Глава 7. Настало время подумать о другом

Из дневника путешественника:

Луминар — уменьшенная версия феи, больше похожая на светлячка. В отличие от первых, у них довольно крупное тельце и шесть коротеньких крылышек, а также два рожка-стебелька-фонарика на голове. Их поселение, Луминария, самое маленькое и безобидное из всех. Когда они тревожатся или боятся, то начинают светиться очень ярко (в трёх метрах от них наверняка можно ослепнуть).

​      — То есть вы вообще не знаете ничего о слоях? — Чанбин не выглядит особо удивлённым, когда спрашивает об этом. Сам он узнал о строении мира ещё в малом возрасте, когда его семья только перебралась из крохотной деревни, постепенно пустеющей день ото дня, в отдалённое пространство ближе к лесу, где и решила создать свою ферму. Тогда ещё совершенно обычную. Родители объясняли всё в подробностях, не скрывая, но упоминали, что не все люди знают о существовании других миров, а если и знают, то не всегда имеют представление, чем они отличаются. ​      Минхо и Феликс синхронно помотали головами. Чанбин понимающе кивнул, замолчал ненадолго, улыбнулся Лиззи, когда та по собственной детской инициативе принесла ребятам на крыльцо чай с печеньем на маленьком подносе, и погладил ещё разок Муни, который после вдруг решил убежать на колени к Феликсу.       ​— Попробую рассказать как можно понятнее… ​      Наш мир делится на три части — три разных слоя. Важнейшим из них принято считать внутренний. Магия является духовной силой жизни всего сущего, и именно в этом слое она приобрела свободу во всех своих очертаниях: в воздухе, в растениях и особенно в живых существах. Она есть абсолютно во всём. А жители внутреннего слоя научились ей пользоваться, или вернее будет сказать: существовать с ней в гармонии. Люди там не селятся. Почему? Наверное, так сложилась история. Но на данный момент таких причин несколько, и одна из них — это правила того мира, с которыми они не хотят мириться. ​      В течение веков люди разучились жить с магией, а со временем и потеряли дорогу во внутренний слой. Многие вещи, связанные с тем, остались у нас в виде легенд. Например, драконы. Вы знали, что они ещё существуют? И это не выдумка. Несмотря на то, что их становится всё меньше и меньше, в том мире встретить их можно до сих пор.       ​Что насчёт людей: они разошлись во мнениях, нужно ли продолжать существовать с магией, пытаться вновь найти с ней связь, или же остаться жить самим по себе. Эти разборки почти довели дело до войны, и тогда более мирная сторона предложила всем нежелающим иметь дело с магией уйти ещё дальше — на внешний слой. Те люди полностью оградили себя от других миров. И себя, и следующие поколения.       ​— Так вот почему мне ничего не рассказывали, — задумчиво бубнит Феликс себе под нос.       ​— Ты из внешнего слоя? — у Чанбина глаза округляются от удивления и восхищения. Сколько разных людей и магических существ он повидал за жизнь, а обычного человека, хоть и совершенно такого же, как и он сам, из внешнего слоя — ни разу. ​      — Получается, что так. Хотя до недавнего времени я думал, что есть наш мир, а есть… как бы это назвать… потусторонний, — оказывается, довольно тяжело объяснять точку зрения, которую он всю жизнь считал известной и понятной остальным. Хоть она в итоге была в корне неверной. — Мне родители говорили, что ничего подобного не существует, но я всё равно захотел узнать всё сам. У меня была только бабушкина книжка. И парочка легенд от брата. Я и представить себе не мог, что мир на самом деле устроен вот так! ​      — А что за книжка? ​      — Вот, смотри. Она немного не в лучшем своём состоянии, так что аккуратнее с ней!       ​Феликс осторожно, стараясь не разбудить мурлыкающего на коленях кота, потянулся за своим рюкзаком и достал "Все тайны о мифических существах". Книжка после перемещения в другой мир определённо потеряла свой опрятный вид, и читать её уже никто не пробовал, но по привычке её продолжали носить с собой. Чанбина название слегка позабавило, однако виду он не показывал. Вполне естественно, что многое из основного и внутреннего слоёв у людей из внешнего считается "мифическим". Более удивительно, что эту книгу вообще кто-то решил написать. Со вскользь пробегал глазами по строчкам без всяких эмоций, перелистывал по несколько страниц за раз, и не особо вчитывался. Где-то кивал, где-то мысленно что-то для себя отмечал. Когда обложка закрылась и книга вновь была передана хозяину, Чанбин казался удовлетворённым, хотя вынес он совсем обратный вердикт:       ​— Очень много додуманных вещей. Не спорю, все существа отсюда реальны, но её явно писали либо из головы те, кто здесь бывал, либо спустя много лет по легендам, когда подробности стёрлись из памяти. Банально: лесные эльфы, с которыми ты уже познакомился. В твоей книге они делятся на светлых и тёмных, хотя с чего бы им вообще как-либо делиться? Я так думаю, кто-то столкнулся с двумя разными эльфами при разных обстоятельствах. По своей сути они добры и любят помогать, однако если ты посягнёшь на их дома или природу внутреннего слоя в целом, они тебя возненавидят и в крайнем случае проклянут, но такое бывало очень и очень редко. Их сущность — духи леса. Они его охраняют. Так что нет ничего странного в том, что эльфы злятся, если начать рубить деревья. ​      — Вот как… — вспомнив своего нового друга, Феликс решился спросить: — А метка на шее в виде листочков — это тоже проклятье?       ​— Я таких не встречал никогда… Но скорее всего это так. Это у кого ты такое увидел?       ​— Тот эльф, про которого я говорил. Мне сказали, что он гибрид. А из-за этой метки он не может разговаривать. И ещё было кое-что… Одна эльфийка каким-то образом делала ему больно с помощью неё. Что-то вроде этого.       ​— Оу, гибриды, — Чанбин, раздумывая, тихо промычал. — Во внутреннем слое к ним все относятся с презрением, не только эльфы. Есть такое правило, или скорее договорённость, которое нельзя нарушать ни при каких условиях. По серьёзности оно уступает только заботе о природе. Называется "Соглашение о несмешении".       Согласно ему, расы должны жить и развиваться каждая по-своему, и все существа могут заводить потомство только с представителем своей расы. Создано это соглашение, чтобы кровь поселений оставалась чистой. При этом они не враждуют друг с другом и спокойно держатся мнения, что каждая раса прекрасна в своих чертах. Однако если, например, у русалок вдруг появятся рожки-фонарики, как у луминаров, или эльфы отрастят себе крылья фей, они будут считать их уродами, которые не относятся ни к одному, ни к другому поселению. Поэтому, чтобы не нарушать это правило, расы стараются не пересекаться друг с другом в принципе. Это не похоже на закон. Это общее негласное решение. А для передачи информации между поселениями используют стук по дереву, помните, как это делал я, когда мы были там? Ну и вот, по деревьям сигналы доходят до других почти моментально, потому что они все между собой связаны. ​       — Да уж, сложная какая-то система, — заключает Феликс.       ​Парень вертит книжку одной рукой, другой — не перестаёт поглаживать Муни, который свернулся на нём клубочком, тихо посапывая. Получается, не всё, что написано в ней, является правдой. И стоит ли её тогда с собой носить? Рано или поздно у него появится много своих, более достоверных записей. Однако эта книга дала ему основу знаний о магическом мире, и вот так просто отказаться от неё он просто не сможет. ​      — Как много в ней неточностей? Может, можно как-то её доработать? Понимаю, что она не годится даже для чтения сейчас, но если это возможно, то я бы хотел переписать её и вернуть ей пользу. Или даже расширить её, добавить туда, например, твоих существ. Представь: целый раздел, посвящённый гибридам самого Со Чанбина! И нарисованный мирмех на обложке! ​      Крутящийся у ног Минхо черныш, словно понимая, что речь шла про него, остановился и издал согласный писк. Чанбин усмехнулся, не то от умиления, не то от смущения.       ​— Ты хочешь писать книги?       ​— Я хочу изучить мир и запечатлеть его детали на страницах. Я хочу однажды открыть свой дневник, перечитать и вспомнить, что видел всё это собственными глазами. И уж если мои исследования когда-то станут самостоятельной книгой, я буду более чем счастлив, видя, как эту книгу читают другие.       ​— Только с книгами у нас сейчас туго, — вставляет Минхо.       ​— Ты про то, что они дорогие? — Феликс уже заметил в том магазинчике, у того самого книжного шкафчика, где он ненадолго завис, табличку, гласящую, что любая книга с тех полок стоит аж целый астер.       ​— И это тоже. А цена-то не с пустого места такая высокая.       ​— И почему же?       ​Минхо с тяжёлым вздохом пожал плечами.       ​— Указ короля. Якобы в Каллионе не хватает для книг материалов, из-за чего их создание обходится слишком дорого и мешает развитию страны. Даже если ты напишешь свою, ты не сможешь ею поделиться. А уж тем более заработать на её продаже. Позволить себе дома свою маленькую библиотеку могут только люди из высших кругов. А твоя книга им вряд ли нужна. Так что скорее всего ты только всё потратишь и останешься и без книги, и без денег.       ​— Ну и ладно, — пожимает плечами Феликс после недолгого молчания. — Значит, книга будет только моя. Вот такая, единственная и неповторимая. Всё-таки для меня важнее повидать мир самому.       ​Минхо и Чанбин кивают, соглашаясь с ним, и на этом разговор утихает. Каждый уходит в свои мысли: о королевстве, о жизни, о людях, о приключении, о других, более глобальных проблемах. Когда всё твоё время тратится только на себя самого, о таком задумываешься довольно редко. И только мирмех играючи, с мягким ударами о деревянный пол, перекатывался со спинки на животик, спускаясь по ступенькам лестницы. Три хвоста изредка путались между собой, почти заплетаясь в косу.       ​Чанбин глотнул ещё немного чая.       ​— Давай ты оставишь эту книгу мне, — предлагает он Феликсу. Тот не сразу понимает, что Со имеет в виду. — Я всмотрюсь в неё получше, когда будет свободное время, исправлю неправильные моменты, а потом верну. Либо сам, когда приеду к вам в город, либо через отца.       ​Феликс расплылся в счастливой улыбке.       ​— Правда? Ты поможешь?       ​Со кивает с такой же улыбкой на лице. "Все тайны о мифических существах" снова передаются ему.       ​— Пойду положу её на видном месте. И заодно сделаю ещё чая.       ​Когда Чанбин скрылся в доме, тишина вернулась обратно. Ребята разглядывали в отдалении загоны, где весело проводили время необычные животные. Сломанные барьеры уже были заделаны, и сбежать из вольеров ни одно существо не могло, да и они не собирались. Были ли у них свои неосмысленные причины или им хватало такой жизни, где и кормят по расписанию, и есть с кем поиграть, и спать можно в безопасности? Впрочем, это не так уж и важно.       ​Легонько задул ветер, шелестя травой под вытянутыми ногами, с которых скинули обувь. Поиграл с висевшим под козырьком крыльца колокольчиком.       ​Лето. Приятное, тёплое солнце. В такое время мечтаешь разнежиться и вздремнуть до вечера. ​      Однако что-то было не так.       ​Чего-то не хватало.       ​— Минхо, — шёпотом зовёт младший. Ли оборачивается и видит, как Феликс склоняется над чёрным комочком на своих коленях.       ​— Что? — шепчет тот также.       ​— Он перестал мурлыкать. И, кажется, дышать.       ​Минхо двигается ближе к нему и тоже опускается одним ухом к Муни. Ни единого звука. Касается рукой его грудки, присматривается. Движения тоже нет. Кот стал ощущаться намного тяжелее на ногах младшего, а мордочка его была спокойная, удовлетворённая, словно перед этим он наелся до отвала вкусным мясом. Минхо подумал было приподнять его лапку, увидеть какую-нибудь реакцию от него, но понимание, что смысла в этом нет, пришло быстрее. ​      Муни умер. Вот так, в тихий солнечный денёк, под тёплыми, ласковыми руками. ​      Больно ему точно не было. По крайней мере, больше нет.       ​— Чанбин расстроится, — тихо говорит Феликс, больше предрекая, чем догадываясь. ​      Минхо на это молчит. Если уж быть честным хотя бы с самим собой, то на эмоции Чанбина ему, мягко говоря, всё равно. Может быть, ему немного жаль кота. Однако сильнее всего на данный момент беспокоило, что Феликс продолжал держать его на коленях и пока не собирался снять его и куда-нибудь переложить. Минхо бы забрал Муни. Но наверняка это получится неуклюже, из-за чего младший может заволноваться. Потому он пока не решался.       ​Из дома уже раздавались лёгкие шаги к крыльцу. Чанбин вышел к ребятам с небольшим чайничком, отдававшим душистым травяным паром, замечая, что ребята сидели друг к другу ближе и странно переглядывались. ​      — Что-то случилось?       ​Феликс взволнованно заёрзал на месте, прикрывая телом мёртвого кота, и, не думая, помотал головой. Он и сам не ожидал от себя, что вдруг станет утаивать это, из-за чего тут же смущённо поджал губы и только и смог выдавить из себя тихое “Муни…”.       ​— Твой Муни ушёл, — помог ему сказать Минхо. Затем поправил себя, чтобы не звучать чересчур мягко: — Умер. ​      Чанбин поморгал недолго. Видимо, не особо осознавал происходящее. Вот только что они разговаривали о книгах, всё было хорошо, а всего спустя несколько мгновений его встретили такими словами. Со аккуратно поставил чайник на пол рядом с чашками и опустился на корточки перед Феликсом, всматриваясь в довольную кошачью улыбку. ​      Он же просто спит, не так ли?       ​Чанбин неуверенно протянул руку, на секунду пугаясь, что она встретит под собой холодное тельце, но шёрстка на мохнатом чёрном затылке всё ещё была тёплой и гладкой. Только вот Муни больше не тянулся за ладонью макушкой и не издавал вопросительный “мяу?”, как делал это всегда, сколько Чанбин его помнил. Ненадолго парень убрал от него руку. Он не мог поверить. Это случилось слишком быстро. ​      Чанбин точно не был готов.       ​Со закрыл лицо руками, заставляя себя ровно, глубоко дышать. Ребята ожидали, что он заплачет прямо перед ними, однако парень спокойно через несколько выдохов зачесал назад волосы и с величайшей осторожностью забрал кота у Феликса, укладывая мордочку на своём плече. Было страшно сжимать тельце слишком сильно или по случайности нанести ему травму, как будто Муни тогда станет неприятно, больно. Теперь он казался чересчур хрупким.       ​— Похоронить его надо… — бесцветно произносит Чанбин, привычно поглаживая чёрный мех. — Рядом с порталом в лесу полянка. Ему нравилось там. Там почти всегда солнышко тёплое. Можно пледик его любимый постелить. В сарае у нас ящик есть, должен поместиться. И его игрушечная птичка…       ​У парня словно наконец открылась возможность подумать обо всём, о чём он боялся думать до этой минуты. Мысли занялись решением проблемы, не давая погрузиться в чувства сразу.       ​— Мы поможем тебе, — решительно сказал Феликс. ​      Однако Чанбин почти не слышал его и не обратил внимания.

***

​      Лиззи не могла перестать проливать слёзы, сидя перед маленькой могилкой любимого кота их семьи, и наотрез отказывалась уходить домой. Чанбин всё понимал. От нежелания возвращаться без Муни и одновременного стремления заняться чем-нибудь, чтобы не чувствовать этой потери — или же потерянности, — он заплетал сестре косички. Когда заканчивал, расплетал их и заплетал заново. Раз за разом. Такое у него было проявление искренней заботы — показать, что он здесь, прямо за её спиной, что она может в любую минуту повернуться, получить ободряющую, хоть и слегка разбитую, улыбку и скрыться в объятиях его огромных, тёплых рук.       ​Феликс и Минхо стояли чуть поодаль, не мешая их горестному уединению. ​      — Бедняжка Лиззи. Мне кажется, я сейчас тоже плакать начну, — вздыхает Феликс. Минхо медленно кивает. На чужую печаль смотреть неприятно, но взгляд отвести не получается.       ​— Может, уйдём отсюда?       ​Феликс вслух не согласился, но сразу развернулся и направился к ферме. Минхо понадобилось ещё несколько долгих секунд, чтобы отступить на пару шагов, и, с трудом заставив себя оторваться, двинулся следом.

***

​      Сон отчего-то не шёл от слова совсем. То одеяло казалось слишком жарким, то яркий свет луны из окна заставлял открыть глаза, то бил по слуху тихий скрип за дверью комнаты, в которой им предоставили ночлег. Минхо тоже беспрестанно ворочался на своей кровати, однако спал уж больно крепко. Вряд ли его можно было разбудить сейчас. Не выдержав, Феликс всё же встал, слегка размялся и потрепал себя по лицу, прогоняя те крупицы сонливости, что так и не удосужились унести его прочь из реальности. Он снова прислушался к звукам вокруг себя. Теперь они не казались такими громкими. ​       Прикрыв за собой дверь, парень вышел в коридор, подмечая обстановку в доме. Ночь стояла глубокая, все уже давно затихли и забылись каждый в своих снах. Чтобы не создавать лишнего шума, Феликс решил прогуляться по ферме. ​       Улицу наполняла тишина. Наверное, даже ещё более явная, чем в доме. Звери в загонах завалились по разным углам, будкам, небольшим укрытиям, подделанным под вид лесных берлог и норок, и только некоторые из них поднимали головы или выглядывали из убежищ на звук медленных шагов возле себя. Луна и усеянное звёздами небо от темноты не спасали, и Феликсу постоянно приходилось останавливаться и рассматривать дорогу перед собой, чтобы ненароком не наткнуться на забор какого-нибудь загона, случайно вызывая этим переполох среди его обитателей. Разве что вдалеке просматривался слабый свет. Если он правильно помнил, в той стороне должны были находиться фосы, ещё одни мирные животные магического мира, похожие на длинноногих, тоненьких оленей, но без рогов и с короткой кудрявой шерстью, которая и издаёт этот свет. ​      Подходя к загону фосов, Феликс замечает ещё одну фигуру, сидящую в их окружении. Чанбин прижимается к одному из них, поглаживает по жёстким кудряшкам, пока тот мерно качает головой то влево, то вправо, словно слушает неслышимую никем мелодию. Со в свою очередь тоже замечает его. Улыбается мягко, чуть щуря глаза, и стучит ладонью по земле возле своего места, молча приглашая присесть рядом. ​       — Тоже не спится? — встречает он его тихо, почти на грани шёпота. Как только Феликс принимает удобное положение, к нему с другой стороны ложится ещё один фос и кладёт голову ему на колени, заключая их обоих в светлый, тёплый кокон. ​       — Вроде того, — Ли осторожно касается зверя ладонью. Ему ещё не доводилось находиться с ними настолько близко, и тем более спокойно гладить таких больших существ. — Как ты? ​       Чанбин пожимает плечами.              ​— Был бы в порядке, то спал бы сейчас, — говорит за него Феликс.       ​— Верно. Но и ничего плохого я сейчас не ощущаю. Чай от Фавна делает своё дело. Надо будет заскочить к нему снова завтра или через день… Чувствую, — Со замолк на несколько секунд, подбирая более правильные слова, — чувствую, как скорбь и тоска стоят прямо за моей спиной и готовы в любой момент нанести удар. Я пока… не готов это проживать. Лиззи нужна моя поддержка. ​       — Но ведь и тебе тоже.       ​— Продержусь как-нибудь.       ​Вдалеке раздавался тихий стрекот сверчков, аккуратный и мелодичный. Фос, сидевший возле Чанбина, если присмотреться, покачивал головой в такт именно ему. Наверное, в этой спокойной обстановке, в уголочке, окружённом мягким светом, в котором в голову не смели лезть тяжёлые мысли, разговаривать о чувствах и смерти было не лучшей идеей. Нарушать их маленькую идиллию печалью. ​      Феликс вместо всех слов, что крутились на языке, опустил голову Чанбину на плечо. И вслед за этим его обхватила чужая рука, молча прося продлить этот хрупкий момент. Остаться рядом, пока вокруг господствует тьма, что не позволяет думать о хорошем и смешивает всё внутри в одну непонятную кашу.       Чанбин продержится. Но Феликс оказался прав в том, что поддержка ему нужна сейчас. И когда Феликс уедет обратно, Со навряд ли даст себе принять её от других.       Он мог бы позволить это только Муни.       Но Муни рядом больше не было.

***

      ​— Счастливого пути! — стараясь улыбаться как можно шире, кричит во весь голос Лиззи, сидя у Чанбина на шее. Тот с такой же добродушной улыбкой машет ребятам, и девочка визжит, чтобы он держал её аккуратнее и не уронил.       ​Феликс и Минхо смеются. Крохотные фигурки брата с сестрой постепенно исчезают вдали, а в голове рождаются мысли о проведённых вместе с ними днях. Несмотря на всё, это приключение определённо было весёлым и запоминающимся.       ​— Ты уже думал о том, чем будешь заниматься в нашем мире? — озвучил Минхо то, что сидело в нём уже довольно долго. — Писать книги — это, конечно, хорошо, но без денег долго путешествовать не получится.       ​— Да, тут ты прав, — задумчиво тянет младший. — Я как-то не думал об этом…       ​— Хочешь работать со мной и папой… то есть мистером Кимом, в пекарне? Я был бы не против, чтобы ты пожил у нас ещё какое-то время.       ​Феликс тут же расплылся в улыбке.       ​— Конечно! Только если я вам и правда не мешаю, — нервно хихикает он, почёсывая затылок.       ​— Ну что ты!       ​Минхо тепло приобнимает Феликса за плечи, с уверенностью в том, что впереди их ждёт ещё немало интересных событий и подобных приключений. И с надеждой, что их встреча изменит в его жизни многое.       ​Из укрытия между клеток, которые мистер Со везёт на продажу, выглядывает мирмех. В этот раз у него не было своей клетки — зверёк всего за несколько дней сильно привязался к Минхо и изо всех сил рвался поехать вместе с ним. Чанбин был только рад отдать его и долго объяснял сомневающемуся Ли, в каком уходе Черныш нуждается, и тому вскоре пришлось сдаться этим большим чёрным глазкам, не желающим его отпускать. И теперь мирмех крутился по всей повозке, то и дело возвращаясь к ногам Минхо, обвивая его хвостами.       ​Скучно уж точно больше не будет.