11. Люби меня до конца

Со сборами был гребаный беспорядок. Гостиная выглядела как ад. Поздний вечерний свет проникал в неё, тусклый и оранжевый, озаряя всё вокруг. На диване были разбросаны полотенца. Открытая упаковка с зефиром лежала на кофейном столике, и белые шарики катались по полу, как перекати-поле. Старые ботинки Джинкс валялись посреди комнаты, шнурки на них были порваны, а Иша умудрилась взять три совершенно разных альбома для рисования — и ни одной пары носков. Экко резко выдохнул через нос, наклонившись к дивану, чтобы застегнуть одну из спортивных сумок, которые они везли в Тахо. — Ты берёшь с собой четыре толстовки, — пробормотал он, обращаясь к Ише. — Но ты не взяла с собой зубную щётку. Свои приоритеты, а? Иша высунула язык, лёжа на пуфике и едва отрывая взгляд от светящегося экрана планшета. — Ты же знаешь, что это не считается ответом. Она закатила глаза и потянулась за косметичкой, которая лежала под горой леггинсов на ковре. Затем она посмотрела на него с ухмылкой в уголках рта и медленно, с вызовом, подписала: Ты мне не начальник. Экко бросил на неё взгляд. — Я почти уверен, что суд с этим не согласится. Из глубины коридора донеслись приглушённые шаги. Джинкс вышла с распущенными и растрёпанными волосами и горстью носков. Она лениво бросила их ему на колени, едва не попав в голову. — Экко, — Джинкс плюхнулась на диван, её голос был резким и напряжённым. — Зачем мы вообще это делаем? Он ловко застегнул молнию на спортивной сумке и закинул её на плечо, вставая. — Потому что Кейт и Вай пригласили нас, а сейчас весенние каникулы, и мы согласились. — Мы согласились случайно, — проворчала Джинкс. — Я попала в засаду в групповом чате. Моргнула, и внезапно мы оказались забронированы на четыре ночи гей-коттеджа с Кейтлин Кирамман. Это было не совсем так. Изначально Вай и Кейт планировали поездку с двумя другими парами, но они не смогут приехать. Решение Вай: пригласить их вместо этого. Роскошный домик уже был полностью оплачен, и Экко не мог возразить против выгодной сделки. Бесплатной сделки. — Ты драматизируешь, — фыркнул Экко и потянулся, чтобы ущипнуть себя за переносицу. — Это шикарная хижина у озера. Бесплатное джакузи. Никакой посуды. Наверное, полы с подогревом. Джинкс прищурилась. — Нет Wi-Fi. — Именно. - Он бросил взгляд на Ишу. Она склонилась над своим айпадом на пуфике, словно этот чёртов планшет был пришит к её рукам. — Благословение. — Никакого города. — Природа благотворно влияет на тебя. - Нельзя сбежать. Экко наклонил голову. — Там машина, Пау. У нас буквально есть шанс сбежать. Джинкс застонала, как будто он совсем не понял, о чём она. С тех пор, как они ездили на пляж в прошлые выходные, она лучше справлялась с Кейт, но четыре дня вместе — это совсем другое. Он знал, что это станет испытанием для них обоих. — Иша растает без своего айпада, - сказала она. Иша бросила на неё сердитый взгляд. Я всё равно его возьму. Джинкс искоса посмотрела на неё. — Ты и домашнее задание с собой возьмешь? Ну, знаешь, тот проект, которого ты избегала. При этих словах Иша замерла. Её пальцы застыли на середине жеста. Она немного ссутулилась. Экко приподнял бровь. — Домашнее задание? Она не ответила. Не сразу. Просто беззвучно проворчала что-то и снова схватилась за свой айпад, как будто это было важнее, чем дышать. — Попалась, - пробормотал он. Иша издала трагический безмолвный вздох и подписала: Это будет после каникул. — Это значит, что ты забудешь об этом только накануне вечером и будешь плакать на полу о том, как мы тебя подвели. Она нахмурилась, скрестила руки на груди и показала жестом: Может быть. Джинкс покачала головой, пробормотав что-то об озёрах и сожалениях, а затем побрела по коридору в сторону ванной. Дверь за ней с щелчком закрылась, окончательно отрезая путь назад. Экко повернулся к Ише, показав двумя пальцами сначала на свои глаза, а затем на её сумку. — Закончи собирать вещи. И да, это касается и твоих школьных принадлежностей. Я не прочь заглянуть в твою папку. Иша закатила глаза, но на этот раз с улыбкой. Достаточно удовлетворенный, он последовал за Джинкс. После их свидания всё было… по-другому. Прошла всего неделя, но атмосфера изменилась. Всё снова казалось беззаботным, словно окутанным сахаром. Руки задерживались, взгляды медлили. Это было достаточно очевидно; он был уверен, что Иша заметила. Всякий раз, когда Джинкс выходила из комнаты, она поднимала на него брови, словно ожидая какого-то признания, — наблюдала за ними своими большими, проницательными совиными глазами. Но сколько бы Иша ни наблюдала, она не спрашивала напрямую. Как будто ей нравилось пытаться понять всё самой. Как будто в этом и был смысл — в игре. Когда Экко вошёл в ванную, Джинкс склонилась над раковиной, вытирая размазанную подводку для глаз подолом рукава толстовки. Её взгляд был мрачным и упрямым. Край зеркала отразил бледную полоску её живота там, где задралась рубашка, — шорты низко свисали, рукава толстовки были закатаны до локтей. Она не подняла глаз, когда он вошёл, но он почувствовал, как между ними пробежала искра. — Я знаю, что ты это ненавидишь, — тихо сказал Экко, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. — Но это всего на несколько дней. Если будет плохо, мы уедем. Ты ведь это понимаешь, да? Джинкс сначала не ответила. Она просто продолжала тереть пятно под глазом, как будто оно было лично виновато во всех неприятностях в её жизни. Он подошел ближе. — Это пойдёт ей на пользу, — сказал он, кивнув в сторону гостиной. — Иша заслуживает воспоминаний, которые не связаны с… травмами. Озеро. Поход. Горячее какао. Что угодно. Просто... что-нибудь приятное. Джинкс подняла на него взгляд. Её отражение в зеркале поймало его взгляд — выражение её лица слегка изменилось. А затем, без колебаний, Экко наклонился вперёд, и его губы коснулись потрескавшихся губ Джинкс. Он вздохнул, и его охватило внезапное тепло. Поцелуй был коротким и быстрым — едва ли длилась секунда. Бездумный, сладкий чмок — внезапное напоминание о том, что он может целовать ее сейчас, когда захочет. Он отстранился, его губы изогнулись в хитрой ухмылке. Он был готов к ещё одному, и ещё одному, и ещё одному , но... Джинкс напряглась в его объятиях, широко раскрыв глаза и глядя мимо него — прямо через его плечо. Экко нахмурился. Его хватка на её талии усилилась. — Ты в порядке? Но когда он повернулся, его взгляд остановился на пороге ванной, и он разинул рот. Иша стояла неподвижно, застыв, как изваяние, Лепус свисала из её ослабевших рук. Она пристально смотрела, словно не была уверена, что то, что она видит, реально. Чёрт — как долго она там простояла? Что ж, подумал Экко, вот и ее ответ. На секунду они просто смотрели друг на друга, и в квартире воцарилась тишина. Солнечный свет проникал в крошечное окно, ослепляя их. Но никто не двигался. Ни на дюйм. А потом, наконец, смех . Иша поднесла руку ко рту, безуспешно пытаясь скрыть хихиканье, которое прорывалось сквозь пальцы. Её глаза прищурились, а из-под ладони выглядывала дикая ухмылка. — Что… — Экко запнулся, не зная, что сказать, как это выразить. — Что тут смешного? Он чертовски хорошо знал, что тут смешного. Он просто решил притвориться, что это не так. Джинкс застонала, прислонившись к нему всем телом и уткнувшись лбом в его ключицу. — Началось. Иша опустила руки, чтобы сделать жест, но смех всё ещё вырывался из неё, как будто она не знала, как его остановить, — как будто она не хотела этого делать. Ты поцеловал! Из этой ситуации не было выхода. Только не после того, как она увидела это своими глазами. — Верно. - Экко сказал это так, будто в этом не было ничего особенного. Будто это было нормально. Будто они целовались каждый день с незапамятных времён. Тогда, Вы любите друг друга! Джинкс снова заворчала, звук приглушённо доносился сквозь толстую шерсть жилета Экко. Она едва выглядывала из-под капюшона, всё ещё пытаясь уловить слова Иши. — Ну если ты так говоришь.. Экко ухмыльнулся, уткнувшись подбородком в макушку её головы, утонув в синеве. — Звучит убежденно. Джинкс хлопнула его по груди, но нашла способ прижаться к нему поближе, обхватив руками за талию. Иша только хихикала, подходя ближе и подпрыгивая на цыпочках, как будто она только что что-то выиграла — игру, шутку, пари. Она вскинула руки, показывая, что я так и знала! Я так и знала! Джинкс застонала громче. — Этого не может быть. Иша снова хихикнула, легкомысленно и неумолимо. Экко только рассмеялся. Ей явно нравилось их дразнить. Она просто наслаждалась шоком и смущением Джинкс. Иша постучала себя по виску, показывая, что я знала это. Всегда знала. Экко покачал головой. Боже, как давно она всё это спланировала? Наверное, задолго до того, как они начали — наверное, задолго до этой недели, задолго до этого месяца. — Черт, ты, наверное, ждала, чтобы сказать это, да? Иша кивнула, и её лицо просияло. Затем она снова показала жестами: Знала, что вы любите друг друга. — Да? - Экко ухмыльнулся, его осенила идея. Он тоже мог дразниться. - Ты знаешь, кто ещё мы любим? Джинкс сразу же поняла намёк. Она отстранилась, и её маленький фиолетовый рот растянулся в игривой, сияющей улыбке. Выражение лица Иши изменилось, она что-то поняла, и её волнение сменилось подозрением. Её маленькие ручки начали двигаться. Подожди — Но было уже слишком поздно. Экко бросился вперёд, схватил Ишу и без усилий поднял её, втащив прямо между собой в крепкие, безжалостные объятия. Иша закричала, разразившись визгом, хихиканьем и протестами, и стала бить ногами. Джинкс ухмыльнулась, обнимая их обоих, и уткнулась носом в щёку Иши, намеренно раздражая её. — Ты выглядишь такой счастливой, мелкая. — Вне себя от радости, - согласился Экко, сжимая ее еще крепче. Иша взвыла, смеясь и драматично сопротивляясь. Её руки двигались, несмотря на весь этот шум, и она нашла в себе силы показать жестами: Как же это раздражает! Джинкс ухмыльнулась и громко, нарочито поцеловала её в волосы. — И всё же ты нас любишь. Экко усмехнулся, положив подбородок на голову Иши. — Хорошо, что мы тоже тебя любим, да? Иша на секунду замерла, и Экко забеспокоился, что зашёл слишком далеко. Что это было слишком рано. Но затем она медленно обняла их обоих крепче и уткнулась лицом в толстовку Джинкс. Она улыбнулась, слегка приоткрыв рот, и протянула руку, чтобы сделать жест. Раз уж ты так говоришь. -- Субару дребезжал так, словно вот-вот заглохнет. Джинкс предупреждала их, что так и будет. Дважды. Один раз, когда они собирали вещи, и ещё раз, когда Экко повернул ключ в замке зажигания и двигатель заурчал, как курильщик, кашляющий через трубку. Но теперь, спустя час после начала поездки, когда они мчались по узкому шоссе, с обеих сторон которого росли деревья, она была больше сосредоточена на том, как солнечный свет отражался от капота, чем на чём-либо ещё. Золотистый и блестящий. Слишком, черт возьми, яркий. Слишком обнадеживающий. Фу. Она развалилась на пассажирском сиденье, закинув ноги на приборную панель, открыто пренебрегая комфортом Экко и законами Калифорнии о безопасности. Окно было чуть приоткрыто, впуская прохладу, от которой у неё пощипывало кожу на руках. Чем дальше они отъезжали от Сан-Франциско, тем чище становился воздух — свежий и пахнущий сосной, с какой-то естественной остротой, к которой она не привыкла. Не в городе. Не в их квартире. Музыка звучала тихо — какой-то плейлист, который, по словам Экко, был «для путешествий», но подозрительно походил на всё, что он обычно ставил. Что-то мягкое и инди-рок напевало из сломанных динамиков — барабаны звучали приглушённо, как будто их окунули в воду, — шатко и пронзительно. Джинкс постукивала пальцами по бедру, теребя шнурок на капюшоне толстовки. Она то и дело поглядывала в окно, наблюдая, как зелень превращается из однообразной серой пригородной растительности в холмы и высокие вечнозелёные деревья, чьи затенённые вершины спускаются низко и защищают их от палящего утреннего солнца. Теперь там были указатели, на которых было написано что-то вроде зона отдыха через 3 километра и живописный вид справа. Такие указатели ясно давали понять, что они больше ни к чему не приближаются. Она ненавидела это. Открытость. Ничто. От этого у неё зудела кожа, ей казалось, что она тонет в этом ничто. Ни небоскрёбов, ни людей, ни яркого искусственного света. Она никогда не любила природу. Джинкс провела ладонью по колену, впиваясь ногтями в тонкую кость. — У меня еще есть время симулировать чрезвычайную ситуацию, - пробормотала она. Экко не оглянулся. — Ты уже пробовала отравиться едой. — Я могу обострить ситуацию. — Ты не сделаешь этого. Она слегка пнула приборную панель, и на её лице появилась едва заметная ухмылка. Он всегда оказывал на неё такое влияние. — Не искушай меня. Иша на заднем сиденье встрепенулась, лениво пристегнула ремень безопасности и наклонилась вбок, прижав Лепуса к себе. Большую часть поездки она молчала, сначала полусонная, а потом погрузившись в какой-то плейлист, который Джинкс помогла ей создать на айпаде. Джинкс бросила на неё взгляд в зеркало заднего вида — её руки взметнулись вверх с недобрыми намерениями. Вы двое спали в одной комнате прошлой ночью? Джинкс застонала. — О боже мой. Они не.. Не делали этого уже несколько месяцев. Но, по общему признанию, Джинкс надеялась, что это была та поездка, которая все изменит. Экко усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги. — Ну вот, началось. Вы обнимались? Вот так? Иша крепко обняла Лепуса, драматично раскачиваясь, с закрытыми глазами — её лицо исказилось в какой-то мелодраматической, преувеличенной улыбке. Джинкс отвернулась к окну и уставилась на размытое пятно зелени и гранита, словно оно лично её предало. — Мы можем выбросить её из машины? — Мы могли бы, — задумчиво произнёс Экко, постукивая по рулю, — но мы можем её упустить, если попадём в аварию. Иша ухмыльнулась, пнув спинку сиденья Джинкс. — Эй! — Экко посмотрел в зеркало. — Почему бы тебе не рассказать нам о своём проекте вместо того, чтобы нас дразнить? Энергия в машине сразу же изменилась. Иша напряглась — не сильно, но достаточно. Она перевела взгляд на окно, затем снова на Лепуса. Джинкс нахмурилась, наблюдая, как её пальцы замерли на потрёпанной ткани уха кролика, дёргая за нитку, словно она его не слышала. Экко снова попытался заговорить непринуждённым тоном. — Ну же, Банни. О чём он? О науке? Об истории? Мы что, будем клеить лапшу на бумагу? Иша не ответила. Она поникла на своём месте, внезапно став пассивной. Урок английского. Это отстой. Джинкс сделала паузу, ожидая дальнейших подробностей, но ничего не последовало. Это было странно. Иша, конечно, ненавидела домашние задания. Ненавидела школу. Но обычно она жаловалась на это так, будто это было личным предательством; ныла и скулила. Но не так. Не так... в осторожном молчании. Экко нарушил тишину, стараясь сохранить лёгкое настроение. — Что бы это ни было, мы разберёмся. Может, Вай и Кейт помогут нам, а? Иша пожала плечами и потянулась за своим айпадом. Сети не было, но она всё равно нашла способ включить его для развлечения. — Но сначала, — продолжил Экко, — мы идём в поход, едим и жарим зефир, пока Джинкс не пригрозила поджечь хижину. Иша наконец-то слегка улыбнулась. Сердце Джинкс растаяло. Она сделала это только ради неё. Она ни за что не стала бы терпеть четыре дня с Кейт ради кого-то другого — даже ради Вай. Джинкс отвернулась к окну и стала смотреть, как деревья становятся выше, дорога — извилистее, а небо — более глубоким и синим. Казалось, что оно простирается бесконечно. Это было красиво, подумала она, в этой удушающей, слишком тихой манере. Такая красота, которая казалась обманом. Как будто природа ждала, когда ты ослабишь бдительность. Она слегка подтянула колени, поправляя ремень безопасности, который врезался ей в грудь. Субару заскрипел, когда они свернули за угол, и воздух, проникавший в приоткрытое окно, пах холодной землёй и сосновыми иголками. Иша снова поёрзала на заднем сиденье, плотнее прижимаясь к спинке. Она слегка постукивала пальцами по голове Лепуса, по заляпанному экрану айпада — беспокойно, задумчиво. Джинкс наблюдала за ней в зеркале. Было что-то неладное в том, как она избегала этого проекта. Она избегала его с субботы, когда начались каникулы, и Экко впервые попросил её об этом. Это было нечто большее, чем лень. Чем отвращение к школе. Ей это не понравилось. Но она не стала настаивать. Пока нет. Экко оглянулся, держась одной рукой за руль, а другой потянувшись к ней. Их пальцы переплелись, как два магнита. — Эй, — сказал он уже мягче. — Это будет хорошая поездка, хорошо? Джинкс ответила не сразу. Просто посмотрела на дорогу впереди, где вдалеке начали проступать очертания гор. Здесь было холоднее. И чище. Она видела, как на верхушках деревьев в горах едва виднелся снег. Она вздохнула. — Как скажешь, Мальчик-Спаситель. Впереди виднелся знак, гласивший, что до города Тахо 19 километров. Экко потянулся к регулятору громкости и немного прибавил звук, напевая себе под нос, как будто это не было его представлением о хаосе. Как будто он не знал, во что они ввязываются. Джинкс прислонила голову к окну. Они были почти на месте. И Боже, пожалуйста, помоги ей. Помоги им всем. -- К тому времени, как они поднялись по извилистой горной дороге, деревья выросли такими высокими, что, казалось, согнули мир пополам, и солнце едва пробивалось сквозь них. Экко притормозил Субару, когда они въехали на поворот. Шины мягко шуршали по гравийной подъездной дорожке к домику на берегу озера, который больше походил на журнальную обложку, чем на что-либо, что он когда-либо видел. Но это не стало для него потрясением — не после торжественного вечера в честь помолвки в огромном поместье Кирамман. И все же от его величия у него всегда перехватывало дыхание. Постоянное, оглушительное напоминание о том, кем она была, — об их различиях. Он задавался вопросом, привыкла ли Вай к этому уже сейчас. Это было нелепое место. Тёплое кедровое дерево и блестящая чёрная отделка, расположенные прямо на склоне над озером Тахо. Внизу простиралась невероятная голубая гладь воды, сверкающая в лучах послеполуденного солнца. Окна от пола до потолка занимали большую часть передней стены хижины, а широкая округлая терраса возвышалась над ухоженным участком газона. На краю террасы стояла гидромассажная ванна, от которой поднимался легкий пар, словно даже воздух здесь был заранее прогрет и фотогеничен. Экко тихо присвистнул, наклонившись вперёд над рулём. — Чёрт возьми. Джинкс скривила лицо, скрестила руки на груди и уставилась на фасад дома так, словно он лично её оскорбил. — Это отвратительно. Я ненавижу его. С заднего сиденья Иша наклонилась вперёд и прижалась носом к стеклу, широко раскрыв глаза. Её маленькие пальчики постучали по стеклу, и Экко бросил на неё взгляд. Он огромный, — показала она жестами, не отрывая рук от окна. Экко усмехнулся. — Да, Банни, это точно. Входная дверь уже была распахнута настежь, массивная и наполовину стеклянная. Вай выбежала на крыльцо босиком, в рубашке с закатанными до локтей рукавами и с пивом в руке. — Вы приехали! — воскликнула она, ухмыляясь. Джинкс застонала. — Как же нам повезло. Кейтлин вышла вслед за Вай более медленным шагом, все еще одетая так, будто сошла с обложки каталога: белая льняная рубашка, темные джинсы, солнцезащитные очки, аккуратно сидящие на голове. Экко припарковал машину и вышел, потянувшись. — Я не думал, что здесь так хорошо, — пробормотал он, открывая багажник. Вай появилась рядом с ним, уже вытаскивая один из пакетов. — Верно. Подруга Кейт была ей должна или что-то в этом роде. Получила все выходные бесплатно. Экко приподнял бровь. — Чёрт. Должно быть, это какая-то услуга. Прежде чем он успел обернуться, Иша спрыгнула с заднего сиденья. Она не колебалась. Просто бросилась вперёд, держа Лепуса в одной руке, а другой обхватив Вай за талию. Вай рассмеялась, поймав её в объятия и слегка покрутив. — Привет, Банни. Я тоже по тебе скучала. Экко моргнул. Он этого не ожидал. Как и Джинкс, которая с подозрением прищурилась, вылезая из машины со стороны пассажира. Но она ничего не сказала. Иша развернулась и бросилась на Кейтлин, которая выглядела такой же потрясённой, но быстро пришла в себя, присела и обняла её в ответ. Джинкс подошла к ним сзади, стряхивая пыль с шорт. — Ну, это совсем не страшно. Кейт плавно поднялась, отряхивая колени. — Я тоже рада тебя видеть, Джинкс. Джинкс едва взглянула на неё, кивнув коротко и резко. — Кейт. Экко моргнул. Это было… вежливо. Непривычно вежливо для этих двоих. Вай хлопнула в ладоши, её улыбка сияла. — Ладно, пора на экскурсию. Давайте, несите своё барахло. Я вам всё покажу. Внутри хижины было ещё хуже. Или лучше, предположил Экко. Потолки, как в соборе, открытые балки, массивный каменный камин в центре гостиной, в котором горел огонь, наполняя всё помещение тёплым и уютным запахом. Кухня была просторной и блестящей, с матовой чёрной техникой — к большому удовольствию Вай, как понял Экко, — и на столешнице уже стояла ваза с дорогими лимонами, словно их туда положили специально. Что, вероятно, и произошло. Одному Богу известно, сколько стоит такое место. Одна ночь, вероятно, стоила ему целого месяца аренды. — Кухня, — сказала Вай, указывая рукой. — Тарелки в нижних шкафах, потому что я подумала, что Иша может захотеть помочь с готовкой или что-то в этом роде. У неё наверху своя комната. Иша оживилась, быстро и взволнованно подписывая что-то. Можно мне пойти посмотреть? — Конечно, только подожди— — Я могу показать ей, — сказала Кейт, указывая на лестницу. Джинкс пристально посмотрела на неё, и на секунду Экко засомневался, не откажется ли она. Одного объятия от Иши, вероятно, было достаточно. Но Джинкс, стиснув зубы, постучала по козырьку кепки Иши. — Не разбей там ничего ценного, — сказала Джинкс, натянуто улыбаясь, — мы не богатые. Иша закатила глаза, ухмыльнулась и последовала за Кейт вверх по лестнице, не сказав больше ни слова. Хм, Экко понял. Прогресс. Вай провела их по коридору. — Джакузи на заднем дворе. Во дворе есть костровая яма и, типа, гирлянды или что-то в этом роде, которые Кейт заставила хозяев развесить. Не спрашивай меня. Экко ненадолго вышел на террасу и присвистнул, любуясь видом. Озеро сверкало, как открытка, голубое и бесконечное. — Ладно, это реально немного странно. Вай ухмыльнулась. — Ну да? Я же тебе говорила. Вернувшись внутрь, она указала на комнату для гостей на первом этаже. — Вот ваша комната, — сказала она. Эккo потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что она обращается к нему и Джинкс. — Не стала застилать диван. Подумала, что вы, ребята, не против пожить вместе. Оу. Экко тяжело сглотнул. Неужели они настолько очевидны? Они были только на одном свидании. Но он решил, что это ничто по сравнению с годами, которые они знали друг друга, — годами, в течение которых они не сталкивались с правдой. Джинкс приподняла бровь. — Вау. Даже не притворяешься? Вай моргнула, изображая на лице крайнюю степень невинности. — Притворяюсь кем? Экко подавил смешок, а Джинкс закатила глаза и пробормотала что-то, чего он не расслышал. К тому времени, как они распаковали вещи и устроились, солнце начало садиться. Небо было оранжевым, с зелёными деревьями и фиолетово-розовыми облаками. Экко снова вышел на террасу с пивом в руке и стал наблюдать, как Вай переворачивает рёбрышки на гриле во внутреннем дворике, а Иша крутится рядом, жуя гавайский ролл. Джинкс свернулась калачиком в одном из шезлонгов во внутреннем дворике с бокалом вина и криво сидящими на носу солнцезащитными очками. Она отмахивалась от мушек, как будто они лично на неё нападали. Он подошёл и сел рядом с Ишей, толкнув её плечом. Девочка едва взглянула на него, бесцельно тыкая пальцем в свой айпад. Ни одна из игр, которые обычно занимали её больше тридцати минут, не работала здесь — без Wi-Fi. Кейтлин стояла на краю патио, высоко подняв телефон, и медленно ходила по кругу, словно искала священный сигнал. — Это ужасно, — пробормотала она. — Я даже не могу загрузить текст — в деле, над которым я работаю, может быть обновление и… — Миссис трудоголик, о чём мы говорили? — хихикнула Вай, хлопнув себя по бедру. — Ты в ужасном состоянии. Вот почему нам нужны были выходные без интернета — убери эту штуку. Кейт хмыкнула, вздохнула и сунула телефон в передний карман брюк. — Я думала, что мы хотя бы получим какой-нибудь сигнал... Джинкс усмехнулась, постукивая губами по краю своего бокала, фиолетового и испачканного. — Держу пари, ты и за это заплатила, да? — Вообще-то, — сказала Вай, ковыряя вилкой кусочек жареной картошки, — мы заплатили за то, чтобы здесь не было электричества. Сейчас это модно в таких местах. Смысл в том, чтобы… почувствовать связь с природой. Отключиться от города, понимаете? — Ого, — Джинкс уставилась на сестру так, будто у той выросла вторая голова. — Богатые люди — они такие же, как мы, только намного глупее. Кейт бросила на неё взгляд, но не стала настаивать. Экко ухмыльнулся, прикрыв рот ладонью, а Иша прижалась к нему, свернувшись калачиком. Без всякого стыда она подняла на него взгляд и вяло показала жестом: Я скучаю по Roblox. Экко потянулся и ткнул её в бок. — Ты на каникулах, детка. Наслаждайся природой. Иша надулась. Вскоре после этого ужин был готов. Они ели на улице под гирляндами, держа тарелки на коленях, а рёбрышки были липкими и идеально прожаренными. В итоге Кейт рассмеялась — по-настоящему рассмеялась — над историей Джинкс о том, как Вай пыталась разыграть директора в старшей школе и попалась в вентиляции. В тот момент Экко не мог отвести взгляд от лица Джинкс. Свет падал на её щёку. Вино согревало её голос. Все были счастливы, понял он. Это было странно. Он не был уверен, что они когда-либо все вместе собирались в одном месте и были счастливы одновременно. Но это было приятно… похоже на то, к чему он мог бы привыкнуть. Семья, решил он. Настоящая, правильная. -- В яме тихо потрескивал огонь, мягко озаряя поленья оранжевым светом. Всё слегка пахло сосновой смолой и углём, дым поднимался вверх, вверх, вверх, пока не превратился в туман. Здесь звёзды были ярче — чётче, серебром отливали и были целыми. Их не застилал городской смог. Только небо, дым и редкие порывы ветра, проносящиеся сквозь высокие тёмные силуэты деревьев. Джинкс сидела, свернувшись калачиком, в одном из кресел, положив на колени одеяло, а на конце металлической палочки, угрожая упасть на пол террасы, болталась половинка зефира. Она даже не пыталась поджарить его — просто смотрела, как он медленно увядает на углях, словно крошечная липкая жертва. Экко сидел слева от неё, Иша вжалась в кресло рядом с ним, как ракушка, её зефир был уже съеден, а руки липли от сахара. Она с усталой удовлетворённостью посмотрела на огонь, Лепус лежала у неё на коленях. Это было… приятно. Спокойно. Настолько приятно, что Джинкс заподозрила неладное. Кейт за весь вечер не сказала ни слова. Они с Вай сидели справа от неё, прижавшись бёдрами друг к другу под общим одеялом, и потягивали дымящийся чай из кружек. Вай была слишком занята смехом над тем, что Экко сказал о барбекю под дождём. Даже Иша успокоилась и с каждой минутой всё сильнее прижималась к Экко. Может быть, дело было в воздухе над озером. Или в звёздах. Или в вине. Но всё казалось таким умиротворённым, каким она не чувствовала себя уже несколько месяцев — а может, и лет. Джинкс пошевелилась, слегка подтянув колени под одеяло. Она почти ничего не говорила. Просто наблюдала. — Итак, — наконец сказала Вай, вороша костёр длинной узкой палкой. На мгновение вспыхнули искры. — Завтра мы идём в поход. Тропа начинается примерно в пяти минутах отсюда. Очень легко, очень красиво. Джинкс громко застонала. — Отвратительно. Вай ухмыльнулась. — Не волнуйся, ты выживешь. — Не даю никаких обещаний. Экко усмехнулся, глубже погружаясь в кресло, и Иша зевнула, прижавшись к нему. Она прижалась ближе, оживая каждую секунду, словно только что вспомнила, что не должна спать. Экко посмотрел на неё сверху вниз, осторожно убирая волосы с её лица. — Думаю, пора спать, Банни. Она нахмурилась, медленно расписывая. Я не устала. Джинкс приподняла бровь. - Этот зевок говорит об обратном. Иша посмотрела на неё — наполовину надув губы, наполовину прищурившись, — а затем наконец встала. Экко встал вместе с ней и взъерошил ей волосы. — Ладно, пошли. Тебе сегодня нужна история или музыка? Экко и Иша разработали распорядок дня перед сном. Либо хорошая история, которую Экко читал вслух всеми теми глупыми голосами, которые он так любил изображать. Либо музыка — белый шум, приглушённые звуки — убаюкивающие и льющиеся из маленького динамика, который они ставили у её кровати. Она быстро подписалась, хлопая ресницами. Музыка. Плейлист для сна. — Хороший выбор. Джинкс наклонилась, чтобы поцеловать её в макушку. — Не пускай слюни на подушку. Это общая собственность. Иша закатила глаза, но улыбнулась. Экко поцеловал её в лоб, и они вместе отвели её обратно в хижину. Он вернулся довольно быстро и сел рядом — Джинкс была уверена, что он понимал, что оставлять её наедине с Кейт и Вай — не лучшая идея. Но сегодня вечером у неё не было желания устраивать споры. Какое-то время они снова сидели молча. Только потрескивание сосновых поленьев и редкий скрип палубы под ними. Кейтлин медленно пила чай, обхватив кружку обеими руками, словно она была хрупкой. Затем, наконец, под тихий шум ветра, Кейтлин заговорила. — Вы хорошо с ней справляетесь, — пробормотала она. — С Ишей. Джинкс напряглась. Но Кейт еще не закончила. — Она любит вас, — сказала она. — И очевидно, что она чувствует себя… в безопасности рядом с вами. Она чувствовала, как Экко затаил дыхание рядом с ней. Он мог бы ответить — комплимент был и для него тоже. Но Джинкс знала, что в конечном счёте Кейт сказала это ради… неё. Для неё. Она уставилась на пламя, не в силах встретиться взглядом с Кейт. Её бровь дрогнула, и она не смогла сдержать горечь в голосе. — Тебе не обязательно всё это говорить. — Я не лгу. - Кейт лишь настаивала на своем, ее тон был суровым. — Я говорю это, потому что это правда. Джинкс стиснула зубы. Она чувствовала, как съёживается в кресле, плотнее закутываясь в одеяло, словно пытаясь сжать рёбра и раздавить то, что начало набухать внутри. Она ненавидела это — когда на неё смотрят, когда её благодарят. Особенно Кейтлин. Это было похоже на ловушку. Как будто её мягко, по-доброму удерживали, пока неподвижность не стала невыносимой. — Ну, она очень хороший ребёнок, — тихо пробормотала Джинкс. — Её легко полюбить. — Может, это и так, — сказала Кейт. — Но не всегда легко дать детям то, что им нужно, особенно таким, как Иша, которая через столько всего прошла. И вы оба это сделали. Джинкс взглянула на Экко. Он выглядел удивлённым. Не самодовольно, а просто… искренне не зная, что делать в этот момент. Джинкс сделала вдох. Это далось ей нелегко. Её голос дрожал, как дешёвое стекло. — Послушай, — начала она. — Насчет твоей… помощи. С адвокатом. Кейт моргнула, застигнутая врасплох. — Я знаю, что не просила тебя об этом. Не хотела, - быстро добавила Джинкс, резкость в ее тоне пыталась скрыть скрытую уязвимость. — Но это ускорило процесс. Стало проще. Для нее . Она пристально смотрела на огонь. Остальные слова она произнесла без особого раздумия. — В общем.. Спасибо. Казалось, что мир просто замер. Кейт долго смотрела на неё. Вай переводила взгляд с одной на другую, сжав губы в тонкую линию, ожидая чего-то — какой-то реакции. Экко сидел рядом с ней как вкопанный, словно даже он не понимал, как Джинкс смогла произнести эти слова. — Да, - пробормотала Кейтлин, — Не за что. Последовавшее за этим молчание было долгим и странным. Не неловко, но и не тепло. Джинкс не думала, что сможет выдержать это ещё хоть мгновение. Всё было слишком плотным — слишком удушающим, и всё сразу. Затем Джинкс резко встала, сбросив одеяло с колен, как будто оно обожгло её. — Я пошла спать. — Джинкс - начал Экко. Она была уже на полпути к двери. — Спокойной ночи. –- Дверь со щелчком закрылась за ней с мягкой окончательностью. Джинкс на секунду застыла в темноте, прислонившись спиной к дереву, её рука всё ещё сжимала ручку. Тишина леса снаружи проникала в окна — ветер в соснах, скрипящие под тяжестью ночи ветви. Это должно было успокаивать, как и обещало каждое чёртово приложение для медитации. Но всё, что она чувствовала, — это как пульсирует кровь в шее и руках. Прошла секунда. Затем еще одна. Она медленно выдохнула, испытывая разочарование, и оттолкнулась от двери, на ходу стягивая с себя толстовку. Её майка слегка прилипла к спине — остатки тепла от костра, влажного и тонкого, прилипли к коже. В комнате царил беспорядок из мягких теней и золотистого света ламп, всё слегка пахло мягкой шерстью и горящим деревом. Она прошлась босиком по полу, бросив толстовку в угол. Она не хотела думать. Не о лице Кейт. Не о потрясённом молчании. И не об Экко — даже не о Вай. Джинкс забралась в постель, натянула одеяло на ноги и откинулась на спинку кровати, прислонившись к изголовью. Простыни пахли стиральным порошком и кедром — дорого и неправильно. Она беспокойно скрестила руки на животе. Внутри неё всё ещё что-то двигалось. Дверь снова скрипнула. Экко вошёл, наполовину застегнув толстовку, и прижал руку к шее, словно пытаясь собраться с мыслями. Его взгляд сразу же встретился с её взглядом — мягким, ищущим. Она не пошевелилась. — Эй, — мягко сказал он. Как будто она могла сбежать. — Ты в порядке? — А ты как думаешь, гений, - пробормотала она. Экко слегка ухмыльнулся. Снял ботинки. — Хочешь побыть одна? Она не ответила. Он воспринял это как отказ. Он пересек комнату и сел на край кровати. Какое-то время он не прикасался к ней. Просто смотрел. — То, что ты ей сказала... Джинкс застонала и перевернулась на бок, пытаясь зарыться в подушку. — Экко, если ты превратишь это в целую историю, я, клянусь Богом… — Я не… Я не… — он поднял руки в шутливом жесте капитуляции, затем лёг рядом с ней лицом к ней. — Просто… удивлён. Горжусь тобой. Вот и всё. Он прижал руку к её щеке, слегка касаясь костяшками пальцев. Она застонала. — Бе. Он рассмеялся. — Тебе следует научиться быть спокойнее. Мгновение они просто лежали. Синхронно дыша. Ни давления, ни толчка. Просто присутствие. И Джинкс поняла, что это было. Они впервые оказались в одной постели за недели. Джинкс посмотрела на него. Что-то дрогнуло у нее в груди. Блять. Она ничего не могла с собой поделать— Она наклонилась и поцеловала его. Она почти не колебалась. Просто жар, желание и то тихое чувство безопасности, которое она испытывала только с ним. Ее рука скользнула к его шее, пальцы коснулись мягкой, теплой кожи. Его губы легко коснулись ее губ, словно они ждали этого — медленно и уверенно, а затем глубже. Жаднее. Она с ужасом осознала, что здесь не будет никаких помех. Только они, дикий ветер и матрас, прогибающийся под их весом. Экко обхватил её лицо ладонями, большим пальцем поглаживая скулу. Она почувствовала, как он вдыхает её запах, а одна его рука скользит вниз к изгибу её талии, притягивая её к себе. Её майка слегка сползла, обнажив плечо, и кожа под его ладонью стала тёплой. Он прижался поцелуем к впадинке у неё на ключице, и она издала хриплый и дрожащий стон. Она прижалась к нему ещё теснее. Её нога запуталась в его, и он издал тихий звук у её губ, от которого в ней что-то вспыхнуло — нужда, отчаяние и тоска. Пальцы Джинкс нашли край его рубашки и потянули его вверх. — Экко. Он прервал поцелуй ровно настолько, чтобы она смогла стянуть с него футболку. Когда они снова встретились взглядами, его грудь была тёплой. Голая кожа. Настоящее тепло. — Я знаю, — пробормотал он, задыхаясь, у её губ. — Я знаю, знаю. Его рука скользнула по её бедру под одеяло. У неё перехватило дыхание. Она притянула его к себе крепче, их губы разомкнулись ровно настолько, чтобы сделать вдох, прежде чем снова слиться в горячем, влажном и голодном поцелуе. Она не сдерживалась — никогда ещё она не была так готова, так нуждалась в этом. Она хотела этого. Хотела его. А потом— Самый тихий звук — приглушенный, далекий. Они оба замерли. Экко тут же отпрянул, тяжело дыша. Сердце Джинкс колотилось в груди, как молот, — громко, не переставая. Крошечные шажки, спускающиеся по лестнице. Невнятное шмыганье. — Черт, - прошептала Джинкс. Они быстро вскочили на ноги. Экко соскочил с неё, натягивая рубашку через голову, а Джинкс поправляла бретельку майки. Они едва успели перевести дух , как— Скри-и-ип. Иша стояла в дверях, держа Лепуса под мышкой, с растрёпанными кудрями и круглыми красными глазами. Она ничего не говорила. Просто смотрела на них с душераздирающей смесью смущения и упрямой гордости. Внезапно всякое подобие тепла между ними было немедленно забыто. Это было важнее. Их Дочь . Экко выпрямился, нахмурив брови. — Эй, Банни. Что случилось? Она не сразу расписалась. Просто вошла, шаркая босыми ногами по половицам. — Иша, — сказала Джинкс, медленно садясь и разглаживая свою рубашку. — Ну же, малышка, выкладывай. Я что-то услышала. Ее пальцы медленно двигались. Снаружи. Экко нахмурился. — Это просто ветер. Может, сова — какие-то ветки. Она покачала головой. Это было похоже на шаги. В грязи. Джинкс приподняла бровь. — Ты снова смотрела эти криминальные истории на YouTube? Губа Иши дернулась. Совсем чуть-чуть. Экко похлопал по кровати между ними. — Иди сюда. Она не колебалась. Просто подползла и втиснулась прямо посередине, натянув одеяло на голову, как черепаха. Сначала она прижалась к Джинкс, затем вслепую протянула руку, нашла руку Экко и сжала её. Экко выключил лампу и наклонился, чтобы поцеловать Ишу в висок. — Спи, детка, — пробормотал он. — Здесь нет никаких шагов. Комната погрузилась во тьму, но она не была пустой. Она была полна дыхания. Тепла. Крошечное тельце Иши лежало между ними, придавливая их своим весом. Это было приятно. Она перестала всхлипывать. Её пальцы расслабились. Джинкс почувствовала, как она начинает засыпать. Рука Экко скользнула под одеяло и нашла её руку. Он сжал её. Она сжала его в ответ. Снаружи ветер шелестел в кронах деревьев. Внутри они лежали, сплетясь друг с другом, — все трое, настоящие и цельные, независимо от того, как они появились на свет. Джинкс закрыла глаза. Этого было достаточно. Затем, когда Джинкс уже почти уснула, в тишине раздался голос Экко: — Мы должны начать следить за тем, сколько времени она проводит за экраном. –- Солнце выглянуло из-за деревьев, словно ждало только их. Оно было золотистым и медленным, просачивалось между толстыми стволами сосен и окутывало горный хребет медовым светом. Впереди простиралась тропа — узкая и извилистая, прорезающая землю и корни, при каждом шаге поднималась пыль. Где-то наверху, в кронах деревьев, щебетали птицы. Воздух, прохладный и чистый, наполненный запахом смолы и земли, резко ударил в лёгкие Экко. Он поправил лямки рюкзака, перераспределив вес, и тихо вздохнул. Не усталый. Не совсем. Просто перенасыщенный. В то утро он проснулся с ощущением большего умиротворения, чем за последние месяцы; проснулся от тепла с обеих сторон. Джинкс спала лицом к нему, наполовину уткнувшись щекой в подушку, лениво прижимаясь рукой к его рёбрам. В какой-то момент ночью Иша умудрилась лечь на них, раскинув руки, словно сражалась во сне с призраками. Лепус практически лежала на лице Экко, уткнувшись носом ему в лоб. Но он не возражал. Ни капельки. Он вспомнил, как подумал: — Вот оно. Это по-настоящему . Этот мир дался ему нелегко. Никому из них не дался. Ни Вандеру, ни Бензо. Ни после вечеринки. Но это было другое дело — признак того, что все меняется. Он ухмыльнулся про себя, переводя взгляд на тропу, по которой Вай скакала, как горный козлик, размахивая в воздухе одной из своих палок. Она выглядела нелепо — как чей-то папаша в аэропорту. — Народ, вперед! Витамин D! Кислород! Где-то позади него Джинкс застонала. Её волосы были заплетены в косу, длинную и синюю, и путались на концах, касаясь футболки. Иша не отставала от неё, цепляясь за запястье Джинкс, словно могла телепортировать их обеих домой. Экко замедлил шаг, пока они не догнали её. Джинкс с преувеличенным страданием волочила ноги, а Иша повторяла каждый её шаг. — Я на это не подписывалась, - проворчала она. — Вообще-то, подписывалась, - сказал Экко, улыбаясь. Она зарычала. — Против моей воли. Иша плелась рядом с ней, на её кудряшках опасно покачивалась огромная шляпа от солнца. Её щёки были покрыты густыми пятнами солнцезащитного крема, который никак не впитывался, сколько бы Экко ни пытался его втереть. Она агрессивно жестикулировала, сурово нахмурившись: Я ненавижу пешие прогулки. Джинкс торжественно кивнула. — Да, скажи им это, мелкая. Экко фыркнул. — Вы двое — хуже всех. Тут всего полтора километра. Вверх по склону Иша показала в ответ, стиснув зубы. — Лестница природы, - крикнула Вай впереди. Джинкс прищурилась, глядя ей вслед. — Я собираюсь столкнуть тебя с обрыва. Вай только рассмеялась — она была не понаслышке знакома с такого рода шутками. Как и Экко. На языке Джинкс такая шутка была практически признанием в любви. Кейтлин плелась позади них всех, держа телефон высоко в воздухе и шагая боком, словно пыталась найти воду с помощью лозы. Она выглядела немного жалко, отметил Экко, и впервые за долгое время он не был уверен, что когда-либо видел её такой… нормальной. Такой же, как все остальные. Её растрёпанные, неопрятные волосы. Пятно на шортах. То, что один из её шнурков никак не завязывался, сколько бы она ни пыталась. — Где-то здесь должен быть сигнал, — пробормотала она. — Как так вышло, что в 2025 году мы всё ещё в мёртвых зонах? Экко усмехнулся, отстав, чтобы идти рядом с ней. — Что, не хватает отчётов о запасах? Она приподняла бровь. — Электронные письма от клиентов. Ну, ты знаешь. Работа. Он пожал плечами. — Держу пари, мир не рухнет, если ты пропустишь одно электронное письмо. — Я принимаю это пари, - пробормотала Кейтлин. Тропа сузилась, заставив их сбиться в цепочку. Джинкс пропустила Ишу вперёд, и девочка, топая по опавшим сосновым иголкам, продолжала саркастически жаловаться. Её ботинки были ей велики, она одолжила их в домике, но не жаловалась на это. Экко снова догнал Джинкс. — Ты в порядке? Она прищурилась, глядя на него, и на её висках уже выступили капли пота. — Что такое «в порядке»? — Ты еще никого не ударила. Она слабо улыбнулась. — Это пока. Он потянулся и быстро пожал ей руку. Она не отстранилась. Уже одно это сделало утро стоящим. Да. У них все было хорошо. Они продолжали подниматься. Солнце поднималось вместе с ними, жаркое и тяжёлое в небе — кровоточащая рана. Время от времени деревья расступались, открывая вид на озеро далеко внизу — потрясающее и умиротворяющее, голубое, как расплавленное стекло. Снег всё ещё лежал на вершинах далёких хребтов, ярко контрастируя с тёплым утренним светом. Вай обернулась и с невероятной лёгкостью пошла по тропе задом наперёд. Она улыбалась так, будто сама построила всю тропу — будто сама проделала всю работу. — Видите? Разве это не прекрасно? Экко пришлось признать, что так и было. Всё было окрашено в голубые, зелёные или изящные жёлтые тона. Когда ветер касался кожи, это ощущалось как награда — заслуженная. Джинкс, однако, прищурилась, глядя на сестру. — Если я умру, я буду преследовать тебя. Просто чтобы ты знала. — Это справедливо, — сказала Вай, сияя. — Я бы скучала по тебе, если бы ты не вернулась. Иша подняла взгляд, слегка покраснев, и показала жестом: Когда это уже закончится? Экко рассмеялся. — Почти пришли. Потом сделаем перерыв. Обещаю. — Не лги нашему ребенку, - пробормотала Джинкс. Наш ребёнок. Не был уверен, что когда-нибудь к этому привыкнет. Экко подавил свои чувства, улыбнувшись и пожав плечами. — Я даю ей надежду. Они свернули за очередной поворот, и тропа стала круче. Джинкс вытерла лоб, поправляя шляпу, которую украла у Вай этим утром. — Боже, — пробормотала она. — Почему мы просто не полежали весь день в постели? Экко ухмыльнулся. - Мне показалось, тебе было довольно комфортно. Джинкс искоса взглянула на него, её щёки раскраснелись не только от солнца. — Заткнись. Он прикусил губу. То, как она обнимала его прошлой ночью, — они почти были близки. Было нетрудно признать, что он хотел большего. Нуждался в большем — во всей ней. И самое главное: он тоже был ей нужен. Он откашлялся, приводя себя в чувство прохладным глотком воды. Сейчас было не время отвлекаться на всё это. Они молча шли по тропе. Только дыхание, ветер и пение птиц. Затем — среди спокойствия и безмятежности — Джинкс споткнулась. Это произошло слишком быстро, чтобы она успела среагировать: её нога попала под корень, лодыжка вывернулась. Колено подогнулось. Рука взметнулась вверх. Экко обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как она падает. — Джинкс!— Ее визг разнесся по деревьям. Экко мгновенно оказался рядом с ней. Джинкс неуклюже сидела на грязной тропинке, шипя сквозь зубы и уперевшись руками в землю. Её лодыжка уже опухла, а носок съехал вниз. Корень, о который она споткнулась, выглядел самодовольно, словно ждал именно этого момента. — Не двигайся, — быстро сказал Экко, присев рядом с ней на корточки. Она стиснула зубы. — Я в порядке. Просто потянула. — Дай мне посмотреть. — Это не… — она поморщилась, когда он осторожно коснулся этого места. — Блять. Ладно. Ай. Вай резко затормозила, возвращаясь назад. — Чёрт, Паудер, ты в порядке? Джинкс не ответила. Она выглядела раздражённой. Наверное, больше на саму себя, чем на кого-то ещё. Экко осторожно провёл пальцами по суставу. Опухший, но стабильный. Без острых краёв. Не сломан. И всё же она не уйдёт отсюда. Позади них Кейт и Иша догнали их. Глаза Иши тут же расширились, и Экко увидел, как она бросилась вперёд, быстро жестикулируя, практически дрожащими руками. Что случилось?! — Она споткнулась, — сказал Экко, изо всех сил стараясь, чтобы в его голосе не было беспокойства, — последнее, что ему было нужно, — это чтобы Иша тоже забеспокоилась. — Вывихнула лодыжку. Джинкс посмотрела на Ишу, выдавив из себя улыбку. — Экко просто драматизирует, детка. Я в порядке, не волнуйся. Похоже, Иша не была в этом уверена. Она обеспокоенно нахмурилась и показала жестами: Больно? Джинкс помедлила, а затем слегка кивнула. — Да. Вроде того. Экко встал. — Ладно. Я отнесу тебя обратно. Джинкс моргнула. — Что? — Я сказал, что несу тебя на руках. — Я могу хромать. — Неа. — Я могу ползти. — Я тебя понесу. Вай попыталась помочь, протянув руку, чтобы взять её под локоть. — Давай, поднимайся. — Господи, - пробормотала Джинкс. — Это унизительно. Экко тихо рассмеялся, уже входя в игру. — Могло быть и хуже. Могло быть прямое включение. — Он опустился на колени рядом с ней. — Обними меня за шею. Она вздохнула, пробормотав что-то себе под нос, но подчинилась. Как только он её удержал, он поднял её. Её вес легко лёг ему на спину — знакомый, тёплый. Как будто он всю жизнь её держал. Джинкс крепче обняла его, прижавшись щекой к его плечу. — Ты бросаешь меня, и я тоже преследую тебя. — Ты преследуешь меня уже много лет. Позади него Иша начала хихикать. Экко повернулась, слегка подгоняя Джинкс. — Готова? — Просто, чёрт возьми, иди, — резко сказала Джинкс. Иша, которая теперь снова шла рядом с ними, отчаянно пыталась сохранять самообладание. Её губы дрожали. Экко знал, что она в восторге. Вай позвала откуда-то спереди слишком бодрым для неё самой голосом. — Тебе там наверху, наверное, удобно, Паудер. Иша снова расхохоталась, а Джинкс только застонала и поморщилась, когда её лодыжка дернулась в знак протеста. — Заткнись! Но даже Кейт выглядела слегка удивлённой, хотя и подошла, чтобы идти рядом с Экко. — Её лодыжка в порядке, но мы должны приложить к ней лёд, как только вернёмся. Приподнять, сжать. У меня в аптечке есть бинт». — Я знаю, — тихо сказал Экко. — Ты забываешь, что я… — Медбрат. Точно, — пробормотала Кейт. — Позволь мне перестать позориться. Обратный путь показался длиннее, чем подъём, но это было не страшно. Солнце поднялось выше, согревая верхушки деревьев и отбрасывая пятнистые тени сквозь ветви. Птичий щебет всё ещё сопровождал их, а ветер стих до лёгкого бриза. Дыхание Джинкс щекотало его шею сзади, и Экко старался не думать о том, как от этого по коже бегут мурашки. — Не говори этого, - пробормотала она. — Я ничего такого не говорил. — Ты думаешь о чем-то банальном. — Мне кажется, ты пахнешь спреем от насекомых и мятным чаем. Она издала тихий смешок. — Придурок. Иша то и дело поглядывала на них, прикрывая рот рукой. Она буквально светилась. Её жесты были неуклюжими от волнения. Вы, ребята, такие странные. Экко не смог сдержать улыбки. Вай шла впереди, расчищая путь там, где он сужался. Кейт держалась рядом, уже мысленно составляя план лечения. Но Экко сосредоточился только на мягком, но твёрдом теле Джинкс, прижатом к нему, на её горячем теле и на том, как её пальцы слегка сжимали его грудь. Она бы никогда не сказала этого вслух. Не при всех. Но она позволила обнять себя. Этого было более чем достаточно. Они продолжали идти. Экко только крепче вцепился в нее. –- Джинкс устроилась на диване во внутреннем дворике, положив ногу на пушистую подушку, которая щекотала её лодыжку. Холодный компресс был наложен на её лодыжку с медицинской точностью — плотно, но не больно, в марле, которую Экко настоял на том, чтобы наложить самостоятельно. И, несмотря на её нытьё и стоны, она даже не злилась из-за этого. Не на самом деле . Он сидел рядом, примостившись на краю дивана, с мягким выражением на лице, которое появлялось у него, когда он был в режиме медбрата . Нежное прикосновение его пальцев к повязке, проверка на тепло, отёк, дискомфорт — это должно было раздражать. Это должно было заставить её съёжиться. Но этого не произошло. Потому что, как она поняла, это был он . В основном она чувствовала, что тает. Не от боли — которая на самом деле уже не была такой сильной, не со всем этим льдом. Но от чего-то более тихого. Иша свернулась калачиком рядом с ней, поджав под себя ногу в носке, и положила голову на руку Джинкс, листая потрёпанную книгу, которую взяла с полки у камина. Её локоны щекотали локоть Джинкс. Время от времени она рассеянно тянулась вверх, чтобы почесать нос или поправить Лепуса на коленях, как она всегда любила делать, — это становилось всё легче предугадать. Джинкс не была уверена, когда она начала замечать эти… привычки. Не была уверена, когда Иша стала тем человеком, которого она могла предугадать — как Экко, как Вай. Но, как бы то ни было, теперь она знала, что никогда не сможет от них избавиться. Что она не думала, что хочет этого. Экко слегка поправил повязку, нахмурив брови. — Больно? Он был таким болваном. — Только когда я дышу, — пробормотала Джинкс, притворяясь, что у неё перехватило дыхание. Иша бросила на неё косой взгляд, прищурившись. Экко только усмехнулся. — Так драматично. — Училась у лучших. На террасе Вай напевала что-то фальшиво, готовя мясо на гриле. Шипение жира от бургеров, попадающего на открытое пламя, было почти медитативным, успокаивающим. Она двигалась с непринуждённой уверенностью, а на столе рядом с ней стояла недопитая «Маргарита». Кейтлин, как ни странно, не суетилась вокруг Джинкс. Она стояла у причала, закатав рукава, и чистила весла для каяков, которые стояли без дела с тех пор, как они приехали. Наверное, чистила по привычке. Наверное, была занята, чтобы не сказать чего-нибудь, за что Джинкс её бы отчитала. Умно. Тем не менее, все это казалось странным... управляемым. Вся поездка — с больной лодыжкой и всё такое — прошла слишком хорошо. Джинкс не знала, что и думать. Джинкс слегка пошевелилась, рассеянно поглаживая локоны Иши. Она поняла, что уже десять минут смотрит на одну и ту же страницу, как будто не может уловить смысл строк. Или как будто вообще ничего не читает. — Ты очень тихая, — мягко сказал Экко, взглянув на Ишу и подойдя ближе. Он легонько постучал по её голове. — Что там у тебя? Иша не отрывала взгляда от книги. Она подписывалась одной рукой, медленнее, чем обычно. Ничего. Экко приподнял бровь. — Лжешь. — Я знаю этот взгляд, — Джинкс наклонила голову. — Ты что-то задумала. Иша фыркнула через нос. Её рука снова задвигалась. Я думала о своём проекте. Это привлекло их внимание. — Да неужели? — сказал Экко, стараясь говорить непринуждённо. — Тот, о котором ты «забывала» три дня подряд? Иша драматично закатила глаза. Это глупо. — Скажи нам, - сказала Джинкс, легонько подталкивая ее локтем. Последовала пауза. Затем Иша снова показала жестами, на этот раз медленнее. Это семейное древо. Джинкс моргнула. Рука Экко замерла на её лодыжке. О . Что ж, это всё объясняет. Это был не самый идеальный проект для девочки в системе. Джинкс впилась ногтями в кожу ладоней. Если бы у неё сейчас был телефон, её учитель получил бы чертовски гневное электронное письмо. — Семейное древо, — сказал он мягким голосом, словно тоже обдумывая это. — Хорошо. Иша всё ещё смотрела в книгу, но не читала. Просто… ждала. Напряглась. Джинкс выпрямилась немного. — Что за семейное древо? Иша по-прежнему не смотрела ей в глаза. Такое, куда ты кладёшь фотографии своих родителей, бабушек и дедушек и прочее. Картинки. Имена. Откуда они родом. Она пожала одним плечом. Её губы закусились. У меня нет всего этого . Экко сглотнул, и Джинкс услышала, как он судорожно дышит. — Да, - пробормотал он. — Это усложняет задачу. Я подумала… она начала, а потом остановилась, как будто не была уверена, что сможет разобрать остальное. Экко нахмурился. — О чем подумала, малышка? Затем, тяжело вздохнув, она выдавила: может, я могла бы просто поставить вас, вместо них. Она не смотрела на них, но Джинкс всё равно пялилась. Её сердце словно окунули в мёд — что-то тёплое, сладкое и нежное. Экко улыбнулся, медленно и тепло, и его сердце забилось так сильно, что она услышала это в его дыхании. — Ты хочешь, чтобы мы были там? — мягко спросил Экко, слегка касаясь её колена своим. — То есть... я и Джинкс? Иша медленно кивнула. Вы — моя семья. Джинкс сглотнула. Они с Экко так долго беспокоились о том, что Иша станет их, что она не совсем осознавала, что это чувство взаимно. Что — в какой-то момент — Экко и Джинкс стали её тоже. Эта мысль была почти невыносимой, но Иша заслуживала реакции. Джинкс открыла рот. Закрыла его. Затем, наконец, прохрипела: — Ну, очевидно же. Иша испуганно повернулась к ней. Джинкс закатила глаза, её щёки покраснели. — Что, ты думаешь, что останешься с нами надолго и не пополнишь наше семейное древо? Ты живёшь в нашей квартире. Ты взломала мой алгоритм Spotify. На прошлой неделе ты стащила мою толстовку. Ты слишком глубоко увязла. Экко усмехнулся, проведя рукой по марле на её лодыжке. — Думаю, это «да», Банни. Иша наконец-то улыбнулась, и её плечи расслабились, как будто она разжала что-то большое. Как будто она теперь могла дышать. Джинкс слегка ударилась головой о кудри Иши. — Кстати, нам это льстит. — Я чрезвычайно польщен, - сказал Экко. Иша наклонила голову. Можно нам добавить и Вай? Джинкс легко кивнула. — Конечно, — сказала она, — она прямо сейчас готовит тебе бургер. А как же Кейтлин? Иша аккуратно расписалась. Джинкс стиснула зубы. Что касается Кейтлин? Если бы это было несколько месяцев назад, Джинкс просто сказала бы «нет» — категорически отрицала бы это. Но в последнее время всё… изменилось. И, независимо от того, что она чувствовала, Иша была из тех детей, которые заслуживают генеалогическое древо, полное людей, которых она любит, — переполненное любовью. Даже если Джинкс не очень-то любила некоторых из них. Экко оглянулся через плечо на причал. — Что ж, она помогла тебе приехать к нам. И она действительно с военной точностью почистила весла для каяка, чтобы завтра ты могла взять их с собой на озеро. Иша кивнула, как будто этого было достаточно. Затем она уставилась на Джинкс в ожидании. — Ладно, — пробормотала Джинкс, притворяясь, что дуется. — Думаю, мы можем освободить место. Иша снова повернулась к книге, лежавшей у неё на коленях, — она не читала, а что-то рисовала на чистой странице в конце книги огрызком карандаша, который держала в переднем кармане толстовки. Линии. Круги. Стрелки. Начала чего-то разветвлённого и раскидистого. Эти деревья должны быть большими, — написала она через минуту, почти рассеянно. Джинкс медленно кивнула и тихо произнесла: — Тогда мы сделаем это по-крупному. Экко слегка наклонился и осторожно провёл большим пальцем по её колену. — Мы можем добавить Вандера. Ты о нём слышала. Иша сделала паузу. Её лицо озарилось. Правда? — Конечно, — сказала Джинкс, и у неё в горле что-то застряло. — И Бензо тоже. Ты никогда их не видела, но… они бы хотели быть там. Иша потянулась к ней, обхватив Джинкс одной маленькой рукой за талию. Она на секунду уткнулась лицом в её грудь, не плача — просто… держась. Экко улыбнулся, глядя на них обоих. Джинкс, сидя за плечом Иши, осторожно улыбнулась ему в ответ. — Мы начнем после ужина, - сказал он. Иша кивнула. И на этот раз она посмотрела на них обоих, и её лицо озарилось тихой радостью. Дерево уже росло. –– В гостиной пахло бургерами, сосной и слабым пластиковым запахом маркеров, которые слишком долго лежали без колпачков. Снаружи в распахнутые окна кабины начал тихо стучать дождь, ритмично и нежно. Джинкс сидела на полу, скрестив ноги, с одеялом, обернутым вокруг них, а её только что обмороженная лодыжка лежала на подушке рядом. Она уже могла снова двигать ею, хотя и не так свободно, как ей хотелось бы. Джинкс не была уверена, что не переигрывала… раньше. Не то чтобы она хотела, чтобы Экко поднял её на руки и отнёс домой. Но… не то чтобы она была против — не в том смысле, в каком ей хотелось бы притвориться. Если бы это был кто-то другой, она бы никогда этого не упустила. Гигантская доска для плакатов занимала большую часть пространства на деревенском ковре, её блестящая белая поверхность была испещрена именами, каракулями и грязными пятнами от клея. Иша лежала на ковре животом вниз, наполовину распустив косы, и высовывала язык из уголка рта, сосредоточенно рисуя фиолетовым фломастером изогнутые стрелки и тонкие веточки. Экко сидел рядом с ней, широко расставив ноги, и аккуратно подписывал коробки. Он открыл ноутбук и просматривал папки в поисках фотографий для печати. Фотографии его, Джинкс, Вай и Кейт, Вандера и Бензо. — Я распечатаю их в больнице на следующей неделе, — сказал он. — У нас есть фотопринтер в комнате отдыха. Я прослежу, чтобы они получились чистыми. Вай растянулась на диване, выводя свое имя печатными буквами под веткой с надписью Тетя . Джинкс закатила глаза, но не стала возражать. Она постаралась не застонать при виде того, как имя Кейт выглядело на доске Иши — почти так, будто оно там и должно было быть. Кейт, всегда отличавшаяся организованностью, помогала Ише следить за структурой дерева — чтобы все были на своих местах, с правильными датами рождения и правильным написанием имён. Внутри было тепло. Уютно, несмотря на высокие потолки и горный воздух. Костёр потрескивал тихо, ровно настолько, чтобы смягчить углы в комнате. Иша похлопала Джинкс по колену, чтобы привлечь её внимание, и показала жестами: Можно я теперь напишу Вандера? Джинкс моргнула. Её пальцы нерешительно сжимали колпачок красного маркера. Она тяжело сглотнула. — Да, — сказала она. Её голос был тише обычного. — Да, конечно. Вай подняла взгляд, немного встревожившись. Они с Джинкс переглянулись — что-то осторожное, что-то нежное, — и Джинкс пришлось отвести взгляд, прежде чем её глаза затуманились. Расстроилась. Он должен быть вот здесь , — показала Иша, указывая чуть выше имён Джинкс и Вай. Она нарисовала маленький квадрат и аккуратно написала «Вандер» печатными буквами, один раз подчеркнув. Вай и Джинкс молча наблюдали за ней. Обычно Вай не умела молчать, но в этот раз она не издала ни звука. Я мало что о нём знаю , — добавила Иша, медленно подписывая. Только то, что он заботился о тебе и Вай. Что он был твоим отцом. И что он погиб в автокатастрофе. У Джинкс перехватило дыхание. Что-то промелькнуло у неё перед глазами слишком быстро — слишком внезапно. Туманный дым, визг шин, гортанный стон взрослого мужчины, делающего последний вдох… Чья-то рука, теплая и тяжелая, опустилась у основания ее лодыжки. Экко. Он пристально смотрел на неё, его губы кривились в слишком глубокой для его миловидного лица хмурой гримасе, и внезапно — прежде чем она успела спуститься по спиральному пути — Джинкс вернулась в настоящее. Хижина, камин, робкое постукивание дождя по крыше. С пола Иша уставилась на неё немигающими совиными глазами. А машина ? Откуда, чёрт возьми, Иша это узнала? Затем осознание пришло медленно и глубоко. Должно быть, Вай что-то упомянула, когда сидела с ребёнком на прошлой неделе. Чёрт. Она могла бы огрызнуться — могла бы отчитать её. Но Иша смотрела на неё, и рука Экко твёрдо лежала на её лодыжке, и иногда усталость была слишком сильной, чтобы ей приходилось бороться всё время. Повисла глубокая тишина, внезапная и непоколебимая. Дождь за окном внезапно застучал громче, царапая стекло, словно желая проникнуть внутрь — помешать. Вай подалась вперёд, не сводя глаз с имени Вандера, написанного печатными буквами, словно он мог появиться на листе, если она будет смотреть достаточно долго. Джинкс сглотнула. Она не могла огрызнуться на Вай. Кроме того, Джинкс знала, что больше всего скучает по Вандеру. Они всегда были ближе. И Джинкс была той, кто отнял это у нее. — Он был хорош, — сказала Джинкс, пытаясь откашляться. — Как… настоящий. Крупный мужчина, громкий голос. От него пахло машинным маслом и дешёвым кофе. Иногда он говорил странные вещи. У него всегда была наготове какая-нибудь старая поговорка. Вай слегка улыбнулась. – Он напевал, когда готовил. Даже когда что-то подгорало. – Что случалось часто, - пробормотала Джинкс. Иша переводила взгляд с одного на другого, широко раскрыв глаза. Она осторожно жестикулировала, словно не была уверена, стоит ли спрашивать, но всё равно не могла удержаться. Что случилось? Вай возилась с ковром, проводя по нему пальцами. — Машина. Пальцы Джинкс замерли на маркере. — Я… — Она замешкалась. Её губы растянулись в кривой улыбке, и она слабо рассмеялась. — Это была… моя вина. Экко застыл рядом с ней. Джинкс попыталась отмахнуться. — У меня был… приступ. Один из моих классических приступов. Мне было… сколько, двенадцать? Меня отчислили из школы, и я кричала и била ногами по салону машины, и я… я ударила по рулю. Вандер потерял управление. Вот почему мы разбились. Воздух вокруг них разрежался. Ей не нравилось думать об этом. Но по какой-то причине — из всех её воспоминаний, неудач и эпизодов — именно это воспоминание было самым болезненным. Как будто оно разбилось на полу на осколки. Визг Вай — отчаянные попытки Вандера успокоить её — дрожащие и непослушные руки, лежащие на коленях. Она никак не могла правильно воспроизвести это воспоминание. Только чувство — ошеломляющее, грубое, молодое, расстроенное и перевозбуждённое. Затем удар — внезапный и стремительный. Джинкс резко села, пытаясь стряхнуть с себя оцепенение. Она не могла думать об этом. В первый раз, всего через несколько месяцев после несчастного случая, она была одна в приёмной семье, в слишком маленькой комнате с тремя другими девочками, и пыталась вспомнить. Заставляла себя не думать ни о чём другом. Потом запаниковала, осознав, что не может вспомнить, — отчаянно пыталась вспомнить. Стала одержимой, язвительной, вспыльчивой, раздражительной. Но как бы она ни старалась — как бы долго ни продолжалась спираль — недостающие части не возвращались. И только позже она поняла, что, возможно, это было к лучшему. Может быть, там было что-то, что сломало бы её так, как она не смогла бы пережить. Иша выглядела ошеломлённой. Она крепче сжала вялую лапку Лепуса. Она уронила маркер, словно собираясь что-то подписать, но ничего не вышло. Вместо этого Экко протянул другую руку и нежно погладил Ишу по щеке, успокаивая её. Джинкс наблюдала, как его большой палец мягко скользит по её костяшкам, повторяя то, как он только что гладил её саму. Так или иначе, первой заговорила Кейт. – Это была не твоя вина, - сказала она. Её голос был спокойным. Не тёплым, не жестоким — просто ровным. Просто констатация факта. Все подняли головы. Кейт и глазом не моргнула. – Тебе было двенадцать — ты была ребёнком. Ты всё ещё переживала травму, и у тебя не было инструментов для эмоциональной регуляции, особенно если тебе не поставили диагноз. Это не моральный недостаток. Это биология. Джинкс уставилась. Это было так "по-кейтовски" — Как факт. Научно. Просто. Клинически. Но все равно это было как удар. — Ты не была причиной аварии, — продолжила Кейт. — Система подвела тебя. А не наоборот. Вай ошеломлённо посмотрела на свою невесту. Экко моргнул, словно не был уверен, не показалось ли ему. Даже Иша застыла. И Джинкс— Джинкс почувствовала, как что-то сдавливающее грудь ослабло. Совсем немного. Как будто открылся клапан и давление снизилось. Она не сказала «спасибо». Не могла — ни за это . Но она и не спорила. Не огрызалась, как обычно. Это было уже кое-что. Начало. Иша немного проползла вперёд по ковру, держа Лепуса под мышкой, затем осторожно поднялась, неуверенно шагнула вперёд и обняла Джинкс за талию. Джинкс ошеломлённо моргнула, глядя на неё. Девочка ничего не сказала — просто обняла. Крепко. Джинкс опустила подбородок, слегка коснувшись локонов Иши. Она почувствовала, как маленькие ручки обнимают её. Почувствовала, как рука Экко лег ей между лопаток. Снова стало тихо, но не тяжело. Не в этот раз. Иша наконец-то подписалась. Мы должны нарисовать цветы вокруг имени Вандера. И Бензо тоже. Джинкс улыбнулась. – Да, - сказала она. – Мы должны. Вай протянула Ише зелёный маркер, а Экко — розовый. Когда Иша наклонилась вперёд и начала рисовать цветы вокруг квадрата Вандера, Джинкс откинулась на спинку дивана. Она позволила себе погрузиться в тепло, дождь, запах жареного мяса и маркеров. И в кои-то веки ей не хотелось быть где-то ещё. –- Свет в ванной тихо жужжал над зеркалом, отбрасывая тёплый янтарный свет на синие стены, покрытые плиткой. Экко стоял у раковины, лениво свесив зубную щётку изо рта, и смотрел на своё отражение полуприкрытыми глазами, скребя коренные зубы, словно вёл войну на истощение. Джинкс сидела на столешнице рядом с ним, поджав одну ногу под себя, и лениво ковыряла край пластыря на колене. Её лодыжка — всё ещё перевязанная, всё ещё приподнятая, как и раньше, — выглядела нормально, лишь слегка опухшей. На ней были боксеры, которые определённо были не её, и майка, которая выглядела так, будто побывала в схватке с ножницами. Чёрное кружево бюстгальтера просвечивало сквозь тонкий белый хлопок. Экко с трудом сглотнул, отводя взгляд. — Знаешь, — сказала она с полным ртом зубной пасты, — чем дольше ты так на себя смотришь, тем больше это похоже на то, что ты пытаешься соблазнить своё отражение. Экко хмыкнул, прикрыв рот мятной пеной. — Ты можешь меня винить? Джинкс ухмыльнулась, затем наклонилась к зеркалу и аккуратно сплюнула. — Странная привычка. Он прополоскал рот и сплюнул, затем потянулся за полотенцем и вытер лицо. Когда он снова посмотрел на неё, она лениво рисовала мизинцем на запотевшем зеркале какие-то фигурки. Окно прямо над ванной было слегка приоткрыто, впуская немного прохладного горного воздуха. Пахло сырой древесиной и наступающей ночью. Экко подошёл ближе и посмотрел сквозь стекло. Дождь прекратился. Палуба снаружи слегка поблёскивала, влага оседала на дереве, словно лак. Чуть дальше стояла горячая ванна, от которой поднимался лёгкий пар. — Эй, — сказал он, кивая в сторону окна. — Ты это видишь? Джинкс откинулась назад и прищурилась, глядя поверх его плеча. — Что, причудливый горшок? Экко ухмыльнулся. — Дождь прекратился. - Он практически умоляет. Она приподняла бровь. — Ты хочешь выйти на улицу ночью, в холод, чтобы сварить нас, как равиоли? — Ты говоришь ”нет"? — Я говорю, что смотрела фильмы ужасов. Знаешь, кто умирает первым в джакузи? Горячая девушка. Экко рассмеялся. — И ты говоришь, что у меня есть эго? Она уставилась на него, затем спрыгнула со стойки, пожав плечами. — Ладно, хорошо. У тебя есть пять минут, чтобы развлечь меня, прежде чем я уползу обратно в дом. Когда они вышли, доски настила были скользкими от дождя, но тёплыми из-за остаточного дневного тепла. Экко шёл впереди, босой, в толстовке с капюшоном и с полотенцем, перекинутым через плечо. Пар лениво поднимался от поверхности гидромассажной ванны, словно она выдыхала. Светильники под ней мягко сияли голубым, отбрасывая призрачную дымку на бурлящую воду. Горные тени простирались в лес за террасой, но здесь, окутанные паром и тишиной, они чувствовали себя в своём собственном маленьком мире. Джинкс, балансируя на здоровой ноге, разделась до чёрного бюстгальтера — чёрного, изящного, — и стянула боксеры, обнажив простое хлопковое нижнее бельё. От холода кожу покалывало, но она не дрогнула. Экко старался не пялиться. Не получилось. Она выглядела красивой. Более того. Её волосы были небрежно зачёсаны назад, а выбившиеся пряди завивались у шеи. Её ноги состояли из длинных линий и рельефных мышц, а синяя татуировка была на виду и переливалась в лунном свете, как чернила. Её рёбра мягко изгибались под топом, талия была узкой, а улыбка уже превращалась в хитрую ухмылку. Экко откашлялся, затем потянулся, чтобы снять с себя толстовку, оставшись в одних трусах. Пар обжигал его кожу, когда он наклонился, чтобы немного уменьшить температуру. — Ты первая, — сказал он, протягивая руку. — Лодыжка. Джинкс прищурилась, глядя на него. — Если ты меня уронишь, я потяну тебя за собой. — Справедливо. Она взяла его за руку и осторожно ступила на подводный выступ. Он придерживал её за талию, пока она опускалась в горячую воду, шипя от обжигающего жара. — О, черт, горячо. — Да, — сказал он, присаживаясь рядом с ней, — в этом-то и дело. Она опустилась ниже, позволив воде подняться до груди, и откинулась назад, прислонившись к гладкой изогнутой стенке ванны. Её плечи расслабились. На секунду она прикрыла глаза, а затем снова открыла их, остро и весело. Без предупреждения она закинула ноги ему на колени и устроилась там так, словно это было самой естественной вещью на свете. Экко моргнула. — Оу, эй. — Я ранена, — сказала она, притворяясь драматичной. — Это врачебная тайна. Он рассмеялся, опираясь руками на край ванны. — Конечно. Приказ врача. Джинкс пожала плечами. — Мне больше нравятся медбратья. Какое-то время они оба молчали. Вокруг них тихо бурлила горячая ванна. На деревьях пели сверчки, а ветерок пах сырой землёй и сосновыми иголками. Джинкс откинула голову на спинку. — Неплохой способ провести отпуск. Экко наклонил голову. — Честно? Я удивлён, что ты ещё не взорвалась. — Время еще есть. Со мной оно всегда есть. Он усмехнулся, наблюдая, как пар клубится вокруг её щеки. Затем он мягко сказал: —Кейт была права, знаешь ли. Джинкс взглянула на него. Он уже знал, что последует дальше — отговорки, сарказм, защита. — О чём? О том, как бы нам всем не помешал Wi-Fi? Он подтолкнул её коленом под водой. — Тебе не нужно винить себя. Ты была ребёнком. Ты не была причиной того несчастного случая. Они нечасто говорили об этом. Джинкс не любила так открыто упоминать об этом. Но он чувствовал, что должен рассказать ей. Напомнить ей. На секунду Экко услышал лишь слабый шум ветра, шелестящего в соснах, и бульканье пузырьков, поднимающихся на светящуюся поверхность ванны. — Я отвлекла его, — наконец пробормотала Джинкс, и её голос внезапно стал далёким. — У тебя был нервный срыв. Расстройство. Ты была… напугана. И да, может, это не помогло, но Вандер был взрослым. Он знал, как справляться с такими ситуациями. Ты не была причиной этого, Пау. Ты отреагировала. Как любой ребёнок. Она ответила не сразу. Он пошевелился, нежно проведя рукой по её бедру под водой. — Ты так долго носила все это дерьмо с собой, что, кажется, даже не знаешь, как ходить без него. Но ты можешь его снять, понимаешь? Это не сделает тебя слабой. Это просто сделает тебя свободной. Тогда она посмотрела на него, по-настоящему посмотрела — мягким взглядом, слегка приоткрыв рот, словно всё ещё пытаясь подобрать слова. Экко наклонился достаточно близко, чтобы почувствовать тепло её дыхания. Его голос понизился. — Ты заслуживаешь этого. Ты заслуживаешь того, чтобы отпустить его. Будь счастлива. Её рука скользнула по его груди, слегка коснувшись сердца. Она не улыбалась — не совсем, — но в её глазах появилось что-то новое. Что-то расплавленное и широкое. — Тогда помоги мне, - пробормотала она, — Отпустить. Он наклонился вперёд, коснувшись её носа своим. Он мог бы помочь. Разве не в этом он был хорош? А потом он медленно поцеловал ее. Её рука так и осталась лежать на его сердце, её ладонь была тёплой даже несмотря на поднимающийся пар. И когда Экко поцеловал её, она ответила на его поцелуй так, словно мир наконец-то затих, словно она годами ждала, когда её коснутся, и до сих пор не знала, как сильно. Не было никакой спешки. Просто тепло. И знание. Джинкс наклонилась ещё ниже, обхватив его шею сзади и притягивая к себе. Горячая вода обволакивала их, тихо булькая, и единственным звуком, кроме этого, был редкий треск влажной древесины под настилом или шелест ветра в кронах деревьев. Экко позволил себе погрузиться в неё — в поцелуй, в этот момент. Одна его рука скользнула под воду и снова легла на её бедро, ощущая под ладонью горячую и гладкую кожу. Её ноги оставались у него на коленях, слегка подрагивая, когда она двигалась, всё плотнее прижимаясь к нему. Она была гладкой и скользкой в его объятиях, и под всем этим теплом он, казалось, всё ещё чувствовал холод её костей — её границ. Она целовалась так, словно не знала, как не желать его. Словно мысль о расстоянии была оскорбительной. Она слегка прикусила его нижнюю губу и ухмыльнулась, когда он тихо ахнул от удивления. — Экко . — Я люблю тебя, - прошептал он ей в ключицу. Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть на него. — Скажи это еще раз, - попросила она. Он так и сделал. На этот раз медленнее. — Я люблю тебя. А потом она снова поцеловала его — теперь уже отчаянно, словно пытаясь запомнить вкус слов на его языке. Словно это было важнее всего на свете. Они были мокрыми, спутанными и раскрасневшимися от жары, но всё равно не чувствовали себя достаточно близко. Не могли быть достаточно близко. Экко позволил своим губам опуститься ниже, к впадинке на её шее, плечу и линии воротника. Она ахнула — всего один раз, — и это был самый прекрасный звук, который он когда-либо слышал. — Ты уверена? - задыхаясь, прошептал он Она кивнула, коснувшись его носом. — Да. Да, я хочу этого. Я хочу тебя . Это было медленно. Почтительно, но отчаянно. Как прикосновение к чему-то, чего он не был уверен, что когда-нибудь коснётся. Джинкс задрожала, крепче обняла его за шею, её дыхание сбилось, а затем она и вовсе разрыдалась, бормоча только его имя, словно открытую, израненную молитву. Когда всё закончилось, они оба замолчали — с приоткрытыми ртами, нахмуренными бровями, их тела обмякли и стали невесомыми, как будто этот момент выжал из них все силы. Экко обнимал её всё это время, шептал её имя, убирал волосы с лица, прижимался губами к её виску. После этого они какое-то время оставались в таком положении. Просто держались за руки. Позволяя пузырькам размывать очертания мира. Позволяя тишине окутывать их. В конце концов она сдвинулась с места. — Пойдём. Если мы останемся здесь ещё ненадолго, я стану как изюм. Он осторожно помог ей выбраться, поддерживая её, когда она поморщилась, наступая на лодыжку. Он завернул её в полотенце, поцеловал в обнажённое плечо и сам обернул своё полотенце вокруг талии. Они вместе вошли внутрь в молчании. В хижине воцарилась тишина. Только потрескивание огня в гостиной нарушало её. Книга Иши лежала на диване, рядом с ней валялся маркер без колпачка. В их комнате Джинкс выскользнула из полотенца и надела взятую у него футболку. Её волосы были влажными и растрёпанными, а выражение лица было таким мягким, каким он редко его видел, разве что только для него. Экко надел чистые боксеры и выключил свет. Они забрались в постель, не говоря ни слова. В этом не было необходимости. Она прижалась к его груди, её дыхание было медленным и тёплым у его воротника. Он обнял её и поцеловал в макушку. Долгое время ни один из них не двигался. Затем Джинкс пробормотала, уже засыпая: — Лучше бы ты не храпел. Экко улыбнулся ей в волосы. — Я тоже тебя люблю. Он заснул вот так - обнимая ее, прижатый к ней. Тишина наконец-то стала комфортной. Снаружи над озером висела серебристая луна, опускаясь — маяча в предвкушении завтрашнего дня.