Глава 10. Он здесь.

Она не колебалась. После сна пугающего, пронзительного, настоящего внутри всё гудело. Ощущение, что её душу коснулись ледяные пальцы чужой судьбы, и теперь клятва, некогда лишь словами связывающая их с Томом, стучалась изнутри, требуя ответа. Дверь открылась прежде, чем девушка успела постучать. - Мисс Блез. - с мягкой улыбкой произнёс Альбус. - Я чувствовал, что вы вновь порадуете меня своим визитом. Он всё тот же. Величественный, но тихий. В его глазах бесконечное знание, как будто в каждом взгляде волшебник держит ответ, но выдаёт только необходимое. Офелия не сразу заговорила. Но когда села в кресло, а рядом заскрипел чайник, она выдохнула: - Я видела... не просто прошлое. Я была внутри. Почти чувствовала страх той девушки. Той, которую убили, чтобы узаконить клятву. - голос её дрогнул. - Она... она была частью моего рода. Дамблдор наклонил голову, лицо его стало до ужаса серьёзным. - Это очень важное предзнаменование, Офелия. - мужчина провёл пальцами по ободку чашки, но не сделал глотка. - Сны не просто отражения памяти. В вашем случае, это зов. Клятва становится сильнее. Она ждёт исполнения. И, возможно, кто-то извне, - он посмотрел на неё пристально, - пытается предупредить вас о том, что может случиться, если вы продолжите идти по пути молчания. Блез сжала пальцы. - Я чувствую, кто-то зовёт меня. Не даёт покоя... но и не говорит прямо. Что это за голос? - Ответ может быть только один.. - сказал Дамблдор. - У вас есть сила. Вероятно, по материнской линии, или глубже. Один из ваших предков обладал редким даром видеть истину через сны. Но чтобы использовать этот дар в благих целях, нужно принять его. Нужно осмелиться не просто наблюдать, а войти в сон с целью. Настроиться на ту, с кем вы хотите говорить. - Связаться… с убитой? - волшебница побледнела, но не отвела взгляда. - А если я не справлюсь? - Тогда она не придёт. - просто сказал Альбус. - Но если же вам удастся, она должна всё рассказать. И вы будете знать, с чем имеете дело. Тишина в комнате была почти благоговейной. За окнами шелестел ветер. Где-то далеко тронулись стрелки часов. - Как? - спросила Офелия. Дамблдор слабо улыбнулся, в глазах сверкнула искра. - Просто доверьтесь своей осознанности. Порой именно в себе мы находим те ответы, что мир слишком долго от нас скрывал. Профессор встал и подошёл к шкафу у дальней стены, открыв створку. Оттуда он достал старинный, потёртый артефакт, по краю которого тянулись резные символы, едва заметные в тусклом свете свечей. - Вы должны войти в сон осознанно. Это древняя магия, сродни легилименции, но глубже, почти на уровне души. Есть зелье, способное ввести разум в глубокую фазу сна, позволяя сознанию не растворяться, а оставаться в фокусе. Но прежде чем использовать его, нужно зафиксировать цель. Помнить лицо человека. Имя, если оно откроется. Или даже просто ощущение: запах, голос, взгляд. Всё, что может удержать в связующем потоке. Он поднёс к ней серебряный флакон. - Это зелье наведения сна. Оно безопасно, но работает только при искреннем намерении. Когда выпьешь его, зажги свечу у изголовья, держи образ в уме и произнеси слова: In somnio veritas - через сон откроется правда. Это старинная формула. Она направит поток энергии к тому, кого ты ищешь. - А если… я наткнусь на нечто, чего не готова увидеть? - Ты уже увидела. - тихо сказал мужчина. - И всё же стоишь здесь. Это значит, что ты готова. Но помни, Офелия, духи прошлого не всегда говорят прямо. Они ведут, шепчут. И часто лишь тогда, когда чувствуют, что ты слышишь сердцем, а не страхом. Девушка опустила взгляд на флакон в ладони. Стекло было тёплым, словно хранило чью-то память. - Я сделаю это. Волшебник лишь кивнул в ответ, снова становясь частью тайн и молчаливого знания, которое всегда подсказывает, но никогда не навязывает путь.

* * *

Когтевранка спешила, крепко сжимая в кулаке флакон с зельем. Холод пробивался сквозь кожу, напоминая: всё действительно и серьёзно. Над школой опускались сумерки, и последние проблески солнца касались мозаики окон. Она завернула за угол, где стены нагнетали с необычайной силой. И как бывало ранее его шаги отозвались с неторопливой размеренностью. Резкие, но неспешные. Сердце сжалось. Том возник из полутени, точно зная, где её искать. - Опять ты. - неуверенно начала волшебница, спрятав волшебный флакон в укрытие мантии. Реддл посмотрел изучающе, пытаясь уловить отражение в чужом взгляде. - Опять я. - подтвердил он. - Вновь в поисках одиночества для размышлений? Офелия отступила назад, неосознанно. В ней всколыхнулась неприятная смесь чувств: страх, стыд и защита. "Ещё не время" - повторяла она себе, стараясь оправдать собственный обман. - Нет.. Пытаюсь наоборот очистить голову от лишних мыслей. - Ясно. - сухо ответил слизеринец. - Довольно загадок и шифров. Я пришёл, чтобы просто увидеть тебя. Девушка прищурилась. Она знала, что ум Тома не вечен, чтобы целыми днями ломаться над тем, что не поддаётся никакому разъяснению. - И куда мы пойдём? - Блез не смогла сдержать полуулыбку. - Туда, где было легче дышать. Где видно созвездие ворона. Волшебники поднимались по винтовой лестнице, ступени скрипели под ногами, приветствуя гостей. Башня встретила их тишиной, в которой звучали только дыхание и медленно разворачивающаяся ночь. Сквозь высокие окна небо мерцало, и знакомое созвездие снова вспыхнуло над Хогвартсом. Парень подошёл ближе к перилам, глядя на звёзды. - Удивительно. - прошептал он. - Каждый раз, когда я здесь, мне кажется, что всё возможно. Офелия тяжело выдохнула. Сердце билось слишком быстро. Флакон, который таился под покровом мантии был камнем, что не давал смело поддержать его высказывание. Они молчали. Блез стояла чуть поодаль, но её сердце уже давно пересекло ту черту, где можно было удержаться. Он не смотрел на неё, и, может быть, поэтому она решилась. Пусть так. Пусть будет ложью. Пусть будет бегством. Всего один шаг. Она подошла ближе. Его плечи были напряжены, но тот не обернулся. Офелия почувствовала, как внутри неё всё гудит, сотрясаясь с желанием. Тонкое, тихое, прорастающее из тоски. Рука осторожно коснулась его. Сначала ткани на рукаве, затем чуть выше, по линии плеча. Девушка сама не заметила, как пальцы дрогнули, скользнули вверх, пока не дотронулись до шеи, затылка и остановились у линии челюсти. В глазах было то, чего Блез не хотела видеть - понимание. Он знал, что душа её неспокойна и скрытна, что в ней тьма и сомнение, но ничего не сказал. И потому волшебница прикоснулась к нему. Медленно, растягивая миг, как будто надеялась, что это прикосновение сотрёт всё. - Я просто… - прошептала та. - Хочу почувствовать, что это настоящее. Реддл не отстранился. - Это настоящее. Пока ты здесь. Она закрыла глаза. Словно эти мгновения были последними. Словно, когда всё обрушится, у неё останется только память о том, как он стоял рядом и ничего не спрашивал. Небо, затянутое тонкой вуалью облаков, хранило мерцание звёзд, а под ногами простиралась тьма Хогвартса, знакомая, но такая далёкая в этот час. Том стоял рядом, совсем близко, и от его присутствия исходило то едва уловимое тепло, которое Офелия не позволяла себе чувствовать раньше. Страх ещё шевелился внутри, туго затянутый лентой вины, но была и другая сила. Желание остаться в этом мгновении, где не было ни клятвы, ни снов, ни прошлого, которое дышало ей в затылок. Девушка повернулась к нему, медленно, будто нащупывая шаг во тьме. Взгляд ловил её собственный, настороженный и тревожный. Он не задавал вопросов, не торопил, просто ждал. - Мне кажется, - произнесла она, не изменяя интонации, - если я прикоснусь к тебе сейчас, всё может исчезнуть. - Тогда прикоснись. - не раздумывая дал ответ волшебник. Ладонь легла на его щеку. Лёгкая дрожь прошла по запястью, когда юноша осторожно коснулся её талии. Ни один из них не сделал решающего движения. Только взгляд, только тишина между ними. Но что-то наконец разомкнулось. Офелия потянулась вперёд, неуверенно, но с упрямой тоской, и их губы встретились. Так мягко и тягуче, как касание лепестка, почти невесомо. Поцелуй был осторожным, они оба не хотели спугнуть жажду близости. Не было торопливости, не было пыла. Лишь тёплая печаль в соприкосновении, трепетное «пока мы можем», которое сказали друг другу, не произнося ни слова. Когда она отстранилась, Реддл задержал взгляд, запоминая каждую деталь, каждый оттенок смущения. Её глаза, чуть расширенные, пойманные в ловушку внезапной нежности, блестели влажным светом, в них отражалось само наваждение, которое только что связало их. Щёки, залитые румянцем, горели под его пристальным наблюдением, а губы мягкие, приоткрытые, ещё хранили сладостный отпечаток поцелуя. Они казались такими тёплыми, почти живыми, продолжали шептать его имя беззвучно, дрожа от только что пережитого. Девушка пыталась вернуть себе всю стойкость, что сопровождала её вначале, но не смогла скрыть лёгкую дрожь в ресницах, тот предательский вздох, что вырвался сквозь пелену наслаждения. То, с каким удовольствием сладость его чар осталась на её губах, как обещание. Она была прекрасна именно так. Растерянная, покорённая, но всё ещё сопротивляющаяся. И Том жаждал снова прикоснуться, снова увести её в тот омут, где единственным законом было его желание. Волшебник потянулся к ней медленно, боясь спугнуть хрупкое волшебство этого момента. Он хотел этого так давно, что каждый мучительный день без её прикосновений теперь казался ему бессмысленным. Но даже сейчас, когда смущённый вздох Офелии дал ему разрешение, он двигался осторожно, внимая до последней секунды. Его губы коснулись уголка её рта сначала легко, едва-едва, обжигая кожу тёплым дыханием. Реддл почувствовал, как она вздрогнула, как пальцы вцепились в складки его одежды, но не оттолкнули, а притянули ближе. Это было всё, что ему нужно. Слизеринец обнял крепче, прижимая девушку к себе так, чтобы ни капли воздуха не осталось между ними. Его поцелуй стал глубже, настойчивее, но даже теперь в нём не было грубости. Только жадность, только обожание. И она отвечала. Сперва робко, потом с той же страстью, что и он. Пальцы вплелись в его смольные волосы, губы приоткрылись под натиском, и Офелия ощутила, как земля уходит из-под ног. Всё, что существовало сейчас - это они. Губы ещё горят, дыхание сбито, а пальцы непроизвольно сжимают ткань его рубашки - в надежде, что он не исчезнет, не растворится, как мираж. Но Том реален, его руки твёрдо держат её, а в глазах полыхает огонь, который пугает и манит одновременно. Юноша медленно отстраняется всего на дюйм, чтобы увидеть её лицо. Выразительные глаза, алые от поцелуя губы, дрожь на ресницах. Он улыбается, сохраняя серьёзность, не смея прерывать зрительное сближение. - Ты знала, что монстры существуют, милая Офелия? - голос Тома прозвучал неожиданно низко, чуть хрипловато. Ладонь скользнула к её шее властным движением. Пальцы сжались не больно, но ощутимо, проверяя бьётся ли под кожей пульс. Он наклонился, и взгляд его потемнел. Она осталась недвижима. Тень улыбки мелькнула в уголках губ, а потом девушка прошептала: - Je sais qu’il est ici. Я знаю, что он здесь. - Как интересно… - ответил волшебник, поглаживая кожу под её челюстью, лениво, как змея, свернувшаяся у горла. - После нашего поцелуя ты научилась говорить по-французски? - Я и раньше умела. - её глаза сияли. - Просто теперь ты удостоился этой чести. Он рассмеялся, но в этом смехе было нечто большее, чем просто развлечение. Отголоски наслаждения, почти похвалы. Парень прикоснулся к её щеке, медленно, с нежностью, от которой холод пробежал по спине. - Тогда, - сказал Том, обрисовывая скулу подушечками пальцев, - придётся целовать тебя чаще. - Не переусердствуй. К поцелуям быстро привыкают. - Только если они настоящие, - шепнул слизеринец, и в его голосе уже не было шутки.