Возвращение блудного рыцаря

Мондштадт, сияя оранжево-фиолетовыми закатными пейзажами, встречал очередной уход солнца за горизонт, что обозначал его жителям время для долгожданного покоя от дневной суеты рыночных площадей с вечно толпящимися там крестьянами да батраками, прислуживающими местным дворянам. Чешуйчатая черепица с крыш высоких домов блестела, точно свежевыловленная рыба в жаркий солнечный день, ослепляя местных жителей и заставляя тех лениво укрываться от его бликов рукой, то и дело натыкаясь друг на друга. Люди, впрочем, тоже с заходом солнца менялись на глазах. Утром серьёзные и деловые, горожане к вечеру смешивались в общей массе с селянами, дворянами и священнослужителями, образовывая толпы, заполонявшие далеко не резиновый город блудом, пьянством и весельем. Многочисленные возгласы, крики о ценах "дешевле, чем у другого": все это составляло чисто Мондштадский быт, когда буквально глаза разбегаются от ассортимента товаров местных и не очень купцов, предлагающих "удивительные эликсиры бессмертия" из Сумеру, деликатесы из Ли Юэ, а также странные светящиеся побрякушки из Фонтейна, и все по завышенной до потолка цене, от которой глаза на лоб лезли... А все это дело охраняла гордая стража... Ордо Фавониус, или, как их называли местные, просто "железки", которые либо ловили уж слишком поверивших в свою свободу доходяг, либо со скукой патрулировали переулки, зазевываясь, и засыпая прямо на рабочем месте. Стальные бацинеты рыцарей, уже начинающих оставлять свои посты, так и казались с высоты птичьего лишь голыми гладкими камушками, постепенно скапливавшимися у сердца города. Нет, не в церкви Святого Фавония на очередную молитву Барбатосу, а настоящего, пропитанного душевной энергией каждого настоящего Мондштадта. Таверн и прочих, иногда сомнительных, но заведений, в которых всякий, независимо от своего происхождения, мог вкусить дары природы, смешанные со значительной долей спирта. Вина, пиво, самогон из вообще всего, что мог откопать в земле типичный обыватель Мондштадта: закатники, яблоки, да даже слаймы... И вот, во всей магии этой ночной жизни, на порог города вступило лицо, которое знали все, но не так хорошо, чтобы наверняка. Тот, чьё имя нельзя называть. Великий пожиратель, опустошающий винные погреба честных дворян, заливая им в уши не самые звучащие саги и похабные песни... Всякий, кто встречал его на своём пути, его белоснежные чулки, на которые заглядывались даже женатые бородатые мужики, его бирюзовый плащ, за которым тот виртуозно скрывал по шесть бутылок одуванчикового за раз, и, что самое страшное, его исключительно прекрасное лицо без капли морщин, и даже остатков щетины. Сошедший, точно с полотна Фонтейнского художника, этот зверь в человеческом обличии именовался... -Венти... - раздражённо прогудел Итэр, заходя за бардом на монолитный вымощенный гранитом мост, ведущий к городским воротам. - А ты уверен, что после того случая в "Доле Ангелов" тебя стражники в колодки не закуют при одном твоём виде? Бард, лишь ухмыльнувшись на замечание своего верного товарища, с которым они прошли огонь и воду, зыркнул на него своими ярко-бирюзовыми глазами и, поправив на голове берет, гордо возгласил: -Хах! Ты серьёзно думаешь, что старый анемо архонт настолько немощный, друг мой? Видать, ты позабыл, какой я бываю в гневе. Я и дракона укротить могу, а пара Дилюковских громил это даже не считается... И вообще, тогда рыжик сам был виноват, когда повелел мне следить за винным погребом. Компаньон барда, даже не скрывая натянутой физиономии, просто вздохнул, параллельно массируя своей рукой затекшую шею. Итэр, так же известный, как "почётный рыцарь Мондштадта", а также спаситель целого, нахер, Тейвата, без помощи которого весь мировой порядок порушился бы в мгновение ока, сопровождал своего старого друга после долгой экспедиции в Витую Бездну. Глаза цвета янтаря, светлые, практически солнечные волосы и не самая типичная для этих мест одежда чётко выдавали в таинственном герое чужеземца, нет, точно иномирца, которого забросило сюда крайне неудачное стечение обстоятельств. Коричневые стильные брюки, искупавшиеся в золотых узорах плавно смещались выше к наполовину оголенному торсу, от вида которого у половины женского населения Тейвата прямо сносило крышу. Выдывали в нем воина и крепкие, истертые многочисленными столкновениями с не самой мирной живностью Тейвата наручи, перетекающие в тугие перчатки. Довершал весь этот модный приговор только белый шарф, закрепленый на плече парня золотой бляхой, от днища которой отходило три декоративных шипа. Путешественник, скрестив руки на груди, продолжал, неторопливо следовать за Венти, подходя к городским воротам и продолжая его исповедовать: -Да если бы. Ты не гневался ровно с того момента, как мне пришлось слегка придушить Двалина, чтобы тот больше не кусался. -О, так ты меня уже даже всерьёз не воспринимаешь? Каков нахал... И это несмотря на все, что я для тебя сделал? - обидчиво выдавил зеленоглазый. - А ведь твой владыка за тебя гузно свое только так рвал... Он для тебя и ветряные астры собирал, Селестия знает зачем, и Хиличурлов усыплял своими прекрасными песнями, чтобы тебе не приходилось бедолаг вырезать... Итэр прикрыл глаза и с ухмылкой отметил: -А можешь напомнить, каким это таким образом Каэнри'ахцы стали Хиличурлами? А то прям даже из головы вылетело... -Кто старое помянет - тому глаз вон... - менее игриво ответил Венти, вспоминая не самые лицеприятные пейзажи горящего Каэнри'аха. -То-то же. Группа подходила ко входу в город все ближе и ближе, приближаясь к его вечному караулу. Свен и Лоуренс, двое коренных Мондштадтцев, зевающе провожали взглядом все шедших туда-сюда в город путешественников, торговцев или просто нищих бродяг, которые с надеждой просили корку хлеба. Окутанные с ног до головы в сталь да кожу, работяги, увидев знакомый яркий образ Итэра, тут же салютовали: -Здравия желаю, господин Почётный рыцарь! - приложив ладонь к груди и тут же поднеся к бедру, отдали ему честь, точно в унисон. -Здарова, парни. - Итэр, улыбаясь, рукой указал им знак "вольно", затем пожав каждому руку и дважды об этом пожалев из-за того, как сильно ребята в нее цеплялись, будто держась за кусок золота. - Доложить обстановку. Не видели тут никаких левитирующих пищащих штуковин? Стражники переглянулись, примерно понимая, кого именно блондин имел в виду. Свен только виновато покачал головой, а Лоуренс, уперевшись всем своим весом на древко воткнутого в землю вульжа, выдохнул: -Никак нет, Господин Почётный Рыцарь, но я точно слышал, как что-то похожее на птицу, как-то слишком по-человечески прощебетало, как сильно оно кого-то ненавидит... На такое изречение, Венти не смог не усмехнуться. Бард, чуть наклонив голову в сторону Путешественника, легонько двинул ему в плечо: -Ха! Вот так ты теперь зовёшь свою ненаглядную Паймон? Она ж и обидеться может. -Она уже обиделась, если ты не заметил, что её со мной нет с момента нашей встречи... -И как на этот раз ты умудрился разбить ей сердце? Не поделился с ней данго? Не дал ей порулить на планере? Или же... - Барбатос, призадумавшись, игриво подпер свой подбородок кулаком. - Ну нет, живой консервой её уже не обидеть. Тогда как? Итэр, явно чувствуя вину, занёс свою ладонь за затылок и, закрыв глаза, отрезал: -Я ей не дал попробовать пиво, которое мы отжали у разбойников, сославшись на её маленькость... Венти, как-то так поглядел на него, оказавшись ошарашенным его ответом. Приподняв бровь вверх, Барбатос закрыл губы рукой, то ли изумившись, то ли ужаснувшись всей искренностью ответа. Ярко-синие кудри его волос аж засветились и затряслись, точно не ожидая такого изречение от своего коллеги. Тем не менее, бог ветра сдержал свой шок и, после того, как те наконец вошли через громадные железные ворота, Итэр ощутил резкую звуковую волну прямо в ухо в виде крайне весёлого и даже ироничного смеха барда. Хохот превратился в такой ржач, что было слышно на целый квартал: -ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! -Ну хорош, Венти, надоел! -О, НЕТ, НЕТ, НЕТ. ТЕРПИ УЖ... Изрядно раздраженный, Итэр скривил недовольное лицо и, ожидая, пока Венти проржеться, сплюнул в один из кустов города, выказывая свое неуважение, на которое архонту было уже глубоко самому плевать. -ВЫПИТЬ ОН ЕЙ НЕ ДАЛ, ДА ТЫ САМ НА ШЕСТНАДЦАТИЛЕТНЕГО ПОХОЖ! ХА-ХА-ХА!! - продолжал смеяться, но уже больше, чтобы просто побесить своего друга, Барбатос. - ПЕРЕПРОБОВАЛ ПОЛОВИНУ ЖЕНЩИН ТЕЙВАТА, А ТЕПЕРЬ ЕЩЁ И МАЛЫШКУ ПАЙМОН ХОРОШИМ МАНЕРАМ УЧИТ, НУ ДАЕШЬ! -Барбатос, завались! Проходя все дальше по центральной улице города, Путешественник начинал чувствовать все больший стыд от все не затыкающегося барда, смеющегося своим женоподобным голосом, от которого его наизнанку выворачивало. Зайдя по дороге к местному кузнецу, Вагнеру, чтобы забрать свой меч, у Итэра, впрочем, как и у самого кузнеца, уже руки чесались вмазать раздражащему барду. -Пятнадцать тысяч мо... - не успел завершить Вагнер, как тут же был прерван очередным приступом хохота. Ярость кипела в мужчине, и тот, повысив свой голос на зеленоглазого, выдолбил. - Итэр, приструнил бы ты свою мадемуазель, пока я в нее молот не швырнул! Барбатос, внезапно поумерив свой пыл от столь грубого замечания, точно на автомате, заткнул рот, круглыми глазами наблюдая, как Итэр получает новехонький фальшион с символами из анемо-кристаллов на его лезвии, что светились от прикосновения путешественника. Весь город, наконец поймав тишину после мартовской тирады Венти, вновь вернулся к своим делам, оставляя оскорбленного Венти с надутыми, как у девушки, щеками. Наконец, в тишине вернувшись после кузнеца на центральную площадь, смеяться начал уже Итэр. Положив свежевыкованное оружие в кожаные узорчатые ножны, блондин съязвил: -Никогда не думал, что архонта заткнет за шею простой кузнец... -Schlampe, Bauer! Да как он посмел?! Я, значится, просто пошутил, а он меня... Он меня евнухом обозвал, скотина! Клянусь Фавонием, я ему однажды такой ураган призову, что у его халупы, которую он зовёт домом, крышу сорвет! Да я... Да я ему!.. -Сам виноват, Барбатос~ На лице у барда появилось самое хмурое в его жизни выражение, которое тот только создавал после Войны Архонтов. По-злобному зашипев, тот выплеснул кислоту и тыкнул в него пальцем: -Я архонт, черт возьми! И я не позволю никому меня... Только бард хотел договорить, как ему в спину пришёл очередной удар по его эго. Один из рыцарей, стоящих в патруле, краем уха услышав от него свою исповедь, внезапно обернулся к нему и, с трудом сдерживая смех, выпалил: -Ха! То же мне, архонт. Да даже моя драная шавка будет больше казаться архонтом, чем такое недоразумение, как ты, бард. Стражник, так же лениво ушёл, посмеиваясь и треща латными поножами, нервируя тем самым барда ещё сильнее. Итэр, видя, как Венти краснеет от злости, просто положил руку ему на плечо и, пытаясь успокоить, прошептал: -Ну что я могу сказать... По крайней мере, никто даже не верит, что ты можешь быть архонтом. Твоё инкогнито в полной безопасности. Хех... -Итэр, еб твою мать, даже у меня есть самоуважение! - совсем неблагородно проворчал Барбатос. - И ведь только вдумайся! За все столетия, которые я провел в воплощении моего закадычного друга, да упокоит Селестия его душу, никто даже и не подумал, что уж больно сильно я смахиваю на во-о-он ту статую. Путешественник ухмыльнулся и скрестил руки на груди, облокачиваясь на один из закрывшихся на ночь прилавков с бакалеей. Податливо окинув гигантскую статую Барбатоса взглядом, тот, сделав небольшую паузу, произнес: -Ну похож и похож, чего бубнить-то? Ни о чем это не говорит. Я вот, до того, как попал в Тейват, с сестрой видел целый мир, заставленный статуями с каким-то лысым мужиком в костюме... - Итэр вытащил из проходной сумки солонину и начал медленно жевать. С набитым ртом путешественник продолжил. - И никто, заметь, никто при виде примерно таких же похожих на статую мужиков в костюмах и козлиной бородкой не говорил: "О боже, это же воплощение Ленина! Давайте дадим ему управлять нашей страной!" Венти от такого сравнения съежился и слегка оскалил зубы. Взяв предложенную Итэром провизию и тоже начав её потреблять, архонт подпер свой подбородок двумя пальцами и, точно мудрец, ответил: -То есть ты хочешь сказать, что за все моё время проживания в Мондштадте люди не додумались, что статуя списана с меня только потому что... они видели таких же похожих на меня бардов?? Уставшие к вечеру мозги Итэра кипели от такого мозгового штурма. Не до конца поняв изречение барда, путешественник смог выдавить только: -Так... Видно, моя теория про похожие образы трещит по швам. Подожди, а за все время пребывания в виде Венти... Барбатос, ты вообще менял имя? Или хотя бы причёску? -Эээ... Нет? - с поднятой вверх бровью ответил архонт. Путешественник от такого откровения не смог сдержать своей улыбки и, блеснув янтарными глазами, выдохнул: -Тогда люди и впрямь те ещё дубы... - сказал он, в последний раз оглядывая то Венти, то его статую. Мондштадтский закат, такой же тёплый и славный, как местные девушки, медленно перерастал в ночь, окутывая все более пустые улицы города мглой. Лишь пара десятков магических фонарей, расставленных вдоль центральной площади и по улицам сражались с тьмой, точно рыцари Ордо Фавониус с Бездной в былые времена. Все эти мирские разговоры о бесконечно вечном могли бы продолжаться вечно, пока барду не пришла на ум одна мысль. Ехидно окатив путешественника ухмылкой, бард начал очередную из своих тиррад: -Кстати, Итэр... Раз уж ты в городе задержишься, как насчёт того, чтобы впервые за все твоё пребывание побыть Мондштадтцем по-настоящему, хм? Блондин, уже предчувствуя очередную авантюру, за которую им прилетит по шапке от Джинн, ответил: -Ты ведь знаешь, что я не пью, Венти, и все ещё продолжаешь настаивать? Ну нет, можешь свое вино себе оставить, а я обойдусь лимонадом. -Эй, да почему сразу вино-то? - с фальшивым недовольством проскулил архонт. - Безусловно, оно всегда прекрасно, но... А как же Священный призыв семерых? Разговоры с потными мужиками о жизни? О, а как сладки мысли философов после нескольких кружек пива... Давай, Итэр! Хотя бы раз стоит попробовать! Да и Паймон с тобой нет, поэтому можешь не переживать, что твоя малышка засмущается. -Венти... - раздраженно выдохнул Итэр. -И вообще... Ты не мужик что ли? На такое детское "слабо" Итэр просто закрыл лицо ладонью и, еле сдерживая все восходящую лыбу, со смешком ответил: -Хех, не думал, что благородный архонт, видевший три тысячи лет, смог опуститься до давления на моё самолюбие. За такое и в зубы получить можно, знаешь ли... -О-о-оу... Ты смеешь угрожать своему владыке? Как тебе не стыдно. Я ведь и обидеться могу, и все, гуляй, братец. - Венти приблизился к его лицу чуть ближе. Наклонив голову на бок, зеленоглазый продолжил в игривой манере. - Соскочить не удасться, что ни делай. В ином случае, я перестану быть добрым дурачком и поведу тебя в корчму силком. А может даже и не в корчму, если слишком сильно бесить начнешь~ Итэр услыхал в последнем предложении такую жирную ноту похоти, что у того аж мурашки по стене пробежали. Скрестив руки на груди, блондину оставалось только вздохнуть и с позором поддаться воле Барбатоса. Дав Барбатосу знак тем, что тот первый зашагал к "Доле Ангелов", Итэр пробурчал: -Выебываешься. -Само собой. Спустившись по каменным ступеням с центральной площади и разминувшись с ещё несколькими стражниками, группа двинулась к Магнум Опусу, как его называл сам Венти. Двухэтажное скошенное кирпичной здание с потресканной в некоторых местах шпатлевкой уже с ходу давало понять, что похож двух бродяг сюда будет не самым обычным. Вокруг таверны, как это обычно бывает по пятницам, собралась толпа зевак, намеревавшихся увидеть очередную стычку между её постоянными посетителями, если можно так выразиться. Тем не менее, кое-что в этом событии выделялось... -Я тебя выдеру, как сидорову козу, слаймоеб! Ты и моргнуть не успеешь, как следующее своё богохульное исследование проведёшь на своей могиле! - донеслось глубоко из центра битвы, от чего толпа завопила от предвкушения предстоящего жаркого боя. -... - от его соперника не было ни слова. Венти, сгорающий от нетерпения, за руку повёл путешественника прямо в массу людей, в надежде увидеть, кто именно будет соскребать зубами городскую плитку. На всякий случай сняв берет, Барбатос, встав на носочки, обомлел от увиденного. В окружении пьяниц, нищих и прочего сброда стояли двое. Первый боец, тот, что с чёрными, как смоль, волосами, сплетенными в косу, идущую за богатырскую спину, представлял собой гору мышц, выкованную в горне Мондштадтских шахт. Высокий, коренастый и тупо лыбящийся кривыми зубами, как гиена, мужчина, по-видимому, лет 35, был раздет до пояса, имея из одежды на себе только залатанные рабочие штаны да сыромятные сапоги. Выглядел тот внушительно, а по сравнению со вторым бойцом, можно было сказать, угрожающе. -Гляди, Итэр! Ну громадина! Да он того парня пополам перело... - Венти не успев договорить и увидев соперника этой горы, прямо застыл в глубоком шоке. Путешественник же, нехотя последовавший за ним в брюзжащую и кричащую орду, чудом протолкнулся между воняющими как сточные воды зеваками и, обратив свой постоянно закрывающийся руками пьяниц взгляд, тоже, мягко говоря ахерел: -АЛЬБЕДО?! - попытался перекричать толпу Итэр, дабы готовящийся к бою парень обратил на него внимание. Без толку. И впрямь, к удивлению обоих, на импровизированном ристалище, раскинувшемся прямо при таверне они увидели гордость всего научного крыла Ордо Фавониус. "Принц мела", на которого и так было крайне сложно наткнуться даже днем, теперь предстал перед своими друзьями не особо и по-ученому. Также раздетый до пояса, на его бледной коже проглядывались частые небольшие ожоги и шрамы, полученные, судя по всему, во время занятия своим опасным алхимическим ремеслом. Волосы его были растрепаны, закрывая один из изумрудных глаз парня, а кулаки замотаны в крепко сидящие повязки, окропленные каплями крови. Завершал все это дело незаметно болтающийся на поясе парня дар самого Моракса, Гео глаз бога, который парень вообще не планировал сегодня использовать. Оба участника потасовки, точно в театре, встали в боевые стойки, что поддало страсти столкновению. Стражники Монда, уже бывшие навеселе, даже не думали о том, чтобы вмешаться и разогнать несостоявшихся борцов и радостно хлопали, ожидая зрелищ. Удобно, как на пикнике рассевшись за одним из столов при корчме, они заместо этого принявшись пинтами глотать пиво, то и дело проливая его на толпящихся рядом зевак. Кто-то из доблестной, окончательно надругавшись над субординацией, принялся подбадривать своего капитана: -Давай, Альбедо, раскрои этому деревенщине башку! - послышалось из гущи народа. Не успела толпа заскучать, как первый ход сделал здоровяк. Чёрный Якуб, получивший свое прозвище за то, что тот был постоянно измазан углем в связи со своей профессией, нанёс тяжёлый размашистый удар в сторону алхимика, от которого тот ловко увернулся. Альбедо, воспользовавшись моментом, дал с хрустом пьяному шахтеру с ноги по колену, заставив того отшатнуться. Блондин, не отвлекаясь ни на крики пьяных мужиков, ни на веселую заводную музыку, которая даже сейчас исходила из корчмы, держался молодцом. На всякий выпад Якуба тот отвечал серией в грудь, при этом, правда, иногда отхватывая тоже не самые слабые в мире удары. Венти, то ли тоже войдя во вкус поединка, то ли просто намереваясь поддержать своего друга, начал выкрикивать, полуженским голосом: -Давай, давай! Барбатос гордится тобой, брат! Въеби ему за меня! - кричал он, размахивая своим беретом. Бой продолжался под восхищенные возгласы голодной до хлеба и зрелищ толпы, симпатии которой, впрочем, как и ставки в виде тысяч мора, непременно склонялись к более шустрому и опытному ученому. Альбедо, будто уже имея опыт кулачных боев, парировал очередную из атак Якуба, направив весь его вес и энергию на ближайший стол, за которым сидели подвыпившие горожане. От неизбежного столкновения мебель треснула, а вместе с ней и под тушей Якуба и парочка бедолаг, оказавшихся в не то время, не в том месте. Вот только и Альбедо тоже приходилось несладко. Пару раз захлестнутый адреналином парень и не замечал серьёзности пропущенных ударов, но усталость тоже постепенно брала своё. Тяжело дыша, алхимик наблюдал, как огромный, точно медведь, Якуб неумолимо поднялся с каменной брусчатки и ринулся на него, беря утомившегося парня в захват. Руки, точно стальные жгуты обвились вокруг его пояса, заставив Альбедо стиснуть зубы. На тело парня оказывалось огромное давление, грозившее ему тем, что ему попросту переломят спину пополам. Вот тут уже и Итэру стало не до веселья. Парень, попытавшись ринуться товарищу на помощь, не рассчитал сил и, расталкивая толпу, получил от одного из особо буйных пьянчуг по затылку, оказавшись дизориентированным. В глазах Путешественника, что побеждал драконов, потемнело. Венти, впрочем, даже не придал этому значения, продолжая наблюдать за боем, судя по всему, подходящим к концу. -Тебе пиздец, Hund! Передашь от меня привет своей матери! - зарычал шахтер, насмехаясь над парнем и готовясь сломать его спину пополам. Альбедо, тем не менее, сопротивлялся изо всех сил. Ударив Черного Якуба головой прямо по открытой шее, тот сумел выбраться из железной хватки. Воспользовавшись тем, что его крупному сопернику было тяжелее с выносливостью, блондин усилил напор, без остановки нанося неритмичные ослабевшие удары в челюсть. Капитан Ордо Фавониус оправдывал как свое звание, так и честь, даже не думая о своём неимоверном преимуществе под названием Глаз Бога. Ещё удар и Якуб, выдохшийся и еле стоящий под градом ударов, дрогнул. Разбитым в кровь дрожащим от напряжения кулаком Альбедо завершил противостояние, опрокинув мужика поверх ошметок некогда прекрасного уличного столика. Блондин, еле стоящий на ногах, презрительно зыркнул на побежденного противника. Вот только совсем не намеревался оставлять это дело так просто. Шатающейся походкой парень пошаркал к еле дышащему Якубу. Кровь кипела в его жилах от столь грязного оскорбления в его сторону, которое ему пришлось проглотить во время боя, однако сейчас пришла пора возмездия. Толкнув его тушу ногой, Альбедо наступил ему на локоть, задумываясь свое, как ему тогда казалось, справедливое наказание. Потерявший чувство меры рыцарь Ордена затем как можно крепче схватился за запястье Черного Якуба, начав тянуть в противоположную со стороны сгинания локтя сторону. -Не стоило тебе трогать мою мать... - полушепотом, наполненным несвойственной парню злобой произнёс он, продолжая тянуть его руку. - Вот и получай же, пьяная свинья... Толпа, уже не так активно ликуя, с трепетом наблюдала за экзекуцией. Итэр, изо всех сил пытаясь прорваться к Альбедо, с ужасом наблюдал, как обычно спокойный и миролюбивый алхимик прямо на его глазах с хрустом сломал мужику руку. Вой был такой, что услышали даже монахи, проводящие вечернюю службу в Церкви Святого Фавония. Было бы хорошо, окончись дело на этом, но Альбедо было уже не остановить... На его поясе загорелся Гео Глаз Бога, явно предвещая что-то нехорошее. Глаза алхимика засветились ярко-жёлтым, а зубы оскалились. Будто открыв в себе второе дыхание, Альбедо намеревался дать пьянице урок, который тот запомнит на всю жизнь. Тот со всей силы вдарил сапогом по суставу Якуба, чью боль уже не глушил окончательно выветрившийся из его организма алкоголь. Кое-как прорвавшись через пьяниц, Итэр, стараясь не подкрадываться, к парню дабы ненароком не навести ещё больших бед, протянул в его сторону руку и положил на его буквально кипевшее от эмоций горячее плечо, по которому стекала смешанная с потом кровь. Путешественник, ощутив дрожь его тела и ослепленный тихой яростью взгляд, которым тот его оглядел, нежно прошептал: -Альбедо. Я думаю, с него уже хватит... Промолчав пару секунд, Альбедо фыркнул. Сжав с силой свои губы, и зажмурил глаза, тот затем бросил взгляд на пленника на пленника: -Мусор. Поглядев на него, будто раздумывая над предложением Путешественника, алхимик кивнул, отпустив Якуба и оставив его, поверженного, валяться на земле. Спустя пару мгновений тишины толпа пьяных мужиков вновь загорелась восторгом и начала восхвалять своего в очередной раз ставшего героем Альбедо. Буквально через секунду закатив очередную пьянку по этому поводу, те благополучно забыли о том, что могло здесь случиться... А между тем, к уставшему после боя Альбедо пошёл и Венти, с губ которого так и не сползала ухмылка. Допивая чью-то забытую на столе кружку пива, бард, вытер рот и с благоговением заявил: -Хе-хе-хе! Славный выдался поединок, уважаемый рыцарь! Я и не думал, что ты умеешь не только варить настойки из корешков, но и так размахивать кулаками!- тот взглянул на обеспокоенного состоянием своего товарища Итэра - Ну скажи же, знатно он этому свинопасу заехал по морде, а! С меня бутыль жидких одуванчиков, Альбедо! Тяжело дыша, блондин лишь наклонился, уперевшись руками в бедра и вдыхая свежий, не проперженный потными скотами воздух. На его лице, возникла чуть смеящаяся улыбка, в которой отсутствовала пара зубов: -Рад вас видеть ребята, пусть и в обстоятельствах не самых... Приятных, так скажем. - Альбедо оглянул нокаутированного Якуба державшегося за переломленную руку и прижимающего её к груди. - Крепкий, сволочь... Все ещё шокированный Итэр был в замешательстве: -Как... Как вообще вышло, что ты ввязался с ними в драку?! Не припомню, чтобы ты баловался отваром берсерка! -Корица... - точно, выдыхая, с облегчением произнёс Альбедо, попутно натягивая на себя мантию. Между ими тремя внезапно возникла тишина. Такая оглушающая, даже не прерываемая шумом толпы, гуляющей неподалеку. Итэр уставился на Альбедо так, будто призрака увидел: -П-поясни, Альбедо! -Да что тут пояснять! - перехватил бард, присаживаясь на один из немногих оставшихся стульев в пределах крыльца таверны. - Альбедо для своих снадобий и эликсиров корицу использует, а так как жадный рыжий пидор взял её да монополизировал, теперь весь оборот корицы проходит в пределах "Доли Ангелов". Вот так вот, да! Теперь, чтобы честный гражданин Мондштадта пожевал сладенькой корицы, ему придётся приобретать её только у Дилюка, и по неадекватной цене и то, ему повезёт, если не наткнется на каких-то мудил. Альбедо, обрадовавшись, что Барбатос пересказал все вкратце, но так лаконично, уже закончил переодеваться и поправлять растрепанные светлые волосы обратно за затылок. Тот пытался выглядеть спокойным, но только отметины, синяки и ссадины на его лице говорили об обратном, заставляя его чувствовать дикий дискомфорт -И... Да, я не первый, с кем это уже происходит. Впрочем, наука требует жертв. Да и драки можно было, по-хорошему, и избежать, если бы мразь не начала плохо выражаться о Госпоже Рэйндоттир. Анемо архонт, оглядывая то ошарашенного Мондштадтским бытом Итэра, то другого блондина, не такого целого, внезапно хлопнул в ладоши и произнёс свое коронное: -Ну, господа! Я думаю, что это просто идеальный момент для того, чтобы лично заявиться к Дилюку и потребовать у него компенсации за моральный и не очень ущерб нашему силачу. - тот ехидно зыркнул на Альбедо, который уже успел устать от его подколов и только слабо кивнул на его предложение. Итэр же, смирившись со своей участью сквайра, побрел вслед за Венти, уже отпирающим тяжёлую деревянную дверь в корчме. - Вперёд, только вперёд!