Глава III: ОРВИ

24 сентября 1987 год. Недавно в Москве отмечался крупный праздник, посвященный возрасту этого города, восемьсот сорок лет! Ура, товарищи, ура! В Киеве же играл клуб «Динамо» против «Спартак», что стало в дальнейшем причиной драки. В дальнейшем это превратится в целый феномен футбольных фанатов, которые устраивали масштабные потасовки между собой. Казалось бы все шло своим чередом, но назвать нынешнюю обстановку хорошей - язык не повернется. Еще лет тридцать назад люди думали, что к этому году мы будем близки к коммунизму или вовсе его построим, но однако же этим планам не суждено было сбыться. В будущем эту страну продадут за джинсы с жвачкой, попомните эти слова… С того злополучного дня прошла ровно неделя, город осыпало золотыми листьями, но они быстро смешались с грязью из-за дождей. Пришло и похолодание, сегодня по приемнику передали первый минус за эту осень. Два раза видела на улице хромающего Стёпу, который ходил на перевязки в больницу, а на вопросы о самочувствии тот отвечал коротко - «Всё хорошо!»натягивая при этом улыбку. Он не забыл спросить меня насчет моей ссадины на подбородке, а я же отмахнулась тем, что получила ее на тренировке. Более меня никто не дергал, я занималась своими обычными делами и стала забывать о том, что пообещала кому-то там свою помощь.  Шесть утра, ранний подъем на то, чтоб собраться и доковылять до секции. Я бы могла доехать и на автобусе, но почему-то мне больше нравилось ходить пешком, я успевала за это время взбодриться и раскачаться. Поскольку я нигде сейчас не училась и не работала, то свободное время забивала тренировками, находясь в зале с утра до позднего вечера. Это помогало избегать ненужные переживания, вымещая силы на что-то более созидательное. Сегодня я пожалуй накину на себя что потеплей, потому что вечером будет еще холодней, а мерзнуть мне как-то не хочется. Поставив чайник на плиту, я села за стол на маленькой кухне, где уже стояла тарелка с манкой и почему-то мои мысли ушли совсем не туда, куда мне хотелось. Почему-то я то и дело вспоминала тот день, он застрял в моей памяти, но при этом не отличался чем-то примечательным и запоминающимся. Отправив очередную ложку в рот, я почувствовала как в животе что-то неприятно сводит. А может и не сводит, но что-то явно не так! Из-за этого аппетит куда-то стремительно улетучился, а энергии при этом хоть отбавляй. Почему-то я заранее готовилась к чему-то плохому, было предчувствие беды и хотелось куда-то бежать, но я оставалась на своем месте. Это было что-то спрятанное в закромах подсознания, что-то оттуда кричало мне и подавало сигналы об опасности. В попытках проанализировать свои чувства, я не пришла ни к чему, меня не волновало ничто и никто, а ситуацию с попавшим в группировку другом отпустила. Свист закипевшего чайника меня оглушил и вытянул из этого мимолетного отупления, я схватила со спинки стула полотенце, спешно подобралась к плите и переставила чайник на другую конфорку и прокрутила выключатель. «Надо бы найти репетитора…» промелькнула в моей голове мысль, что вызвала во мне тревогу. Времени вроде еще вагон и маленькая тележка, но знания мои хромали, а без тщательной подготовки придется напрочь забыть о поступлении. Репетиторы в СССР приравнивались к чему-то нелегальному, поскольку напоминало спекуляцию и если таковые товарищи и были, то либо брали слишком много, либо не брали ничего. По итогу голодные времена всех сравняли и теперь цены стали более гуманными и доступными. Налив в кружку чай из заварника, я подлила туда кипяток из чайника и отправилась обратно за стол. К слову, чая в пакетиках у нас тоже еще не было, а ведь как удобно придумали! Берешь пакетик и завариваешь быстренько, но для наших людей это что-то из разряда фантастики и наверное подобное могли позволить себе только те, кто ездил заграницу и привозил их себе оттуда. Интересно, а в валютной березке продают такое? Там наверное можно найти все…  Покончив со своим завтраком, я сразу же помыла за собой посуду, используя старую добрую соду. Хозяйственное мыло сюда не подходило, поскольку посуда впитывала в себя его запах, а вот сода прекрасно с этим справлялась, та же щелочь, но без запаха. Таков вот быт советского человека, скромный и простой, порой причиняющий неудобство, но это пустяки. Цветы на подоконнике требовали полива, я взяла подготовленную для этого леечку с водой и прошлась по зеленым друзьям, дабы те выросли еще больше. Комнатные растения моя слабость, что придавала уют не только квартире, но и моей душе, а какая в них польза, загляденье! Раньше эта квартира принадлежала моей покойной тёте Гали, она меня очень любила… Своих детей у нее не было, не получалось, поэтому племянница была для нее отрадой и я часто заходила к ней в гости, она мне была как вторая мама. К сожалению два года назад её забрала онкология, умирала тетя Галя долго и страшно. После совершеннолетия я перебралась сюда, но иногда мне становится тяжело и тоскливо от того, что стены эти стали без нее пусты. Конечно, хорошо жить на своей жилплощади, которая досталась тебе за так, но мне нужен был этот родной и дорогой человек, а не её метры в хрущевке… Накинув поверх водолазки свою любимую спортивку, зашнуровалась и посмотрела в зеркало, но тут же чуть закатила глаза от увиденной картины. Заживающая ранка напомнила мне о причине её появления, что до сих пор меня злило. Почему я так зацепилась за это - сама не знаю, но нутро отравляло то, что я не смогла как-то отстоять себя. Застегнув молнию, я взяла уже приготовленную сумку с инвентарем и покинула стены дома.  На улице был легкий туман, темнеть с каждым днем стало все раньше и раньше, поэтому до сих пор стояла синева уходящей ночи. Следуя по знакомым улицам и маршруту, я неспешно шла по дороге выводящей из спального района к главным улицам. Мимо проехал автобус с заводскими рабочими, неприятно отдало холодом со стороны дороги. При выходе можно было заметить облачка пара, уходящего из тела тепла, что растворялись в воздухе. Как же я люблю свою Казань и я не постесняюсь называть её своей! Город, что приносил мне много радости и оставлял в душе теплые воспоминания, большой и красивый. Сердце обливалось кровью от осознания того, что с ней происходит сейчас и самое страшное в этом то, что повлиять на это никак нельзя. Люди стали другими и оставалось лишь мимикрировать под окружение, чтоб сойти за «свою». В последнее время часто задумываюсь о том, что нужно найти работу, но все возможные варианты не обнадеживали, денег платят мало, а график несовместим с жизнью. Ноги привели в знакомое уже мне место, я зашла и с радостью вдохнула в легкие теплый воздух, окутавший меня будто в мягкое одеяло.  — Доброе утро, Асюш! Ты сегодня рано, самая первая пришла. Прозвучал мелодичный голос местной технички, которая заканчивала мытье полов.  — Да? Удивленно ответила я, отворачивая голову в сторону настенных часов, которые показывали мне только семь пятнадцать. Как-то я поторопилась со своим выходом, а потому придется ждать. — Шура Николаевна, а можно я ключи от раздевалки возьму? Все равно никого нет, я пока переоденусь. — Ты только назад их принеси. Ответила мне женщина средних лет, что продолжила заниматься своими делами. Я же подошла к столику за которым было место сторожа, обошла его и взяла с крючка нужный мне ключ. Поспешив в женскую раздевалку, я спустила с плеча сумку и зашла внутрь, включая свет. Небольшое помещение, отмеченные номерами шкафчики и скамейки на которых было удобно переобуваться. Подойдя к своему, я неспешно снимала свою одежду, аккуратно складывая на полочку. Конец месяца… пусть до дня рождения еще далековато, но я уже начала задумываться о своем небольшом юбилее. Двадцать лет исполняется не каждый год, а потому стоит отметить эту дату достойно и я с нетерпением ждала восемнадцатого октября. Закончив со своими делами и оказавшись в спортивных штанах и футболке, я последовала к скамейке, чтоб переобуться. Интересно, а как там дела у Стёпы? Нет, интересовала меня не его нога, а скорее его дела. Он поменялся, стал говорить иначе, мыслить и вести себя, словно уже не тот славный мальчик. Разумеется, веселье и озорство его не покинули, но что-то было не так, что-то отравляющее попало в его кровь. Опять! Я снова чувствую панику, снова желание куда-то бежать. Вот как описать это и с чем это может быть связано? От подступившей тревоги заколотило сердце и в голову вновь врезался тот страх, который я испытала перед Кащеем… Похоже, что все это как-то переплеталось между собой. Нужно отвлечься, может в кино сходить? Вроде ничего интересного там сейчас не показывают, хотя недавно вышел новый фильм «Асса», но в широком прокате его еще не было и видимо ждать придется долго. Пока я об этом размышляла, то уже оказалась переобутой. Взяв перчатки, я выключила свет и закрыла за собой дверь, чтоб вернуть ключи на место и подождать начала занятий. Нужно подумать о насущной проблеме, что касалась поиска репетитора по химии, а для этого стоит поспрашивать друзей и знакомых. Входная дверь открылась и с громким смехом зашли две девчонки, что видимо бурно обсуждали до этого. — Ася!  Вскрикнула одна из них. Это была моя подружка Рената, которую я ласково называла Риночка. Я вскочила с места и побежала к ней, крепко обнимая в ответ. — Ну наконец-то!  Произнесла я с поднявшимся настроением и улыбкой, отстраняясь от объятий.  — Две недели больничного, я чуть с ума не сошла! Весело ответила мне Рената, которая совсем недавно подхватила какую-то заразу и провалялась дома с соплями и температурой. Дружили мы с ней со школы, она занималась здесь же, но спортивной гимнастикой. Порой меня удивляло то, что спортсмен может делать со своим телом и когда я приходила болеть за Ренату на соревнованиях, я каждый раз с замиранием сердца смотрела на элементы, что выполняются на брусьях или перекладине. В отличии от меня, она успевала совмещать все это дело с учебой и поступила на экономиста. С математикой у нее всегда было лучше всех, а я то и дело списывала у нее на контрольных. — Сейчас то хорошо себя чувствуешь?  — Разумеется! Ой, а что у тебя на подбородке? Получила чтоли от кого? Весело дополнила подружка, а я на это поджала губы. — Что-то вроде того. Весело ответила я и перевела взгляд на вторую девчонку, но её я тут раньше не видела, она стояла зажатой и стеснительной.  — Ой, знакомься, это Яна! Затороторила Рина, представляя мне свою спутницу.  — Привет. С улыбкой произнесла Яна чуть стесняясь. — Сәлам!  Весело ответила я, чтоб как-то разгрузить обстановку своим дружелюбием. Яна оживилась и расслабилась, но все равно зажималась. — Я тоже гимнастка, приехала недавно из Саратова, пока не могу привыкнуть… — Ну, надеюсь, что Казань тебе понравится. Главное по вечерам не ходи поздно, а то гопоты много собирается. — В Саратове не лучше… Чуть грустно ответила та. Видимо не только наш город отличился, но и остальное Поволжье. Внезапно Рената засуетилась и полезла в свою сумку, копошась в ней будто котенок, который искал загнанный под диван карандаш.  — Я чуть не забыла!  Тут она достала оттуда кассету, которую я у нее попросила перед её больничным. — Ренаточка!! Радостно вскрикнула я, когда она протянула кассету мне в руки. Это был новый альбом группы «Кино», который вышел еще в прошлом году. Магнитофон дома заскучал без дела, а у Ренатки папа часто в Москву ездит и потому я попросила любимую подругу меня выручить. — Жду приглашения на квартирник, Асенька. Ой, Яна, хочешь как-нибудь собраться и гитарку послушать? — Да ну брось, ладно перед вами позориться, а тут… Чуть стыдливо ответила я. Мое умение петь и играть на гитаре было весьма паршивым, но иногда мы собирались компанией и устраивали такой небольшой праздник, вместе пели песни и пили пиво, хотя иногда везло на портвейн. Яна смущенно заулыбалась и ответила: — С радостью… — Вот и договорились! Ася, ждем новых песен! Радостно затороторила Рената и перевела взгляд на настенные часы. — Ой, все, а то опоздаем! Давай, словимся после тренировки! — Ага! Ответила я ей и девчонки побежали в сторону раздевалок. Народ уже начал подходить, суетиться и в помещении стало шумно, убрав свои кудри в хвост, я поспешила в зал с остальными. — Плохо, Ася, плохо!  Прозвучал громкий голос тренера, вернувший меня в реальность. Груша отлетела от моих ударов с громким звоном цепи, что был приглушен остальными людьми в зале. — Ну, что случилось? Ты вот так собралась на сборы ехать?  Нотки недовольства раздосадовали меня, вызвав в животе неприятную тревогу и раздражение на саму себя. — Я стараюсь. Виновато процедив сквозь зубы, я подошла к Аслану Дамировичу, одергивая руки вниз, чтоб снять спазм в мышцах. — Плохо стараешься! Что у тебя в голове? Все свои мысли оставь вне зала, а здесь нужно работать.  Я лишь закивала головой в такт его громким словам, ощущая как внутри меня что-то прожигает насквозь. Раньше такого не было, я выкладывалась на полную, а теперь в моей голове застряло не пойми что. Все время перед глазами было то утро, которое почему-то не вылезало из памяти, сводило с ума и нагоняло какую-то непонятную тоску.  — В облаках летаем?  — Нет! Нормально все… — Мысли о мальчиках оставляем снаружи. Я закатила глаза от этого заявления и развернулась обратно к груше, вставая в стойку. Какие еще мальчики?! Злило, очень злило, потому теперь мои удары летели один за другим, более четкие и уверенные.  — Можешь же когда хочешь. Уже довольно ответил мне тренер, вызывая своими словами лишь больше раздражения. Это было хорошей тактикой, драконить спортсмена, выводить его на эмоции, которые помогали выпустить из себя все то, что ты бы не смог в спокойствии. Эта тема меня действительно напрягала, потому что она звучала буквально из каждых щелей, а если мне звонила мама, то без расспросов о женихах не обходилось. Не было у меня никого, да никто и не нравился… Но почему-то в голове с этой мыслью всплыл образ человека, что был мне не совсем приятен, да и видела лишь раз, «Твою мать!». Удар, следом еще один, сила которого отдавалась мне напряжением в руках, мышцы стало сводить. Нет, такого быть не может, я пыталась всячески отогнать мысли от себя, вымещая все это в свои движения, но от них не получалось скрыться. Ресницы, глаза, кудри, голос. Что это такое?! Какая глупость и беспечность. Я била все сильнее, картинки в голове заставляли это делать, но тут меня оглушил звук свистка и довольный голос тренера, что заставил тут же остановиться. — Молодец! Можешь же, когда хочешь! Я нахмуренно взглянула на него, стараясь отдышаться.  — Можешь вставать в пару к Тирских. Скомандовал тренер и я пошагала в сторону своей соперницы. Эльвира Тирских… она была сильным соперником, куда более опытнее меня, возможно даже злее. Для меня спорт был отдушиной, единственным способом забыться, хотя в последнее время стал чем-то нагнетающим и судя по всему, то перестал изгонять из моей головы навязчивые мысли. Я не грезила об олимпиадах, хотя мне и предрекали хорошее будущее, но это не было моей целью жизни. Встав перед соперницей, я достала из кармана штанов капу, которая незамедлительно отправилась в рот для защиты зубов, которые до этого я стиснула от предстоящего боя и неприятных чувств от него. Встав в стойку, я недовольно фыркнула и приготовилась к тому, что сейчас на меня может полететь град сокращающих ударов. Свисток тренера и в меня с замахом летит прямой удар, я успешно уворачиваюсь и ловлю момент для своего. Вспышка… я снова здесь, снова теряю сознание, чувствуется тошнота, запах крови и пульсирующая боль в висках. Оценивая ситуацию, я совершаю удар согнутой рукой, который Эльвира заблокировала и ответила мне ударом снизу. Я успела отскочить, но в меня вновь летит удар правой руки, который попадает мне в нижнюю челюсть. Искры из глаз не полетели, но меня это выбило из колеи, я была готова к остальным ударам, но тут прозвучал свисток. — Токарева! Ты ворон считаешь? Подойди сюда. Выдохнув и чуть поморщившись от пульсирующей боли, я подошла к концу ринга в сторону тренера. Тот сделал пару шагов ко мне навстречу и как-то неодобрительно покрутил головой из стороны в сторону. Он насупился, но в глазах его читалась какая-то жалость, словно он увидел, что сейчас я не в самом хорошем расположении духа.  — У тебя ничего не случилось? Тихо произнес тот, обращаясь ко мне так, чтоб слышала лишь я, а мне оставалось лишь покачать головой в знак отрицания. У меня ничего не случилось, я жила как жила, но что-то терзало душу. Сомнения, страхи, переживания и какое-то одиночество. Раньше все было иначе, а теперь я все чаще остаюсь одна, ощущая себя лишним звеном в скованных одной цепью. Возможно во мне говорит усталость от повторяющихся событий, день за днем, а все одно и тоже. Но и не делать чего-то я тоже не могу, а иначе быстро впадаю в тоску. Я вытащила капу и укутала её в платочек из кармана, чтоб мне было удобнее говорить.  — Если что-то стряслось, то ты подходи, не надо молчать. Продолжал тихо свою поддержку Аслан Дамирович. — Нет, все правда хорошо. Я, кажется, приболела немного… Сказала сначала правду я, а затем так бессовестно соврала о болезни. — Болезнь то поди с мальчиком связана? Произнес тот с хитрой ухмылкой, глядя мне в глаза. Мальчики, мальчики, а если речь не о мальчике?… — С дождливой погодой. — Давай так, я тебе дам два выходных, оклемаешься и приходи. От тебя на тренировках пользы как от козла молока, а потому прямо сейчас собирайся и иди! Я воодушевилась от такого предложения, ибо не каждый день сталкиваешься с такой милостью. — Ой, ой! Глазки как забегали! Смотри у меня, Ася! Соревнования продуешь, я с тебя потом вдвойне спрошу. — Хорошо, спасибо. На моих губах появилась легкая ухмылка, я юркнула с ринга вниз и побежала в сторону выхода из зала, провожая взглядом тренера, а потом и всех остальных.  Домой я шла с приподнятым настроением, наверное, мне действительно стоит немного отдохнуть и привести мысли в порядок. По ощущениям я как будто действительно простудилась, что-то клокотало в груди и бросало порой в жар, но иных признаков я не замечала. Ни насморка, ни пресловутого кашля, ничего! Небо заволокли тучи, все было серым и безжизненным. Так выглядел сентябрь, уносящий с собой последние краски лета. Этим летом мы часто собирались с друзьями, побегали даже от милиционеров, которые заприметили нас за маленьким хулиганством. Мне не хватало этого ребячества, хотелось какого-то неоправданного риска и веселья, но сейчас все разбрелись по институтам и техникумам, а я… Почему я постоянно чувствую себя так, словно что-то упускаю? А что было бы, если б я поступила? Учишься, учишься, а потом работаешь за гроши и побираешься. Впрочем, как и все. Это же нормально? Это же перестройка… Почему в республике свободного труда так обесценился сам труд? Где мы свернули не туда? Пока я шла и думала об этом, я не заметила как подошла к тому подвальчику в котором находилась качалка. «А вхожа ли я туда?» Ноги меня сами привели сюда, я свернула раньше своего двора и оказалась здесь. Кажется я стала похожа на Степу… А вдруг он тоже здесь? Зайду под эгидой того, что захотела проведать его, поинтересоваться здоровьем и как проходит заживление. А что если его тут нет, то что я скажу? Ай, была не была! Я подошла вплотную к железной двери и замерла, ожидая дергать ли ручку или нет, но вдруг сзади послышался знакомый голос. — Ася, привет! Я вздрогнула и обернулась на зов уже знакомого мне мальчика, что сразу заставило меня выдохнуть с облегчением. — Здравствуй, Маратик! С улыбкой ответила я. — А ты чего здесь? — Да я хотела узнать по поводу нашего раненного, кстати, как он? — До свадьбы заживет все!  С усмешкой добавил Марат и спустился к входу, где стояла я меж двумя мирами. — Так ты зайдешь? Как бы с долей надежды спросил он. — Я за этим и пришла!  И дернула дверь на себя, подталкивая её в сторону, чтоб Марат зашел следом.  Здесь все было как и прежде, звуки, запахи и те же лица. Я их совсем не знала, но появилось желание изменить это. Такие резкие перемены в моем восприятии и отношении были для меня не совсем типичны, но мне хотелось их как-то понять чтоли. Ведь что есть абсолютное зло? Те, кто не идет за партией от которой одно слово осталось? Они же тут сами либо ровесники мои, либо младше. Судя по тому же Марату, который счастливый со всеми здоровался за моей спиной, то не все они тут такие отпетые. — Кащей где? Спросил Марат у одного парня, а меня как током ударило прямо в грудь. Это был не страх, а что-то другое. — Без понятия. Ответил бритый парень, ростом повыше нас с Маратом. Даже не знаю, я обрадовалась этому или нет? — А это кто с тобой? У парня был приятный и спокойный голос, но однако он с недоверием поглядел на меня. Я же уже привыкла к этим взглядам, поняла от чего они так смотрят. — Ася, приятно познакомиться! Протараторила я, опережая Марата, который уж было хотел меня представить. Мне больше нравилось самой это делать, словно так я сразу заявляю о себе. — Зима. Коротко ответил тот, но уже с улыбкой. Тут я вспомнила где могла слышать о нем, он же тот самый, что тогда ждал Ералаша, Бурого и… Я забыла. После пьянки все смешалось и я не помнила еще одного мальчика, который тогда был с ними. — Так это с тобой Степан был? Я спросила об этом без тени какой-то неприязни, мне действительно стало интересно. Он был точно старше их и при этом ни одной царапины, словно подставил их. — С кинопленкой не поделили, не заморачивайся. «Кинопленка»? Речь не идет о фильмах, однозначно. Как ни крути, но открывать кружок юных талантов в области режиссуры не было ни денег, ни интереса. Так что скорей всего речь шла о другой группировке. К слову парень картавил, что заставило меня вспомнить как со мной в детстве воевали родители за эту злосчастную букву «Р». Они тогда выиграли! В честной битве со мной и логопедом, но эта буква была успешно взята. — Так вы, ребята, асфальт делите? — Можно и так сказать. Это же наш район. «Наш район»… И что это значит? Да, мы все живем здесь, выросли, родители многих всю жизнь через одну проходную работали. Так что здесь делить? — Земля же общая. С улыбкой ответила я. — Уже нет, время другое. Ты случаем не из ментуры с такими вопросами? Он вновь подозрительно посмотрел на меня, а я недолго думая ответила с улыбкой: — Если б была, то вас бы тут уже давно не было. — Справедливо. Ну, располагайся тогда, пока старших нет. Зима в ответ тоже улыбнулся, одобрительно оценивая мой ответ. Входная дверь отворилась, сердце замерло, я развернулась в её сторону и увидела там Турбо в компании других парней. — Привет! Весело и громко сказала я. — О, привет. Если ты сюда пить пришла, то старших нет. Язвительно ответил мне высокий парень, который сразу подошел к Зиме жать руку. На вид они были как лучшие друзья, что многое прошли и дружба их видала столько же. Зима хмыкнул: — Я чего-то не знаю? — Ай, да с Кащеем водку хлестали. — Во дела. С усмешкой ответил тот. Турбо как-то изменил свое отношение ко мне после этого инцидента, он почему-то все еще злился на меня. Я могу лишь предположить, что алкоголь он не сильно жалует и ему противны люди употребляющие его. Тут можно догадываться о том, что скорее всего в семье у него могут быть какие-то проблемы. Учитывая нынешнее положение, то вполне вероятен бытовой алкоголизм. — Турбо, я ведь не хотела. Чуть язвительно произнесла я, сохраняя некую улыбку. — Ну, не насильно же в тебя заливали. — Не спорю, косяк есть, но как ему откажешь? — Вот если б я на твоем месте был… Турбо не успел договорить, потому что его перебил Зима: — Турбо, хорош! Тот лишь злобно фыркнул. — А в чем я не прав?! Он выжидающе посмотрел на своего товарища, а затем махнул рукой и удалился. В самом деле, а что оставалось то… — Не обращай внимания. Тихо ответил Зима, похлопав меня по плечу и отправился вслед за Турбо. Ко мне подошел Марат, который за всем этим наблюдал. Он был всегда в хорошем расположении духа, весел и задорен. — Наехали? Чуть посмеявшись спросил он. — Слегка. — Да забей! У Турбо батя алкаш, он совсем не любит это. Позлится, но успокоится. Марат сказал об этом мне тихо, почти шепотом. — Ой, надеюсь... — А старших не будет сегодня, не бойся. — Да я не боюсь! Выпалила я. Не люблю, когда меня обвиняют в страхе, если даже я его и испытываю. Будь моя воля, то вообще бы отринула от себя его. Страх сковывает, не дает тебе порой решимости и прежде, чем что-то сделать, ты будешь стоять и скулить в душе как побитая собака. Страх не дает мне по сей день выкладываться на тренировках, я постоянно мажу и теряю самообладание. И почему я помню взгляд из под густых ресниц? При воспоминании об этом, я ощутила жар в груди. — Ась, ты чего? — А?.. Я отвлеклась и сразу же разозлилась на саму себя. Я не понимаю, что происходит! С ума сойти хочется… — Что-то случилось? — Да не… А есть градусник? — Не знаю, надо в аптечке глянуть. Марат покачал плечами, а я двинулась к стенке, где она висела. Молча взяв её, я прошла мимо Марата и села на диван, где принялась копошиться в поисках ртутного градусника. Я хандрила и видимо у меня правда температура, если со мной такое происходит. Какое-то дурацкое ОРВИ! Ренатка недавно переболела, а там глядишь и я подцепила где-то. Нашла! В это время Марат сел рядом, но на другой конец дивана. Меня радовало то, что ему просто хотелось общаться со мной, а может и дружить. Возможно он хотел проявить впечатление, ведь подростку это важно. Но он не лез ко мне, он просто искренне интересовался тем, кто я есть. — Приболела? — Да вроде бы, не знаю, я как-то неважно себя чувствую. Посмотрев на ртуть, я пару раз резко махнула градусником вниз, чтоб обнулить его и тут же отправила себе под руку. — Как у тебя в школе дела, Маратка? На мой вопрос, он скорчил удивленное лицо, а потом на него хлынули недовольные эмоции. — Да там… Как всегда, мегера злится, что я по инглишу не понимаю. — А ты в какой школе? — В местной, через две улицы отсюда. — Неужто Флюра Габдулловна? Спросила я уже с улыбкой. — Точняк! Погоди, ты тоже там училась?! — Так мы с одного района, ты как думаешь? А вообще у меня тоже с ним плохо, я на её уроках засыпала. — Именно! А физрука помнишь? Тут Марат оживился, нам было что обсудить: — А он все еще работает чтоль? Тут я смутилась. Наш учитель физкультуры любил выпить, переодически мог появиться с перегаром на уроках, заснуть там же или начать докапываться до мальчишек. — Так работать некому, он и ведет до сих пор. — Ну дела… Ты это, обращайся, я тетрадки то свои сохранила школьные. — Знаешь как выручишь! — Ну а как же, своих не бросаем. Тут к нам подошел Зима и сел посередине: — О чем воркуем, молодежь? — О школе. Ответила я, глядя на настенные часы в другом углу комнаты, пытаясь развидеть стрелки. — Так уж прям интересно? Марат ответил ему: — Да пойдет. Че там с Турбо? — Злится, рассказал мне тут о том, что неделю назад было. Меня снова прожгло, но уже каким-то стыдом. Да я же ничего не сделала! Хотя, быть может, проблема и в этом? Я же действительно ничего не сделала… — Да я же!.. Я уж было хотела начать оправдывать себя и отстаивать собственную правду, но Зима перебил: — Да я все понимаю, нормально все. Главное не попадай больше в такие ситуации, а за помощь спасибо. — Только вот мне теперь придется вам эту помощь постоянно оказывать… Он вопросительно поглядел на меня, но Марат ответил: — Кащей запряг. — Вот оно как? Ну, тогда добро пожаловать в наши ряды. Наши ряды… Я улыбнулась и достала градусник, который показывал ровно тридцать шесть и шесть. Время было уже позднее, я засиделась с пацанами. Успела познакомиться со многими, хотя и не сразу запомнила их прозвища. Мы смеялись, обсуждали многое, успели поиграть в шашки, посоревноваться в спорте, курили. Марат объяснил мне устройство группировки, её структуру, где что-то решал возраст, а что-то нет. Я же выделила для себя следующее: Старшие - те, кто держит группировку, возраст их позволяет им принимать какие-то решения и дальнейшую судьбу. Супера - подростки средней школы, что тоже имели определенное влияние и их слово что-то значило. Для ребят помладше были разные слова, то скорлупа, то шелуха, то зеленые, то звездюки и прочее. Это же обычная шпана, имеющая влияние только на тех, кто этим самым «пацаном» не являлся. Научили меня и таким уничижительным словам как козел, вафлер и прочее… Вроде смешно, а вроде и страшно. Все равны, но кто-то равнее и меня это выбивало из колеи. Ну кто сказал, что вот этот пацан, а этот нет, если все живут в одном месте, живут одним и тем же почти, но все это превратилось в войну. Тем временем, откинув последнюю шелуху семечек в сторону, я посмотрела на часы и сказала пацанам рядом: — Ладно, пора мне, домой пойду. В провожалки не наниматься, я сама дойду! Словно отвечая на грядущее предложение проводить меня до дома. Я попрощалась со всеми, не стирая с лица искренней улыбки и радости. Степки тут так и не было, он видимо был наказан родителями за то, что получил такую серьезную травму. Думаю, что они догадались о его уличной жизни и причем сразу, боялись за сына. Накинув олимпийку и сумку, я еще раз со всеми попрощалась и вышла на темную улицу, глотнув свежего воздуха. Все это время меня не покидала мысль о том, что сюда может зайти их старший… Он заполонил мою голову, что раздражало меня и заставляло мысли кровоточить. Поднявшись по лестнице, я оглянулась вокруг, чтоб убедиться в своем гордом одиночестве и побрела в сторону дома. Шаркая ногами по асфальту, я ощутила дрожь в теле от холода, вечер принес с собой холодный ветерок. В панельках горел свет и я ощутила какую-то тоску от этого, ведь хотелось вернуться не просто домой, а где тебя ждут… Идя вперед, я вгляделась в темное небо, чарующее и такое далекое. Хотелось стать частью этих звезд, чем-то большим, чем сейчас. Улыбка не покидала меня, я не думала, что среди такого сообщества найду людей с которыми мне приятно находиться рядом. По крайней мере мне было не так одиноко, хотя в глубине души я понимала, что это лишь временное решение проблемы и отсрочка её. Рано или поздно, но мне вновь станет тоскливо. Я скучаю по тем временам, когда в этой квартире жила моя тетка, я любила её, очень. Мгновение и я уже о подъезда, но мой взгляд упал на новое, самодельное объявление, скромненькое, но заинтересовавшее меня. Оставлены контакты некой Натальи и услуга репетиторства, подготовки к поступлению в медицинский. Я тут же сорвала его и аккуратно сложила, сегодня удача любит меня! Надеюсь, что так и будет продолжаться. Открыв дверь подъезда, я снова вспомнила про виновника моих переживаний. В груди что-то кольнуло, но как-то приятно. Нет, не чувство страха, а что-то теплое и трепетное. Я сжала зубы и попыталась отогнать надоедливую мысль. Похоже что я заболела, но все таки это было не ОРВИ.