4. Трудные решения

Два месяца назад.

      — Ты собираешься пожертвовать собой, — выдохнула Эрза, ошарашенная осознанием. — Ты собираешься пожертвовать собой!       — Я попытаюсь остановить Акнологию…       — Это невозможно, — отчеканила Скарлет. — Ты прекрасно об этом знаешь.        — А вдруг выйдет?       — Не смей, — прошипела она. — Ты идешь на верную смерть. Геройством тут и не пахнет.       — Я должен, Эрза.       Джерар пронзительно взглянул на нее, будто отсекая все возможные варианты. Если он вбил себе в голову глупость, то его будет очень сложно переубедить. Было ли это попыткой защитить ее? Безусловно. Было ли это шансом искупить грехи? Вполне возможно. Только вот она его никогда не простит, если Фернандес утром пойдет сражаться с Акнологией.        — Ты мне обещал, что будешь жить, — тихо сказала Эрза, медленно приближаясь к нему. — Обещал, что сделаешь все, чтоб я была счастлива. Но я не смогу быть счастливой, если ты погибнешь, понимаешь?       Она попыталась было заглянуть ему в глаза, однако он перевел взгляд в сторону.        — Не смей отворачиваться, слышишь? — ее нервы были на пределе. — Посмотри мне в глаза! И скажи, что ты нарушаешь клятву.       — Эрза…       — Я терпела долго, Джерар. Я все понимала! Но этого я никогда не приму!        Эрза развернулась на месте и поспешила было покинуть комнату, даже успела потянуть ручку на себя, как раздался громкий треск. Джерар правой рукой держал дверь, отрезая путь наружу. Она невольно отступила назад, но спиной  наткнулась на его грудь.       — Что ты делаешь? — выдохнула Скарлет. — Дай пройти…       Джерар схватил девушку за локоть и повернул к себе. Его грудь бешено вздымалась, а глаза метали искры. Одно лишь мгновение отделяло мага от того, чтобы впиться в ее пересохшие губы. Эрза ответила на этот странный порыв: приоткрыла губы так, чтоб его язык скользнул во внутрь рта.  Они целовались жадно, с каким-то пронзительным отчаянием, переходящим все грани разумного.       — Ты думаешь, что я этого хочу? — со злостью спросил Фернандес, когда поцелуй прекратился. — Я только начал жить… Это единственный выход!       — Дурак, — настал ее черед целовать так, что им обоим перестало хватать воздуха. — Мы что-то придумаем, мы всегда что-то придумывали.        — Эрза!         Я не могу потерять его снова.       Пора было зайти с козырей.       — Ты любишь меня? — выдавила она, ожидая любого ответа. Потому что он всегда был верен себе, а не кому-то другому.        Возможно, было не совсем честно выводить его на откровения, только у нее больше не осталось сил терпеть этот идиотизм. Скарлет слишком долго боролась за свое счастье, чтобы вот так просто лишиться всего. При одной мысли о том, что он может не вернуться к ней, все внутри сворачивалось и жгло. Если раньше Джерар всегда возвращался, гонимый судьбой, то сейчас…       У нее было дурное предчувствие.        Казалось, что у него больше не осталось запасных шансов или жизней. Все решится на рассвете, который будет окрашен в алый цвет, ведь иначе никак не могло быть.        А пока между ними повис один вопрос, что мог решить их дальнейшую судьбу.        Ты любишь меня?       Потому что Эрза отчетливо помнила то, как об этом говорил Зигрейн. В прошедшем времени, как и та неправильная любовь, выстроенная в Райской Башне. Да, в те времена он был самим воплощением греха, однако…       Зигрейн всегда был честен с ней, за исключением истории с братом-близнецом. И шел на поводу своих желаний, даже если они шли вразрез с тем, что правильно.        Сам же Джерар поступал таким же образом.        Разница была лишь в том, что Зигрейн делал все в открытую и без стеснения, когда Фернандес прикрывался какими-то сомнительными идеалами.       Забавно.       Она бы в жизни и не подумала, что совсем немного скучала по тому злодею.       — Зигрейна больше нет, понимаешь? Ты свободен. Это всего лишь астральная проекция, которую ты наделил частью своего ума.       — Ты действительно веришь в это?       Молчание затягивалась.       Ты любишь меня?       Простой вопрос требовал простого ответа.       Титания начала жалеть, что начала этот тяжелый разговор.       Была ли она готова услышать ответ? Иногда лучше было промолчать — так показывала практика.       Неужели ему так сложно было ответить?       Все рушилось на глазах.       Он же понимал, что эта затянувшаяся пауза не сулила ничего хорошего.        — Я тебя люблю, — наконец сказал Джерар. — Только этого слова недостаточно для того, чтобы обозначить все мои чувства. Я люблю тебя, я желаю тебя, я не могу без тебя. Ты нужна мне. Всегда. Но есть обстоятельства, которые…       — Которые для меня не имеют никакого значения, — прервала его Скарлет. — Я прошу тебя, не дури.        Фернандес колебался. В нем боролось два желания: защитить любовь всей своей жизни или сделать счастливой.        Однако, она уже знала, какое решение он примет. Потому не придумала ничего лучшего, чем крепко обнять. Джерар уткнулся носом ей в шею, будоража кожу горячим дыханием. Эрза смазано поцеловала его в щеку, что заставило того рефлекторно притянуть девушку ближе.       — Я скучал, — прошептал он Скарлет на ухо.       Сердце болезненно сжалось.       Эрза чуть отстранилась, заглядывая ему в глаза. И нашла в них все те чувства, что сама старательно подавляла. Казалось, что они смотрели друг на друга целую вечность. Это заменило им многие слова, которые перестали быть нужными.       Кто первым решил переступить через грань, что была проведена при последней их встречи?       Этого никто не знал.       Просто в какой-то момент Джерар начал расстегивать пуговицы на ее белоснежной рубашке, а Эрза потянула кверху его черный свитер. Вскоре их одеждой был усеян пол.        Привычным движением он подхватил ее на руки, заставляя ногами его талию. Скарлет тем временем оставляла беспорядочные поцелуи на его лице и шее. Джерар принялся оставлять свои метки на чужих ключицах — сначала целовал их, а после слегка прикусывал. И проводил тут же языком по месту укуса, чтобы унять легкую боль. Тогда она в отместку провела рукой вдоль живота до…       — Эрза! — прерывисто выдохнул он, ощущая ее мягкую ладонь на себе.       Она сквозь поцелуй улыбнулась, однако тут же пожалела о содеянном, так как ощутила на бедрах его цепкие пальцы.        — Нечестно, — настал ее черед возмущаться.       Протест был подавление громким стоном.        Сейчас они были так близки, что могли слышать то, как громки бились их сердца. И было в этом нечто правильное, будоражащее все естество.       Эрза бережно цеплялась за каждый момент; пыталась запечатлеть в памяти навечно. Потому что прекрасно понимала, что на рассвете Джерар уйдет сражаться с Акнологией.        Выбор был снова сделан не в ее пользу.

***

      Эрза громко смеялась.       Хохотала до слез на щеках и боли в животе.        Кое-кто пытался заглянуть к ней в комнату, чтобы узнать в порядке ли все, однако она не спешила кому-то открывать. Что же, ей нельзя было порадоваться? Поводов для веселья было хоть отбавляй.       Мало того, что в голове набатом стучали слова Полюшки, так еще и Джерар объявился. Как нельзя вовремя. И не для того, чтобы вернуться к Скарлет, нет, у него была новая цель.        Может, Титании следовало стать злодейкой? Тогда Фернандес наконец будет бегать за ней. Ничего сложного в этом не было. Кьека же когда-то говорила, что она имеет общие черты с демонами Зерефа. А если еще вспомнить тот факт, что ее матерью была одна из главных спригганов…       Мать.       Скарлет невольно потянула руки к животу, словно желая ощутить ребенка внутри. Это было глупым, если учитывать маленький срок, но это движение было скорее рефлекторным.        Все было странным.       Ненормальным.       Обдумай все хорошенько.        Что именно она должна была обдумать?        Вариантов особых не было.         Конечно, Полюшка могла прервать беременность на таком сроке, да только Эрза в жизни не смогла бы принять такое решение. Она любила детей, любила заботиться о ком-то. Не зря все в гильдии считали ее старшей сестрой.       Внутри все похолодело, когда Титания представила, что придется рассказать всем правду. Нацу и Грей могла наломать лишних дров; Люси бы долго охала и ахала; Мира бы рассыпалась в поздравлениях. Все бы наверняка поддержали ее, помогая всевозможными путями.       Но хотела ли она становиться матерью?       Это бы случилось рано или поздно. Возможно, при других обстоятельствах, когда они бы с Джераром сошлись окончательно. И обдуманно подошли бы к этому вопросу, а не были застигнуты врасплох.        Она сама еще была ребенком, который радовался клубничному торту и новому мечу. У нее даже перед глазами не было нормального примера матери! Ирен была безумной во всех отношениях, желающей занять тело собственной дочери. И неоднократно пыталась убить Скарлет.        Вдруг из нее тоже выйдет отвратительная мать?       Сомнения жгли изнутри хуже любой древней магии. Склизкий страх  засел в горле. Смех сменялся на всхлипывания.       В такие моменты должен быть кто-то рядом. Близкий человек, который сумел бы успокоить и поддержать. Только он сейчас был занят куда более важным делом — охотился за белой ведьмой.       Эрза замерла на месте.       Ему ведь нужно было рассказать.       Как Джерар воспримет эту новость? Будет рад или огорчен?       Столько вопросов оставалось без ответа.        Скарлет обняла себя руками. Ей нужно было держаться; ей нужно было теперь  заботиться не только о себе. Стоило составить четкий план действий. И начнет она не с того, что как дура кинется на зов Джерара, а с детального расспроса Полюшки. Потом все же придется встретиться с ним, но рассказать…       Пусть сначала Фернандес объяснит то, почему нарушил данную ей клятву.        Друзья не должны были ничего знать. Пока что.       Потому что она хорошо помнила свой последний разговор с Мирой, которая пыталась выпытать все про Фернандеса. И тогда Скарлет поняла, что сама боится говорить на эту тему, так как правда была слишком неприятна и страшна.       — Ты любишь его?       Эрза задумчиво покачала головой, будто силясь подобрать нужные слова. Было очень сложно обозначить чувства набором букв. Но она все же сумела справиться с этим, ведь иного выхода нет, и хотелось быть честной с самой собой:       — Это вряд ли можно назвать любовью.       Вот оно и случилось.       Решающее признание, которое определит всю дальнейшую жизнь. Как бы ей не хотелось верить в лучшее, однако факт оставался фактом.       Это не было любовью.       — Что же тогда…       — Что-то более сильное и глубокое, — слова беспорядочно срывались с ее губ. — Неотвратимое. Нужное. Уязвимое. Болезненное.        Как-то так.       Врать себе становилось плохой привычкой. 

***

      Эрза возвращалась от Полюшки в чуть приподнятом настроении, ведь та сказала, что ребенок рос и развился хорошо. А еще она пообещала рассказать Скарлет обо всем, что могло ее ждать до и после родов. Благодаря этому страх неизвестности постепенно угасал.       Да, проблем не становилось существенней меньше, но все переживания сходили на нет. Титания решила, что будет разбираться со всеми проблемами по мере поступления. И совершенно не опасалась того, что они могли сами найти ее.       У проблем был виноватый взгляд.       Она искренне ненавидела этот взгляд.       А еще был прожженный до дыр в некоторых местах плащ; лицо украшала недельная щетина на лице; под глазами залегли темные круги.       Джерар выглядел не лучшим образом, что говорило о том, что миссия по поимке ведьмы отнимала куда больше сил. Или же он просто спешил к ней, забыв обо всем на свете?       — Эрза, — у него всегда получалось называть ее так, как не мог никто другой.       Эр-за.       Он будто перекатывал слова на языке, пробуя их на вкус.        — Джерар, — попыталась быть вежливой Скарлет, однако эта попытка провалилась. — Давно не виделись.       — Мое письмо дошло до тебя? — с беспокойством спросил он, пропуская мимо ушей явный укол.       — Дошло, — подтвердила Эрза.       Единственное письмо за два месяца.       — Я волновался, — продолжил Фернандес, делая шаг вперед. — Я думал, что ты придешь…       — Последние дни выдались довольно таки напряженными, — пожала плечами девушка. — Я не смогла прийти.       Обида промелькнула в его глазах.       Эрза сжала кулаки так, что ногти отпечатались на ладонях.       — Что не так?        Ей бы закричать, что абсолютно все не так, но это было бы жалко.       — А сам как думаешь? — криво улыбнулась Эрза. — Что не так, Джерар?       С каждым новым словом он становился все мрачней.        — Видимо, нам нужно серьезно поговорить, — медленно сказал Фернандес.       Были ли они готовы к этому разговору?