Глава 21

Ты была моим лучшим воспоминанием.

      «Смотрите, он машет вам, ручку показывает… – врач Сейран, очень милая и приятная женщина, рассказывала, что с её малышом всё в порядке, — весит кило шестьсот, немного, но вполне нормально, малыш чувствует себя хорошо…»       Такой крошка, чуть больше, чем полтора кило, а через месяц уже появится на свет. Суна смотрела на чёрно-белый экран аппарата ультразвука, как завороженная. Маленькие ножки и ручки, нос, как у Ферита, а губы Сейран. Это воображение рисовало, но она видела в своём маленьком племяннике черты его родителей. И уже любила его всей душой.       «Мы с Сейран-ханым обсудим кое-какие формальности касаемо родов» – доктор сообщила, что процедура УЗИ окончена, и Суна вышла в коридор, оставляя их наедине.       Она слышала сердцебиение, видела, как работают кровотоки маленького человечка, который ещё даже не видел свет, но уже жил – под сердцем своей матери. Сейран не может умереть, не может. Если в этом мире есть хоть какая-то справедливость, сестра будет жить. Мысли Суны, принадлежавшие её сестре, напоминали вазу из хрупкого хрусталя – хрусталь рассыпался вдребезги, когда кто-то грубо схватил её за локоть, закрыв рот свободной рукой, и затащил в ближайший кабинет. Тут же настала свобода, но ненадолго – щёлкнул замок на двери, и Суна увидела Тарыка Исханлы. Множество мыслей пронеслись в голове, но не смогли сформироваться – сбились в кучу и раздался ядерный взрыв.       – Вам её совсем не жаль, да? – из двоих братьев больше чокнутым был Саффет, но, когда Тарык терял контроль… происходило это. – Так хотите её смерти?       – Ты больной. Никто не хочет её смерти.       Как он только узнал? Хотя какая теперь разница. Теперь важным было другое – не подпустить Тарыка к сестре.       – Надо было пристрелить Корхана тогда на складе вместе с Коркмазом, – гримаса отвращения исказила лицо Исханлы, но Суна ухватилась за его слова.       – Так это был ты. А у студии – тоже ты?       – Тоже я, – губы Тарыка растянулись в улыбке, и гримаса стала ещё более пугающей. – Не утруждай себя, Суна, не трать слова, я всё расскажу. А потом тебе придётся сделать выбор.       Она мысленно твердила себе не бояться, но слова Исханлы не сулили ничего хорошего. Он буравил её безумным взглядом и мороз пошёл по коже.       – Мардин, Мидьят, Диярбакыр… Ты помнишь эти вереницы дорог, затерявшиеся в пустоши – едешь, едешь, а вокруг ничего. Страшно было остаться одной там, да? Последние годы, пока вы не вышвырнули нас, моя семья жила в Стамбуле, но истоки рода именно там. Жили-были в Мидьяте два мальчика, один – со своей матерью и братом – второй с приёмной матерью.       «С приёмной матерью», – слова Тарыка гулким эхом прокатились по сознанию, когда Суна поняла, о ком пойдёт речь. Она уже знала, что Чичек уехала в Мардин после того, как потеряла мужа и сына, и что там нашла Садыка и ребёнка, которого он бросил из-за нее. Что семья Исханлы из Мардина, тоже слышала, но никогда не придавала этому большого значения, а зря. Ответы всё это время лежали на ладони.       – Садык-бей рассказал нам всё о своих делах за спиной Корханов, учил нас. Отказался от Карама, а потом вдруг захотел сделать его преемником – Садык хотел денег, ведь Карама усыновила Чичек. Они вернулись в Стамбул, мы должны были работать вместе, но твой муженёк переметнулся к Джихану Алборе. Но не учёл кое-чего важного. У меня был Садык, который рассказал все схемы, маршруты, имена… и Саффек. Мой глупый братец – компьютерный гик, ну надо же. Карам считает себя неуязвимым, но он в моих руках. Мне достаточно щёлкнуть пальцами, чтобы прихлопнуть его как муху. Но ты ведь не хочешь этого? Скажи, Суна, ответь мне! – она молчала и Тарык, сжав за плечи, легонько тряхнул её, требуя ответа.       – Я не хочу.       – Умница. Так вот, Суна, я даю тебе выбор. До полуночи приведи ко мне Сейран, иначе ровно в двенадцать принцесса станет Золушкой, её платье превратится в тряпки, а карета станет тыквой. Карам или Сейран, кого же ты выберешь?       Сейран глядела проницательно, сжимая её руки, и Суне не удалось скрыть свою растерянность, но сестра связывала совсем с другим, даже представить не могла, какой окажется правда. Но сестра не узнает об этом.       – У тебя будет ребёнок, милая, – тёплые пальцы сестры поглаживали костяшки её пальцев. – Ты будешь хорошей мамой. Суна, – мать уже ждала их в холле, но Сейран вдруг остановилась. – Позаботься о моём малыше, если я умру.       – Ты не умрёшь, дорогая, – но Сейран ждала обещание, и Суна дала его. Она не будет выбирать между Карамом и Сейран – они нужны ей оба.       За обедом с матерью и сестрой удалось немного отвлечься, но как только осталась одна, голос Тарыка зазвучал в голове. Зачем ему Сейран, что хотел сделать с ней и ребёнком… Догадки лезли в голову, но от них кружилась голова. Суна не хотела думать об этом.       Дом встретил тишиной и полумраком, как пустой, но машина Карама стояла на парковке. Суна поднялась в кабинет, не гадая, где его искать. Он сидел, привычно раскинувшись в своём кресле, а на столе перед ним лежал пистолет. Он знает, поняла Суна, и стало холодно-холодно. Обхватив себя руками, она приблизилась, но Карам поднялся на ноги и двинулся навстречу, замирая перед ней, как стена, отделявшая от всего остального мира.       – Что мы будем делать?       – «Мы» ничего. Ты останешься в доме, конечно же ты не сдашь ублюдку Сейран, – Карам терпеть не мог Корханов, как и они его. И мог бы с лёгкостью… Но он этого не сделал. Её глаза расширилась в страхе, но он стёр это холодное чувство, накрыв её губы своими. Спокойно, неторопливо проник в её рот, растягивая мгновения. Его руки сомкнулись на её спине и холод отступал. – Ты такая красивая и смелая, Суна. Лучшее, что могло случиться со мной – это ты. Но для тебя было бы гораздо лучше, если бы я не появился в твоей жизни. Я люблю тебя, птичка, – медведь всегда был скуп и сдержан на слова, отражающие его эмоции, не держал душу на распашку и впустил туда только её. И о чувствах не говорил. Суна осознала, что он делал – он с ней прощался. Почва ушла из-под ног, но Карам легко читал её мысли – как раскрытую книги – и улавливал её эмоции, ощущения. Поднял на руки как пушинку и понёс наверх. Суна спрятала лицо на его груди, и футболка намокла от её предательских слез. Её медведь. Она всегда выбирала его, но в этот раз он не позволил сделать ей выбор.       — Не нужно, милая, – он стирал слёзы с её лица, касаясь губами там, где только что блестели маленькие капельки, стирал страх, оставляя только любовь. До встречи с ним Суна не знала, что может любить так сильно.       Её тело всё ещё хранило жар его прикосновений, но случилось то, чего она боялась – проснулась одна. Накинув халат, она бросилась вниз, понимая, что не найдет Карама – его машины больше не было на парковке. До полуночи оставалось чуть больше часа. Кто мог помочь ей? Имя пришло в голову быстро, а Булут ответил сразу же. Готовила требовать, ругаться, но он отчего-то легко скинул локацию. Едва не забыв переодеться, она ускользнула из дома через задний двор, не привлекая внимание охраны, и вызвала такси.       – Дальше не поеду, простите, ханым, – таксист остановился у складских помещений в самом конце портовой территории, но Суна его не винила. Идти пешком в тусклом освещении мимо полузаброшенных ангаров и одноэтажек было не страшно, страшило другое – что найдёт в конце этого пути. Вскоре она услышала знакомые голоса и шагнула в распахнутую дверь. Ожидала увидеть двоих, но Ферит тоже был здесь. На одной стороне с Карамом, оба держали Тарык на прицеле, а тот вместо пистолета сжимал телефон – верил, что сегодня это его оружие. Одно нажатие на курок и всё закончится. Карам мог бы. Она не хотела этого. Знала, что он убивал и не раз, но не хотела, чтобы новая кровь запачкала его руки.       – И ты пришла, Суна, – Тарык стоял лицом ко входу и заметил её первым. – А я как раз рассказывал Фериту, как буду воспитывать его ребёнка, если не смогу спасти Сейран. Ну так что, какой выбор ты делаешь, решила? Звонишь сестре или я звоню своему человеку в полиции?       – Не нужно никуда звонить, – Карам усмехнулся, на мгновение встретившись с ней взглядом. – Полиция уже здесь.       Всё смешалось в кучу. Как только его голос затих, появились люди в форме, среди них мелькало знакомое лицо – Булут. Тарыка уводили в наручниках, но уводили и Карама тоже. Чьи-то руки удерживали её, кажется, Ферит, но Суна вырвалась. «Дайте им минуту» – прозвучал голос Булута. Суна остановилась перед Карамом, опустошённая собственным бессилием.       – Не верь ни глазам, ни ушам, птичка. Верь только мне. Наша история началась на пыльной дороге Мардина, там и закончится, – Карам говорил с ней улыбаясь, а она ничего не понимала. Его запястья сковывали наручники, а его слова звучали как набор букв, лишённый всякого смысла. Булут сам увёл брата в дальнюю машину, потом вернулся к коллегам. Суну и Ферита расспрашивали. А потом вдруг порт сотрясся от взрыва. Языки пламени охватили машину Булута. Суна слышала свой крик, чувствовала, как чужие руки держат её, не давая броситься в огонь, а потом не в силах выносить боль, её сознание выключилось. Она знала всю правду о плане, который придумали два брата, но страх оказался сильнее. Вдруг все по-настоящему?

***

      Мальчик Сейран родился в конце июля, как и было запланировано. Её сразу увезли на операцию, и часы ожидания превратились в вечность. Суна оказалась права: у маленького Озана Корхана были губы матери и нос отца. Синие глаза смотрели на мир невинно – он понятия не имел, что в эти самые минуты его мать борется за жизнь. Ферит говорил, что не ощущает себя отцом, но всё изменилось, стоило ему взять на руки сына. Шанлы и Корханы снова собрались вместе в больничном коридоре – ужасная традиция – сплочённые общей бедой и общей надеждой. Вот-вот выйдет доктор из операционной и её, Суны, жизнь возможно перевернётся. Она не хотела верить в плохое. Мать и отец держались рядом, не отходя от неё ни на шаг. Они были бессильны, ничего не могли сделать, чтобы помочь Сейран, поэтому сплотились около Суны, готовы защитить её от невидимой угрозы. Но никакой угрозы для неё не было, не считая привычной утренней тошноты – в этот раз токсикоз мучал ещё сильнее.       «Операция прошла успешно, жизни Сейран-ханым ничего не угрожает. Когда пациентка оправится, сможет пройти курс лечения».       Заветные слова, которых ждали они все, наконец прозвучали, гнетущая тишина сменилась объятиями всеобщей радости. Кошмар, что мучил их, остался позади.       – Тебе пора, милая, – Эсме разжала её руки, осознавая, что, не потеряв только что одну дочь, теряет вторую, но в этот раз мать отпускала её сама. Прощаться с семьёй, не зная, когда снова увидит их, понимая, что не сможет даже по телефону просто так взять и позвонить, было трудно, но Суна оставалась верна своему решению. Оставалась только одна остановка на её маршруте – Ялы встретил тишиной. Можно было подумать, что дом пустует, но в окошке кабинета Чичек горел свет. Суна шла именно туда. Старшая госпожа не растеряла своего величия. Даже на похоронах она держалась, не проронив ни слезинки, как и Суна. Люди говорили о том, как похожи свекровь и невестка в своей сдержанности, но Суна и Чичек знали правду, и эта правда объединила их.       – Ваш внук или внучка, – маленький чёрно-белый снимок лёг на стол перед Старшей госпожой, и её лицо даже как будто посветлело. – Пока не знаем пол. К весне Албора ждут вас в гости.       – Будь осторожна, – негромко прозвучало вслед, и Суна снова покинула Ялы. В этот раз насовсем, зная, что больше никогда сюда не вернётся. Покинула, чтобы затеряться на пыльных дорогах Мардина – там, где началась её история.