Глава 7.Кто-то

Сегодняшний закат был красивым,красный оттенки красовались в отражениях небоскребов.Облака залились в краски.Я наблюдала за этим картином.Когда я вернулась в квартиру, поняла, что Космо куда-то ушёл. Доедая оставшуюся с вечера пиццу, я взялась за письмо, вложенное в букет. Конверт был небольшим, украшенным изображениями пионов… и — только сейчас я заметила — на нём было красиво написано моё имя. В письме было написано: --- Джинджер. Наблюдать за тобой издалека — моё тихое счастье. Твоя улыбка — моё вдохновение. Эти цветы — вместо слов. Может, однажды я наберусь смелости… и покорю твоё сердце… — Кто-то. --- Пусть письмо и было коротким, но слова в нём задели за душу. Это были не просто фразы — за каждой чувствовалась глубина, будто в них спрятаны несказанные чувства и мысли. Я всегда считала, что слова должны подтверждаться поступками. Если человек говорит что-то хорошее, особенно о чувствах, — он должен это доказать делом, не разочаровывая. А если он говорит красиво, обещает многое, но ничего не делает — доверия к нему быть не может. В этой строчке «однажды я наберусь смелости… и покорю твоё сердце…» я почувствовала: он хочет занять в моём сердце особое место. И я хочу верить, что он действительно это сделает.

***

После ужина я вспомнила, что завтра у меня экзамен по основному предмету. Нужно готовиться… и приготовить что-нибудь вкусное на вечер. Учитывая мои способности и интересы, я выбрала кулинарию в качестве основной дисциплины. Вначале мне было сложно — я почти не умела готовить и часто терялась на кухне. Но теперь всё изменилось: я начала углублённо изучать кулинарию в академии, а ещё Космо делится со мной дополнительными рецептами. Готовка стала для меня чем-то особенным. Переодевшись и собрав волосы в пучок, я подошла к полкам и начала искать рецепт синнабонов. Немного поискав, я наконец его нашла — и тогда сердце у меня радостно ёкнуло — именно синнабоны! Тот самый рецепт, который я когда-то видела у Космо, только теперь в нём были мои пометки на полях: немного меньше сахара, чуть больше корицы, и секретный штрих — щепотка кардамона для глубины аромата. Я закатала рукава, вздохнула — и начала. Сначала тёплое молоко. Я осторожно подогрела его, проверяя пальцем — не слишком ли горячее. Дрожжи важно не испортить. Всыпала сахар, раскрошила дрожжи — и стала наблюдать, как они оживают, покрываясь пузырьками. В этот момент я всегда чувствую что-то магическое: будто создаю маленькое чудо. Пока дрожжи оживали, я растопила масло и разбила яйцо в глубокую миску. Всё аккуратно перемешала, добавила щепотку соли и начала всыпать муку. Ложкой уже было неудобно — пришлось перейти на руки. Тесто было мягким, тёплым, как пушистое облачко, и я вымешивала его с удовольствием, чувствуя, как оно становится живым. Я оставила тесто подходить, укрыв его тканью, и села за стол с тетрадью — сделала пару заметок по теории эмульсий и свойствам глютена. Всё-таки экзамен никто не отменял. Но минут через сорок я вернулась к тесту — оно поднялось так красиво, будто само хотело превратиться во что-то вкусное. Раскатав его в ровный прямоугольник, я щедро смазала поверхность растопленным сливочным маслом. Потом посыпала смесью корицы, коричневого сахара и капельки кардамона. Аромат был просто волшебный — сразу захотелось свернуться клубочком и читать книгу у окна. Но дело требовало внимания: аккуратно свернула тесто в рулет, стараясь не сплющить его, и разрезала на ровные кружочки. Булочки отправились на противень, а я снова села учить. Запах, который заполнил кухню через двадцать минут, заставил меня отвлечься — как можно концентрироваться на ферментации, когда в духовке печётся счастье? Когда я достала их — пышные, золотистые, с карамельными краями — мне захотелось их обнять. Я быстро взбила глазурь из сливочного сыра, пудры и капельки ванильного экстракта. Пока синнабоны были ещё горячими, я покрыла их этой шелковистой белой массой, которая тут же начала таять, стекая по бокам. Я взяла один, присела у окна и сделала первый укус. Тесто было мягким, начинка тянулась, как в детстве, а аромат — будто объятие. Я поняла: неважно, какой завтра будет вопрос на экзамене. Я уже знаю, что выбрала правильно. Кулинария — это моё.

***

Синнабон я не ела уже сто лет, если честно… Тук-тук. Вдруг кто-то постучал в дверь. Я была дома одна. Мы с Космо редко кого принимаем в гости, а в такое время — и подавно. Быстро взглянула на электронные часы на подоконнике — 20:45. Космо всё ещё не вернулся, хотя уже должен был быть дома. Тук-тук. Стук повторился. Я на всякий случай схватила с полки канцелярский нож — кто знает, вдруг за дверью насильник или маньяк. Эта мысль немного испугала меня, и я на мгновение замерла. А вдруг… это «кто-то»? Не давая себе времени на лишние раздумья, я подошла к двери. Осторожно приблизилась к глазку, ступая как можно тише… Когда я заглянула в глазок, сердце чуть не выскочило — по ту сторону кто-то тоже смотрел прямо в глазок. Я отпрянула назад, испуганно отступив: — Кто там?.. Через пару секунд раздался знакомый голос: — Джи, Космо ведь не дома? Услышав это, я немного успокоилась. Я открыла дверь и впустила подругу в квартиру. — …А зачем ты держишь нож?.. Только тогда я поняла, что она смотрит на мои руки, сжимающие канцелярский нож. Смущённо пряча руки за спину, я засмеялась: — Эээ… я подумала, что за дверью может быть кто-то другой… хе-хе. Она тоже улыбнулась, видимо, почувствовав, что всё в порядке: — Понимаю… Кстати, а где Космо? Уже поздно. — Да, я тоже начинаю волноваться. Он не отвечает на зво— Я не успела договорить: из кармана раздалась вибрация. Не теряя времени, я взяла телефон. На той стороне послышалось: — Джиии, это я, Космо. На дороге случилась авария, автобус встал. Не переживай, плюс-минус через полчаса я буду дома. А еще — я позвал Спраута к тебе. Ты не совсем поняла, что он имел в виду. Поэтому просто ответила: — Напугал же... Ладно-ладно, пока! Положив трубку, ты посмотрела на друга, стоящего у порога, прислонившись к стене. Тебе стало неловко, что так и не пригласила его в дом. Ты взяла его за руку и повела на кухню. — Извини, что заставила стоять у двери... Спраут вовсе не выглядел обиженным. Он уже устроился на стуле и сразу сказал: — Да нет, я не обижен, просто немного растерялся, Джи. Он то ли улыбнулся, то ли просто тепло посмотрел — не знаю. Но в этот момент он показался мне особенно притягательным. Хотя... кажется, мне всегда казалось, что в нём всё притягательно. И тут до меня дошло — я ведь сама взяла его за руку. И он, хоть и совсем слегка, но сжал мою ладонь в ответ. Я почувствовала, как начинаю краснеть, развернулась и начала что-то возиться со чаем, будто бы занята. Его пальцы, ладони... такие мягкие, такие тёплые... такие родные. Я невольно погрузилась в сладкие мысли. Да, я влюбилась в него. По-настоящему, без оглядки. Поняла это на прошлой неделе. Его улыбка, его удивление, даже когда он сердится по-детски — всё это каждый день кажется мне всё более прекрасным. Меня вырвал из мыслей его голос. Когда я обернулась, он смотрел на букет — тот самый, от "кого-то", который я поставила в кувшин с водой. — Интересно, кто тебе его подарил? — Сама не знаю… Когда уроки закончились, он уже лежал в шкафчике. — Кто бы ни был — похоже, человек с намерениями, да? — Надеюсь на это, Спраут. Я налила ему чай и села напротив. Он откусил кусочек синнабона, который я испекла, и сказал: — Джиии, сразу видно, что ты готовила… тает во рту. Я улыбнулась от его реакции и подвинула к нему ещё тарелку с булочками: — Раз понравилось — приятного аппетита!

***

Прошло минут пятнадцать-двадцать. Мы выпили уже по три чашки чая, а вместе с ними исчерпали и все разговоры. Обсудили всё на свете. Оказалось, Спраут знал о сюрпризе Финна для Гиги — кажется, он даже их "купидон". Обсудили и завтрашний экзамен: — Знаешь, правила изменили. Теперь еду туда приносить нельзя — нужно готовить прямо перед преподавателями. Я чуть не подавилась чаем: — Что, правда?! Почему они всё поменяли?.. — Вот именно. А если кто-то стесняется? Или у него социофобия? Ладно, Джи, не грусти. Давай попробуем что-нибудь приготовить прямо сейчас? Я уже тысячу раз пожалела, что заранее испекла синнабоны. Но услышав его предложение, оживилась: — Как думаешь, что можно приготовить? Он задумался, и тут его взгляд упал на пакет с фруктами, который он сам же и принёс: — А как насчёт фруктового салата? Йогурт есть? — Ооо, да-да, есть! — Тогда за дело! Мы выложили все фрукты на стол. Я принесла йогурт, доску и нож, а Спраут закатал рукава — так серьёзно, будто собирался готовить что-то грандиозное. — Начнём с яблок? — спросил он. — Давай. Только кожуру оставим? — я посмотрела на него, разрезая яблоко пополам. — Конечно. Так ярче будет смотреться, — он ловко нарезал кубиками и аккуратно ссыпал в большую миску. Следом пошли бананы — мягкие, сладкие, скользкие под ножом. Мы оба старались, чтобы кусочки были одинаковыми. Иногда наши руки сталкивались, и тогда между нами зависала лёгкая, приятная тишина. — Апельсины? — кивнула я. — Апельсины, — улыбнулся он. — Как думаешь, так резать нормально?.. Вот так? — я нарезала банан на маленькие кусочки и уже собиралась заняться очищенным яблоком. Он взглянул на мою нарезку и, чуть улыбнувшись, сказал: — А если попробовать немного по-другому? — Ну тогда сам покажи, я пока отложу нож… Едва я отпустила нож, как его длинные, тёплые пальцы мягко накрыли мои. Я совершенно не ожидала такого. Он аккуратно взял мои руки в свои и стал показывать, как правильно резать — уверенно, спокойно, почти зигзагом. Я чувствовала его дыхание у себя на шее. Горячее, обволакивающее... Я тут же начала краснеть, но старалась не выдать своих чувств. Я пыталась запомнить каждое движение, будто бы именно это было важнее всего сейчас. Он всё показал до конца и ненадолго замолчал. Между нами повисла тишина. Он чуть крепче сжал мои ладони — и я ответила тем же, стараясь не дрожать. Я вдруг почувствовала, как он наклоняется ближе — не глазами, а кожей, чувствовала, как его дыхание обжигает мою шею. Его губы вот-вот должны были коснуться моей кожи… Но тут — звук открывающейся двери. Космо вернулся. Я моментально отстранилась, а дверь кухни тут же распахнулась. — О, Джи! Спраут! Что за вкуснятина у вас тут так пахнет! Он поставил пакеты на стол и, взглянув на нас, добавил: — Джиии, не жарко ли тебе тут? Ты покраснела вся. — Н-нет, всё хорошо… — пробормотала я. Спраут спокойно улыбнулся и начал расставлять посуду: — Просто думаем об экзамене… Джи, наверное, устала от подготовки, да? Он говорил совершенно спокойно, будто ничего и не было. Я начала приходить в себя. — Да-да, завтрашний день — непростой. Космо, ты, наверное, сам устал, давай я чай налью… Я быстро налила кипящий чай, поставила перед ним тарелку с синнабонами. Он уселся поудобнее, стал о чём-то болтать со Спраутом, а я тихо вышла из кухни. В ванной я подошла к зеркалу и увидела, как пылает моё лицо. Несколько раз умылась холодной водой, чтобы хоть немного прийти в себя.