1. Половина возвращения

Джинкс опаздывала. Настолько опаздывала, что Вай собиралась убить ее. Вот только это не ее вина. Хеймердингер был неверотяно заносчив, когда дело касалось завершения всей ее работы перед уходом - "Новые сотрудники всегда должны оставлять хорошее впечатление. Даже если они были отличниками в классе." - И она подумала, что ее мало заботит то, куда она идет, и позволила троллейбусу быть тем, чем он был. Джинкс чувствовала постоянное вибрирование телефона в ее кармане. Ей не нужно было строить догадок, кто это. Пять пропущенных, плюсом еще много входящих сообщений. Вай: мы уже приехали :) Напишешь, как будешь подъезжать Вай: кстати, мы сидим у окна Вай: все нормально? Вай: Паудер? алоооо?? Вай: окей, где ты, черт возьми, я уже паникую Вай: хотя бы скажи мне, что опоздаешь Вай: ну же, Кейт сейчас все настраивает, потому что официанты все время спрашивают, когда нам подать третье Вай: Паудер, ты серьезно? - Черт. - Джинкс тыкала в треснувший экран телефона, стекло было настолько разбито, что она едва нажимала на буквы "а" и "с", чтобы они не удвоились.

- почти приехала, еще 5 минут.

Пять минут - это щедро. Скорее всего будет десять, и Вай хорошо ее знала, что бы это понять. В конце концов, троллейбус остановился. Джинкс оттолкнулась и оказалась на тротуаре, едва не ударившись об уличный фонарь. На улице уже стемнело, хотя было только 6 часов вечера, и хотя было холоднее обычного, но улицы были завалены людьми - семьи выгуливали собак, студенты направлялись в бар после уроков, а Джинкс направлялась на шикарный ужин для некоего импровизированного семейного воссоединения. Она видела Вай в прошлом месяце - видела часто. Но не с ее девушкой, не в таких местах. Обычно они встречались на работе Вай - в сэндвич-магазине, которым она владела со своим другом Джейсом, у парка Золотые Ворота. Иногда Вай забегала к ней и Экко. Очень редко Джинкс была в доме Кейт и Вай. Обычно это происходило, когда Кейт была на работе. Но Вай настояла на этом, сказав, что это для чего-то особенного. Возможно Кейт получила большую зарплату на ее юридической фирме, предположила Джинкс, и захотела отметить это бутылкой вина стоимостью как четверть арендной платы Джинкс. Прогулка до ресторана - под названием "у Лючии", или "у Лусио", или "у Луки", или как там это называется по-итальянски - была быстрой и ветреной. Заведение располагалось а каком то уютном районе Пасифик-Хайтс, и в это время года двери, окна и заборы были украшены либо гниющими тыквами, оставшимися после Хэллоуина, либо рождественскими гирляндами. Первая неделя ноября всегда создавала неловкое сочетание того и другого. Но Джинкс это нравилось - хаос сверкающих белых и темно-коричневых тонов. Это вызывало у нее желание рисовать - взять кисть и соединить все цвета воедино. Она свернула за угол. Джинкс остановилась у вывески, котора висела на другой стороне улицы: массивная деревянная табличка - "Луцилла". Ха. Она была уже близко. На улице было достаточно холодно, что бы окно покрылось наледью, но даже сквозь дымку она смогла разглядеть темно-красную накидку Вай и татуированный рукав на ее правой руке. Рядом с ней она даже смогла разглядеть девушку сестры. Вай была дородной, смелой, часто мешая ей. Но Кейтлин была стройной, в то время как Вай была крепкой, высокой, и сгорбленной. И Джинкс заметила над опущенной головой Вай ее туго стянутый хвост. Джинкс нахмурилась, увидев ее, даже из далека. Всего лишь один вечер. Один ужин. Они почти никогда не устраивали такого. Ей возможно даже не придется видеться с Кейт до Рождества, учитывая, что Вай планировала работать в День благодарения. Она перевела дыхание, прежде чем перейти улицу и распахнуть тяжелую дубовую дверь. Все помещение было залито тусклым оранжевым светом, словно фитиль свечи, опаленный под полом, пробивая сквозь деревянную поверхность. Пахло огнем - в углу комнаты стояла дровянная печь, где работали повара. Официанты в шелковых жилетах проходили мимо нее, неся подносы с блестящими тарелками: пицца с козьим сыром и итальянской колбасой, феттучини, политые сливками и перцем, свежий хлеб, который показался из плетеных корзиночек, от которых шел пар. Люди повсюду были в богатстве, окутанные апельсиновым сиянием. Богато выглядящие люди, хорошо одетые люди, которые выглядели так, будто им здесь место. Джинкс посмотрела на себя. Ее джинсовая куртка не была старой, точнее - поношеной, пожалуй, это более подходящее слово. Ее ботинки были заострены на концах, но кожа на них рвалась, как отвалившаяся шкура. Она бы надела свою лабораторную рубашку, если бы Вай не умоляла ее нарядиться, хотя бы раз в жизни. Джинкс не беспокоилась - Вай меньше заботило что на ней надето, чем Джинкс. Они провели свои подростковые годы собирая рваные и цветные вещи - забирали спортивные свитера из шкафа Вандера, чтобы поменять их местами и наложить слоями. Но это, конечно, было Кейт рук дело. Вай просто сильно ее любила, что последовала ее примеру. И конечно, она попробовала, для Вай, и ни для кого больше. Нашла какой-то лиловый бархатный топ, оставшийся с тех времен, когда она с Экко ходила в клуб в колледже. Тем не менее, она не шла ни в какое сравнение ни с кем в комнате. В основном волосы, Джинкс подумала - длинные синие косы, разделенные на две части. Они были у нее с четырнадцати лет, когда она впервые покрасила их - и это ни для кого не изменится. Даже в тусклом свете заката ее волосы разрушили все иллюзии о попытке ассимиляции. Джинкс фыркнула. Из всех ресторанов Сан-Франциско, всех закусочных, суши-баров и кафе Кейт пришлось остановиться на том, который напоминал Джинкс об их различиях. И, как следствие, напоминание о том, кем была Кейт. Напоминание, почему Джинкс не могла ее любить. Не могла получить то, что, казалось, получила Вай. Какая то официантка - симпатичная, ухоженная блондинка смотрела на Джинкс так, словно та потерялась. - Вам столик на..одного? Джинкс нахмурилась. Если бы. Сразу на троих, подруга. Она прошла мимо официантки, которая бросила на нее непонимающий взгляд, когда их плечи соприкоснулись, и пробилась между столиками к сестре. Когда Вай увидела ее, выражение ее лица сразу словно расстаяло. - Паудер! Вай подскочила на месте, стул покачнулся вместе с ней, и стол чуть не перевернулся. Кейт бросила недоуменный взгляд, но Вай не обратила внимания. Она прокралась мимо Кейт, спотыкаясь, чтобы обнять Джинкс за плечи. - Привеет! За эту минуту, уткнувшись головой в изгиб шеи Вай, она забыла, где они стоят, забыла о людях, о Кейт, забыла о еде. В эту минуту они были только вдвоем. Вай и Паудер, Паудер и Вай - так было так долго. Пока не случилось это - (по ее вине, точно по вине) - а потом снова. Она не стала зацикливаться - резко оборвав эти голоса. Не сейчас. Вай отстранилась, чтобы посмотреть на нее. Она держала руку на затылке, согревая пальцы. - Я собиралась отругать тебя за опоздание, но.. Позади кто-то прочистил горло. Джинкс бросила взгляд через плечо Вай, где стояла Кейт. На ней была водолазка без рукавов, а ее хвостик был таким гладким и темным, что казался темно-синим на фоне молочно-белого обнаженного плеча. - Паудер. - У нее был этот дурацкий акцент. Она попыталась пошутить. - Я думала, ты нас бросила. Она кинула на нее сердитый взгляд. - Джинкс, - поправила она. Только Вай и Экко могли называть ее Паудер - только они знали, кем она была в детстве; до того, как Вай попала в колонию для несовершеннолетних, и до того, как попала в детский дом. Все остальные звали ее Джинкс. Это было имя, которое она получила в своем первом детском доме после ухода Вай, и оно прижилось. Джинкс и Кейт встречались всего несколько раз, но Кейт этого было достаточно, чтобы знать, как ее зовут. - Прости.- В ее голосе не было сожаления. - Просто я привыкла, что Вай называет тебя Паудер, и подумала... Кейт поджала губы и решила сесть обратно, как будто ей вообще не следовало вставать. Она потянулась за бокалом вина, стоявшим рядом. Он был уже наполовину пуст с остатками красного вина. - Неважно. Вай отстранилась и помогла ей с сумкой, поставив ее на стул напротив себя , чтобы ей пришлось сидеть лицом к Кейтлин. Конечно, Вай настаивала на том, что этим двоим нужно поладить. - Держу пари, на работе было много работы? - Вай потянулась за своим стаканом воды. - Типо того. - Джинкс пожала плечами. - Просто мой босс слишком придирчивый. Она проработала научным сотрудником в Zaun Tech уже почти три месяца, и, хотя Хеймердингер был довольно привередлив, он все равно был намного лучше любого другого начальника, который у нее когда-либо был. Кейт потянула за ножку своего бокала, и бриллиантовая нитка на ее браслете зазвенела о край. Она одарила Джинкс улыбкой, которая, казалось, была вызвана откуда-то из глубины души. - А твой парень, он работает, да? Джинкс сняла куртку и бросила ее на спинку сиденья, прежде чем сесть. Это Кейт так пытается пошутить? - Кто? - Эээ.. - Вай бросила на Джинкс извиняющийся взгляд. - Она имеет в виду Экко. Кейт перевела взгляд с Джинкс на Вай, ее брови изогнулись, как это бывало, когда она пыталась что-то нарисовать. - Он не..А вы двое не...? -Мы просто соседи по комнате. И лучшие друзья. Они знали друг друга детьми, потом на какое-то время перестали знать друг друга, а потом снова встретились в колледже. А она даже не знала, что они оба учились в одной школе - просто так получилось, что они оба выбрали введение в психологию в качестве факультатива в первом семестре. Сначала она почти не узнала его, но как только он поднял руку, чтобы заговорить, она поняла. Этот мягкий тон, это сияющее поведение. Он не изменился. (Не то что она - она изменилась. Так неузнаваема.) - Ой, - промурлыкала Кейт. - Я думала... я имею в виду, он обычно с тобой, когда мы видимся. Это было правдой, из-за Джинкс. Она умоляла Экко прийти на любое мероприятие, на котором была Кейтлин на каждой вечеринке, на каждом дне рождения, на каждом ужине. Она хватала его за руку и сжимала ее. - Пожалуйста, - ныла она. - Я не могу быть с ней одна. Я же взорвусь. И тебе пришлось бы собирать мои осколки с пола.- И Экко всегда притворялся раздраженным. Обижался, пока она не спрашивала дважды - трижды, прежде чем начать вести себя так, будто его "да" тяготит его всегда. Но она знала, что ему нравилось приходить, нравилось, как Джинкс дразнила Кейт по дороге домой, или в другие дни. Она передразнивала ее акцент и позволяла Экко передразнивать его тоже. Но сейчас не на кого было наехать, когда Кейт говорила что-то снисходительное, что-то неуловимо поверхностное. Ей просто придется рассказать ему позже. - Не сегодня. - Джинкс потянулась за теплой булочкой из корзинки, стоявшей в центре стола. Открыв, и из нее повалил пар. - У него двойная порция. Он пытался сменить смену, но никто не хотел отказываться от своего пятничного выходного. -Понимаю. - Кейт потянулась за еще одной каплей вина. Джинкс заметила, как она смотрит на нее, когда она отламывала руками кусок хлеба и макала его в масло. К счастью, от неловкого молчания их избавил подошедший официант, который, спотыкаясь, спросил , не хотят ли они чего-нибудь перекусить. Кейт и Вай остановились на салате капрезе, а Джинкс выбрала блюдо с жареными кальмарами. Пока они ждали, беседа между ними в основном сводилась к потенциальному бизнесу Кейт - поездка в Нью-Йорк и планы Вай по расширению сэндвич-магазина - что-то вроде увеличения ассортимента блюд, но Джинкс потеряла интерес, когда к ним подошел официант с едой. Джинкс раскладывала ломтик лимона по тарелке, когда заметила, как Кейт подтолкнула Вай в плечо. Вай, поймав ее взгляд кивнула, и потянулась, чтобы сжать руку Кейт - левую, которая была спрятана под столом. - Паудер, - начала Вай, - мы... мы пригласили тебя поужинать с нами, потому что хотели тебе кое-что сказать. Кое-что важное. Джинкс подцепила вилкой кусочек рыбы, макая в миску с маринарой. Она бросила на Вай любопытный взгляд. - Хорошо? Кейт все еще сжимала ножку бокала, словно это был спасательный круг, и Джинкс никак не могла понять, как он еще не раздавлен ее кулаком. Она выглядела взволнованной - Кейт часто так делала. Часто она была напряжена, как будто у нее в заднице торчала палка, сказала она однажды Экко. Но сейчас все было по-другому. Это было неподдельное беспокойство. Хм. А может быть, она возвращалась домой, в Лондон - в ту дыру, из которой она и ее семья выползли перед переездом в Калифорнию? Может быть, теперь Вай перестанет таскать ее по таким местам, как это, и сможет перебраться в свой уголок жизни. Сан-Франциско - снова смогла почувствовать себя ее сестрой, а не кем-то, у кого ее украли дважды. По закону, в первый раз в двенадцать. Второй - в двадцать один год, от Кейтлин, которая реально была просто еще одним продолжением закона. Ее надежда едва успела угомониться - она едва успела попрощаться с Кейтлин, как губы Вай расплылись в широкой улыбке. - Кейт и я, - она прервалась, чтобы рассмеяться; это был настоящий искренний смех, - Мы помолвлены! Вилка Джинкс выпала из ее рук. Она ударилась о тарелку с громким звоном, который разнесся по всему ресторану. А брызги соуса маринара попали на бархатную рубашку. Что? - Помолвлены? - Джинкс замолчала. - Но это было всего лишь... - Три года, - похвалила Кейт. Она вытащила левую руку с того места на коленях. На пальце сверкал бриллиант изумрудной огранки. На ее губах появилась улыбка, самая искренняя за весь вечер. - Но ты такая... - Джинкс почувствовала, что колеблется. - Ты такая молодая. Говоря это, она смотрела на Вай, которая подавила смешок. - Нам по 27, Пау-Пау. Мы живем вместе, мы любим свою работу. Это просто… Мне казалось, что это естественное развитие событий. Боже, теперь это все приобрело смысл. Этот ресторан, дресс-код, плохо скрываемая тревожность Кейт и Вай. Вай смотрела на нее широко раскрытыми, полными надежды глазами, словно от ее ответа зависело все. Боже, она ненавидела это. Ненавидела, что Вай смотрела на нее так, как будто она должна среагировать соответственно. А где было хорошее? Кейт была не похожа на них - она выросла, не зная ни малейшего намека на борьбу, живя в большом доме с двумя милыми, добрыми родителями. Она получила стипендию, заслужила похвалу, обрела роскошь, друзей и безопасность. А теперь у нее есть Вай. Вай, которая не знала ничего, кроме борьбы, Вай, которая ругала учителей, директоров и копов. Вай, которая слишком часто брала на себя вину за ошибки Паудер. Джинкс просто не могла этого понять - не понимала, как это происходит между ними. Но она ловила их взгляды между собой. Видела, как они смотрели друг на друга, прижимались на вечеринках, и думали, что никто больше не видит, - любовь была настоящей, осязаемой. Вай была счастлива, Джинкс не могла понять почему, но она счастлива, и Джинкс ненавидела себя за то, что так сильно хотела, чтобы это было не так. Только не с Кейтлин. Вай все еще смотрела на нее, ее голубые глаза блестели в свете пламени ресторана. Она все еще ждала ответа. Джинкс только сейчас осознала, как хорошо она выглядит - блузка с расстегнутыми пуговицами, и блестящее золотое кольцо на пальце. Джинкс любила свою сестру. Но она не могла полюбить эту ситуацию. - Оу, ничего себе! - только и смогла выдавить Джинкс. Она снова взяла вилку и отправила в рот еще кусочек рыбы. - Этот секс, должно быть, был очень вкусным, да? - (??) * Экко пришел раньше времени. Ничего необычного - он всегда слишком беспокоился о времени - настолько, что для него никогда не будет достаточно, если что-либо проскользнет мимо него, сквозь него, как ручеек, который течет не останавливаясь. Ему нравилось чувствовать себя впереди, как будто время было гонкой, в которой он мог победить. Он бегал в марафонах еще в школе и чувствовал, что, возможно, это было своего рода продолжением. До перерыва оставалось еще целых пять минут, но когда он поужинал дешевым буррито, которое купил в кафетерии, делать было нечего. Он выбросил скомканную фольгу в мусорное ведро, вымыл руки и направился на пятый этаж, в педиатрию. Сразу после окончания университета он работал медбратом неотложной помощи, пока несколько месяцев назад его не перевели сюда. Он не был уверен, что ему больше нравится - с родителями было трудно иметь дело, но отделение неотложной помощи по-своему было царством хаоса. В это время в педиатрии было достаточно тихо - большинство детей были слишком заняты тем, что родители убаюкивали их, - и Экко еще до восьми часов сделал свой медицинский обход. Это оставляло его с потенциальными срочными звонками и скучной рутиной - бумажной работой и прочим дерьмом, которое заставляло его желать, чтобы кто-нибудь поменял его пятницу на понедельник. Он мог бы сейчас сидеть в уголке ресторана с Джинкс, хлопая ее по бедру каждый раз, когда Кейт говорила такие вещи, от которых казалось, что она родилась на другой планете. Она не ответила ни на одно из его сообщений с пожеланиями удачи, что вызвало у него беспокойство. Может быть, все шло хорошо… или ужасно. Он узнает об этом позже. Лифт прозвенел, оповещая о своем открытии, и Клаггор тут же помахал ему рукой, прислонившись к стойке администратора. - Экко, привет! - Он одарил его улыбкой, глядя поверх очков. - К нам поступила новая пациентка. Палата 117 - перелом руки и небольшое сотрясение мозга. Доктор Медарда скоро должна ее осмотреть. Экко поднял большой палец, поправляя стетоскоп, висевший у него на шее. - Звучит заманчиво, я проверю. - А, и будь осторожее, - Клаггор протянул ему карточку пациента. - Меня предупредили, что она кусается. Экко пожал плечами. Он имел дело с самыми разными детьми - злыми, застенчивыми, эмоциональными, замкнутыми, и все они на самом деле хотели одного и того же: чувствовать себя лучше. И поэтому он делает все возможное, чтобы гарантировать это. Постучав в дверь номера 117, Экко просунул голову внутрь, прежде чем войти. - Привет. Девочка была маленькой - не старше восьми лет, - завернутая в тонкое больничное одеяло. Ее левая рука была забинтована, а правой она прижимала ее к груди, как будто та могла упасть с плеча. Под белыми, стерильными огнями больницы ее кожа казалась бледнее, чем должна была, - будто покрытая тончайшим слоем снега, - а короткие волосы торчали вверх растрепанными пучками. Ее глаза - большие, золотистые, похожи на глаза жучка, посуровели при виде Экко в дверях. Она поднянута свою руку ближе, прижимая. Он открыл ее папку. - Ты, кажется, Иша. - Экко подошел ближе, остановившись у края ее кровати. - Меня зовут Экко, я буду твоим медбратом. Тебе нужно будет просто нажимать на эту кнопку, - он указал на переключатель на поручне кровати - если я тебе понадоблюсь, хорошо? Девочка заморгала, глядя на него, не двигаясь. Ну конечно. Еще один тихий ребенок. Он снова заглянул в ее досье, перебирая бумаги. Глаза Иши сузились, как будто она была готова броситься, если понадобится. В ее личном деле говорилось, что она пыталась вернуться в отделение неотложной помощи, когда медсестры захотели осмотреть ее руку. - Где твои родители? - Она по-прежнему молчала. В досье написанно, что она не разговаривает, но Экко подумал, что ребенок просто напуган. Медсестры в отделении не всегда были самыми добрыми. Затем и его глаза сузились, когда он увидел нацарапанное корявыми чернилами на листке: "Приемная семья". Дерьмо. Он вскинул голову, чтобы посмотреть на нее - на то, как устало она держалась, на измученный вид в ее глазах. С большинством детей, с которыми ему приходилось иметь дело, родители справлялись сами - не всегда, - но независимо от того, были ли они беспечными или властными, они все равно оставались с ними. На секунду он снова почувствовал себя маленьким; вспомнил, каким был дом Бензо. Пахло по-другому - леденцами и каким-то металлом. Но здесь было безопаснее, чем в приютах для престарелых, и в других местах, где он бывал. Внезапно он почувствовал вину за то, что вообще спросил. Ему следовало сначала прочитать досье. Он вспомнил, как сильно ненавидел, когда люди просто предполагали. Экко проглотил комок в горле и решил сказать что-нибудь еще, что-то более безопасное. - Тебе ведь семь, да? Иша по-прежнему молчала. Она следила за его движениями, ее совиные глаза были широко раскрыты и внимательны. - Я помню, как в семь лет тоже сломал несколько костей. - Он потянулся к раковине, чтобы налить ей стакан воды, поставил его рядом с ее прикроватным столиком и быстро отпрянул, увидев, как Иша стиснула зубы, словно положив палец на спусковой крючок пистолета. Она смягчилась, когда он отступил, и Экко нахмурил брови. Он жестом попросил ее взять его за руку. - Как это случилось? Иша смотрела на него настороженно, не ведая страха. Затем медленно, спустя несколько секунд, она сделала движение здоровой рукой и с глухим стуком положила ее себе на колени. Это было единственное, что она смогла сказать за весь вечер. - Ты упала? Она вяло кивнула, и волосы упали ей на лицо. Она потянулась за водой, которую он предложил, — посмотрела на стакан, потом снова на Экко, потом снова опустила глаза — и выпила ее одним быстрым глотком. - Откуда? За его спиной раздался грохот — тонкие каблучки застучали по полированным плиткам, — и в комнату ввалилась женщина. Ее волосы были небрежно заколоты сзади, и на концах торчали свободные локоны. Она фыркнула, засовывая телефон в передний карман своего блейзера. - Прошу прощения, я уже здесь. - Она протянула Экко руку для рукопожатия. - Скай. Экко пожал ей руку и кивнул. Его охватило облегчение. По крайней мере, она выглядела доброй — многие приемные родители такими не были. - Вы приемная мать Иши? - Ой, нет, - вздохнула Скай, отчаянно и быстро. - Я ее социальный работник. Блять. Слишком большой блейзер, очки в тонкой оправе. Эти мешки под глазами старят ее еще больше, чем следовало. Конечно. - А ее приемные родители? Они приедут? - Ну, учитывая, что она убегала от них, я не думаю, что ей это понравилось бы. Экко бросил взгляд на Ишу. Она сжимала здоровой рукой пустой стакан, который он только что дал ей. Она, кажется, не почувствовала облегчения от присутствия Скай, но не казалась обеспокоенной. Как будто эта женщина была незначительной. - Почему она убегала? - С такими детьми, как эти, трудно сказать наверняка, — она имела в виду детей, которые не говорили, — но после расследования они были не совсем… подходящими. - Она разговаривает жестами, - допытывался Экко, - вот делала это до твоего прихода. - Я знаю, но она едва ли знает правильные знаки. - Скай смотрела на него так, словно он ничего не знал, как будто то, что он предлагал, уже было отменено. - Она просто подписала слова "злой" и "орать", и нам пришлось заполнить пробелы в бланках. В любом случае, мы ее перевезем. Оу. Экко знает, что ему повезло с Бензо, так же как Вай и Джинкс повезло с Вандером. Экко только сейчас заметил, что в дверном проеме за спиной Скай стоит еще одна женщина. Она держала что-то за спиной. - Добрый вечер, Экко. - Здравствуй, Мел. - Честно говоря, он несколько месяцев пытался называть ее доктор Медарда, но она настаивала на том, чтобы он обращался к ней просто Мел. Мел была худой, строгой женщиной, чье присутствие притягивало к себе каждую комнату. Даже Иша немного расслабилась, всего на секунду, когда женщина подошла к ней. В конце концов, когда она пересекла эту воображаемую границу, Иша снова стиснула зубы, готовая к прыжку, и вдруг раздался голос Скай, пронзительный и высокий. - Не кусай доктора! Доктор Медарда, казалось, не возражала — она даже не вздрогнула. Она просто наклонилась и положила старого, потрепанного мишку на кровать Иши. Должно быть, она взяла его из многоразовой кучи. Несмотря на его пожухлость, Иша провела твердой рукой по его высохшему меху. Мэл улыбнулась, и Иша с легкой неохотой уступила, позволив ей направить луч белого света прибора прямо в глаза, приказав ей смотреть налево или направо, вверх или вниз. На вопросы "да" или "нет" она отвечала слабым покачиванием или кивком головы. Как только Мел выключила его, Скай поднялась со своего места. - Итак, как долго, по-твоему, ей придется здесь пробыть? - Всего пару дней, пока мы наблюдаем за ее сотрясением. - Все в порядке, даже лучше, у меня будет больше времени, чтобы найти для нее более подходящее место. Иша зарылась в одеяло, как будто не поверила ей. Вероятно, у нее не было для этого причин. Мэл бросила на нее извиняющийся взгляд. - Извини, никаких экранов. Тебе нужно несколько дней поработать творчески. Лицо Иши вытянулось — в комнате было практически пусто. В больнице были игрушки; какие-то жалкие, обычные вещицы, которые передавались от ребенка к ребенку, наверное, с девяностого года. Но из дома не было ни узорчатых одеял, ни привычной подушки. Ни родителей. Ничего, кроме больничного телевизора, который, когда включился, завис и из него послышались помехи. - Эй, не волнуйся. Экко одарил ее улыбкой. - Я приду к тебе завтра, и мы сможем поиграть в какие-нибудь игры, верно? Иша посмотрела на него — эти золотистые глаза были слишком усталыми для своего возраста, слишком недоверчивыми. Она оглядела его с ног до головы, словно оценивала его достоинства. Затем, спустя некоторое время, словно приняв решение, она моргнула и слегка улыбнулась. Экко улыбнулся. - Отлично. Позже, когда его смена наконец закончилась, он посмотрел последний раз в комнату и обнаружил, что она все еще не спит — этот потрепанный медвежонок сидел у нее на коленях и выглядел так, словно вот-вот рассыплется от ее прикосновения. В тот вечер он вышел из больницы с ощущением, что в желудке у него поселился камень, и он все глубже и глубже погружался в себя. * "Неловкость" - недостаточно сильное слово, чтобы описать, как прошел остаток ужина Джинкс. Кейт трижды извинялась и убегала в туалет — а Джинкс дважды, с перерывами — и Вай едва взглянула на них обоих, выковыривая грибы из своей пиццы, потому что забыла попросить официанта ничего не добавлять. Джинкс и Кейт выпили по полбутылки вина еще до того, как подали их основные блюда, не оставив ничего для Вай. К концу ужина Кейт робко предложила заплатить и оставила, как ей показалось, щедрые чаевые, хотя официант был отвратительным. Они вместе вышли из ресторана, Кейт вывела их на улицу, стуча каблучками по паркету. Едва попрощавшись с Джинкс, она пробормотала что-то о том, что ей слишком холодно стоять здесь, и настояла на том, чтобы Вай встретилась с ней в машине, когда она “закончит с Джинкс”. Как только Кейт скрылась из виду, Джинкс повернулась к Вай. Густой туман заволакивал все улицы, то поднимаясь, то опускаясь. Он низко нависал над Вай, превращая ее в привидение. Джинкс сдула прядь волос с ее лица. — Ей видимо еще недостаточно холодно, чтобы заниматься всем этим. Вай бросила на нее хмурый взгляд - тот самый глубокий, хмурый взгляд, который она использовала, когда они были детьми, и Паудер сделала то, чего, как она знала, ей делать не стоило. - Знаешь, ты могла хотя бы притвориться, что рада за нас. - Зачем? - Ради меня, - настаивала Вай. Ее тон был на грани отчаяния, и Джинкс почувствовала себя виноватой. Почти. - Чтобы мне не пришлось возвращаться домой к невесте, которая думает, что ее свояченица хочет, чтобы она просто растворилась в воздухе. Ох, как мерзко. Джинкс приподняла брови. - Ну, мы обе знаем, что я не очень хорошая лгунья. Вай вздохнула так глубоко, что казалось, будто она сдерживала вздох всеми силами. - Слушай, вам двоим нужно поладить, хорошо? Так или иначе, нужно научиться. Ведь я люблю вас обоих. И я не собираюсь терять ни одного из вас, не собираюсь делать выбор. Почему-то казалось, что она уже это сделала. И этот выбор сидел сейчас в "Ауди" Кейт, сжимая в левой руке бриллиант. — Мы просто... - Джинкс изо всех сил старалась говорить вежливо. Она решила приберечь плохие слова на потом, для Экко. - Мы слишком разные, Вай! Я могу попытаться смириться с ней — я буду терпеть, когда она забрасывает меня камнями за ужином, — но она мне никогда не понравится. Уверена, что она чувствует то же самое по отношению ко мне. - Ты даже не пыталась! Вай надулась. - Никто из вас. Джинкс низко опустила голову. Она не хотела расстраивать Вай, но не могла солгать. Не могла. Но так было не всегда. Когда они были моложе — до того, как умер Вандер, — до того, как умерли их родители, — она никогда бы не сделала того, что помешало бы Вай быть счастливой. Ей была невыносима мысль о том, что она может вызвать у нее недовольство, расстроить ее. Она думала, что Вай своими руками удерживала каждую звезду на небе, и срывала их одну за другой. Сражалась с каждым монстром из своих ночных кошмаров — с каждым ребенком, в конце концов, который приставал к ней в школе, в приемных семьях, в парках. А потом Вай ушла — ушла из-за ошибки Паудер. И на самом деле, теперь она была обязана ей еще большим, но Паудер изменилась — превратилась в Джинкс — и Вай тоже изменилась. Все изменилось. - Мне жаль. - Джинкс потянулась, чтобы погладить сестру по руке. Она выдавила из себя смешок, изображая шутку. - Я все равно приду на твою свадьбу, если ты этого боишься. поверь мне, это будет незабываемо, когда мы с Кейт будем швыряться друг в друга едой. Вай покачала головой: - Ты невыносима, — пробормотала она, а затем заключила ее в объятия. Куртка шершаво прилипла к щеке, но все равно пахла ее машиной — ее собственной, той, от которой ей исполнился двадцать один год, - старой "Субару", от которой она отказывалась избавляться, даже если могла позволить себе новую. На улице остановилась Тесла. Джинкс бросила взгляд на машину. - Черт, мое такси. Они отстранились друг от друга, и Вай прижала руку к щеке. - Позвонишь мне? - Пока тебе не придется заблокировать мой номер. Вай тихо рассмеялась: - Ладно, увидимся. Джинкс обняла ее в последний раз, прежде чем сесть в такси. Сквозь затуманенное стекло Джинкс наблюдала, как Вай направляется к Кейт. * Это не совсем похоже на квартиру Вай, но все же Экко любил их квартиру. В ней было три спальни, одну из которых они использовали как общий офис, с компьютером Экко в одном углу и рабочим столом Джинкс в другом.А на каждой стене были развешаны их общие работы. Кухня была тесная — деревянный островок посередине делал ее еще теснее, чем она должна была быть, — с черно-белой плиткой в клеточку, потрескавшейся от времени и тяжелого пола. Джинкс настояла, чтобы Экко заключил договор на себя — он все равно платил больше за аренду, — и она предпочла комнату поменьше с большим окном, через которое проходило больше света. - Послушай, если это чертово солнце не будет пробиваться сквозь мои веки, я буду спать весь день. Джинкс была не из тех, кто часто засыпает, но когда она засыпала, сон был тяжелым и не давал ей уснуть. Где она спала, было совсем другой историей. Экко часто заставал ее на диване, перекинутой через стол, свернувшейся калачиком на краешке собственной кровати, как кошка. Однажды он нашел ее на полу в ванной с зубной щеткой, наполовину зажатой во рту. Честно говоря, в тот раз она была пьяна. Несмотря на ее изнурительный график сна, к трем часам ночи она обычно была в отключке. Обычно. Еще до того, как открыть дверь, Экко услышал жужжание телевизора. Свет был включен и просачивался из-под двери в коридор. Джинкс сидела, съежившись на диване, а между ними стояла баночка с мороженым. Она быстро заметила его и помахала ему ложкой, покрытой мороженым с бабл-гамом. - Дай-ка угадаю. - Экко отошел, чтобы повесить куртку на вешалку. Он уже принял душ и переоделся в рабочий костюм, поэтому, когда он упал на диван прямо рядом с ней, сделав это без чувства вины. - Твой ужин был отвратительным? Джинкс усмехнулась. - "Отвратительный" - это жалкое подобие слова. - Да ну? - Она поднесла к нему ложку с мороженым, предлагая попробовать. - А тогда как это лучше назвать? - В русском языке нет слов, которые были бы настолько ужасными.- Она забрала у него ложку, и игривое выражение на ее лице сменилось чем-то скучным и растерянным. Она медленно повернулась и посмотрела на него. - Они помолвлены. Уу, это было жестоко. Джинкс, как он полагал, теперь ненавидела эту девушку — невесту Вай. Она, конечно, отличалась от них троих, но Вай никогда не была так счастлива, и это должно было что-то значить. Если Вай так сильно любила ее, она не могла быть такой плохой — он уже пытался сказать об этом Джинкс, но она совсем не слушала. Так что он позволял ей смеяться, позволял ей доверяться ему, позволял ей таскать его на их встречи. Он не возражал против этого, правда. Они все равно проводили время вместе. И, честно говоря, Джинкс слишком хорошо имитировала ее акцент. - Ха, - пробормотал Экко. - Не думал, что Вай помолвлена - Я тоже, - пробормотала Джинкс. В ее голосе слышалось затишье. - Но люди..они меняются. Они уходят. Лицо Джинкс исказилось, черты лица смягчились, а в глазах появилось то отстраненное выражение, когда она что—то вспоминала, погружаясь в себя. Иногда она становилась такой — погруженной в свои мысли, погруженной в себя — она могла оставаться в таком состоянии целыми днями, погруженная в размышления, отстраненная. Экко сглотнул комок в горле. - Эй. - Он потянулся, чтобы заправить выбившуюся прядь ей за ухо, и придвинулся ближе. - Разве я не такой же? Джинкс заморгала, глядя на него сквозь туман в глазах. - Это невыносимо. Экко рассмеялся, уткнувшись лицом в ее макушку. Супер, она еще не до конца отошла от этого. - Видишь, я всегда буду рядом, чтобы побеспокоить тебя. Джинкс уткнулась носом в его шею, прежде чем отстраниться, и у Экко перехватило дыхание от этого ощущения - она всегда была такой холодной; почему? Даже сейчас, когда она была завернута в одеяла, старая толстовка Вандера скрывала ее целиком. Она выглядела так, словно собиралась сказать очередную шутку — возможно, подшутить над Кейт, — но в последнюю секунду сдержалась. Она нахмурила брови, и туман, в котором она была потеряна, полностью рассеялся из ее глаз. Вместо этого взгляд стал тверже. - Тебя что-то беспокоит. - Джинкс ткнула его в щеку тонким накрашенным ноготком, слегка оцарапав кожу. - Все нормально. - Экко пожал плечами. Она и так была достаточно расстроена из-за ужина. - Просто работа, ерунда. -Не ерунда. - Джинкс потрепала его по щеке. - Я же вижу. Давай, выкладывай, мальчик-спаситель. (Она начала называть его так в колледже после того, как он спас всем задницы перед экзаменом по психологии — он раздал свои записи, прекрасно понимая, что не должен был этого делать. Затем он сделал это снова, когда они с Джинкс вместе посещали дополнительны занятия, на этот раз только для нее. (И, конечно, в основе всего этого лежало то, что он был медбратом.) Джинкс смотрела на него своими голубыми глазами, ожидая. На секунду он подумал, не солгать ли, не придумать ли что—нибудь. Но он не мог не думать об образе девочки — о ее бессловесном бормотании, о ее безумных глазах. В это время ночи в больнице может быть жутковато, особенно для ребенка — в коридорах меньше медсестер, в каждой палате царит пустой шум. Кроме того, если кто и знал систему, так это Джинкс. Она металась из дома в дом за Вандером — в то время как Вай гнила в колонии для несовершеннолетних — прежде чем в конце концов поселиться в нескольких разных приютах для девочек. - Сегодня вечером к нам поступила приемная девочка, - сказал Экко. - Она убегала из дома, и упав с карниза сломала руку. У нее тоже сотрясение мозга. - Ой. - Джинкс взяла пустую упаковку из-под мороженого и прижала ее к груди, как будто самодельного плюшевого мишку. - Не могу ее винить - система отстой. А родители еще отстойнее. - Она просто... она посмотрела на меня своими большими совиными глазами, и я почувствовал, как у меня разрывается сердце. Она даже не заплакала, когда Мел осматривала ее сломанную руку. Джинкс ухмыльнулась — ее глаза были серьезными. - Сильная девочка. - Ты и половины всего этого не знаешь, - простонал Экко. — У нее не было ничего своего, по крайней мере, с собой. Они оставили ее с каким-то древним медведем. При этих словах Джинкс нахмурилась - что-то злое в ней проснулось. Затем она остановилась, как будто вспомнила, где находится. Она провела костяшками пальцев по его лицу, щекоча. - Эй, по крайней мере, ты здесь, чтобы помочь. - Она сказала это так, будто пошутила, но он знал, что она говорила серьезно, просто не умела быть сентиментальной. - Ты очень хорошо умеешь помогать. Мальчик-спаситель. Но как же он помогал. Приносил ей еду, наливал воду. А потом позволял ей снова погрузиться в систему, которая ее топила, давила на дно до тех пор, пока ей не приходилось спасаться бегством. Какие кости она сломает в следующий раз, пытаясь вырваться? Сколько еще укусов? От этой мысли у него заболел живот. Ему совсем не хотелось помогать. Но Джинкс старалась, и он не хотел усугублять ситуацию. - Да, - пробормотал он, - наверное. Какое-то время они оставались в таком положении, пальцы Джинкс касались его кожи, пока она возилась с ложкой, погружившись в банку мороженого. Телевизор все еще был включен — шел какой-то ночной мультфильм, от которого у Экко всегда мурашки по коже, — и они вместе притворились, что смотрят его, зная, что мысли каждого из них заняты чем-то другим. В конце концов Джинкс вернулась к реальности. Она зевнула и ущипнула Экко за щеку, прежде чем встать. - Я спать. Буду мечтать о больших грязных бриллиантах и кровавых свадьбах. Она швырнула банку в мусорное ведро и протянула руки. Посмотрев на него, она добавила: - И грустные сироты тоже, думаю. Экко раздраженно засмеялся - Спокойной ночи, Паудер. Он едва уловил это, но на секунду ее лицо дрогнуло, хотя Экко не был уверен, почему — обычно он без раздумий выбирал между Паудер и Джинкс, — но сегодня вечером это название, казалось, было связано с чем-то непонятным. Ему захотелось извиниться, но она была уже на полпути к своей комнате. - Спокойной. Позже, после того, как он поел немного хлопьев и умылся, он нашел в себе силы прилечь. В ту ночь его голова коснулась подушки, прохладной и твердой. Усталость навалилась на него, но сон так и не нашел его. Что-то в нем — что-то врожденное; что-то, что всегда было связано с ней, - подсказывало ему, что где-то в конце коридора Джинкс постигла та же участь.