Глупости и беременность

Наконец-то эта проклятая тренировка закончилась. Ноа стоял, опираясь ладонями о бёдра, глубоко вдыхая, пропитанный потом и свежестью, воздух тренировочного зала. Каждое мышечное волокно горело, дрожь пробегала по телу от перенапряжения, но он был доволен. Физическая усталость — лучшая отдушина, когда в голове роятся мысли, которые лучше бы оставить в стороне. Силовые и кардио нагрузки действительно очень хорошо занимали внимание организма. Ничего не позволяло думать о другом. Точно ни о чём-то безумно мягком, красивом, женственном и округлившемся… Чёрт. Опять. Мужчина откинул голову назад, размеренно вдыхая и выдыхая через губы, чтобы забыться. Столько лет в профессиональном футболе, а он всё ещё вёл себя как подросток, который не может дождаться свидания. Что за бред? Почему его поведение ничем не отличалось от похотливых животных инстинктов? Человек он или кто? Ещё и эта грёбанная совесть, которая куда-то спряталась и не желала выходить наружу. Полное дерьмо. Ноэль ведь знал, что женское тело терпит много изменений, к тому же, не только внешних, но и внутренних; не зря же полки были заполнены книгами о воспитании детей и правильным уходом за беременной женщиной. Эмбрион рос с каждой неделей, твой милый живот становился больше, груди наливались молоком, гормональный уровень нещадно скакал, а тело становилось всё мягче и… привлекательнее. Дерьмо. Он провёл языком по внутренней стороне щеки и опустил голову. Даже это заставляло его испытывать какое-то странное, непривычное возбуждение. Не просто какое-то там вожделение, не просто желание, а что-то гораздо более дикое, жадное, безрассудное. Какого чёрта? Ты — его. Его жена. Его женщина. Ты носишь его ребёнка. Человек, который вот-вот появится на свет, будет обладать его кровью, его генами. Осознание этого било в голову сильнее любого алкоголя и не позволяло расслабиться. Раньше мужчина был уверен, что твоё тело не может быть ещё более красивым. Что у него уже и так хватает безумия от твоих изгибов, от твоей кожи, от твоего взгляда. Но теперь… теперь ты стала слишком красивой. Неприлично красивой. Возмутительно женственной. Нет-нет. Нельзя было сказать, что блондин до этого момента был очень сдержанным человеком по отношению к тебе — скорее наоборот: крайне любвеобильным, соблазняющим, пылким, никогда не отказывался от секса, ласок или осыпания тебя комплиментами. Вот только после новости о том, что вашу семью будет ждать пополнение, в голове будто что-то щёлкнуло и появилось одно слово: «нельзя». Ото всех врачей, статей и сайтов всегда слышалось лишь то, что нельзя было подвергать беременную женщину каким-либо стрессам или негативным эмоциям, ведь это может навредить не только малышу, но и его матери. Границу всяких активностей нужно было знать. И он был с этим полностью согласен, поэтому пришлось принять важный шаг. Мужчина сократил вашу интимную жизнь до объятий и поцелуев. Так было правильно и точно безопасно. Сколько ему удалось продержаться? Месяц без одного дня. Всё это «правильное» ограничение докатилось до того, что вся галлерея его телефона была заполнена твоими фотографиями, а в спортивной сумке всегда находилась любая вещичка, что принадлежала тебе. Ноа не знал точно, почему делал такое, но теперь полностью ощущал всю ответственность за вашу семью и испытывал какое-то странное чувство жадности. Ему не хотелось делиться тобой ни с кем. Он должен заботиться о тебе, поддерживать, быть рядом, обеспечивать безопасность, однако… Чёрт возьми, почему его тянуло к тебе ещё сильнее? Это было глупо. Абсурдно. Совершенно нерационально. Ноэль хотел тебя так, что сводило зубы. Какой позор. Пальцы быстро нащупали очертание телефона и схватили его. Нужно проверить тебя. Золотистые глаза на миг блеснули теплом, когда на обоях появилась ваша общая фотография вместе. Ему уже немного спокойнее. Открылся знакомый чат: ты была в сети полчаса назад, когда разговор по телефону закончился. Подушечки беззвучно застучали по клавиатуре. «Mon amour, comment te sens-tu? Tu as dormi? Je vais au magasin, as-tu besoin de quelque chose? Tu veux quelque chose de délicieux?» Отправлено. Он даже не убрал телефон, просто остался стоять, вцепившись в него, как в спасательный круг. Плевать, если ты не ответишь сразу. Плевать, если скажешь, что тебе ничего не нужно. Супруг всё равно заедет в магазин, всё равно возьмёт что-то, что тебе может захотеться, всё равно купит твои любимые ягоды или шоколад, от которых ты не сможешь отказаться. А потом блондин вернётся домой, найдёт тебя, прижмёт к себе и останется с тобой столько, сколько будет возможно. «Дорогой, мы же только общались, не волнуйся так сильно. Мне ничего не нужно, просто приезжай домой. Люблю тебя.» По светлой коже расползлось странное ощущение. Вроде бы всё было, как и всегда: милый тон сообщения, сердечко в конце и два самых любимых слова. Только тревога била фонтаном прямо в мозг. Ты могла просто устать, могла быть сонной, могла действительно ничего не хотеть. Но могло быть и другое. Кое-что пугающее. Вполне возможно, что твоя активная натура, вопреки всем предупреждениям на многих языках мира, снова съездила в магазин. Сама. За рулём. Челюсти сжались. Супруг прекрасно знал тебя. Знал, что ты терпеть не могла чувствовать себя беспомощной, знал, что беременность — совершенно не болезнь, а естественный процесс, по твоим же словам. Что ты вполне могла выйти из дома, доехать до магазина, что-то выбрать, что-то приготовить… Да плевать на это. Седьмой месяц. Седьмой месяц?! Чёрт возьми, Ноа даже не представлял, каким, нахер, образом ты успела ускользнуть из дома. Выходить одной он тебе запрещал, но самой и не требовалось далеко уходить — ты могла вызвать доставку, спуститься к двери, взять пакеты, подняться обратно. И этого уже было достаточно, чтобы блондин взорвался. Тихо, спокойно. Может быть, что это всё просто выдумки из-за смеси собственного волнения. Тон его мыслей раздражал его самого. Он не хотел контролировать тебя, не хотел быть излишне навязчивым, не хотел превращаться в параноика, который будет диктовать тебе, что можно, а что нельзя. Но разве можно было оставаться спокойным, если каждый твой шаг в его голове автоматически просчитывался на степень возможной опасности? Ничего особенного. Он дышит медленно и размеренно, чтобы успокоить сердце. Просто накручивает сам себя. Ты, возможно, просто хотела, чтобы муж поскорее приехал и оказался рядом. Это ведь нормально, да? Блондин почти с самого утра не был поблизости, разумеется, что вы оба соскучились друг за другом. Вот и всё. После магазина Ноэль всё равно же окажется дома рядом с тобой. И тогда уже обязательно узнает, действительно ли ты была паинькой. Или нет. Одежда быстро оказалась на теле, а спортивная сумка закинутой на плечо. Мужчина выдохнул, проверяя карманы на автомате, вышел из раздевалки, не прощаясь ни с кем, а вскоре уже сидел в салоне, ловко выворачивая руль. Тренировка выбила из него силы, но стоило разуму скользнуть к тебе, к твоему голосу, твоему теплу, как тело будто заново наполнялось энергией. Мысли наполнились домом. А дома было почти тихо. На заднем фоне где-то горела плазма, сменяя разноцветные кадры очередного длинного сериала. Откровенно говоря, ты даже не вслушивалась в реплики актёров и не совсем сосредотачивалась на сценах, это было ни к чему. Почему? Подобное поведение было лишь нежеланием оставаться одной. Никак не хотелось погружаться в глупые раздумия, которых было просто пруд пруди внутри твоей головы. Уж лучше пусть играет какой-то фильм или музыка, чем будешь сама сидеть в тишине. Послышался вскрик. Глаза переключились на экран, ловя скомканную атмосферу и перепуганные лица. Хоть что-то интересно за последние пару часов. Ложка с клубнично-шоколадным мороженым легла прямо на язык. Сладкий вкус разлился во рту, забиваясь маленькими каплями в уголках твоих губ. Хмыкаешь. Кажется, в этом месяце аппетит стал ещё больше, поэтому холодный десерт на палочке изменился в размере аж на целое ведёрко. Стоило есть меньше, но никак не получалось. Все говорили, что это набор веса во время беременности совершенная обыденность, однако мысли твердили об обратном. Наверное, ты уже не такая привлекательная, как была раньше. Чёрт. Опять думаешь об этом. Прекратить невозможно. Короткий сигнал таймера. Взгляд мечется к духовке. Тонкий аромат лосося с нежными специями заливал кухню всё больше. Ещё пару минут и ужин будет точно готов. Правда, что теперь делать с остальным килограммом лимонов было до сих пор не ясно. И ладно. Может быть, найдется хороший рецепт лимонада… Ты стояла у плиты, одной ладонью чуть опираясь о столешницу. В последнее время так было проще — позвоночник быстро уставал от вечного давления, и даже короткая готовка давалась нелегко. В кого же ты превратилась? В какой-то шарик. Пальцы отпустили ложку, позволяя ей быть воткнутой в замороженную кремовую сладость. Ладонь машинально легла на живот с малышом, как будто так становилось легче. В последнее время так было постоянно. Шаги стали гораздо медленнее из-за вечного ощущения усталости. Дышалось чуть глубже. Тело словно жило по своим новым правилам, не обращая внимания на тебя. Ты понимала, что всё это нормально, знала, что организм готовится к большому моменту, но иногда это настолько раздражало. Раньше ведь могла сама работать, заниматься делами, двигаться легко и свободно, контролировать свои желания, а теперь… Теперь уже не так. Из-за беременности, и под натиском кое-кого, пришлось уволиться, поэтому голова больше не отвлекалась на привычную занятость. И чем больше у тебя появлялось времени, тем сильнее было желание хоть чем-то заняться. Увы. Под надзором одного большого, мускулистого, высокого и строгого контроллера это было бесполезно. Супруг отвергал почти все предложения! Заняться кулинарией? Иди отдохни, почитай книжку, пока он сам всё сделает. Погулять в парке? Только здесь, вблизи, всего час, ни минутой дольше. Сходить на шоппинг? Только вместе с ним или с какой-то подругой, чтобы люди случайно тебя не толкнули. Сесть за руль? Ни в коем случае. Впрочем, о бóльших делах и говорить не стоило… Глаза слегка заслезились. Пожалуй, даже Ноэль уже не видел в тебе любимую женщину: ни красоты, ни утончённости, ни лёгкости, ни удовольствия. Просто пустышка. К тому же, в последнее время муж почти перестал долго обниматься или целовать в губы, будто бы специально избегал. Хотя, оно и понятно. Вокруг бегают столько его фанаток, у которых есть замечательная фигура, весёлое настроение и они ни от кого не зависят. Ты надоела. Пара слезинок стекают по горячим щекам. Горло сжалось, будто бы от удушения. Жалко. Жалко, чёрт возьми. Себя, его, отношения, которые уже не такие. К этому состоянию никак нельзя приспособиться. Вдох. Ещё один. Тыльная сторона ладони осторожно убирает остатки минутой слабости. Ключи провернулись в замке. Тихий щелчок. Ты поворачиваешься к двери, встречая супруга лёгкой улыбкой, будто бы и не было в глазах ни горечи, ни слёз. Как ни в чём не бывало. Мужчина зашёл в квартиру, захлопнув дверь за собой, и, как только заметил тебя, золотистые глаза блеснули тёплым облегчением. Два больших пакета с продуктами опустились на паркет. Спортивная сумка упала с плеча. Он слишком быстро подошёл, тут же проверяя взглядом — всё ли в порядке, нет ли усталости, не болит ли что-то. — Не стоило… — Ты в порядке, любовь? — наконец, голос сорвался с его губ, спокойный, но чуть напряжённый. — Конечно, всё как обычно. — легко пожимаешь плечами, подходя ближе, будто бы для того, чтобы помочь с пакетами. Ноа лишь хмыкнул. Один шаг, второй — и теперь между вами почти не осталось пространства. Тёплые губы легко коснулись твоего виска, задержавшись там лишь короткую пару секунд. Пальцы крепко, но осторожно сжали твою поясницу, почти полностью охватывая ладонями. Однако из-за приятных ощущений совсем не замечаешь того, что на самом деле — блондин разглядывал обстановку в доме. Злость жжет тело изнутри. Опять и опять ты так халатно и безответственно относилась к себе. Крепкие мужские руки слегка отодвигают тебя от его торса. — Ты готовила. — не вопрос. Констатация. Тон звучит ровно, но глаза… Глаза смотрят слишком долго. — Там ничего особенного, просто запекла рыбу. Честно. Я хотела позаботиться о тебе, тренировался же. — тонкие светлые брови хмурятся. Ты попыталась сделать аккуратный шаг ближе, собираясь взять у него пакеты, но он вдруг быстро убрал руку за спину, не позволяя тебе даже прикоснуться к ним. — Сядь. — Я могу… — Т/и. — в воздухе повисло напряжение. Было бы очень глупо поссориться из-за такой мелочи. Верно? Ноэль тихо выдохнул сквозь нос, качая головой, а ты поспешно отвернулась, боясь снова заплакать от дурацкой чувствительности. Холод будто бы огрел по спине. Блондин сам прошёл на кухню, аккуратно выкладывая продукты на стол, явно уже зная, что найдёт здесь нечто, что ему не понравится. — Всё было в порядке? Ты пила витамины? — Да. — Пинался? Улыбка невольно расцвела в уголках губ. Ладони снова легли на круглый живот, лишь немного поглаживая его. — Да, особенно когда я сидела. Кажется, ему не нравится, когда я долго в одном положении. — Ноэль кивнул, продолжая раскладывать продукты, однако на лице до сих пор не было заметно удовлетворение. — Как прошёл твой день? — Обычный. Немного посмотрела сериал, почитала, а потом… — голос слегка становится тише, чуть ли не переходя на шёпот. — Потом решила приготовить ужин. И всё. — М-м. - ты слышишь его глубокое и низкое хмыканье, понимая, что супруг совсем не доволен последним пунктом. Пальцы незаметно сжались. Всё внутри сжимается от кома в горле. Давишься собственными мыслями. Становится тяжело. Чёрт. Проходит несколько минут. В какой-то момент просто не выдерживаешь — молча забираешь с кухонного стола баночку с начатым мороженым и, ничего не говоря, уходишь в зал. Чтобы не заплакать при нём. Чтобы муж не увидел. Ты не должна была рыдать из-за подобного. Но горячие солёные слёзы всё равно капают на сладкое холодное мороженое. Спина подрагивает. Сидишь на большом диване, завернувшись в мягкий плед, и смотришь на экран, однако даже не понимаешь, что там происходит. Только мерцающие картинки, только приглушённый звук. Драма, комедия, экшен — неважно. Потому что внутри болит. В горле застрял комок, грудь будто сдавливает, а разум раз за разом возвращается к одной и той же мысли. Ты ему надоела. Ты не такая, как раньше. Он больше не хочет тебя. Тихий всхлип вырывается раньше, чем вообще успеваешь его удержать. Руки накрывают рот. Ты переплетаешь пальцы, чувствуя, как колкие капли катятся по коже, падая вниз. Когда в последний раз было видно в его глазах желание? Когда мужчина в последний раз прижимал тебя к себе не осторожно, а жадно и страстно? Раньше супруг обнимал тебя за талию, прижимая ближе. Теперь — поддерживает за поясницу, будто боится сделать больно или совсем противно трогать. Раньше целовал интимно, оставляя на губах жаркое жжение. Теперь — касание у виска, едва уловимое, как у старого друга. Раньше не мог оторваться. Теперь — отходит при любой возможности. Голова болит сильнее. Слёз становится всё больше, не остаётся и единого сухого участка на щеках и подбородке. Утопаешь в собственной боли. Лёгкие рвутся от сдавленных хрипов и вздохов, а успокоится всё равно не получается. Даже не слышишь, как Ноа зовёт тебя с кухни. Блондин всегда был терпеливым. Всегда понимал тебя, даже когда не говоришь напрямую о своих эмоциях. Но сейчас он позвал тебя ужинать второй раз, однако никакого ответа не последовало. Мужчина напрягся и бросил свои дела, направляясь в гостиную. — Любовь, что случилось? — вместо слов получилось только всхлипнуть. Так явно и громко. Ноэль садится рядом, кладя свою крупную руку на твоё плечо, чтобы дать почувствовать себя рядом. — Я… я просто… Муж молчит. Он ждал. Всегда ждал, когда ты будешь готова. Но говорить совсем не хочешь. Эмоции мешают. Ты хочешь что-нибудь выкрикнуть. Хочешь обвинить. Хочешь сказать: «Больше меня не хочешь, да?» Но не выходит. Лишь захлёбываешься в слезах дальше. Ноа тяжело выдыхает. Ты слышишь, как диван ещё больше прогибается, как он опускается ниже, оказываясь ближе, насколько возможно. Крупная рука осторожно скользит по твоей спине, вот только всё равно не отзываешься. Снова слёзы и молчаливые рыдания. Его большая ладонь осторожно ложится под линию челюсти, заставляя медленно поднять голову. — Скажи мне, что ты там себе напридумывала, м? Тебе стыдно смотреть на него, стыдно признаваться и стыдно делать что-либо. Однако сердце трепещет от избытка такого холодного поведения. Мокрые губы раскрываются. Уже хватит. — Ты… ты даже не целуешь меня нормально. Ты не хочешь меня. Даже не воспринимаешь меня как женщину… — твой голос тихий, сломленный, а каждое слово прерывается всхлипом. И в этот момент его дыхание сбивается. Мужская рука дрожит, пальцы на твоей пояснице чуть сильнее сжимаются. Едва замечаешь сквозь заплаканный взгляд, как Ноэль резко, глубоко, почти злым шёпотом, выдыхает сквозь зубы. — Ты серьёзно так думаешь? — не успеваешь ответить, потому что в следующую секунду твоя ладошка оказывается между мощных бёдер супруга. Прямо на выпуклом паху. Горячо. Жарко. Слишком. Вся кожа покрывается рябью из возбуждения, чувствуя, насколько же там всё твёрдо. — Чёрт, Т/и. Ноэль уже давно не дышал ровно. Обычного взгляда из-под ресниц, любого грёбаного касания или же вздох рядом хватало ему с головой, чтобы поддаться своей похоти. И подобное не правдивое высказывание в его сторону — било ниже пояса. — Уже который месяц… — он наклоняется ближе, касаясь губами мочки уха и немного сжимая её. Так близко. Горячо. Внутри всё пульсирует и подрагивает от желания. — …я не могу нормально спать. Мой член стоит всё время. Твой живот снова ощущает лёгкое, почти благоговейное касание его пальцев. Осторожное, но твёрдое. Супруг медленно проводит ладонью, замирая внизу, а затем сжимает тебя точно так же, как и тогда, когда впервые сказал, что любит. Ты это всё помнишь. Помнишь его касания. Помнишь, как жадно он всегда тебя держал, будто боялся, что ты исчезнешь. Но теперь всё иначе. Мужчина боится сделать тебе больно. Боится навредить. — Ты думаешь, я не хочу тебя? — Ноэль смеётся, но этот смех тёмный, глухой и до безумия напряжённый. Его высокий лоб касается твоего, позволяя вашим дыханиям смешиваться. — Ты меня с ума сводишь, любовь. Воспоминания о походах к врачам тут же проноситься перед глазами, будто бы это всё было совсем недавно, а не четыре месяца назад. — Я спрашивала на приёме, — дыхание прерывается у обоих. — и мне сказали, что интимная близость не запрещена, если это не патологии или экстренный случай. С ребёнком ничего не случится. Секунда тишины долгая, наэлектризованная. Ты даже не успеваешь моргнуть, как оказываешься в его руках. Напрочь захлёбываешься в этом поцелуе. Его губы горячие, голодные и совсем не терпеливые. Вы оба чувствуете, как Ноа ломается: он хватает тебя крепче, прижимает к себе, чтобы ты больше не смела думать о таких глупостях. Чтобы поверила. Чтобы поняла, насколько он тебя хочет. Тело плавится. Пальцы зарываются в его короткие светлые волосы, тянущие, крепкие. Ноэль глухо рычит, когда твои ногти слегка царапают затылок, и это самый красивый звук, который ты когда-нибудь слышала. Опаляющие ладони скользят по твоему телу, но мужчина касается тебя так бережно, так любяще, что сердце сжимается. — Я люблю тебя…