Глава 4

Края бездны сомкнулись, дышать нечем. 

Стоишь на дне и понимаешь — слишком поздно.

      «Держать эмоции под контролем, а разум холодным», – эти слова стали мантрой Суны Шанлы, но сказать проще, чем сделать. Айшен хоть и называла себя помощницей Чичек, но куда больше времени уделяла её младшему сыну, а Старшая госпожа будто специально сводила их за работой. Суна могла бы поклясться, так оно и было. Стоило Айшен появиться в Ялы, в своей голове Шанлы рисовала картинки: закончить начатое и столкнуть предательницу в Босфор или наплевав на всё, выцарапать ей глаза. Каждый раз, видя лицо Айшен перед собой, мысленно вцеплялась в её тёмные волосы, демонстрируя внешне лишь холодное равнодушие и неприязнь не всегда удавалось удержать. Чичек и сама Айшен, конечно, замечали, но списывали на ревность. Абидин столько раз спрашивал, не доставляет ли его общение с новым секретарем проблем, но вызывал лишь приступы раздражения. Суна вернулась в их общую комнату, потом что нельзя было больше тянуть, выказывая отстранённость, но и находиться долго там с Аби не могла – то и дело сбегала в сад, на ступени. То было их место, когда-то, но теперь муж больше не шел следом, и за это она была ему благодарна. Старая лестница хранила воспоминания о том, какими они были когда-то, а появление Абидина отравило бы последний уголок спокойствия в этом доме.       Суна обещала отцу, что поедет и поговорит с родными, но оттягивала момент. Вдалеке от семьи было легко менять маски, но стоит только снова окунуться в любовь родных, больше не захочется возвращаться в Ялы, отравленный змеиным ядом. Мать и Сейран не звонили, только писали иногда – видимо, Казым смог убедить их не давить. Откладывать поездку больше было некуда. Нашёлся и приятный бонус: вполне объективный предлог пропустить завтрак в Ялы, не видеть лица Чичек, её сыновей и ненавистной Айшен. Предупредив сестру, что приедет, Суна спустилась вниз, заглянув в столовую, но похоже, этим утром завтрак пропускала не только она – стол, слишком большой для маленькой семьи, в этот раз и вовсе пустовал. Чичек и Абидин нашлись быстро – из кабинета, некогда принадлежавшего Халису-аге, доносились их голоса. Не торопясь войти и помешать разговору, Суна остановилась за дверью, прислушиваясь – подслушивать, наблюдать, затаившись, теперь стало её привычкой.       «Документы готовы, с этого момента ты официально возглавляешь компанию, но никто не должен знать, особенно Карам», – Чичек говорила тихо, её голос был едва различим, но суть удалось разобрать. Вспомнились слова Аби о том, что старший сын Чичек приёмный. Госпожа не хотела подпускать неродного ребёнка, да ещё и с трудом управляемого, к делам Корханов. Вот для чего Карам велел следить за ней и Абидином. Подслушанная информация немного прояснила картинку, но оставалось решить, что же с ней делать. Адрес места, куда уезжал Карам каждый вечер, Суна открывала на карте столько раз, что выучила его наизусть, но никак не решалась туда поехать, понятия не имея, что там найдёт. Значит, пришло время всё выяснить, но для начала предстояла куда более приятная поездка – на завтрак с семьей.       Тесные связи Корханов и Шанлы настолько смешались, что в ресторанчике Эсме и Гюльгюн её ждали почти все, только Халис-ага и его внук отсутствовали, но это даже к лучшему, общества Ферита Суна искала меньше всего. Посреди мрака Ялы, куда Суна заточила себя сама, она всегда видела маленький огонек, а теперь огонёк разросся до пределов зала ресторана, окутывая старшую Шанлы своим теплом, и боль постепенно стихала. Мама и тётя Хаттуч интересовались её самочувствием: «Обязательно сообщи, как поедешь к врачу, я поеду с тобой», – Эсме хотела быть рядом в такой важный момент. Суна боялась просить её о подобном, дабы не теребить рану, что ещё не успела зажить, но мать предложила сама и не терпела возражений. Отец дождался минутки, когда вокруг не будет никого и спросил тихо: «Как ты, дочка?», словно знал больше, чем остальные. «Этот псих не трогает тебя?», – даже Ифакат интересовалась сдержанно, их отношения никогда не были простыми, но бывшая наставница тоже глядела так, будто догадывалась о чём-то. Нужно было срочно спасать положение.       «Мне бы кофе и что-то вкусное», – впервые за последние дни Суна улыбалась искренне, но старшие женщины обоих семейств дружно запретили кофе, а Сейран поспешила заварить ароматный чай и наполнить едой тарелку. «У меня есть кое-что для будущего племянника или племянницы…», – в её руках появилась небольшая коробочка и тут же оказалась на столе: отвлёкшись от поглощения завтрака, Суна открыла коробочку и её глаза наполнились слезами, но удалось не дать эмоциям верх. Обнимая сестру, она смахнула слезинки и нашла в себе силы снова улыбаться родным.       Собираясь уезжать, Суна столкнулась с тем, кого в тайне хотела увидеть, и не хотела тоже. Ферит вызывал противоречивые чувства, и самым правильным было держаться от него подальше, но Корхан остановил у двери её автомобиля, которую водитель услужливо держал открытой, и пришлось отойти в сторону – подальше от «ушей» госпожи Чичек – не расспрашивал, почему она вернулась к Абидину, не тратил время на лишнюю болтовню, сказал лишь одно: «Я вытащу тебя оттуда в любой момент, позвони, напиши – и больше тебе не придется оставаться там». Суна знала, что не будет этого, но знать, что Ферит всё ещё беспокоился о ней, не смотря на то, как усложнились их отношения, было приятно, его поддержка тоже грела душу.       Время, проведённое с семьей, придало сил и возвращение в Ялы стало не таким мрачным. Хотелось верить: однажды всё закончится, рядом будет её ребенок, родители, что боль и жажда мести утихнут, на их место снова придут чувства, что делали её живой. За ужином в Ялы, глядя в лица ненавистной семейки, хотелось улыбаться. Так отчаянно хотелось верить: наступит тот день – они захлебнутся в крови. Должно быть, её настрой ощущался слишком явно – Карам не скрывал взгляда, что то и дело останавливался на ней, пока Аби расспрашивал о том, как прошёл день. Говорить о семье в такой обстановке не хотелось, обошлась общими фразами. А огонёк, что разожгли родные, постепенно угасал – в глазах медведя разгорался другой пожар, полыхало пламя ненависти. Хотел видеть Суну сломленной марионеткой, а она не могла скрыть сияния. Так и думал, она руку дала бы на отсечение, внезапно обретя способность слышать чужие мысли.       Наконец, ужин закончился. Дальше всё должно было идти, как обычно: Абидин пойдёт обсуждать с матерью дела компании, Карам сядет в машину и уедет по привычному адресу, и сегодня обязательно должно получиться ускользнуть за ним – достать ещё один пазл огромной мозаики. Может, даже повезёт, и удастся выяснить что-то действительно важное, а не любовную интрижку (какая женщина в здравом уме посмотрит на этого ненормального?). Погружённая в свои мысли, Суна вернулась в комнату, и застыла на пороге: её уютное кресло занял огромный медведь – грубо вторгся в чужое пространство, и комната вдруг показалась слишком маленькой.       – Что ты здесь делаешь? А если Аби увидит? – в вполголоса прошипела Суна, прикрыв за собой дверь. Ярость в ней росла, требуя возмущаться в голос, но разум требовал вести себя тихо.       – С Корханом ты так же говорила? «Тише, Ферит, а то услышат Аби, Сейран…» Пообщалась с любовником, теперь сияешь как золотая монета. Я просил тебя наладить доверие с Абидином, а не наставлять ему рога.       – Что за бред ты несёшь? – осознание абсурда, в котором Карам был так сильно уверен, вызвало у неё приступ смеха, но смех быстро затих, когда за ним последовало новое открытие. Подумал, что причина её настроения – муж сестры, и даже в голову не пришло ничего другого. Даже предположить не смог, что дело может быть в семье, потому что не знает, что это такое – потому что его собственная семья собирается выкинуть его за борт.       – Ты не будешь выходить из дома и видеться с кем-либо без моего позволения.       – Да кто ты такой, чтобы ставить мне подобные условия?! – выдержка закончилась, а с ней и способность вести себя тихо. Карам поднялся на ноги, нарочно лениво, и приблизился, нависая над ней – Суна макушкой едва доходила ему до подбородка – и окинул тяжёлым взглядом, больше не проронив ни слова. Молчание оказалось куда страшнее.

***

      Абидин уже спал, когда Суна выскользнула из комнаты, передвигаясь на цыпочках – никем незамеченная. Возможно, проснулся, когда заурчал мотор машины, что она взяла из гаража, но Суну куда больше волновала конечная цель маршрута, а Аби… Всегда найдёт, что ему соврать. Навигатор привёл в ту часть города, где молодой девушке не следовало бы появляться без охраны, но всё худшее, что могло произойти, с ней уже случилось. В полумраке слабого света редких фонарей было не по себе, совсем не хотелось покидать пространство машины, казавшееся безопасным, но Суна пересилила себя. Она ведь за ответами приехала, а отсиживаясь в машине, их не получить. Локация по адресу представляла собой небольшое двухэтажное здание, безликое и старое, местами обшарпанное. Никаких вывесок и открытых окон не нашлось, только железная дверь. Толкнув её, Суна не сразу поняла, где оказалась. Внутри помещения у дверей дежурили двое внушительного вида охранников, но на девушку не обратили никакого внимания – она беспрепятственно прошла внутрь. Вначале решила, это что-то вроде подпольного клуба, но в глубине обнаружилась не барная стойка, а бойцовский ринг, да и музыка не грохотала, а люди не танцевали – переговаривались, делая ставки на некого Зверя – она попала в бойцовский клуб. Разговоры пришли в ликование, впечатляющее прозвище зазвучало отовсюду, когда на ринг вышли несколько людей. Невозможно было не узнать этот высокий силуэт, разворот широких плеч. Ещё до того, как первый участник обернулся, Суна поняла, кто перед ней. Она мысленно звала его медведем, но прозвище, данное в клубе, тоже очень подходило. Людей в клубе было не так много, чтобы создать толпу, в которой можно затеряться, и самым правильным решением было бы уйти, но желание остаться и увидеть всё своими глазами оказалось выше доводов разума. Да и стоило ли прятаться? У «Зверя» нашлось не мало соперников, должно быть, многие мужчины в этом клубе хотели бы пододвинуть его с пьедестала, но каждый, кто вставал напротив, терпел поражение. Ринг быстро окропился кровью, а вместо стихшей музыки то и дело звучал мерзкий хруст, но Суна стояла, не сдвинувшись с места – глядя прямо на своего врага – пока шоу не закончилось. Проигравшим помогали уйти с ринга, кого-то уносили, победитель ушёл последним, но в толпу не вышел. Может, и вовсе уже уехал – эта мысль придала Суне ощущение безопасности, но оно оказалось ложным.       – Суна-ханым, позвольте проводить вас, – один из охранников назвал её имя, и точно не обращался к кому-либо ещё – смотрел прямо на неё. Но это ведь было ожидаемо, слишком легко пропустили в клуб – Карам ждал, что она придет. Охранник проводил до знакомой машины и открыл дверцу пассажирского сиденья, приглашая сесть внутрь, вовсе не из вежливости – чтобы сбежать не успела.       – Как тебе шоу, невестка, понравилось? Надеюсь, болела за меня?       Карам – Зверь – встретил оскалоподобной улыбкой и о побеге думать не было никакого смысла, он везде бы её нашёл. Сбитые костяшки служили напоминанием о том, с какой лёгкостью он недавно сокрушал весьма неслабых соперников, а в пальцах блеснул маленький белый кружок, – gps-трекер – Суна тут же его узнала.       – Это твоё. Могла бы просто спросить, раз так интересует моя личная жизнь, – трекер полетел к её ногам и упал под сиденье, а машина тронулась с места.       – Куда мы едем? – она не надеялась на правдивый ответ, но сердцебиение замедлилось в ожидании.       Карам всё же ответил, приправив слова очередной мерзкой ухмылкой, чтобы звучали ещё более зловеще:       – Я ведь обещал тебе, что Айшен получит своё, – он задумал что-то, догадалась Суна, но оставалось только ждать. Не желая больше видеть пугающий силуэт, отвернулась к окну, глядя на мелькающие в темноте силуэты зданий, но вскоре они сменились складскими помещениями, а потом Карам заехал в какой-то огромный ангар. Решит убить её и оставить труп в таком месте – никто никогда не найдёт. Но Суна не чувствовала, что умрёт, не сегодня. Через силу заставив себя повернуться, она ощутила, как всё внутри немеет. В тусклом освещении ангара, почти не проникавшем в салон машины, его глаза лихорадочно блестели – как у хищника в предвкушении охоты, знавшего, что добыче не уйти, добыча давно загнана в угол.       Или все же умрет?       – Карам, что происходит? – голос дрогнул, но сил скрывать свой страх и надевать маски совсем не осталось. Всё время, пока Суна пыталась найти хоть какую-то информацию, он знал об этом. Трекер наверняка нашёл давно, но ждал, когда же она себя проявит. Играл как кошка с мышкой, которой давно подписал приговор.       – Да ты дрожишь от страха, невестка. Что же ты... – Суне казалось, что она смотрит фильм ужасов на замедленном просмотре – слишком неторопливо Карам подался ближе к её лицу, коснулся щеки, а у нее не нашлось сил отстраниться или отбросить его руку – от ужаса едва могла дышать. – Не надо бояться, со мной ты в безопасности. Пока я рядом, никто не навредит тебе, – он издевался, нарочно придавая тихому голосу нотку заботы, насмехался над ней и её страхом. Суна прекрасно понимала, что значат эти слова. – Смотри, – приказал он, повернув её лицо прямо перед собой, как кукловод, словно её тело превратилось в безвольную тряпку. Так и было, оказавшись один на один с Карамом, в его машине, на каком-то заброшенном складе, она начала осознавать в полной мере, кто перед ней. Так некстати вспомнилось, как выходила из такси Ифакат, кутаясь в старое грязное одеяло. Сильная женщина дрожала от страха, а что будет с ней, Суной и её ребёнком? Лучше умереть быстро, но вряд ли он позволит ей эту роскошь.       Тишина в ожидании неизвестности резала нервы больнее самого острого ножа. Карам молчал, упиваясь её страхом – чувствовал его, как акула чувствует смерть, и это молчание стало пыткой. Но вдруг раздался шум мотора другой машины. Не замечая, их автомобиль остановился неподалеку, дверь открылась и снаружи показалась Айшен – не озираясь по сторонам, бросилась бежать, но водитель и второй мужчина быстро схватили её.        – Ты хотела наказать её – смотри. Наказание выглядит так, – Карам оказался так близко, Суна чувствовала на коже его горячее дыхание, а всего в нескольких метрах от них в лапах двух головорезов билась красавица Айшен, осознавая, что в таком месте помощи ждать неоткуда. Ублюдки трогали её, срывали одежду, за каждый вскрик наказывая пощечиной. Это не закончится, осознала вдруг Суна. Карам не прекратит, пока не дойдёт до конца. Она хотела, чтобы Айшен ответила за предательство, готова была убить своими руками, но смотреть, как люди Карама вот-вот изнасилуют – такого никто не заслуживает.       – Прекрати это. Хватит, достаточно! – оцепенение спало, Суна вцепилась ладонями в руку, что всё ещё касалась её лица, не позволяя отвести взгляд от Айшен. – Останови их! – Он не остановится, ей не достучаться до него. Дёрнувшись, Суна потянулась к ручке двери, но Карам, выругавшись, перехватил ее руки. – Мне есть что тебе рассказать, я узнала, что задумала твоя мать! Карам, пожалуйста… Убери от неё своих людей, и мы поговорим.       — Какая же ты жалкая, толку от тебя… – наконец-то он отстранился, и к ней вернулась способность дышать. – Она предала людей, на которых работала. Знала, что подвергает опасности, отправила тебя в реанимацию, твоя мать потеряла ребенка. А ты жалеешь её, – презрение так и сквозило в голосе, но Карам всё же внял её просьбам. Достал телефон, и набрав номер, велел своим людям закончить шоу и отвезти трясущуюся от страха Айшен в город. Кошмар наяву закончился, вторая машина уехала, но легче не становилось. Он не только наказывал Айшен по её просьбе – наказывал и её саму, давай понять, на что способен, в ответ на её фокусы. Воздух в салоне стал липким и тяжелым, мешая дышать. Суна дёрнула ручку, почти вывалившись из машины на дрожавших ногах, и её тут же замутило, содержимое желудка вырвалось наружу. В этот раз вовсе не от токсикоза – от человека, который находился рядом. Он же, скривившись от отвращения, бросил в её сторону бутылку с водой, пластик покатился по земле и остановился у дрожавших ног.       — Говори. Что ты узнала?       — Чичек отдала компанию Абидину.