Глава VII Потеря

***

Высокое солнце поднялось над Волон Терисом и безжалостно палило. Дейенерис металась в постели, изнемогая от жары. Вскоре она должна была разрешится от своего бремени и последние дни в ожидании наследника проводила в постели. Мирри Маз Дуур окружила её своей заботой. Женщина ухаживала за Дени, давала прохладное питье и следила за опущением живота. Струйка пота полилась между набухшими грудями и принцесса тяжело вздохнула. Лицо её исхудало, а под глазами пролегли черные круги. Девушка почти не спала, ощущая активные толчки ребенка, с каждым разом те становились всё более болезненными и уснуть попросту не получалось. Визерис был обеспокоен состоянием сестры, но он всё ещё помнил свою матушку и то, каким трудом ей далась дочь. Этим утром король вновь вошел в опочивальню жены. Здесь было душно и пахло лечебными травами. — Дейенерис! — Сказал он, но ответа не последовало. — Как ты себя чувствуешь? Она лежала на постели неподвижно, будто и не слышала его слов. Он прикоснулся к плечу Дейенерис и та вздрогнула, вырвавшись из плена мыслей. — Брат… — Взор её затуманился и она потеряла сознание. — Дени, нет, не оставляй меня! — Визерис легонько похлопал по впалым щекам, но это не принесло результата. — Эйгон. Мой ребенок… — Прохрипела принцесса, чем ещё больше испугала брата. — Ирри, быстрее приведи повитуху! — Прокричал король служанке и та побежала исполнять приказ.

***

На большом столе в кабинете Рубиса расположилась карта Семи Королевств. Мужчина склонился над ней и указал своим длинным пальцем на рисунок. Приглядевшись, Визерис увидел, что тот указывает на Дорн. На карте было изображено солнце, от него шло несколько лучей. Солнечное копье. Таргариен не до конца понимал замысел Рубиса. Зачем им отправляться в Дорн? Да, известно, что Мартеллы не поддерживают Узурпатора и хотят видеть на троне только истинных драконов, но он относился к ним с опаской. — Ваше Величество, поддержка правящего дома Мартеллов может помочь вам обрести Семь Королевств. Я считаю, что вам нужно добраться до Солнечного копья и сделать это как можно скорее. — Мужчина ещё раз указал на лучи и нарисованный дворец. — За столько лет они могли тысячу раз найти нас с сестрой в Вольных городах. Мартеллы не выступят против Узурпатора если мы просто явимся к ним на порог. Им нужны будут гарантии нашей победы. — Это и есть первое испытание, мой король — преодоление страха быть отвергнутым, он будет мешать вам двигаться дальше. Иногда, можно просто попросить помощи. Иной путь может привести вас к смерти! Визерис переглянулся с Рубисом и тут же отвел взгляд, рассматривая Дорн на карте. Им с Дени там не место. Не там они должны оказаться. Их путь лежит через залив Работорговцев в Астапор. Зависимость, страх и беспомощность — вот с чем они сражаются каждый день своей жизни после падения их отца. Но Рубис сказал правильную вещь: пора побеждать свои страхи!

***

Пентос. — Иначе что?! — Крикнула Дейенерис. — Иначе ты горько расплатишься за неповиновение, сестра! — Визерис встряхнул девушку. — Я всё решил! Ты выйдешь замуж за кхала Дрого. Станешь его королевой и он подарит мне своё войско! — Ты не посмеешь! — Прошипела она ему прямо в лицо, будто ядовитая кобра. — Не посмею? Он странно улыбнулся и развернувшись покинул небольшую комнатку, которую занимала Дени в особняке Иллирио. Ей следовало чем-то заняться. Беседой со служанкой, танцем, чтением… или ещё чем-нибудь. Принцесса не успела приняться за дело, ведь её покой снова потревожили. Брат выглядел озлобленным, он был сам не похож на себя. — Тебе уже тринадцать, я должен был выдать тебя замуж ещё год назад, но я тянул, знал ведь, что ты выкинешь что-то! — Я не верю тебе. Ты не сможешь так поступить со мной… — Послезавтра кхал приедет на помолвку и упаси Бог если ты её сорвешь! Хлопнула дверь. Девушка упала на кровать и в отчаянии сжала руками простынь. Как она всё это ненавидела, видят Боги…

***

Визерис не находил себе места, пока Мирри Маз Дуур осматривала Дейенерис. Дореа распустила ленты на её платье, а Ирри склонилась над чашей с холодной водой, вымачивая кусок белоснежной ткани, который позже лег Дени на лоб. Лиссенийка решила рассказать обо всём Рубису, но король строго настрого запретил ей выходить из опочивальни. Принцессу лихорадило, такое на памяти Визериса было впервые. Таргариены не болели, оставаясь равнодушными к разной хвори. Мирри с испугом глядела на ослабевшую девушку и пришла к неутешительному выводу: — Ребенок в утробе умирает. Ночью всё закончится. Размахнувшись, мужчина со всей силы ударил её по лицу, так, что та не удержавшись на слабых ногах упала. — Он не может умереть! Мой сын не умрет! — Мой король, состояние вашей сестры ухудшается, она тоже может умереть… — Поднявшись тихо произнесла женщина, прижимая руку к пылающей щеке. Дрожь прошлась по всему его телу. Он впервые не знал как поступить. С одной стороны жизнь их сына, а с другой жизнь Дейенерис. — Ты должна спасти её! — Этот выбор дался ему нелегко. — Хорошо. — Проговорила Мирри Маз Дуур чересчур спокойно. В покои Дени вошел Алрох и с отчаянием посмотрел на лежащую девушку. — Ваше Величество! — Голос его не дрогнул. — Сир Джорах просит позволения войти. — Не сейчас. Пусть ждет снаружи! Дотракиец кивнул и вновь скрылся за дверью, охраняя покой принцессы. Через час она пришла в себя и громко закричала от боли. Повитуха предположила, что это могло значить начало родовой деятельности. Визерис переступил через себя и остался с сестрой, он крепко сжимал её руку в своей и шептал, что всё будет хорошо. Мормонт всё же прорвался внутрь и теперь с сожалением наблюдал за происходящим. Девушка ощущала острую боль и влагу между сжатых бедер. — Воды отошли. — Внимательно произнесла женщина, не сводя своего темного взора с Дейенерис. — Мой ребенок! — Завизжала она нечеловеческим голосом. От её крика у Визериса защемило сердце. Девичья рука легла на промежность и утонула в потоке крови. Это выглядело очень плохо. Дени зашлась безумным плачем, понимая к чему всё идет. Брат пытался утешить её, но она дернулась в его руках, когда невыносимая боль вновь овладела ею. Лица у всех присутствующих побелели. Почему они так испугались? Неужели их ребенок умрет так и не увидев солнечный свет? В глубине души своей принцесса знала ответ на этот вопрос. Боль пронзила её стрелой и весь мир померк перед глазами.

***

Эйгон был рожден на закате дня, когда солнце плавно скрылось с небосвода. Мальчик не кричал как остальные новорожденные, он лишь изредка сопел и не открывал глаз. В любом случае Визерис выдохнул с облегчением, узнав, что ребенок жив. Он невозмутимо смотрел на слуг сверху вниз и вовсе не выглядел так, будто переживал искренне. Дейенерис в себя ещё не пришла. Король стал первым кто взял Эйгона на руки. — Он умрет, господин… — Прошипела Мирри Маз Дуур. — Я тебе не верю! — Младенец в руках был спокоен. Слишком спокоен для недавно рожденного. — Почему он не плачет? — Его язык пожрали могильные черви, они скоро доберутся до сердца… — Сумасшедшая… Дени тем временем заметалась в постели. Её лихорадило ещё сильнее, чем прежде. Повитуха смотрела на неё безразлично, не стремясь оказать помощь и облегчить муки девушки. — Драконы… — Зашептала она и вновь провалилась в беспамятство. Сир Джорах скорбно смотрел в сторону своей принцессы и не знал, что делать, как помочь ей. Весь мир словно погрузился в вечную тьму. Дейенерис почувствовала на своей щеке ледяное дыхание смерти и раскрыла глаза, с криком подскакивая с места. Её чресла жег огонь. Кожа пылала и кровоточила, напоминая, что совсем недавно она подарила своему сыну жизнь. Он ведь жив? Визерис вошел в комнату и обратил на неё взгляд своих фиалковых глаз, слегка улыбнулся и присел рядом. — Дени, ты очнулась! — Проговорил он. — Скажи, что-нибудь, пожалуйста! — Брат, где он? — Испуганно произнесла королева. — Где Эйгон? — Ты только… — Где мой сын? — Пойдем. — Визерис сдался и помог сестре подняться. Ей больно было даже говорить, не то что преодолеть путь до комнат брата. Сжав челюсти, она сделала над собой усилие и медленно зашагала к выходу, оставляя за собой алые капли крови. Картинка перед глазами плыла, голова гудела и девушка схватилась за предплечье Визериса, чтобы не упасть. Сейчас она нуждалась в своем ребенке. Ничто больше не волновало. Как только она увидела ребенка, завернутого в чистое одеяльце, то на душе стало хорошо. Жаль, что продлилось это не долго, лишь до момента, когда принцесса наконец осознала, что её сын практически мертвец. Он не плачет, не открывает глаз, а может их у него попросту нет… — Как же это? — На грани истерики шепчет она и не может понять, за что так прогневала богов. — Визерис, он же живой… — Мирри Маз Дуур сказала ему немного отведено. — Печально заявил брат, он и сам был потрясен тем, что произошло с малышом. Дейенерис хочет плакать, но слезы не льются из глаз. Всё давно высохло. Не время плакать. Пришло время отмщения. — Мирри Маз Дуур что-то с ним сделала…. Ведь всё было хорошо до родов… Она давала мне отвары, она меня травила! Догадка осенила. Дени схватилась за белоснежные волосы и больно сжала у корней. Какая же она глупая девчонка! Из-за её доверчивости их с Визерисом ребенок умрет.

***

Гнев проснулся в ней. При виде подлой мейги брат едва сдержался, чтобы не придушить ту на месте. Нет, это слишком легкий исход. На запрет, он ответил: — А как иначе мне поступить с той, что убила моего ребенка?! Рука сама тянется, без мысли задней. — Эйгон… — Голос принцессы дрогнул. — Он станет… — Нет, госпожа. Твой сын будет жить только когда все моря и океаны высохнут, когда горы полетят словно листья и когда солнце взойдет на западе, а опуститься на востоке. Внимательно слушая её, Визерис задумчиво и с нетипичным одобрением кивнул Сиру Джораху, который держал ведьму и не давал ей вырваться. — Ты подписала себе смертный приговор, мейга! — Проговорил рыцарь. — В ней проснулась жажда крови, твоей грязной крови, ведь это в её сущности — разрушать. — Я знаю про «Пламя и Кровь.» — Что толку говорить, скоро ты почувствуешь это на себе. — Выплюнул король. — Заприте её! — Властно проговорила девушка, ярость закипала в ней, не давая слезам выбраться наружу. Не время плакать. — Её конец не будет легким. Мирри Маз Дуур только улыбнулась, когда её увели. Дейенерис пришла обратно в свои покои, к ней принесли сына. На вид здоровый мальчик, только вот кроме дыхания никаких признаков жизни. Она не выпускала его из своих рук, лелея надежду, что магия не всесильна и возможно эта гадкая колдунья просто солгала. Материнское сердце Дени разрывалось на части. Она пробовала прикладывать Эйгона к груди, но безрезультатно. Молозиво стекало по сомкнутым губам и не попадало внутрь. — Пожалуйста, сынок, живи… — Говорила принцесса, позволив себе проронить слезу. Визерис не приходил, да она и не нуждалась в его обществе. Будто её сердце покрылось толстым слоем льда. — Эйгон, вернись ко мне! Ты не можешь умереть… Девушке было нелегко. Внутри всё болело и жгло после мучительных родов, сидеть было больно, а ходить ещё больнее. Клонило в сон, но Дейенерис не позволяла себе спать. Её взгляд скользил по милому личику сына. Как бы ей хотелось, чтобы он открыл глазки… Но чуда не произошло. Когда блеклый рассвет настал, Дени поняла, что Эйгон перестал даже дышать. Он умер. Он и не жил никогда… — Прости меня. — Со скорбью извинилась она и залилась слезами, целуя крошечный лобик. — Милая… — В комнату прошел брат, он всё понял без слов и с горечью смотрел на мертвого младенца. На своего первенца, который мог стать великим правителем. Принцесса прижала ребенка к груди и из губ вырвался крик боли. Эта боль поглотила её полностью и она злобно прошептала: — Сжечь! — Фиалковые глаза зажглись безумием. — Сжечь их всех! Сжечь их всех! Сегодня умер не только её сын, умерло и её милосердие.