацию, он не колебался.       Люди боялись. Они знали, что дракон — это сила, которую нельзя недооценивать. Вместо быстрой смерти «павшие» были подвергнуты пыткам. Почти все молчали, предпочитая смерть предательству. Но со временем… они сломались. Они рассказали всё. Тогда люди схватили Каю и применили магию, связывающую сердца матери и ребёнка. Они начали пытать её, зная, что её боль, её страдания достигнут Рейвена. Они были уверены, что он прилетит. И не ошиблись.       Теперь он здесь, окружённый врагами, раздавленный горем и яростью. Его мать, его защита, его единственная любовь — лежала мёртвая у него на руках. А он ничего не смог сделать.       Рейвен сдался. Он понимал, что странный магический круг не позволит ему превратиться в дракона. Боль начала притупляться, он почти перестал её чувствовать. Свет жизни медленно угасал в его глазах.       Атмосфера вокруг начала накаляться. Магия витала в воздухе, её концентрация была колоссальной. Магический круг засиял ещё ярче. Рейвен лежал, прижавшись к Кае, и его взгляд упал на неё — ту самую девушку из деревни, в которую он когда-то ходил. Ту самую, чью сестру убила Вхагар. Улыбка блондинки была злорадной, её лицо искажено ненавистью, а глаза, словно раскалённые угли, прожигали Рейвена насквозь. Поняв, кто рассказал людям о «павших», он закрыл глаза, мысленно желая ей смерти. У него больше не было сил бороться.       Магия продолжала усиливаться. Кроны деревьев начали прогибаться, тянусь к центру круга. Некоторые из людей забеспокоились, пытаясь предупредить магов, но те, словно в трансе, продолжали насылать заклинания. Земля задрожала. Рейвен не чувствовал этого, ожидая, когда холодные руки смерти обнимут его. Но вдруг в его сознании прозвучал голос. Нежный, словно материнский, обращающийся к нему, как к ребёнку:       — Не сдавайся, дитя моё. Ты должен жить...       И мир погрузился в белизну. Люди так и не успели понять, что произошло. Огромный взрыв мгновенно унёс их жизни. Они даже не почувствовали боли. В одно мгновение в лесу образовался колоссальный кратер, будто сама земля содрогнулась от невыносимой силы.