Глава II: Это начиналось так…

Тусклый, зеленоватый свет. Он бил в глаза, передавал атмосферу сложных для понимания большинства людей фильмов, где будут подниматься разного рода философские вопросы, эдакий Тарковский. Все это дополняло прокуренную и душную комнату особым шармом, но даже к этому спёртому воздуху можно быстро привыкнуть. Окруженная различными тренажерами для силовых нагрузок и большой компанией молодых людей, сбившихся в небольшие кучки, которые что-то бурно обсуждали. Звучали гогот смеха, звук железа и переодически вылетающая брань, а в углу кто-то тихо щелкал семечки. На улице тем временем моросил дождь, было уже светло. Взрослые собирались и спешили на работу, а их дети брели кто куда. Одни шли в школу, а другие болтались на улицах, гуляли в компашках, которые творили самый настоящий беспредел. Это были те, кому повезло меньше всего, чьи судьбы оказались в их собственных руках. Родители пропадали на работе, кто-то мог иметь зависимость, а их дети… А что их дети? Дети начали делить асфальт, ведь кроме него у них нет ничего. Здесь же, в небольшом подвальном помещении, собрались как раз одни из таких, постарше и помладше, но всех их объединяло одно - общее дело и понятия. Сборище малообразованных людей, но полных хоть и глупой, но отваги, что легко подкупало «пришиваться» к ним. Не мудрено, что такое явление в целом появилось, ведь идеология страны рушилась на глазах, никто больше не хотел пойти в комсомол и в дальнейшем стать достойным членом партии, лучшим работником завода или проявить талант в чём-то другом, никому больше не хотелось видеть свою фотографию, висевшую на доске почета. Никто больше не хотел жить по совести, зарождались так называемые «новые русские», где в головах царила одна жестокость и циничность. Как в итоге распорядилась судьба над ними? Да черт его знает. Смогут ли они в дальнейшем стать нормальными людьми или окажутся уголовниками? Поди разбери их. А может и не стоит гадать, если всё закончится в одной из уличных стычек… — Ну чё встала, сюда иди! Мужчина рукой направил к себе, призывая этим самым жестом подойти, он хоть и улыбался, но был вполне серьёзен, а меня от его просьбы в эту же секунду скрутило еще сильнее. Сохраняя на лице наигранную невозмутимость, я не стала отказываться и аккуратно последовала навстречу неизвестности. Глупость? Смелость? А что остается? В ушах я слышала лишь гул своего сердца, которое тяжело пропускало удары, а еще я улавливала взгляды парней, которые с любопытством и интересом наблюдали за этой картиной. Возможно кому-то могло быть жалко меня, ведь им самим не хотелось с этим человеком связываться. Я постаралась успокоить себя мыслью о том, что я не сделала ничего такого, что могло бы как-то скомпрометировать меня, я помогла его шпане, а это уже бы стало моим аргументом на его возможные претензии или вопросы. Но однако страх не отступал и мной впервые в жизни овладел леденящий ужас… Он еще ничего не сделал и не сказал, а я уже растеклась в какую-то ноющую в мыслях лужу. «Да соберись, тряпка!» говорила я самой себе в тон грохота сердца. Всегда говорила себе это на сборах, всегда говорила это выходя на бой. Вот он тебе и выходной, хотела поспать подольше и отдохнуть, а теперь оказалась в самом центре неизвестного мне мира. Далекого, непонятного и безрассудного. Прошагав от конца зала к этому мужчине, я проглотила ком сомнений в горле. Подойдя к их старшему, я заметила его взгляд, который полностью пробежался по мне сверху вниз, он хищно ухмылялся, а в глазах его бегали чертики. Мышцы тут же свело, я была заранее готова в случае чего бить все вокруг, но лучше конечно бежать! Бежать и не оглядываться! Потому что как ни крути, но против его спутников я ничего не могла поделать, да и остальные пацаны скорее всего схватили бы меня, а там уж один только Бог знает, что может быть дальше. Вот и все, я стою перед ним, высоким и властным. Он хмыкнул, глядя на мое напряженное выражение лица, он так же читал напряжение в моих темно-карих глазах, видел в них страх. — Да не бойся ты, не обижу. Самодовольно ответил он, чуть наклоняя голову вбок, словно издеваясь над моим положением. — Не боюсь. Сказала я, как отрезала, держа себя в руках, углубляя свой страх, словно находясь на ринге. Точно, пусть это будет соревнование! Мне нужно выстоять перед его давлением. Почему я вообще его боюсь? Я тут трясусь, словно на допросе или страшном суде. Нет, это не дело, надо уметь за себя постоять. Я чуть поджала губы, убирая руки в карманы и расправила плечи, словно сама тут авторитет, словно это он зашел не на свою территорию и обвела его чуть нахмуренным взглядом. — Не в моих правилах как шавка дрожать. «Вот дура, что я творю…» Однако тон мой был спокоен, уверенный даже, но в нем все равно скорее всего слышались эти подрагивающие нотки. Мне же хотелось показать, что я в первую очередь человек, который ответит согласно совести, а не будет козырять сомнительными достижениями. — Во дает девка! Боевая! Он захохотал, в этом его поддержали те трое мужиков и еще несколько ребят в зале, словно они его послушные собачки, которые в таком же страхе повторяли все за ним. Тут старший внезапно положил мне свою руку на плечо, чуть сжав его пальцами и посмотрел мне в глаза. Даже сидевший на диване Стёпа внезапно оживился и посмотрел на меня с переживанием, но тут же снова скорчился от боли. — А че ты дрожишь то тогда, красавица? С ухмылкой спросил меня старший и он был прав, я сжалась от его прикосновения, но сохраняла спокойствие, переведя свой взгляд сначала на его руку, а потом на его глаза. Он сильно сжимал мне плечо, давя большим пальцем на ключицу, словно пытаясь этим жестом прогнуть меня под себя. — Сказала же, что не боюсь! С вызовом повторила я, чувствуя как внутри клокочет неприязнь. Его глаза блеснули, он не переставал улыбаться и тут надавил мне на плечо так, чтоб я развернулась. — Ну ка пошли. Вдруг сказал он серьезнее и подтолкнул меня вперед, чтоб я видимо шла направленная им в ту маленькую комнатушку, что находилась перед моими глазами. Дверь туда была открыта, а от толчка я сделала шаг вперед. Что-ж, раз так, то видимо надо идти и чем скорее я закончу вопрос здесь, тем быстрее окажусь дома. Я как будто уже и забыла о том, что изначально должна была тут делать, забыла про своего раненого друга и думала только об… да ни о чем я уже не думала. Идя вперед, я чувствовала на себе его взгляд, прожигающий меня со спины и слышала как вместе с ним следуют его приятели. Думается мне, что мы идем туда не вопросы решать. Комнатка была довольно уютная, но такая же прокуренная, как и все остальное здесь. Кафельные, белые стены, старый диванчик застеленный бирюзовым покрывалом с орнаментом каких-то цветочков, желтое освещение, небольшой деревянный столик, а на нём газета и жестяная банка из под консерв, которая выполняла тут функцию пепельницы. Табуретки, два стула и кресло, которое тоже было накрыто каким-то покрывалом. Стоял небольшой магнитофон на тумбе в углу и с ним какие-то кассеты. Рядом с тумбой был обычный стол, где гордо стояла электрическая плита с чайником на ней, а сверху на стене прибитая полка с какой-то посудой. На стенах были фотографии спортсменов, я узнала несколько наиболее известных, увидела выцветший вымпел на стене на спортивную тематику. Это напомнило мне то, что я так люблю и чем всю жизнь занимаюсь, напомнило родной спортзал, грядущие победы и на душе стало как-то тепло, я на секунду приподняла уголки губ, но тут мои чувства перебила захлопнувшаяся дверь, я оказалась одна среди незнакомых мне мужиков, которые быстро разбрелись по своим местам, а главный их сел на диван, словно король. Интересно, зашел он в качалку с тремя, а вместе с ним зашли только двое, куда тогда делся тот? Впрочем сейчас это меня волновало в меньшей степени. — Садись, родная, посидишь с людьми. Сказал мне старший с той же хитрой улыбкой, постукивая по дивану рядом с собой, поставив меня в какое-то неловкое положение. Мои зрачки расширились, а он смотрел на меня из под длинных ресниц в ожидании ответных действий. — Я пожалуй постою. Коротко буркнула я. — Да че ты стоять будешь? В ногах правды нет! Садись когда тебе уважаемые люди предлагают. Он приподнял бровь вверх, кладя руку на спину дивана. Я поджала губы, принимать такое предложение мне не хочется, он себя кем возомнил? Я ему что, девка какая-то дворовая?! Оглянувшись я приметила свободную табуретку, которую отодвинула для себя и уселась на нее, не желая разделять диван с этим подозрительным человеком. От моих действий старший чуть усмехнулся, спустил руку со спинки дивана и поддался чуть вперед, а следом достал из кармана брюк пачку сигарет и я чуть удивленно обвела пачку глазами. Он курил те же сигареты, что и я! А ведь марка то их была отнюдь не какая-то дорогая или импортная, а самая обычная, наша, советская. Вот тебе и авторитет! Он поджег сигарету, затянулся и вновь посмотрел на меня, кидая на стол коробок спичек. — Милая, что ж ты забыла здесь? Вдруг спросил он, снова затягиваясь сигаретой. Я никак не могла прочесть то, что было в его взгляде. Интерес, игривость и серьезность, все как-то смешалось. — Помочь попросили, вот и пришла. Тут я вспомнила про этих двух бедолаг, которые все еще сидели на диванчике и мысленно отсчитала время, которое понадобится на остановку кровотечения. Надеюсь, что пацаны не глупые и догадаются снять давящую повязку с ноги Бурого. — Ага, помочь значит. Задумчиво произнес он чуть кивнув и продолжил: — Ну ка расскажи о себе, кто такая, чем живешь, чем дышишь. Мужчина вновь расслабленно расположился на диване, покуривая сигарету. Вполне ясный вопрос, видимо главарю нужно было удостовериться в том, что я тут не для того, чтоб всех заложить и сдать милиции, что я случайным образом не состою в ОКОДе. А что мне отвечать? Почему-то в этот момент я не знала, что о себе рассказать, хотя ответы были на поверхности, но сковывало волнение. Вдруг я отвечу что-то не то? Да как вообще разговаривать с такими людьми, я понятия не имею. Сейчас как расскажу, а это не по понятиям будет. — Зовут меня Ася. Чем-то особо выдающимся не отличаюсь, учусь и подаю надежды в спорте. Невозмутимо ответила я, выделяя последние свои заслуги перед «уважаемыми людьми». — Да что ты?! Он оживлённо заулыбался, переглядываясь со своими дружками, что тоже улыбались с моего ответа. В воздухе царило напряжение и едкий запах табачного дыма. — С такими то кадрами и на Олимпиаду не стыдно, да? Произнес главарь и ухмыльнулся одному из своих приятелей, но мне совершенно не нравилось его отношение ко мне, он словно видел во мне лишь вещь. Впрочем, как видимо и во всех женщинах, находя в них лишь красивое дополнение, словно какая-то дорогая вещь привезённая из заграницы. Неинтересно ему это было, он лишь забавлялся. — И что же за спорт, Асенька? Что и требовалось доказать… все его слова звучат как заигрывание. Его эта издевательская и саркастичная интонация, взгляды и потягивание сигареты, еще расселся так, слегка раздвинув ноги. — Боксирую я, кмс в легком весе среди женщин. Я как-то неуверенно ему ответила, но он удивленно приподнял брови, заинтересованный во мне теперь еще больше. — Ох, вот баба! Довольно загоготал он вместе с остальными, мне же оставалось лишь молча за этим наблюдать. — Я не баба. Вдруг вырвалось грубое и недовольное из моих уст предложение о котором я тут же пожалела, но ведь я же тоже человек и хочу хоть какого-то уважения к себе. Я здесь не для того, чтоб развлекать их! — Да ладно, успокойся. Он подмигнул мне и продолжил курить, то и дело оценивающе поглядывая на меня. — Выходит, что помочь позвали? Произнес вдруг старший. — Да. — И с чем же? Деловито спросил тот, словно протягивая слова из своих уст. — Парни в какую-то передрягу попали, я первую помощь оказала. — Да ты ж моя хорошая, еще и умница какая! Заурчал он, а меня тем временем снова окунуло в неприязнь от его слов. По нему было видно, что он плевать хотел на ребят, но подобно мартовскому коту обхаживал меня. На это я лишь снова промолчала, продолжая обводить его черты лица. Было в нем что-то такое, что сразу выдавало в нем человека беспринципного, недоверчивого и холодного. Стоит отдать должное, что тот был, сволочь, красив и очень. Темные и кудрявые волосы, пронзительный взгляд и густые ресницы, острые черты. Мог бы остепениться давно, заняться чем-то нормальным, а в итоге бандитом стал. — Дёма, плесни ка нам! Скомандовал мужчина и тут самый высокий и крупный среди его товарищей встал с места. Ну, теперь я хоть что-то знаю, одного из них величали Дёма, а как звали самого главного мне остается только догадываться. Бугай в синем спортивном костюме достал с верхней полки граненые стаканы, поставил их на стол и полез в тумбу за чем-то еще, но как только он закончил свой осмотр и начал подниматься, я увидела блеснувшую в его руке бутылку столичной водки. «Сколько ж тут алкоголя то…» промелькнуло в моей голове, если учитывать тот факт, что Турбо лично мне принес такую же. Откуда такой вопрос? Очередь за алкоголем всегда была большая, а иной раз та же водка была в дефиците, поэтому можно было увидеть бушевавших у входа в магазин людей. Смешно? Ага, очень. Сев обратно на свое место, он открыл бутылку и принялся разливать по стаканам сорокаградусную жидкость, но тут я обратила внимание, что их то было трое, но на столе был еще и четвертый стакан, видимо приготовленный для меня. «Походу придется пить с ними…» — Давай, выпей с нами, тут можно. Всяко ж лучше, чем за гаражами, а? Старший потушил сигарету в жестяную банку и протянул мне стакан, где было прилично налито. Я уже не понимала в чем смысл моего нахождения здесь, он от меня что хотел то вообще? Чтоб я сидела и бухала с ними? Мне этого не хотелось, но отказываться я все же не стала. Если такие люди говорят тебе пить, то значит нужно пить. Глядишь смилуются и отпустят тебя, взяв с тебя лишь личное время и получив для себя от этого странное удовольствие. Видимо утопать в своем авторитете и силе было приятно, чем в данный момент пользовался старшой. Глядя на все это иной раз задумываешься, а в чем же все таки сила? В правде? Или правда в силе, которая попала в руки людям недостойным, алчным и жестоким. Внезапно я заметила, что на пальцах и кистях Дёмы были какие-то наколки, значение которых мне не было известно. Он тоже восседал на своем стуле довольный и властный, а я догадалась, что тот скорее всего имел за плечами тюремный срок. Я посмотрела на посуду и пожала плечами: — Ну, раз вы предлагаете.. Произнесла я чуть тише в некотором замешательстве и взяла стакан, осматривая содержимое, а тот счастливый и радостный потушил сигарету в жестяную банку и взял свой. Налили мне от всей души и либо это какая-то проверка, либо же все это просто превращалось в цирк, где я была в главной роли. — Вот, а теперь пей. Протяжно заявил он командным тоном. Делать нечего, водку мне пить уже как-то приходилось, но может если я их удивлю своим умением, то атмосфера станет чуть лучше? Я выпустила из легких воздух, задержала на мгновение дыхание и опрокинула в себя стакан. Жидкость сразу же обожгла внутренности, разливаясь в них жаром, а если учесть и то, что я еще ничего не ела, то она тяжелым грузом пошла в желудок. На языке осталось неприятное и горькое послевкусие, я снова выдохнула пары спирта, которые обжигали еще и слизистую носа, что заставило меня чуть поморщить его, но не более. Поставив стакан на стол, я вновь поглядела на старшего, но уже с неким вызовом. Он же все это время внимательно смотрел на каждое мое действие и ухмыльнувшись принялся уже за свое содержимое и даже не поморщился, видать привык уже. Каждый опустошил свой стакан, Дёма снова куда-то полез, достал какую-то консерву, вилки и открывашку. Он тут же принялся открывать консерву, легко орудуя бытовым инструментом. Мне было не особо хорошо видно, но это было похоже на кильку, которая видимо должна послужить закусью. Забавно, а вилок было три, видимо рыбка предназначалась только им. — Ну, между первой и второй - перерывчик небольшой! Сказал главарь и взяв бутылку в свои руки, принялся разливать водку по стаканам, а мне же налил больше всех. Нехороший человек… Налил он мне чуть больше, чем было до этого, но это все равно гораздо больше, чем в стандартной стопке, почти половина стакана. — Давай, давай, не обижай людей. Подбадривал меня тот, а я же в свою очередь поморщилась от предстоящего мне вкуса. Повторив те же действия, я ощутила как алкоголь тяжелее пошел внутрь, снова обжигая и даря тепло, снова отзываясь тяжелым ударом в желудке и противными парами в нос. Поскольку содержимого было больше, то и пить труднее, причем сразу же после первого стакана последовал второй. Но с поставленной задачей я справилась на ура и с грохотом поставила пустотой стакан на стол, прикрывая рот рукой и вместе с тем морщась, выдыхая горячий воздух. Он вновь следил за моими действиями, довольно и хитро ухмыляясь, словно для него это была какая-то своеобразная забава, где девчушка делала все то, что он захочет и ведь делала же! И ведь не стыдно ему! На вид ему лет двадцать пять, а на деле могло быть и больше, он в любом случае был сильно взрослее меня, хотя тот же Дёма казался куда более взрослым, словно ему уже было под сорок. — Молодец, а теперь закури. Ты же куришь? Будто не задавая вопрос, а констатируя факт произнес он, предлагая мне сигарету, которую тот достал из своей пачки. Я молча потянулась к его руке, чтоб забрать её. В общем то покурить я действительно была не против, а тем более когда тебе предлагают из своих. Меня это может даже и порадовало, хотя возможно от резкого увеличения концентрации алкоголя в крови, я просто перестала чувствовать такое напряжение. Взяв её в руки, я соприкоснулась к ней губами и полезла в карман за коробком спичек, но тут меня опередил старшой, который встал со своего места и чиркнул спичками, чтоб поджечь мне её. Джентльмен, едрить его! Тут он уселся обратно, а меня все так же мучил вопрос, как мне обращаться к нему и вообще кто передо мной сидит. Я сделала тягу, почувствовав как от алкоголя и никотина мое тело расслабило. И все же я решила задать ему свой вопрос, который не особо то мог что-то изменить, но как будто б смог бы избавить меня от накала напряжения: — Могу спросить? Он обвел меня глазами, наклоняя голову в мою сторону. — Красавица, так не пойдет, спрашивают со скорлупы, а тут будь добра иметь уважение, чтоб свои вопросы задавать правильно. Сказал он чуть хрипло и грубо, что указывало на его недовольство моими словами. Нельзя спрашивать? Ладно, буду импровизировать и подберу похожее по смыслу слово: — Уточнить?… Переспросила я в смятении, понимая свой косяк. Почему-то люди эти находили большой смысл в слове «спросить», потому что по их понятиям спрашивают за какой-то проступок. В общем и целом была у этого слова негативная окраска. — Ну? Сухо бросил тот. — С кем я честь имею? С интересом проговорила я, закуривая вновь. Он снова ухмыльнулся, коротко отвечая своим низким и хриплым голосом: — Кащей. Да уж… По сути ничего мне это не дало, но теперь хоть что-то я об этом кудрявом бандите знала, а конкретно его прозвище. Бессмертный? Судя по его поведению и манерам, то по всей видимости. Ходит по району и как царь Кощей над златом чахнет. Он опустошил свой стакан, остальные тоже, другой его спутник закусил, а Кащей остался сидеть так, наблюдая за мной и снова потянулся за сигаретами. У него голос был такой хриплый из-за этого или это изюминка такая? Курил же он прям как в кино, чувствуя свое собственное превосходство. Так вальяжно и легко, но выдавая иногда резкие движения. Как же он себя любил и это было по нему видно. — Предложение у меня к тебе есть. Внезапно начал Кащей и я напряглась, пытаясь перебрать все возможные варианты, которые тот мог назвать. Какие общие дела у нас могут быть и что он попросит?Связываться с чем-то преступным мне не хотелось, красть какие-нибудь шапки, магнитолы из машин или чего еще похуже. — Но для начала… Добавил он и вновь разлил по стаканам водки, снова налив мне еще больше как специально и видела я в стакане уже ровно половину. Разумеется мне было страшно с ними пить, а тем более понимая, что за все это время к нам до сих пор никто не зашел. Как там эти двое? А если сейчас меня тут напоят и воспользуются моим невыгодным положением? Неужели никто и ухом не поведет… К горлу вновь подкатил страх и сомнения, что заставило меня испытать мурашки. Ещё страшнее было прямо сейчас отказаться и куда-то идти. Здесь они, а снаружи толпа пацанов, которые выполнят любое его распоряжение. Сердце вновь заколотило, а в ушах стоял звон, я глубоко затянулась горьким дымом сигареты, взяла стакан и залпом выпила все его содержимое, проливая немного мимо рта и выдыхая дым. Я не планировала понтоваться мокрой тягой, но так вкус водки хотя-бы чем-то перебивался. Я подвернула край своей одежды и вытерла алкоголь с лица, чтоб не сидеть тут как шарпей. Кащей же посмотрел меня и загоготал: — Во могёт девка, а! Он радостный продолжил хохотать, а глаза его блеснули, что заставило меня вновь испытывать холодок. Я начала чувствовать наступающее опьянение, голодный желудок и никотин дали знать о своем, поэтому в моих глазах повело и на щеках проступил легкий румянец от жара, который давали сорок градусов в крови. Если он думает, что я начну тут раздеваться, то как бы ни так, хотя не удивлюсь, если он уже несколько раз сделал это у себя в голове. Тут он развернулся к самому крупному и заявил: — Дёма, доставай картишки! Весело сказал Кащей и выпил водки, громко ставя стакан на стол. Дёма же с ухмылкой развернулся на стуле назад и взял с другого стола карты. Меня это несколько смутило, я уже по говору местного авторитета поняла, что он тоже сидевший и играть с зэками в карты было сейчас очень плохой идеей. Насколько мне известно, то они не играют просто так, а могу ли я вообще с ними играть, если не отношусь к ним? В голове было так много вопросов и так мало ответов… — Так что насчет предложения то? Тихо произнесла я, закуривая, стараясь перевести тему разговора. — Да погоди ты, Асенька. Ответил мне Кащей с хитрой улыбкой, беря в руки карты, чтоб перетасовать их. — Есть при себе что? Спросил он, переводя свой взгляд на меня. А что с меня взять?! Теперь я поняла, что придется на что-то играть, а иначе опять накосячу. Снова неприятно свело живот, сделав последнюю тягу, я потянулась к импровизированной пепельнице на столе и чуть не промахнувшись потушила сигарету, мысленно перебирая все то, что могло лежать у меня в карманах. А лежала там уже моя пачка тех же сигарет, коробок спичек и ключи от дома. Что мне в таком случае ставить? Квартиру свою? Во дела! Грёбаный Степа, я уже представляла как обрушу на него словесный гнев, ведь если бы не вся эта ситуация с ним, то не сидела б я тут с зэком и не думала, что мне ставить в дураке. Прошуршав карманы, я вдруг обнаружила там монетку: «Господи, лишь бы не копейка…». К моему удивлению, я достала из кармана целых три рубля и положила их на стол, а Кащей лишь издевательски усмехнулся. — Это все? — Все! Резко ответила я, чтоб он не дай Бог не предложил мне поставить что-нибудь еще. Он молча посмотрел на меня и раздал каждому по картам, но больше никто не выложил на стол деньги. Оказалось, что я среди всех осталась самой нищей со своими жалкими тремя рублями! Видимо им то есть на что играть, а я рискую уйти отсюда без штанов. Козырь - крести, дураки на месте… Мной овладел какой-то легкий азарт и усилившееся чувство опьянения. Скорей всего я в этой игре не выиграю, а меня облапошат на три рубля. Ладно, три не сто, как нибудь перебьюсь без них, лишь бы не попросили меня выполнить какое-нибудь желание, а оно явно не будет для меня полезно или хоть как-то прилично. Один из его приятелей имел у себя на руках самый маленький козырь, поэтому ход начался с него. Он сидел в полосатой рубашке, черные и желтые полосы сменявшие друг друга, на голове была копна светло-русых волос, он деловито положил на стол семерку пик, которую легко отбил сидевший рядом с ним Дёма, кинув восьмерку, Кащей подкинул семерку бубнов, а я восьмерку той же масти. Сделали мы это одномоментно и тот вновь обрушил на меня свой взгляд, который с неохотой отвел в карты. Дёма отбился, подкидывать больше нечего и я мысленно убрала из колоды то, что уже лежало в первой бите. Какая жалость, что у меня на руках не было ни одного козыря, сижу тут со своими ничтожными картами и потому лишь тихо вздохнула. Да что ж за день то… Не выспалась, не поела, а сразу же испачкалась кровью и пошла пить водку с кем попало. Кащею бросили шестерку пик, а тот перевел на меня червовую. Чертовы сердечки... Стойте, карты есть! Я улыбнулась и деловито перекрыла шестерки своими восьмерками, а затем перевела довольный взгляд на Кащея. — Подмастил. Тот лишь весело хмыкнул и подложил мне еще одну шестерку, но уже бубновую. Из этой масти у меня только туз, что ж делать то… Ладно, будь что будет! — Не сильно торопишься, маленькая? Вдруг съязвил он в ухмылке, но я лишь отрицательно покачала головой, не отрывая взгляда от стола. Дёма, Кащей и я забрали карты, а мне к слову досталось последнее в колоде. Избавлюсь от малого на руках, скину червовую девятку. Старший подкинул карту следом за мной, что меня немного удивило, но тем веселее от этого ему было наблюдать за мной, тем его интерес все больше и больше завладевал им. Его дружок отбился и походил на Дёму бубновым вальтом, которого тот отбил. Кащей кладет на стол козырного вальта, который был легко перекрыт королем. Светловолосый мужчина скинул на стол оставшиеся у него три карты и вышел из игры. Бугай смог отбиться от королей тузами, что попали в масть, а бубновая дама ушла с десяткой крести. Он кинул на стол одного из последних вальтов, другой же находился в моих руках и потому я смело докинула его Кащею, а он опять ухмыльнулся, отбившись королем и девяткой… В его руках одна карта и я уже догадываюсь, что там может быть. Улыбаясь и хитро глядя на меня, он кладет передо мной крестового туза и я с позором забираю карту под его усмешку. Он перевел свой взгляд на Дёму, потому что был его ход и тот сходил на меня десяткой черви. Я отбила конечно, но осталась дурой, ненавижу проигрывать! Моя мысль резко улетела в последний мой бой, где я падаю и проигрываю. Этот шум болельщиков, свисток и момент как кружится голова, как все заглушается и как больше не остается сил подняться. — Да твою мать! Выкрикнула я, отбрасывая от себя свои мысли, оставшиеся в руке карты на стол и злясь на то, что сейчас произошло. Кащей внезапно посмотрел на меня: — Какая громкая! Весело произнес он и меня вернуло в реальность, которая тоже меня не радовала. Зачем он вообще затеял это все… Ладно, пусть развлекается. — Че, родная, ходить нечем? Подтрунивал он надо мной и моими картами со своей ухмылкой. «Козел!» мелькнуло в моей голове и в крови закипела злость. Вдруг в дверь постучали и она открылась, я резко обернулась в ее сторону, голову от этого действия вскружило, но тут я увидела, как старая дверь начала открываться. В комнатку заглянул какой-то мальчик, одетый в красную олимпийку с белыми полосками, хорошенький, темненький и короткостриженный. Кащей вдруг изменился в лице, недовольный тем, что эту идиллию прервали. Вдруг парень заговорил: — А Асю можно? Торопливо произнес тот, глядя на Кащея своими темными глазами. — Маратка, ты че не видишь, что мы заняты? Грубо и громко ответил Кащей со своей хрипотцой в голосе. — Да вижу, но там у Бурого повязка на ноге, надо бы посмотреть. Спокойно, но тревожно ответил Марат, который перевел взгляд на меня, а потом снова на Кащея, который оставался непреклонен и отпускать он меня явно не собирался. — Подождет, выйди и дверь закрой! Скомандовал тот прикрикнув и парень спешно закрыл за собой дверь, оставив мне разбитую надежду на то, что я смогу отсюда выбраться «Эх, Маратик, куда ж ты…». Я даже не успела задать свои вопросы по поводу самочувствия Бурого и Ералаша, но тут меня сбил с мысли Кащей, вновь посмотревший на меня, он изменился в лице и улыбнулся: — Я тяжело выдохнула, поглядела в карты с предательской мыслью, что у меня даже шанса не было выиграть в карты с блатными, изначально все пошло наперекосяк и я потеряла тем самым деньги. Я полезла в карман за своей пачкой сигарет, чтоб перекурить это дело и за мной опять начал следить Кащей, внимательно смотря за каждым моим действием, как я спешно хватаю сигарету, как дрожащими от злости руками достаю спички, как у меня не получается чиркнуть ею и получается это лишь с третьего раза, как я нервно тушу и бросаю спичку на стол, а потом глубоко втягиваю горький дым в легкие. Снова его смешок, который пробивает меня по самое не хочу и заставляет проклинать все на свете. Мужчина вновь берет бутылку и доливает остатки водки мне в стакан, где получилось уже чуть меньше половины, но все равно несправедливо большое количество. Полную посуду, он поставил передо мной. — Пей до дна, раз проиграла. С усмешкой добавил он, смотря как я вновь буду травить себя их пойлом. Судорожно схватив стакан, я затянулась и постаралась сдержать тошноту, которая подступила к горлу от предстоящего мерзкого вкуса. Пить было тяжело, пустой желудок капризничал, алкоголь в крови достиг предельной концентрации и эти полстакана были убийством, что вновь прожгли пищевод и зарезали живот. Я выдохнула дым, чуть кашлянула и с грохотом поставила пустой стакан на стол. Я вновь немного разлила на себя, потому что пить это до дна было уже невозможно и противно. Кащей же остался полностью доволен собой, его смешки поддерживали остальные, Дёма вновь полез в тумбу и достал еще одну бутылку, а при её виде мне аж поплохело. В голову ударило, меня все таки напоили и я не представляю, что со мной будет, если я встану с табуретки на которой сижу, но тут старший заговорил о том, о чем изначально шла речь: — Пацанам помогать будешь? — Чем?! Непонимающе спросила я, повысив голос, чувствуя как будучи пьяной теряю контроль. Мужчина в ответ лишь издевательски радовался, ох и как же ему это нравилось. Я вновь затянулась сигаретой, обволакивая легкие дымом и смолами. — Подлатать разумеется, а может и в целях воспитания в фанеру прописать! Только ты не в службу, а в дружбу. С усмешкой добавил он. — А мне с этого что? Грубо выпалила я, не обращая внимания на его поговорку. Он чуть изменился в лице: — Тебе? Посмотрим на твое поведение. С ноткой раздражённости на мой выпад, но некой игривости ответил мне Кащей. — Ладно. Выпалила я, чувствуя как голову закружило сильнее. Тут я увидела как Кащей открывает новую бутылку и разливает всем водки, но в этот передо мной стоял полный стакан и снова я видела этот хищный взгляд Кащея на себе. Я не выживу, я погибну после такой дозировки… — Ну все, уговор! Произнес он и протянул мне мой стакан на который я уже смотреть не могла, но думалось мне, что это был последний. Я вновь закурила и повторила уже в который раз все тот же ритуал, быстро проглатывая крепкий алкоголь, который хотел полезть назад. Как же противно, горько и тошно… Поставив пустой стакан на стол и докурив сигарету, я отправила бычок в пепельницу. — Все? Недовольно спросила я, косясь на главаря, то и дело прикрывая залитые глаза. — Все. Ответил Кащей, не отводя взгляда. — Я могу идти? Произнесла я, вставая с табуретки и чувствуя как меня покачивает в разные стороны. Да, пусть никто мне разрешения на это не давал, но пьяному и море по колено. Сейчас страх отступил, но мураши все равно то и дело пробегались по разгораченной коже. — Иди конечно. С ухмылкой и спокойным тоном произнес он, а я кивнула ему в ответ в знак благодарности за то, что это все закончилось. Как и предполагалось, но от резкого подъема о себе дал знать алкоголь, поэтому все закружилось и завертелось. По времени прошло наверное с минут двадцать, а я уже была готовая и это не мудрено, ведь если пересчитывать стаканы на стопки, то выходило… Ой, много выходило и лишь бы оно прямо сейчас не вышло все из меня им прямо на стол. Поворачиваясь к бандитам спиной и сделав шаг вперед, я запнулась о свою же табуретку, ударив о нее колено, но сохранила равновесие и не почувствовала боли. Кащей на это хмыкнул, радостный от того, что напоил девчонку. Вразвалочку я отправилась к долгожданному выходу, резко открывая белую дверь к свободе. Шатаясь и еле стоя на ногах, я захлопнула дверь за собой и оказалась в центре внимания пацанов, что собрались возле тренажеров. Некоторые из них присвистнули на мое состояние в котором я очутилась перед ними, кто-то посмеялся, а кому-то и вовсе не было до этого дела. Тут я заметила изменение и либо у меня в глазах двоилось, либо их стало больше, но сейчас меня это мало волновало, ибо нужно было закончить свою работу с Бурым и Ералашем. Как же всё кружится, я не могу, как же вскружил мне голову этот чёртов Кащей! Ну почему нельзя не по людски, а по человечески? Из глубины качалки ко мне зашагал уже знакомый Турбо в синем спортивном костюме и тот мальчик Марат, который оперативно подхватил меня под руки, пока я начала медленно заваливаться в сторону. Я закинула свою руку ему за шею, а второй начала обильно жестикулировать, словно пытаясь донести то, что не являлось правдой: — Все в поряде! С усмешкой и заплетающимся языком сказала я Турбо, который оглядывал меня возмущенным взглядом. Внезапно стало весело, хорошо и страх отступил, но я до сих пор злилась на свой проигрыш в картах и в таком состоянии мне хотелось вернуться, предложить переиграть и в случае чего - раздать всем, по русски говоря, пиздюлей. А что, я не человек чтоли?! Посмеялись и отпустили? Да не тут то было! Я между прочим ношу гордое звание кандидата в мастера спорта, вот так то, а чем эти могут похвастаться? Тем, что на нарах торчали? И это все достижение? А у меня медали золотые были, гордость моя, заработанные в буквальном смысле кровью, потом и тяжким трудом. Мою внутреннюю демагогию прервал вмешавшийся Турбо, который недовольно ответил мне: — Нихрена не в поряде! Ты зачем с Кащеем бухала? — Заставили! Улыбаясь ответила ему я чуть прикрикнув, хотя если так подумать, то пила же я сама и насильно в меня ее никто не вливал, но однако же выбора у меня не было. Все таки я справилась на ура, держалась более чем достойно. Ася Токарева не пальцем деланная, поняли, да?! — Я так и понял. Раздраженно буркнул Турбо и посмотрел на диван, где сидел Стёпа. Точно! Степан, которому я сделала тугую повязку, дабы остановить кровь. Бедный, сидел и все это время ждал, мне аж сердце защемило от того, что все так вышло. — И че теперь делать?! Вдруг произнес Марат, который все еще пытался удержать меня. — Ща решим! Ответила я и вырвалась из поддержки Марата, который стоял все это время раздосадованный. К слову, я не видела его здесь до этого, а он уже знает мое имя. Вот какой знаменитостью стала! Глаза слипались и все чего мне хотелось, так это завалиться куда-нибудь и уснуть до следующего дня. Я шатаясь и наворачивая круги почета, отправилась к дивану под взгляды остальных пацанов, которые то и дело обращали на меня внимание, хоть и были отвлечены своими разговорами и делами. Лишь бы не запнуться об свою же ногу, лишь бы не опозориться перед всеми. Подойдя к дивану, я заметила, что Ералаша там уже не было, поэтому завалилась рядом с Бурым, поворачиваясь к нему и кидая взгляд на его ногу. — Ась… может не надо? Пусть пока так останется. Тихо ответил он, чуть севшим голосом, словно недавно проснулся. — Как это не надо? Кровоток перекроем и ногу отрезать придется, я че твоей маме скажу, Стёп?! Громко озвучила я свою речь и положила ему руку на плечо, окидывая пьянющим взглядом. Марат же хихикнул себе под нос, глядя на всю эту картину и «врача» в лице меня. Турбо же злобно на него посмотрел, ведь не видел в том абсолютно ничего смешного и перевел уже отчаянный взгляд на нас. Я зажмурила глаза и постаралась выровнять дыхание, чтоб немного прийти в себя, но это мало как помогло. Открыв глаза, я убрала руку с плеча Бурого и посмотрела на его ногу, но не могла четко сфокусировать свой взгляд и впервые за долгое время меня сковал стыд. Ну вот как мне ему помочь в таком состоянии, если мне самой сейчас помощь нужна? Меня сковал стыд и за мысли, которые пробежались в моей голове, вот эта напущенная гордость и дерзость. «Возьми себя в руки!». Я встала с дивана, хоть и пошатнулась, посмотрела на Турбо и сказала: — Водка далеко? — А тебе не хватит ли? Раздраженно ответил тот, словно я прошу эту водку ради выпивки. — Да мне руки обработать! Неси, не ёрничай! Турбо перевел взгляд на Марата, чтоб мое поручение выполнил именно он. Тот дернулся со своего места и побежал в конец зала, где была тумбочка на которой стояла та самая бутылка. Я же пошатываясь присела на корточки и не с первой же попытки, но освободила ногу Стёпки от давящей повязки, которая благо не была передержана. Убрав полотенце, я осмотрела его и увидела, что крови на нем было мало и та уже подсохшая, а это значило, что самое страшное позади. Марат уже стоял рядом с местным «антисептиком» и ждал указаний, я же засучила рукава и пошатываясь развернулась к нему со словами: - Лей. Тот послушно открутил крышку и начал поливать мне руки, которые я старалась тщательно обработать. Держа их в воздухе, я приказала Марату снова открыть аптечку, чтоб не прикасаться лишний раз к грязным поверхностям. Взяв ту же вату и оторвав от нее нужное мне количество, я попросила вылить на нее немного водки. Запах спирта одурманил меня, я почувствовала отвращение и тошноту, которую благо смогла побороть путем того, что глубоко вдохнула и выдохнула подальше от нее. Сейчас главное действовать аккуратно, нельзя чтоб на открытую рану попадал спирт, но протереть кровь и грязь вокруг было необходимо, поэтому я принялась внимательно и точечно проходиться по поверхности припухшей кожи. Наконец я могла увидеть рану с внутренней части бедра и поняла, что я тут бессильна, потому что дальше тут только дело хирурга, рану необходимо было промыть и зашить, а здесь такой возможности не было. Посмотрев в аптечку, я увидела там один единственный бутылек хлоргексидина и это единственное, что я могла в данный момент предложить своему другу, чтоб аккуратно обработать края раны. Убрав грязную ватку в сторону, я попросила Марата снова подлить мне водки на руки, что тот послушно и сделал, любопытствующее поглядывая на ногу Стёпы. — Можешь взять вот этот бутылек и вылить мне немного на вату. Я пальцем указала на раствор и тот произнес лишь короткое «угу». Взяв снова небольшое количество ваты, я поднесла ее под бутылек и промочила ее, чувствуя как руки ходят ходуном от опьянения. Снова смотря на поле работы, я приблизилась и легко провела по краям, хотя мысленно уже успела обозвать себя несколько раз идиоткой. Толку от моих действий сейчас было мало, ибо рана скорей всего уже была инфицирована и все это дело нужно как можно скорей отправлять в больницу. Бурый корчился от боли, но держался молодцом, терпеть мои пытки ему осталось еще немного. Взяв в аптечке бинт, я приготовилась мотать ему ногу: — Приподними ка. Он послушно оторвал дрожащую ногу от дивана и позволил мне совершить свои манипуляции. Зафиксировав плотно бинт, я с облегчением выдохнула, вставая с корточек, чувствуя как лечу назад, но все же удерживаюсь благодаря уверенному шагу назад. Садясь диван рядом, я вновь погрузилась в свое пьянство, видя вертолеты и ощущая от них тошноту. — Спасибо… Вдруг тихо произнес Стёпа, а я в ответ лишь хмыкнула. — К врачу пойдешь сегодня же, а иначе ногу оттяпают точно. Его такой ответ не воодушевил, но он все же послушно кивнул и принялся наконец натягивать свою штанину. — В больнице скажешь, что зацепился об какую-нибудь корягу или типо того. Равнодушно продолжила я, не донимая его своими вопросами. Я помню, что перед моим уходом они говорили, что их кто-то ждет и либо же это был кто-то из другой группировки, либо один из этой. Суть была одна и заключалась она в том, что он от кого-то знатно получил. Мне до сих пор было неизвестно как у них тут все устроено, ведь младшие явно не занимались какой-то самодеятельностью и не спорили с тем же самым Турбо, если он им что-то говорил. Странно это все, непонятно и далеко, как и мой здравый смысл. Как же неприятно все вокруг кружилось и как же дурно я себя чувствовала. Этого дня по количеству пережитых эмоций мне хватит до следующего года! Дышать было тяжело, выдыхаемый воздух был горяч и плотно набит спиртом, а вдыхаемого было недостаточно, хотелось вновь оказаться на уличной прохладе, чтоб хоть немного освежить голову. Я шатаясь поднялась с дивана, опираясь рукой об его подлокотник и не оборачиваясь к остальным, оставила это пьяное и протяжное: — Все, пацаны, расход… Кривым шагом я побрела к выходу, услышав как Турбо что-то сказал Марату и тот бросив краткое «угу», подбежал ко мне. — Я провожу. Довольно и радостно произнес он, опережая меня, чтоб открыть железную дверь впереди. Дождь перестал моросить, прохлада и долгожданная свежесть окутала мои легкие, но в носу все равно было горячо. Внезапно заговорил Марат: — Ну ты конечно даешь. Усмехнулся он, следя за тем, как я стараюсь сориентироваться во дворах и найти путь к дому. — А чего так? Я вопросительно посмотрела на мальчика, который веселился со всего этого. — Только пришла, а уже со старшими накатила. — Не напоминай… Маратик посмеялся, его явно забавляла эта ситуация. Я же наконец смогла чуть прийти в себя, хоть меня и резко начало морозить, но проклятая тошнота так и не отступала. Пока мы шли, Марат начал рассказывать мне про себя, про свою школу, что-то говорил про своего старшего брата, который сейчас служил в Афганистане и прозвучало что-то про разведроту. Мне было интересно его слушать, он хоть и пытался проявить впечатление, но все же говорил довольно грамотно. Мы с ним были почти одного роста, поэтому у меня на мгновение появилось приятное воспоминание того, как я когда-то училась в восьмом классе, как шла вот так с подругой и мы болтали обо всем на свете. Мне хотелось поддержать разговор, но силы уходили на то, чтоб справиться с тошнотой и перебирать ногами, хотя я то и дело запиналась, а Маратик каждый раз был готов подхватить меня, чтоб я не начала целовать асфальт. — Так а что тебе Кащей сказал? Вдруг вспомнил парнишка с озадаченным лицом. — Херню мне какую-то предложил. Недовольно ответила я на что Марат снова ухмыльнулся. — А поподробнее? — Сказал, чтоб я вам в таких ситуациях помогала или пинков давала. — Да вроде и сами неплохо справляемся. — Ну вот и пошел он к ебени матери! Выругалась я с некой злобой за то, что тот заставил меня чувствовать себя в их компании зажатым в угол зверем. — Ты бы так не говорила, а то... — А то что? — На улице за такое можно и просто в фанеру получить, а Кащей по арестантским понятиям живет, мало ли. Просьбу его выполни, но держись подальше, как и мы. Из слов Марата я поняла, что он действительно тут всех в страхе держит, но мне это было тяжело понять. Их много, а он один и неужели никто не может дать ему отпор? Мы подошли к моему дому, Маратик с точностью выполнил поручение Турбо, который видимо сказал ему точный адрес на тот случай, если я вдруг потеряюсь в пространстве серых панелек. Я посмотрела на нового знакомого, который тоже посмотрел на меня оценивающим взглядом, будто пытаясь удостовериться в том, что я сумею доползти до своей квартиры самостоятельно. — Ты давай там, поправляйся. Сказал он мне и видимо со стороны было видно, что сейчас я мечтаю только о кровати. Я улыбнулась и кивнула головой в знак согласия. Хороший он парень, добрый. Да и с виду прилично одет, не скажешь, что на улицу его потянуло от плохой жизни. Так в чем же дело тогда? Мне отчаянно захотелось понять этот феномен. — Покеда тогда! Сказал мне Марат протягивая руку, а я с радостью подала свою ему в ответ. — Бурый сегодня в больнице должен быть! — Мы проконтролируем. Попрощавшись, он уже быстрым шагом поспешил назад к пацанам, а я же вновь выдохнула, прибывая в ненависти к своему состоянию. Помогать пацанам… Хрен с ними, заодно отточу навыки в перевязках. Лишь бы больше не видеть Кащея и его друзей. Пройдя пару метров до своего подъезда, я широко распахнула дверь и зашла внутрь, быстро поднимаясь по лестнице вверх, ноги сами несли меня домой, но я то и дело спотыкалась. Первый, второй, третий… С внезапным грохотом я лечу на бетонный пол, ударяясь подбородком об него. Все таки споткнулась между третьим и четверым. — Твою мать! Провыла я, корчась от боли, чувствуя как проехалась не только подбородком, но и как ударилась всем телом. Привстав на колени и опираясь на свои руки, я постаралась встать и оперлась об перила, шагая на этот раз уже медленнее, внимательно разглядывая каждую ступень лестницы, что расплывалась в моих глазах. Поднявшись с горем по полам на четвертый этаж, имея «боевое» ранение, я полезла в карман за ключами и облокотившись плечом на дверь, вставила ключ в замок и прокрутила два раза. Дом! Еще никогда я так не радовалась тому, что оказалась наконец дома. Захлопнув за собой дверь и провернув замок, я скатилась на пол, трогая рукой подбородок, который ныл от боли. Черт с ним, надо разуться! Я лениво потянулась к шнуркам своими обмякшими руками, которые не хотели слушаться и наконец-то освободила себя от обуви. Точно, ремень мой остался в качалке, как же ж так. Но я вовсе не хотела туда возвращаться за потерянной вещью из-за некоторых личностей, что там обитали и тем более сейчас. Да и плевать на этот ремень, джинсы же не спали с меня, верно? Расстегнув молнию на олимпийке, я небрежно начала снимать ее с себя, как вдруг почувствовала, что больше не могу сдерживаться… Скинув ее на пол и резко соскочив с места, я успела лишь включить свет в туалет и упав перед ним на колени, мои глаза блеснули слезами. Самое противное на свете чувство, когда из тебя выходит содержимое желудка, вызывая спазмы чуть ли не во всем теле. В горле неприятно першило, но я счастлива от того, что мне хоть немного полегчало. Лишний алкоголь вышел, меня чуть отпустило и голову перестало так сильно кружить, однако я все равно заваливалась от слабости и опьянения. Нажав на слив, я аккуратно встала, оперевшись спиной о стену, оттолкнулась и побрела в ванну, чтоб умыться. Кровать… я снова в ней! Пусть этот кошмар закончится, я буду рада проспать целые сутки. На полу лежали разбросанные вещи в которых я была, стоял тазик и стул на котором находился кувшин с водой и полупустой блистер с активированным углем. Вертолеты… Кровь, карты, жаргон и водка. Это начиналось так, а теперь пришла пора закрыть глаза и провалиться в сон.